Текст книги "Предатель. Я к тебе не вернусь! (СИ)"

Автор книги: Кира Вербицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

44 глава

Я чувствую вкус крови во рту. Мои губы растрескавшиеся, не могу их разлепить, нос саднит болью.

А тело совершенно безвольно. Кажется, меня только что вытащили из машины. Но я не уверена.

Веки разлелить не могу, бедро пульсирует в мелких судорогах. Я не знаю, что в меня впрыснули, но ощущение, что игла шприца до сих пор целиком внутри…

Хочется плакать, но даже на это сил нет. За что они так со мной?…

Только из-за Марата? Она хочет, чтобы меня не было? Чтобы только её дочь была с ним?

Но он же… он не выберет её после такого… нет, не выберет.

Марат… я так хочу к нему в объятья. Спрятаться в его сильных руках от этой боли и просто долго плакать и хныкать, как маленькая девочка.

Но его нет рядом. На руках меня несёт… кажется, Степан. Чувствую, что еле держит, руки подрагивают, он тяжело дышит, но идёт, несёт меня куда-то.

Ударил так больно, с виду и не скажешь, что в нём может в один момент собраться столько силы… ненависти на меня ни за что.

Я бы ведь не ударила его сама, если бы не ситуация.

Почему он идёт на поводу у жены и дочери? Ему плевать, что он буквально несёт человека на смерть?

Я не знаю, что со мной сделают, но после того, что уже было… только это и приходит в голову.

– Давай быстрее. – слышу злой рык Елены и то, как она отпирает дверь. Звенит цепь и, кажется, замок об неё.

Это какой-то загородный дом? Или сарай? Делаю усилие, но открыть глаза не выходит.

Голова раскалывается всё больше и больше. В голове словно вата, в ушах шум, чувствую, что у носа подсохла кровь.

Я хочу домой к Марату, его старая пружинная кровать в пыльной комнате не особо удобная, но я бы сейчас отдала всё, чтобы просто лежать с ним так и слушать его шёпот.

Просто любые слова, чтобы успокоить…

Я хочу к нему. А потом к маме, поесть её вкусного мяса, выпить чай и поболтать, а потом смотреть по телевизору какой-нибудь сериал вместе…

Слушать, как ей нравится какой-то индийский актёр и одновременно с этим тяжёлые вздохи Марата рядом. Он не любит индийские сериалы…

Я тоже не особо. Но…

– Вот сюда ложи! – рявкает на мужа Елена.

И уже через секунду я чувствую резкую боль.

Степан бросает меня просто как мешок с картошкой на прохладную поверхность… стола?

Всё тело сводит судорогой от такой грубости, я едва нахожу силы, чтобы сжать губы и не закричать от боли.

С уголка глаз срывается слеза. Не знаю, заметили они или нет, но больше касаний к себе я не чувствую.

– Что теперь? – запыхавшись, спрашивает Степан.

Елена медлит с ответом, слышу, как цокают её каблуки по плитке пола вокруг стола.

Чувствую её уничтожающий взгляд даже с закрытыми глазами.

– Нужно подготовить инструменты. Не понимаю… как так вышло, что эта дрянь беременна? Не следовало рисковать… – она цыкает злобно.

– Рисковать? Ты про что? Ты же говорила, что у неё ребёнок от другого будет. Что не так? Просто сделаем тест ДНК, как ты и хотела, выскребем всё и нормально, зачем Марату чужой? Он наше сокровище выберет.

Внутри меня всё холодеет ещё больше…

Она использовала материал другого мужчины, по идее, я была беременна неизвестно от кого…

А сейчас, когда во мне маленькая жизнь от меня и моего мужа, она хочет это просто выскребсти.

Сердце так бьётся о рёбра, что кажется, будто это даже увидеть можно.

Мне нужно бежать отсюда! Нужно что-то делать! Но я даже не могу пошевелиться из-за того, что они тут, да и вообще…

Всё тело сплошная вата.

– Ты вообще хоть раз меня нормально выслушать можешь или только и умеешь, что ворон считать? Когда я это говорила? Это было во время второго ЭКО, когда я забрала материал Марата для Анжелочки. – Елена снова рычит.

