Текст книги "Красивый. Наглый. Бессердечный (СИ)"

Автор книги: Кира Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 42.

Темнят чаще те, кому ничего не светит

Дома я бросаю в рюкзак зарядники, носки, сменную одежду и банковскую карточку. Больше мне ничего не нужно. Чувствую себя, как грёбаный зомби. Шевелюсь на автомате, хожу и собираюсь тоже.

Ничего! Если папаша так экстренно пытается от меня избавиться, переживёт непредвиденные расходы. Хочется ему досадить, сделать больно. Хотя бы этим уколоть!

Я понимаю, что это мелочи. Но мой отец – робот, искусственный интеллект. Его не трогают чувства, переживания, эмоции. Ему портят настроение карьерные неудачи или финансовые проблемы.

Потом представляю, как мне придётся ему звонить и канючить о том, что нужны новые вещи и становится гадко, противно до омерзения. Арина бы не одобрила.

Достаю из шкафа стопку футболок, кладу их на кровать и сажусь рядом. Обхватываю голову руками.

Почему-то вспоминается, как я ночевал в подсобке больницы. Лежал, свернувшись неудобным калачиком на продавленном вонючем диване. Я проклинал это время, и сам не понимал, что это были лучшие минуты моей жизни. Не вечеринки, не гонки-покатушки. А вот этот полусон вдалеке от дома. Когда я не чувствовал душного давления отца.

Я считал, что делаю это, потому что он меня заставляет. Нет! Я это делал, потому что я не хотел быть с ним рядом.

Арина – хрупкая, маленькая, беленькая, искалеченная – полная противоположность моего папаши. И как же мне грело душу, когда я видел радость в её глазах. Она настоящая, а я так устал от фальши, грубости и лжи.

Арина!

Подскакиваю, и вытаскиваю из кармана телефон. Идиот, давно надо было ей написать.

«Как ты, малыш»?

Тишина, сообщения не прочитаны.

«Арина, я переживаю. Мне сказали, что тебя забрала мама»

«Ты в порядке? Напиши, я волнуюсь!»

Абонент недоступен.

От злости и бессилия меня кроет. Она даже не узнает, что меня отправили куда-то.

Раскрутив рюкзак за лямку, швыряю его в стену. Зарядники высыпаются из открытого отделения. С грохотом падают на пол, тянутся ко мне, как змеи.

Телефон попискивает, и я хватаю его в руки. Сразу вижу, что пришло уведомление от Арины. В глаза бросаются сердечки прочая девчачья смайликовая чепуха. Сердце колотится так, будто это сообщение из военкомата, честное слово.

Прежде, чем смахнуть экран, выдыхаю и протираю его рукавом. Открываю смс и, не веря своим глазам, раз за разом перечитываю текст.

«Кирюша, пупсик, прости мы не будем вместе» И куча разбитых сердечек.

Что за хрень? Офигев, протираю глаза и снова смотрю в экран.

Да, мне не показалось!

Сердце долбится об грудную клетку, мелко стрекочет в висках. На меня сначала медленно, потом всё быстрее, как горная лавина, снисходит осознание. Крутит, ломает, заставляя свихнуться от происходящего!

Сука, не может быть! Подхватываюсь с кровати, и несусь к двери. дергаю ручку на себя и застываю, широко раздувая ноздри.

Под моей комнатой, нервно хихикая, стоит пьяненький отец. С телефоном, мать его, в руках!

Меня передёргивает от отвращения. В глазах темнеет от ненависти и ярости.

Тварь! – ору во всю мощь и замахиваюсь.

Не так быстро и инстинктивно, как с ребятами в балаклавах. Тормознуто, будто смотрю фильм в медленном режиме. Всё-таки тяжело переступить через себя и треснуть его по лицу. Дать так, чтобы пошли кровавые сопли из носа! Чтобы отпрянул и прекратил хихикать!

– Не смей! – гаркает и вытягивается в струнку. Будто и не было передо мной сейчас пьяного клоуна.

И я, повинуясь его взгляду, опускаю руку. Она зудит, будто в кулак вгрызлись злобные муравьи. Жалят меня, пуская яд по венам.

– Не смей, – повторяет ледяным тоном. – Иначе сам знаешь, что будет. Пупсик!

И я разжимаю кулак, как под гипнозом.

– Зачем? – Сиплю на выдохе. – За что ты так со мной?

– Потому что, как я сказал уже, я хочу гордиться тем, что воспитал хорошего человека. Ты – моя гордость, Кир. И я не позволю тебе марать наше имя.

Схватившись за переносицу, слегка машу головой, не в силах поверить в происходящее.

– Ты же не думал, что я позволю вам продолжить общение на расстоянии? Это только обострило бы твою нездоровую тягу.

– Как ты можешь так... Жестоко!

– Это в твоих интересах, Кир. Да, теперь я вижу все твои сообщения, звонки и переписки. И могу контролировать и фильтровать, – пощелкивает пальцами, подбирая нужное слово, – ненужный контент.

– С-сука! – шиплю бессильно. – Какая же ты сволочь!

