Текст книги "Предатель. Я к тебе не вернусь! (СИ)"
Автор книги: Кира Вербицкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
25 глава
Запястье сковывает болью, сильные пальцы Марата сжимают его так крепко, что мои дрожат, не могу дёрнуть рукой, не могу вырвать из хватки.
Я не успела его ударить, его реакция гораздо быстрее моей. Он молниеносно схватил и не отпускает.
– Что ты себе позволяешь? – его голос снова холодеет, просто за секунду, становится точно таким, какой в машине был, а лицо больше не выражает ни единой эмоции. Вся эта безумная магия, которой он меня окутал, целуя, испаряется с каждым мгновением всё окончательнее, – Что. Ты. Себе. Позволяешь?
Он повторяет каждое слово ещё твёрже, чем в первый раз. Сжимает моё запястье ещё сильнее и делает движение ближе.
Наши лбы соприкасаются, мокрые волосы липнут друг другу. Его тёмные глаза сверлят мои, хочу отвести взгляд в сторону, но почему-то не могу.
В свете луны и немного от фар машины его лицо выглядит неживым. Оно бледное, но одновременно нет из-за налившихся синяков от драки с Артуром. Выглядит невыносимо больно…
Я не смогла его ударить, но уже чувствую невозможную тяжесть. Вдруг понимаю.
Он живой человек. Он подрался за меня с другим. Он привёз нас в наше особенное место более чем за двести километров от города. Нашёл моё помолвочное кольцо, потерянное более чем пять лет назад. Надел его на мой палец, несмотря на мой отказ быть с ним. Поцеловал меня, несмотря на все мои слова ненависти. Сказал, что не может без меня жить. Хотя такой человек, который никогда подобными словами просто так не бросается.
А я решила его ударить.
Он не просто робот, который делает всё это, чтобы выполнить свою цель. Он тоже чувствует. Он бы не стал делать такое, если бы ему было плевать. Это слишком для того, кому всё равно.
Он сделал всё это. А я решила его ударить. До самого корня разрушила внезапно воцарившееся тепло между нами, когда наши губы коснулись друг друга в этой реке и он начал шептать мне ласково.
Он действительно меня любит и просто ошибся?…
Он действительно жалеет? Осознает свою ошибку?…
Да или нет?
– Думаешь, можешь сделать это из-за измены? Нет. Не можешь. – от его внезапного, низкого рокота я даже вздохнуть боюсь. Одно неверное движение и он сожрёт меня, не оставив и следа, хотя всего мгновение назад он чуть ли не умолял простить его… – Ты, женщина, не смей позволять себе наглость вести себя как мужик.
– Я не… – даже закончить он не позволяет.
– Ты думаешь, я железный? Думаешь, что если я совершил ошибку, я позволю тебе не уважать меня? Вытирать об меня ноги? Я хоть когда-нибудь кому-то позволял? С чего решила, что тебе позволю?! – теснит меня дальше, в глубь реки, я едва достаю ногами до дна, хватаюсь за него, потому что, на самом деле, не так уж и хорошо научилась плавать.
Когда я училась у него, моя голова была забита лишь мыслями о том, как же он чертовски горяч в одних шортах.
И как мне с ним повезло…
Я всё ещё люблю его, да?
А он любит меня?
Почему я об этом думаю, хотя уже решила оттолкнуть его и ударить?
Сама себя не понимаю.
– Что ты несёшь?! Это ты вытер об меня ноги, тогда, когда изменил, а теперь… – сама себя пытаюсь образумить. Вспомнить всё, что он сделал плохого.
Но хорошего было так много…я так скучаю…
– Я уже сказал! Это было один раз, один единственный раз, когда я позволил себе слабость! И я уже пожалел, я понял свою ошибку и готов на всё, чтобы ты меня простила! Но не на то, чтобы ты наглела, оскорбляла меня и пыталась ударить, словно чёртов мужик. – он повышает на меня голос, но он не пытается меня просто запугать.
Снова я вижу это отчаяние. Точно такое же, как там, когда он только побежал за мной.
– …Ты думаешь, что эти слова что-то значат?! После того, что ты сделал… – снова вспоминаю нашу спальню. Кажется, что эта проклятая картинка будет отравлять всю мою жизнь…несмотря ни на что.