Она казалась мне невероятно дружелюбно, милой женщиной. Но на самом деле она хуже самой ядовитой змеи на свете.

От каждого её слова яд брызжет даже на мужа.

– Кати… – тот лишь робко поправляет.

– Анжелочки. Твоё тупое имя ни мне ни ей не нравится! – но тут же встречает негатив.

– …А сейчас что, у неё ребёнок от него? – Степан переводит тему.

– …Да, проверки чёртовы были, пришлось её документы переделывать, дура даже не заметила, и нормально всё сделать, а то вдруг бы всплыло, что у неё куча лишних процедур и назначено хрен пойми что. Но её тело слабое, у нее должно было случиться отторжение… она что, перестала принимать таблетки все? А в сообщениях писала, что не пропускает курс, гадина.

Я ведь правда не заметила… когда пошла проверяться в другую клинику, там не спросили ничего, просто сделали УЗИ, чтобы я убедилась, что беременна. Я сама и не смотрела бумаги в папке с прошлого визита в клинику Елены, помнила же примерно, что там…

А там всё поменяли…

– И что делать?

– Да тоже самое, просто подделаем тест ДНК, аборт и… – Комарова замолкает на секунду, с её губ срывается лёгкий смешок.

Пока в моих ушах долбит одним словом…

Аборт. Она действительно его сделает?…

– Нервы она знатно потрепала моей зайке. Давно пора было её сделать полностью бесплодной.

Да. Действительно. В ней просто нечеловеческая жестокость.

– Разве этого будет достаточно? Марат не подпускал к себе… Анжелу, несмотря на то, что от него эта ушла.

– Это потому что он чувствовал вину. Но здесь он узнает, что его дорогая жена залетела от другого, просто сделала вид, что это ЭКО и от него. И ещё… где-то здесь у меня было побольше запасов. Сделаем несколько уколов и она вообще дурочкой станет. Память отшибёт знатно и она даже поверещать ему на нас не сможет. Спишем на то, что она сперва выпросила аборт, испугавшись, что будет ясно, что это не от мужа, а потом её накрыло от осознания, что она сделала.

Чувствую, как моё сердце замерло. Если я ничего не сделаю – это конец.

Они уничтожат моего ребёнка и меня. Разорвут на тысячу мелких кусочков.

Они отправят меня в ад…

– Ты у меня такая умная, солнце! – хвалит мужчина свою жену.

И это эхом отзывается в моей голове.

– Я знаю… начинай подготовку, Стёп. – как и эти слова Елены.

Только одно я слышу так, словно Комарова говорит мне чётко в ухо. Чеканит ледяным голосом.

– Первое по плану – аборт.

45 глава

– Позвоню Анжеле, пока ты тут возишься…

Слышу, как Елена цокает каблуками всё дальше, уходя за пределы слышимости, а затем уже громкие шаги Степана разносятся по комнате, совсем рядом со мной, он чем-то странным звенит, словно металлической миской, потом слышу, как он копошится в чём-то ещё, складывает в эту миску.

Делаю усилие и открываю глаза. В них тут же бьёт ярким, жёлтым светом лампочки прямо надо мной, до этого мне казалось, что она немного позади головы.

Снова жмурюсь и только после этого ещё раз открываю глаза. Осматриваюсь поплывшим взглядом.

Господи, это какой-то ужас…

Грязная, обшарпанная кухня коричневых тонов, ободранные серые обои на стенах, замызганная светлая плитка на полу, и я на металлическом столе, словно в каком-то фильме ужасов. В воздухе летает куча пыли. Пахнет чем-то неприятным.

И Степан стоит ко мне спиной, он слишком увлечён чем-то, чтобы заметить, что я очнулась.

Лицо всё ещё горит от боли, дышать тяжело, нос и горло просто невыносимо дерёт. Тошнит неимоверно.

Пытаюсь сглотнуть слюну, но не выходит.

Зато слеза скатывается с уголка глаз.

Я хочу домой! К Марату и маме! В безопасность…

От укола ногу сводит мелкими судорогами до сих пор, но я нахожу силы пошевелиться. Аккуратно, тихо пытаюсь подняться, крепко сжимая челюсть от боли.

Мне нельзя здесь оставаться! Я должна как-то сбежать! Не знаю, как… но должна!