Даже несмотря на то, что я уже хочу его п… нет! Я не прощу его! Я не вернусь к нему!
– Я спросил, что мне сделать, чтобы ты простила, если мои слова для тебя лишь ложь! – он снова сковывает меня в крепкие объятия и его дыхание обжигает моё лицо.
– Что сделать? Ты серьёзно думаешь, что можно что-то сделать?! Чтобы я простила измену…
Можно ли простить измену? Столько лет я думала о том, что нет. Никогда. Ни за что.
Это нельзя прощать! Нельзя!
Но сейчас… нет… о чём я вообще думаю?!
Нельзя!
– Да! Да, чёрт возьми! Потому что я люблю тебя! И не позволю тебе бросить меня! Не позволю.
– Тогда почему ты позволил себе это, раз так любишь меня?! Почему?! Так орёшь о своих чувствах! Но позволил это! Почему?!! – мой голос срывается на хрип в конце, я сорвала его и тут же захлёбываюсь в слезах. Они душат меня, всё больше и больше, больше и больше.
А он молчит.
А когда говорит, то тихо так, что я едва слышу.
– Изменил, не потому что не люблю, а потому что так было легче.
Что?
Легче? О чём он? Я не понимаю…
– Я даже не помню, когда именно это случилось. Было так хорошо, просто невероятно. Нам вдвоём. А потом ты захотела ребёнка. А я согласился. И всё началось хорошо. Но затем для тебя будто ничего вокруг не стало, кроме цели, что у нас должен быть малыш.
Слёзы капают с подбородка в воду. У меня настоящая истерика, а он просто устал. Тяжело вздыхает и продолжает.
– Я не обвиняю тебя. Но наш брак охладел. Я поселился в офисе, потому что мне надоело видеть вместо живой Леры лишь мёртвую. Морально. И вместо того, чтобы взять себя в руки, сделать так, чтобы ты снова расцвела, несмотря на все наши неудачи с ЭКО. Я просто выбрал самый лёгкий вариант, поддавшись соблазну…
Но разве ребёнок нужен был не нам двоим? Он ведь говорил да, что тоже очень мечтает. Почему сейчас он говорит так, будто это было только моё решение?
Или речь о другом?
Вспоминаю своё первое неудачное ЭКО. Он много меня поддерживал, всё было как раньше.
Второе ЭКО? Тоже самое. Он всегда был рядом.
А третье ЭКО… что было в этот момент?
Я… ничего не помню. Кроме того, что каждый день делала тесты, даже когда не было смысла. Утром и вечером. Ещё и ещё. И так всё время. И больше ничего.
Я ничего не помню, кроме одной полоски каждый раз.
Что всё это время было с Маратом? И почему я даже никогда не задумывалась об этом раньше?
– Лера, я прошу, всего один шанс. Один. Я сделаю всё, чтобы мы снова были счастливы.
Эти слова режут мой слух.
А сможем ли быть хоть когда-нибудь счастливыми после того, что произошло?
Я забыла о том, что у меня есть муж рядом. А он решил позволить себе слабость, потому что устал от этого.
Можно ли быть счастливыми так?
Нельзя.
– Нет. Марат…между нами всё кончено. Ты предатель. Я не вернусь к тебе!
26 глава
Между нами всё кончено. Да, именно так. И больше никак.
– Лера, ну что ты несёшь?…Прекрати. Нет. Нет. Так нельзя… нельзя…
Смотрю в глаза Марата, вижу в них боль, ещё более глубокую, чем была до этого. Но я не могу на это ответить так, как он хочет.
Не могу я! Не после того, как вдруг поняла, что происходило с нашей семьёй не один месяц…
Почему раньше для меня это было пустяком? То, что я даже не помню ничего, кроме того, как мучилась с этим чёртовым ЭКО.
Мне было плевать на Марата! Плевать! Хотя думала, что всё так же люблю его!
Как я могла любить, если всё то, за что я его полюбила, давно в прошлом? По моей же вине.
Мне ведь ничего и не нужно было столько времени. Ни свиданий, не было настроения даже с кровати встать. Ни подарков, достаточно было цветов, которым я даже воду менять забывала. Ни общения, да, я скучала, мне было одиноко, но я ведь сама ничего не делала, раз он не делает.