Иначе она убьёт моего малыша и сделает меня сумасшедшей.

Едва свешиваю ноги и поднимаюсь на локтях, руки дрожат даже от собственного веса, сердце бешено бьётся о рёбра, я кое-как сдерживаю громкое, надрывное дыхание.

– Чёрт! – вздрагиваю от крика Степана, но затем он тихо бормочет сам себе, явно меня не заметив: – Порезался…

Я уверена, на моей голове прибавилось седых волос. Но думать об этом дольше секунды времени нет…

Осматриваюсь ещё раз, лучше. Ищу хоть что-нибудь, что может помочь спастись.

Пыльная, старая и потрескавшаяся посуда в раковине. Не подходит.

Отвалившаяся дверца от навесной тумбы. Слишком далеко.

Металлическое ведро прямо возле стола, явно нужное для того, чтобы… не хочу об этом думать.

Но оно подходит. Уже хочу его взять, но вспоминаю и перевожу взгляд на Степана.

И в эту же секунду он делает шаг к раковине, видимо желая проверить, течёт ли вода, или уже ей воспользоваться, чтобы смыть кровь с пальца.

Мы встречаемся взглядами. У обоих он испуганный. Но у Степана лишь на секунду.

И затем он тут же дёргается ко мне, а я к ведру.

Я успеваю его схватить! И со всей силы бью им мужчине по голове до того, как он меня схватил! А затем ещё и ещё.

Но всё же оно недостаточно крепкое, чтобы он потерял сознание, на третий раз он вообще отбивает его рукой.

Он дезориентирован, но лишь ненадолго, едва я успеваю вскочить на ноги и попытаться бежать, как он наваливается на меня с животным рыком!

– Стой, дрянь! Куда собралась?! – он хватает меня за волосы и мои ноги моментально слабнут, я лечу на пол, бьюсь коленками и ладошками об твёрдную плитку, едва не упав на живот.

Так больно! Слёзы брызжут из глаз. Степан снова дёргает за волосы, пытается меня так поднять, чтобы закинуть обратно на стол.

Я пытаюсь отбиться руками, но ему плевать.

– Умоляю, отпустите! – на автомате вырывается из губ, хотя умом понимаю…

Пощады не будет.

– Какая же ты наглая! Нет просто лежать, невредимой была бы почти, а так! – рычит ещё громче и сжав кулак, вижу, как хочет снова меня ударить.

Прямо как в тот раз, когда было невыносимо больно. Моментально снова чувствую вкус крови на губах и то, как внутри холодеет все.

Меня никогда так не били. Никогда…

– Нет! – от собственного крика звенит в ушах и я не замечаю, как дёргаю той самой ногой, которая до сих пор болит от укола.

Меня как током от боли прошибает от такого резкого рывка ей, но голой ступней со всей силы я бью Степану в пах, так, что он складывается почти напополам и воет невыносимо.

Я задыхаюсь, грудь словно обручем сдавливает. И лёгкие и сердце, что бьётся в агонии. Слёзы текут по щекам, нос горит от боли вместе с губами.

Ноги дрожат, я едва могу вскочить на них. И сразу же бегу к выходу из кухни, пока Степан не может меня схватить.

Вот только…

Прямо в проходе я налетаю на Елену.

– Ах ты дрянь, очнулась! – рявкает так громко, а затем хлещет ладонью по лицу так, что слабые ноги снова подкашиваются и я падаю в угол возле прохода из одной комнаты в другую.

Глаза застилают слёзы.

Это конец…

Она налетает на меня, подобно своему мужу, хватает за горло и сдавливает так, что я начинаю задыхаться.

– Не… надо… – умоляю едва слышно.

Но ей плевать.

Это действительно конец?…

Вот так всё и закончится?…

Я даже не увижу своего ребёнка?

– Марат… спаси… – снова умоляю, когда сознание уже практически полностью угасает.

Последнее, что я слышу, это безумный рёв.

Такой отчаянный… и знакомый.

Но я не успеваю осознать, чей он…

Проваливаюсь в темноту.

46 глава

– Ангелочек…

Сквозь вату едва слышу одно слово. Но такое особенное…

– Пожалуйста, проснись… всё уже хорошо.

И голос такой знакомый… и тоже особенный.

Любимый, несмотря ни на что. Голос Марата.

Да… его… голос Марата…

Марата?!

Я резко распахиваю глаза и вдохнув, тут же начинаю громко кашлять. Мои лёгкие горят, просто безумно. А шея болит, словно её до сих пор сдавливают сильные пальцы Елены…

Глаза за секунду наполняются слезами, но даже так… я всё понимаю.

Мы встречаемся взглядами с Маратом. Это он. Даже сквозь слёзы, я уверена, это он.

– Марат! – в висках долбит болью, а в ушах звенит от собственного голоса. Не успеваю больше ничего понять, я вешаюсь на шею мужа и обнимаю его крепко крепко.

Эмоции бьют фонтаном. Всё моё тело трясёт, я громко рыдаю и повторяю имя мужа. Боюсь, что это всё просто мираж перед тем, как снова оказаться с Еленой в одной комнате.

Но надеюсь, что он правда спас меня. Услышал мой зов и пришёл на помощь.

Его руки обнимают меня в ответ, я чувствую, что он сам подрагивает от эмоций, не плачет, но едва держится.

Понимаю, что он безумно боялся не успеть.

– Как хорошо, что они ничего не успели сделать. Как хорошо, что ты цела, любовь моя. – шепчет прямо на ухо и чмокает меня туда же и ниже, целует шею, плечи, лицо, просто где дотянуться может. Короткие ласковые чмоки.

Всего лишь ночью я оттолкнула бы его, но сейчас лишь жмусь крепче и в очередной раз всхлипываю.

Не сразу, но вдруг осознаю, что мы сидим просто в какой-то траве, я на коленях Марата, у него сбиты костяшки просто ужасно, а позади тот самый жуткий, старый дом…

Вокруг него ходят какие-то мужчины. Вижу Громова, который что-то им командует… и…

Елену, Степана и… Анжелу. Первая дёргается, как сумасшедшая в конвульсиях, пытаясь так выдернуться из захвата. У второго вместо лица просто… ужас. А у третьей тоже разбит нос, губа и кровь на лбу. Они выглядят ужасно, но… жалко их не становится, после того, что я испытала.

Всех их троих скрутили и пересаживают с одной машины в другую, покрупнее. Как настоящих преступников…

Они ими и являются.

– Лера! – из мыслей выдирает голос Арины. Мы встречаемся взглядами, её зелёные глаза горят таким волнением…

Понимаю. Что так рада её видеть! Она подбегает ближе, но не совсем, потому что Марат моментально сжимает меня крепче в своих руках, будто боится, что я хочу уйти.

Но у меня нет ни сил, ни желания…

– Господи… Арина, я так рада тебя видеть… – бормочу и только сейчас замечаю, что мой голос хриплый от удушья.

Елена… я думала, она прекрасный врач и дружелюбная женщина. Но она оказалась сумасшедшим монстром, готовым пойти на всё ради своей дочери.

Надеюсь, её ждёт достойное наказание. Простить такое… я не могу.

– А я тебя! Мы скоро отвезём тебя в больницу, но сейчас вот, я принесла тебе воды… – Арина протягивает небольшую бутылку и я замираю всем телом, даже дышать перестав.

Просто смотрю на неё. Мы с ней хорошие подруги, я уверена в Арине, но…

Один вид бутылки с водой парализует меня страхом после того, что случилось всего из-за нескольких глотков тогда.

– Дай мне. – требует Марат, а когда получает бутылку от Арины, сам её открывает и отпивает немного, только после этого даёт мне.

Без слов, просто увидев мою реакцию, он всё понял? Или уже выяснил у Елены, как она меня поймала? Не знаю…

Но чувствую, что страх отступает. И воду я выпиваю. Сразу понимаю, что кровь с моего лица пропала, остались лишь гематомы.

Смотрю на Марата, он лишь переводит взгляд на грязные салфетки, смоченные водой и пропитавшиеся моей кровью в траве…

А себе даже костяшки не вытер.

Арина отходит. Вижу, она очень взволнована, хочет побыть со мной, но даёт мне время с Маратом. И я… очень благодарна.

– Я так рада, что ты… услышал мой зов. – тихо бормочу и прижимаюсь лбом к его плечу.