Мне это резко понадобилось лишь тогда, когда я поняла, что беременна. Сразу же захотелось устроить сюрприз, захотелось обнять его, поцеловать его, снова быть рядом с ним, а не порознь. Всё время, а не довольствоваться тем, что мы, вроде как, спим в одной кровати, но я даже не знаю, сколько часов.
Опоздала.
Увидела измену в тот же момент, как ожила.
Он виноват, предал меня, разбил сердце, разочаровал.
Но я ведь ничем не лучше с таким безразличием. И уже не важно, что он хочет всё исправить.
Я так не могу.
– Лера, стой… – его сбитые в кровь руки вдруг ослабевают, несмотря на слова, и я пользуюсь моментом, вырываюсь из хватки и наконец-то спешу к берегу.
– Всё, хватит! Перестань, Марат! Я говорю правду, я хочу расстаться! Я не вернусь к тебе!
Мы не можем быть вместе. Не после того, что случилось с нашей семьёй!
Анжела мне противна, но даже она будет лучше для него, чем я. Она хотя бы явно хочет быть с ним. А я думала лишь о ребёнке, будто…будто ты и муж это уже не семья…
Я лучше вернусь к маме. Там мне самое место! Да, точно! Точно…
– Да стой же ты! – Беркутов выходит из транса, слышу, как дёргается за мной и рявкает, да так громко, что я от испуга запинаюсь об камень на дне реки, но всё равно выбегаю быстрее, чем он успевает схватить.
Одежда вся мокрая, тяжёлая. Как и волосы. Я босиком. Ветер успел похолодеть и продувает моё тело. Я дрожу.
Но не могу позволить подойти ему. И не могу сесть к нему в машину. Нет. Он снова схватит, снова поцелует, снова подчинит себе. Увезёт меня туда, куда сам решит. Нет. Так нельзя!
Быть порознь это самый лучший вариант из возможных. Он заслуживает лучшего.
– Лера… – он вылезает из реки, весь мокрый, как я, но не дрожит, от него наоборот, будто как от печки, пышет жаром, я чувствую это даже отсюда, – Поехали домой.
Глупое сердце хочет в эти объятия, чтобы согреться. Но умом я понимаю. Нет. Нельзя.
Наша семья разрушена, так и не став такой, о какой я мечтала.
Я начала её разрушать, даже не воспринимая это как полноценную семью, раз нет ребёнка.
А он закончил. Выбрав Анжелу, даже если на один раз.
– Я не вернусь в город. Пожалуйста…извинись за меня в цветочном магазине, за то, что я не вернусь на смену…у меня нет номера хозяйки. – мой палец снова жжёт помолвочное кольцо, я кручу его, а затем снимаю.
– О чём ты?… – он больше не делает ко мне шагов, а я наоборот, ступаю назад.
– Прости, я не могу… – и швыряю кольцо прямо в воду, обратно в реку. Он машинально дёргается, чтобы поймать его, но не получается. И в этот момент я срываюсь с места и бегу как можно быстрее.
До безумной боли в груди. До того, как уже задыхаюсь. До того, как сводит мышцы на ногах и ноют ступни из-за веток и прочего мусора, на который я наступаю.
Не прекращаю бежать. До города так добраться нереально, но до моей деревни да. Река не так далеко от неё. И я бегу, без оглядки. Просто хочу домой, к маме. И никогда не видеть больше Марата.
Потому что я люблю его, но только за прошлое. Потому что я всё сама разрушила, сделала ему так больно, а потом ещё и возненавидела за результат моих же действий…
Точнее, бездействий.
Да, он мужчина и сам должен всё делать. Но это не значит, что он какой-то камень, робот без чувств, обязанный выполнять поставленные задачи.
Каково ему было, когда я даже его утренние сообщения читала раз в неделю кучей, а не каждый день, хотя всё это время была дома?
Я вспомнила это только сейчас…сообщения, которые я даже прочитать не могла, потому что только и думала об очередной одной полоске на тесте. Об очередном УЗИ без результата.
Какая же я…
Дорогу, по которой я бегу, резко освещают фары. Машина всего за пару минут нагнала меня.
Марат не хочет меня отпускать даже когда я выбросила найденное им помолвочное кольцо обратно в воду и трусливо сбежала.
Я снова наплевала на его старание. Снова сделала ему больно. А он не отстаёт.
И от этого лишь хуже.