В глазах снова слёзы. Закрываю веки и они ручьём текут по щекам.

– Я не мог иначе. Не зря же я зову тебя ангелочком. Ты действительно как ангел. Ангел-хранитель, без тебя бы я давно загнулся. – Марат улыбается, вижу, что старается поднять мой настрой, обнимает крепче.

– Это я без тебя бы загнулась сейчас… – тихо бормочу, опуская глаза на наши руки.

Позволяю Марату сплестись своими пальцами с моими. Его тепло… оно необходимо мне сейчас так сильно, как если бы это был кислород.

– Это всё моя вина. Потому что на мгновение я оступился и позволил подумать другим, что мы больше не семья и можно действовать… умоляю, не сейчас… но хоть когда-нибудь. Прости меня.

Марат не даёт мне ответить, обнимает так крепко, ласково гладит по волосам, а затем внезапно говорит:

– Поехали отсюда. Ребята сожгут это место к чертям собачьим, чтобы и намёка на него в наших мыслях не было. А мы проверим, всё ли нормально с тобой в больнице и если можно будет, потом к твоей маме, есть вкусное мясо.

На губы сама собой просится улыбка. Поехать с Маратом к маме, есть вкусное мясо…

Эта та самая безопасность, которую я так хотела…

– Поехали!

47 глава (Марат)

– …Ты куда? – робко спрашивает Лера и крепко хватает меня пальчиками за ворот одежды.

Я понимаю, как ей сейчас страшно, но мне нужно закончить.

– Я сейчас вернусь, не переживай, ангел, просто дам указания людям.

До сих пор всего потряхивает от ужаса, который я испытал, когда скрутив Комарову и обезвредив несколькими ударами её мужа, увидел, что Лера так и не приходит в себя, а просто лежит на пыльном полу. Совершенно неподвижно.

Подумал, что не успел, что она…

Мой мир рухнул за секунду. Мне хотелось убить каждого. Елену, её мужа. И эту дрянь… Анжелу-Катю. Ведь не смотря на то, что делала это всё её мать. Идея была полностью её, я уверен.

Так "любит" меня, что решила уничтожить всё, лишь бы я был с ней. Просто одержимая психопатка.

Сейчас я до сих пор хочу убить её, её мамашу и отца. Даже когда Лера очнулась, это кажется мне единственным достойным наказанием.

Просто придушить их голыми руками за то, что они сделали с ней сейчас и делали все время до этого. Но…

Поступлю я по закону.

– Не оставляй одну… – молит Лера и её глаза снова наполнены слезами. Они срываются крупными каплями по щекам до подбородка и вниз. У неё разбита губа и на щеке уже проступает синяк.

В этом всём виноват я. Если бы не оступился… так радикально они действовать бы не рискнули…

Закрываю глаза на секунду и снова вижу своего ангелочка на пыльном, старом полу. Без сознания, совершенно неподвижную и будто…

Нет, она жива. Не думай об этом, придурок. Всё хорошо теперь… хорошо. Постарайся сделать её счастливой. Сделай так, чтобы она больше никогда не оказалась в беде и ей никогда не было больно. Давай!

Да, точно, никаких наматываний соплей на кулак. Хватит вести себя так. Нужно всё взять в свои руки.

Обнимаю Леру крепко, но при этом нежно, ласково, чтобы не было больно.

Не знаю, простит ли она меня когда-нибудь. Но я сделаю всё, чтобы несмотря ни на что, она и наш ребёнок был или была счастливы.

– Пять минут и я снова сяду рядом. Побудь пока с Ариной. – шепчу прямо на ухо Лере, чувствую её дрожь и как она кивает.

Она потеряла свои тапочки, сидит в машине лишь в лёгком халате на молнии, что всегда носила дома у мамы.

Моё счастье… укрываю её голые ножки своей ветровкой, которая была у меня давно ещё на заднем сидении.

– Теперь всё хорошо. Слышишь меня?

– Да… – кивает она, но вижу, что до конца не верит, что всё точно закончилось…

Сердце болит от этого. Отстраняюсь от машины и даю Арине в стороне знак, чтобы она отвлекла Леру.

Сам иду к другой машине.

– Выпусти меня, урод! Я ничего не делала! – высокий, противный вопль Кати-Анжелы выводит ещё больше.