– Нет! Прошу, отстань! – слёзы снова текут по лицу, застилают мне обзор и я об что-то спотыкаюсь.
Падаю. Но успеваю подставить вперёд руки. Лишь обдираю их, но не бьюсь животом.
Ладошки и коленки горят от боли, я задыхаюсь от нехватки воздуха. Мокрые волосы висят сосульками перед пыльной дорогой, становятся ещё грязнее, как и платье, тяжелеющее от холода, становящееся невероятно мерзким…
А машина тут же тормозит прямо передо мной. Беркутов за секунду оказывается рядом и сразу же хватает меня.
Даже в полумраке я вижу его избитое, не проницательное лицо. Словно он камень и лишь в глубине тёмных глаз пылает адский огонь. Его сбитые руки крепко меня сжимают.
– Нет! Я сказала, что всё кончено! Отпусти! Отпусти! – меня бьёт в настоящей истерике, но он не слушает! Заталкивает меня в машину.
Двери снова заблокированы, когда я только успеваю перегруппироваться и начать дёргать за ручку. Он снова за рулём.
Мы встречаемся взглядами через зеркало заднего вида. Меня охватывает дрожь от этого дикого взгляда.
Он вжимает педаль газа чуть ли не в пол, стремительно набирая скорость, и мы уносимся по лесной дороге вперед.
Он увозит меня не в сторону города! Но и не в сторону дома мамы!
Я снова не знаю, куда мы едем!
27 глава
Машина останавливается. Но у меня даже сил в окно посмотреть нет.
Я потратила их все, пытаясь открыть дверь, пытаясь выбить окно и пытаясь… чуть ли не придушить Марата. Просто потому что мне окончательно сорвало крышу.
Всё лицо в слезах. Виски безумно пульсируют от боли. Волосы и одежда сырые и тяжёлые, тело продрогло. Мышцы ног горят от бега. Ладошки, коленки и ступни исцарапаны.
Я такая глупая. Но Марат всё равно рядом. Выходит из машины, открывает мою дверь и хватает на руки.
Он действительно меня любит и хочет починить наш брак?…
Но это же невозможно!
Не после всего, что было.
– Отпусти… – единственное, что у меня выходит выдавить.
Он не слушает. Несёт дальше в своих израненных руках. И теперь я понимаю, куда мы приехали.
Это дом его дедушки. Я была здесь всего один раз. Марату было тяжело сюда ездить после его смерти, поэтому мы всегда гостили у моей мамы, а не здесь.
И даже ехали мы в прошлый раз не той дорогой, которой сейчас. Эта отдалённая часть деревни единственное не особо знакомое для меня место. Что в детстве, что сейчас.
Слишком близко к части леса, где раньше водились волки, их отстреляли давно, но детям не разрешали бегать здесь. Даже страшилки рассказывали, чтобы слушались.
Марат лишь закатывал глаза на эти байки и спокойно тут жил. Никто из нас никогда не видел здесь и намёка на волков. Но я слушалась и не ходила к нему в гости, даже когда выросла.
Всегда он крутился вокруг меня, словно тигр у добычи.
Пока я не погрузилась в беременность с головой и…
– Хватит думать. – вдруг говорит Марат и отпускает меня на крыльцо. Шарится в досках на полу. Давно говорил, что одна из них поднимается и там он прячет ключ от двери.
– …Что? – я так и стою на месте. Даже с лестницы спуститься сил нет. Ноги всё слабее и слабее. Хочется рухнуть прямо здесь и больше никогда не подниматься.
Не следовало бегать босиком, мокрой, когда температура стала ниже… следовало сразу в машину сесть.
Это было бы разумнее. Он ведь всё равно поймал…
Но я никогда не поступаю разумно…
Будь я мужчиной с такой женщиной, прибил бы её уже…
– Я сказал, хватит думать. Я по одному твоему лицу вижу, что ты накручиваешь себя. Прекрати. – он открывает дверь и дёргает меня внутрь ещё до того, как я успеваю что-то понять. После чего он запирает дверь.
Мы стоим в просторной веранде. Марат включает свет и ищет второй ключ уже в другом секретном месте.
Небольшой диванчик, столик, два кресла и старый шкаф в углу. Такое место для посиделок, когда вроде и дома не хочешь сидеть, но и не на улице. Днём тут очень солнечно из-за множества окон.
Здесь здорово, но очень пыльно…
– Зачем ты привёз меня сюда?
Он нашёл ключ и уже открывает вторую дверь. Сразу же за ней висит шторка из сплошной ткани, чтобы мухи не влетели, если днём дверь открыта, мама так раньше делала. Марат приподнимает её и ныряет рукой в темноту, нащупывает выключатель.
Теперь свет загорается и внутри дома.
– Жить.
– В смысле? – мне нравится в деревне. Да, в городе больше возможностей, но и жить в деревенском доме для меня не ад.
Но я не понимаю. Он сейчас серьёзно?
– Мы будем здесь жить, раз ты не хочешь в город. – спокойно подтверждает и снимает мокрую обувь.
– Я не понимаю. А как же…
– Что "как же"? Работа? Наша квартира, ещё что-то? Да плевать мне на всё это, раз наш брак настолько паршив, что ты убегаешь от меня ночью, босиком, вся мокрая, по лесу и хрен пойми куда! – он повышает голос, я вижу, как напрягается его шея и сжимается кулаки, как его лицо покрывается пятнами гнева, делая синяки ещё заметнее. Он зол от одних лишь слов об этом, даже представить не могу, что почувствовал, когда видел этот мой странный, трусливый побег.
– Я к маме… – чувствую себя виновато, голос дрожит.
А он снова перебивает меня.
– Никакой мамы! Будешь здесь жить со мной.
– Ты не можешь так делать со своей работой. Ты владелец не одной компании и…
– Могу. У меня есть генеральные директора, на крайний случай, в городе есть отец. Надо будет, он сделает что-то за меня. – его голос твёрд. Уже всё решил. И не собирается менять планы.
– Но…
– Да! Специально я так работой себя загнал! Я же уже сказал почему. Лишь на Мальдивы действительно не смог поехать. Но сейчас, даже если не смог бы тут быть, я буду. Потому что мне надоело. Я заставлю тебя быть со мной и снова счастливой.
Я даже не об этом хотела сказать, но больше не возражаю. Стою на месте. Неловко и устало хлопаю ресницами.
Стыдно. Мне всё ещё больно вспоминать его измену. Паршиво от одном воспоминания спальни и Анжелы, но…
Чёртово сердце…
– Быстро в дом зашла! Тут холодно. – рявкает так командно, что я мигом залетаю в прихожую.
И даже не сопротивляюсь, когда он дёргает меня дальше. Тянет через весь дом по темноте.
Пока мы не оказывается внутри какой-то комнаты.
Слышу щелчок двери, он её запер. А затем включает свет.
Это небольшая спальня.
Старая, металлическая кровать с пружинной сеткой, на которой лежит голый матрас и подушка, а так же сложенный плед.
Такой же старый шкаф-купе с тремя дверцами, в той, что по центру большое зеркало и на нём налеплена наклейка.
Просто глупая наклейка из жвачки, которую я ему сунула с остальными обёртками, после того, как поняла, что некуда выбросить мусор, а у него были карманы на джинсах. Это я помню.
И от одного её вида сердце сжимается. Даже эта наклейка для него имела значение. А я просто забыла о нём.
Хотела ребёнка больше всего на свете.
На рабочем столе старые комиксы и журналы и лампа со сгоревшей лампочкой. Марат всё время забывал купить новую.
А ещё старый ковёр на полу. Мягкий такой, и красный, узорчетый.
Похожий раньше весел у моей мамы на стене, в старом доме.
Я будто вернулась в то самое время. В прошлое.
Но Марат сзади настоящий. Разворачиваюсь к нему и делаю шаг назад.
Чтобы между нами была дистанция в несколько шагов.
Он скрещивает руки на груди, прожигает меня таким взглядом, словно сейчас меня накажет.
Как нашкодившую девчонку. И не посмотрит, что я слабее его.
Всё его тело просто невероятная скала, огромная, неподвижная, как и взгляд, не сходящий с меня, тяжёлый, словно одним лишь валуном от этой скалы уже придавило и всё, пиши пропало.
Костяшки всё ещё в крови, губа разбита, синяки на лице…
Но несмотря на это, он выглядит не жутко, а… я даже не знаю.
Но сейчас я его не боюсь, лишь опасаюсь и даже представить не могу, что услышу далее.
– Раздевайся. Здесь. Сейчас. При мне.