Я на грани, а эта дрянь делает вид, что не причастна. Она была готова скинуть меня с моста и я уверен, помогла бы и матери сделать все, что она хотела, с Лерой, если бы я не успел.   .Ч.и.т.а.й. .н.а. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.

Не могу больше. Подлетаю к машине за один шаг и хватаю тварь за ворот комбинезона, почти вытащив из машины, встряхиваю её и рявкаю прямо в лицо:

– Закрой пасть, дрянь! Хоть раз ещё скажешь, что не виновата ни в чём, а только они, я наплюю на свой принцип и выбью из тебя дурь так, что ты вообще забудешь, как разговаривать. – чувствую, как во мне просто кровь от ненависти кипит.

Бить женщин это просто мрак. Ни один мужчина так не должен делать. Но… это уже не женщина, а чудовище, вместе со своей мамашей.

Наверное, они обсуждали весь свой план за чашкой чая и даже бровь не вели от того, какой же это жестокий ад.

Им просто было плевать на Леру, на меня, на нашего ребёнка. Они готовы растоптать все это, лишь бы было колечко на пальце, как ещё "с детства" мечтала Катенька-Анжела.

На что она вообще рассчитывала?!

Всего трясёт, свободный кулак сжимается и я не выдерживаю, бью прямо по машине.

Степан вздрагивает в салоне, паршивая Елена взбешённо мычит, ей заткнули рот, она орала громче всех и пугала Леру.

А Катя-Анжела плачет, не вызывая ни капли жалости. Только лишь неизменное желание придушить голыми руками.

– Марат, умоляю… отпусти нас… – сопливо умоляет Комарова-Воронцова, – Или хотя бы меня… я это сделала только из-за любви к тебе!

Ненадолго прикрываю глаза. Перед веками снова вид Леры… ещё бы чуть-чуть и я правда не успел…

А она смеет плакать, смеет умолять отпустить её.

Со всей силы швыряю её обратно в салон, она влетает и в свою мать и отца.

– Любишь меня, хах? А я вот тебя никогда не любил. Думал лишь о том, какая ты тупая, надоедливая, а теперь ещё и сумасшедшая.

Вижу, как в её глазах мелькает гнев и у мамаши тоже, но та сказать ничего не может. А Катенька просто боятся.

– Каждого из вас ждёт тюрьма. Это я вам не обещаю, а клянусь. Каждого. И я уж позабочусь, чтобы вы не просто сели как можно быстрее, но и срок был максимальный. Найду, за что кроме этого посадить.

Катенька дрожит, роняет слёзы, но я вижу в его глазах гнев. Даже сейчас эта дрянь ненастоящая. Так боиться показать истину. Так сильно…

И бесит этим ещё больше.

– Марат, нет… умоляю… только не тюрьма… я уеду из города, а? Давай уеду… – лепечет она, хлопая глазками умоляюще и тянется ко мне рукой, – Меня даже не за что садить… только их.

Безразлично хлестаю по тонкой, мерзкой ручонке, а затем позволяю на губах расплыться усмешке.

Я превращу их жизнь в ад за Леру.

– Я уже сказал, я найду за что посадить. И если захочу, ты никогда не выйдешь из тюрьмы. А я хочу.

– Нет! Прошу! Не надо… это же было ради нашей любви! – Катя-Анжела начинает громко ныть, хочет схватился за штанину, но у неё не получается, я делаю шаг назад.

– Пора ехать в город. – командую человеку Громова рядом. Он кивает и просто захлопывает дверь прямо перед носом у Анжелы.

– Марат! Марат! – эта психопатка начинает истерить в салоне. Придушить её хочется просто неимоверно.

Но я поступлю по закону. Посажу каждого из них настолько, что они на всю жизнь запомнят свою ошибку и пожалеют.

Как запомнил свою ошибку и пожалел я.

Не знаю, будет ли он у меня. Но у них второго шанса не будет.

Если получится, я заставлю их гнить в тюрьме даже на пожизненном. Они хотели уничтожить одновременно троих…

Сам же… буду делать всё, просто… чтобы Лера была счастлива и в безопасности.

Даже… если она скажет, что хочет остаться одна после того, что случилось из-за меня.