28 глава (Марат)
– …Что? – Лера таращится на меня большими глазами, как маленький котёнок, которого схватили за шкирку. – Нет!
Милый, маленький котёнок. Который выбросил помолвочное кольцо обратно в реку и весь сырой побежал куда глаза глядят.
Босиком, ночью, по лесу. Лишь бы не быть со мной.
Она думает, что мне совсем плевать на неё. Но сердце до сих пор продолжает безумно биться в груди от одного её вида в этой мокрой одежде, с мокрыми волосами. Ободранными ладошками, коленками и ступнями.
На свою боль плевать, но то, как выглядит она, на эту боль не плевать.
Если бы сразу после воды она залезла в машину, она бы даже холод почувствовать не успела и было бы всё нормально.
Но сейчас дрожит, как осиновый лист, и даже не замечает этого, таращится на меня испуганно.
Будто я её сейчас сожру. Или…
– Это не просьба. Выполняй. – не могу быть мягким, не сейчас, да, я всё ещё виноват, какие бы причины себе там не видел, но…
Мы же вместе не идеальны. И я не требую простить меня сразу, просто дать шанс быть рядом и делать к этому шаги.
Может быть и сказал лишнего, но лишь на эмоциях.
Стоило увидеть её с этим в одной машине…
Да, я следил. И хотел уже сразу протаранить его машину и вытащить Леру. Но испугался, что задену её. Удачно вышло, что вскоре машина сама остановилась.
Практически прямо перед отелем, где он мог позволить себе ещё большего…
– Выйди! – повышает голос, но делает шаг назад. Боится ещё больше.
Хотя, это слово сейчас не подходит. Это немного другое.
– Я сказал. При мне. – усмехаюсь.
Так и хочется побыть немного плохим.
Делаю шаг ближе, ещё и ещё. Медленно так, лениво.
А она уже вжимается поясницей в стол.
Глаза ещё больше, губы сжаты от напряжения. Думает совсем не о том, что мне на самом деле от неё сейчас нужно.
Но я подыгрываю. Давлю её взглядом ещё сильнее.
И с настоящей ледяной сталью в голосе командую.
– Быстро разделась.
Её руки дрожат, но она слушается. Раздевается. Снимает это невыносимо откровенное платье и остаётся в одном нижнем белье.
Это так просто…
И ведь каждой женщине нужен именно такой мужчина. А я слажал.
Следовало с самого начала просто взять и заставить её жить, быть со мной, а не позволить плавать в своих фантазиях и горе.
Следовало так встряхнуть, чтобы никогда больше не забывала о том, кто с ней рядом и не позволяла себе игнорировать меня.
– И где твои кружевные стринги? – цыкаю разочаровано.
Но я не разочарован. Наоборот.
Чёртово сердце сбивается на бешеный ритм ещё больше, а дыхание застревает в горле сразу после слов.
Какая же она сексуальная. Просто невозможно сочная.
Вот она снимает бюстгальтер дрожащими руками и…
Её пышная грудь невероятно манит, хоть она и прикрывает её руками. Она и в глубоком, пошлом декольте была прекрасна, но сейчас, когда видно почти всё остальное, это просто… взрыв.
Всего моего разума. В голове не остаётся просто ничего. Кроме того, что я хочу её.
Прямо здесь и сейчас.
– Я просто…
– Снимай их. – мой голос охрип от горячего чувства возбуждения, что стекает по всему телу ниже, концентрируясь там слишком явно.
Она слушается, а затем сразу же прикрывается руками уже там.
Но мне это никак не мешает. Всё, чего хотел, увидеть я успел.
И башку сносит окончательно. Хотя это всё было вообще не для этого…
Я подлетаю к ней так, что она ойкает и едва успевает упереться руками мне в грудь. Но у неё и шанса нет увернуться от моего поцелуя.
Меня одолевает голод. Сминаю её губы своими просто как в безумной лихорадке, хватаю её руками везде, где только могу.
Жадно лапаю. Ещё и ещё. Наплевав на то, как зудит и горит кожа на сбитых костяшках от каждого движения.
И только потом вспоминаю, что просто хотел подразнить её. Напугать тем, о чём она думала. А после, на самом деле… отправить её мыться в горячую ванну, ведь она замёрзла.
Отстраняюсь и смотрю прямо в её глаза. Она таращится в ответ. Лицо всё красное, она дрожит ещё больше, но уже не от холода.
Её даже не пугают синяки и то, что на губах был привкус крови.
Тоже хочет, но снова давит в грудь, не позволяет.
Я отстраняюсь. Слишком рано. Да, верно. Нельзя так.
– Я посмотрю, всё ли нормально с бойлером и приготовлю тебе ванну. Замотайся пока в плед.
Я оставляю её одну в своей комнате. А сам сперва перевожу дух и только потом делаю то, что сказал.
Всё равно в какой-то прострации. Что даже не замечаю, как уже сполоснул ванну и набираю в неё горячую воду.
Тёща, Валентина Николаевна платит и за электричество и за газ в этом доме. Иногда проходит дальше, во двор, чтобы прополоть цветы в шинах, как они вообще тут выживают, не знаю. Договаривается с соседом, чтобы он траву косил. Я всегда давал и даю на это деньги.
Но внутрь никому нельзя было. Это только мой дом. Моё место. И Леры теперь.
Да, тут надо прибираться, продуктов ещё нет и весь дом надо проветривать от душноты и пыли, но нам нужно побыть именно наедине, а не с тёщей, хоть там и лучше.
Ванна наполнена горячей водой. Иду за Лерой. Замираю в дверях своей комнате.
Она сидит на моей кровати, завёрнутая в плед, словно в коконе прячется.
Чёртово сердце щемит. Какая же она невероятная.
Какая же глупость, что я ей изменил. Следовало просто встряхнуть её и напомнить, что она, вообще-то, не моя соседка по кровати ночью, а жена.
Вот и всё.
– Пора мыться. – зову, но она лишь сильнее заворачивается в плед, вместо того, чтобы встать.
– Уйди сперва… – бормочет из него едва слышно.
– Я давно всё там рассмотрел.
– И что?! – она фыркает злобно, повышает голос, но затем замолкает. Касается своего лба. Прострелило болью? Закусывает губы.
– Голова болит?
– Нет… просто. Устала. Донеси меня до ванны. – всё же она стягивает с себя плед, но прикрывается руками.
Второй раз просить меня не нужно. Через одну секунду я уже рядом и хватаю её на руки, а в следующую несу быстрее к ванне и погружаю в горячую воду.
Всё её тело моментально расслабляется, растекается по белой ванне и вот так молча она греется, даже не смотря на меня.
Я хочу остаться, но, наверное, должен уйти. Разворачиваюсь, отхожу от ванны.
– Ты правда говорил только правду и больше никогда не предашь меня? – совсем тихо, слабым голосом спрашивает она.
– Да, я говорил только правду. И я осознал ошибку. – мгновенно отвечаю.
– Даже не посмотришь больше ни на одну девку?
– Не посмотрю.
– Даже когда я стану старой, вредной бабкой? – она абсолютно серьёзно, я не слышу веселья в её голосе.
У меня же этот вопрос вызывает легкий смешок, но я спешу ответить, не выдавая своих эмоций.
– Даже тогда. Я сам буду старым, вредным дедом.
Она молчит. Я уже хочу повернуться обратно, но она снова говорит. Тихо и слабо. Невероятно уставше.
– …Ты меня любишь?
– Люблю. – в ту же секунду отвечаю.
Она молчит. Не верит мне? С одной стороны, чего я ожидал? Это логично, но с другой…
Несмотря на то, что теперь я только и делаю, что нахожусь рядом и даже не думаю об… этой.
Как мне ещё доказать? Я не знаю, но должен понять.
– А ты меня? – аккуратно спрашиваю в ответ. Я тоже хочу слышать эти слова.
Но получаю лишь молчание. Одну секунду, две, десять. Больше.
Она не хочет отвечать мне?
– …Лера? – медленно я поворачиваюсь к ней.
И вижу, что её глаза закрыты, а рот приоткрыт в мучительном выдохе, она медленно, сантиметр за сантиметром сползает лицом в воду! Мышцы совсем перестали напрягаться и держать голову.
Она потеряла сознание! Я мгновенно дёргаюсь к ней. Частично вытаскиваю из воды и пытаюсь привести её в чувства!
– Лера?! – она совсем не реагирует.
Это не похоже на то, что она просто простудилась от глупого купания в речке! Что с ней?!