– Осторожней со словами, пупсик. А то отправишься в Швейцарию с голой жопой. Ты знаешь, я могу это сделать. А теперь, собирайся. Дмитрий уже ждёт.

Я аж задыхаюсь от ярости. Дышать не могу!

Единственное, что я могу сделать сейчас, хлопнуть дверью так, что его чуть не сносит.

Мне хочется свернуться на полу калачиком. Прямо на пороге. И завыть.

Но, если он увидит меня скулящим на полу, наверное... Наверное, я умру.

Ненавижу его!

Глотая злые слёзы, швыряю не глядя в рюкзак и чемоданы всё, что нахожу в шкафу. С него хватит, сделать так, что я реально буду вынужден банчить одеждой.

Это плевать. Главное, чтобы сдержал обещание и помог Арине!

Оглядываю два чемодана и рюкзак, с запиханным туда кое-как барахлом. И немного успокаиваюсь.

Главное, я буду не здесь. Я не смогу вынести даже день с ним в одном доме!

Я что-нибудь придумаю, я обязательно вернусь! Но не в этот долбанный дом. Ноги моей здесь больше не будет, клянусь!

Спускаюсь по ступеням, волоча за собой два чемодана. Отец сидит на диване в гостиной, салютует мне бокалом. На его лице такая довольная ухмылка, что я отвожу глаза. Боюсь, что моё шаткое душевное спокойствие пошатнётся, если он скажет мне ещё хоть слово. Не дай бог встанет, чтобы обнять!

Он не встаёт.

У дверей меня ждёт Дмитрий. Уже не такой замученный и замёрзший. Руками в тёплых перчатках перехватывает у меня чемоданы.

– Отвези его в аэропорт. Билеты и документы в бардачке. Ваше здоровье!

Подняв бокал делает смачный глоток. Дима пригибает голову, как побитый пёс, и выходит на улицу.

Я на секунду останавливаюсь на пороге. Хочу сказать ему много чего! Закрыв глаза, делаю глубокий вдох.

Нет, не хочу! Выхожу следом за Димой, который отвезёт меня сейчас в новую жизнь.

Глава 43.

Взрослеть, значит снять очки иллюзий

Арина через четыре месяца

– Мам, не надо плакать, правда.

Мама смотрит, как я иду по специальной беговой дорожке в высоких ботинках, фиксирующих мои ноги чуть ли не до бедра, и почему-то смахивает слезинки.

Не понимаю. Я собой очень горжусь.

– Прости, дочка. Это я потому, что у тебя ножки такие худенькие. Жалко тебя...

Отворачивается, чтобы я не видела её слёз, а спина трясётся от рыданий. А мне это рвёт сердце.

– Мама, ну правда... Если будешь сырость разводить, я не разрешу тебе на тренировки ходить.

– Всё, не буду!

Выпрямляется, поднимает подбородок и улыбается мне.

– В-о-от, – тяну я, старательно шагая, – так ты мне больше нравишься. Всё хорошо, у меня успехи. Скоро буду танцевать.

– Даже не знаю, в кого ты такая, – мама вытирает щёки.

– Какая?

– Сильная!

– В тебя, – шлю ей ответную улыбку. – Всё получится, мам. Станислав Эдуардович денег не жалеет.

– Не говори о нем! Если бы не его сынок, ты бы здесь и не оказалась!

Мамино лицо становится непроницаемым, как скала. От недавней лучезарности не остаётся и следа. И у меня самой что-то ёкает. Мне больно вспоминать всё, что связано с Киром. Даже имя его отца не стоило произносить. Зря я о нём вспомнила.

– Не буду, прости, – опускаю глаза. Наблюдаю, как бегут электронные цифры показателей, и как двигается полоса под моими ногами.

**

Сегодня меня забирает с реабилитации Таня, потому что маме нужно бежать на работу.

Таня ждёт меня в фойе. Оборачивается, услышав стук костылей. Почему-то пытается незаметно смахнуть слезинки и прячет в карман телефон. Сегодня что, у всех день жалости меня? Татьяну-то с чего накрыло?

Подруга подхватывается навстречу:

– Ариша, – обнимает, – ты каждый раз всё бодрее. Прямо радуюсь.

Недоверчиво присматриваюсь. Почему тогда у неё самой глаза на мокром месте? Может быть со Стасом поругалась?

– Такси опаздывает, – сообщает Таня. – Посидим пока?

Перед 8 марта вызвать такси – та ещё проблема. Все стоят в праздничных пробках. И я чувствую себя немного виноватой перед подругой, которая тратит вечер на меня, а не на Стаса или сестрёнок.

Мы видимся часто, но нам всегда есть, что обсудить. Только одной темы мы не касаемся. ЕГО!

Но Таня сегодня нарушает наше негласное соглашение. Нервно кусая нижнюю губу, сразу начинает с места в карьер:

– Арина, что с Киром? Ты не знаешь?

Хмурюсь. Я стараюсь об не думать о Кире. У меня одно сердце, а оно может не выдержать.

Тренажёра для восстановления после жестокого разочарования ещё не придумали. Я держусь – дышу, ем, сплю и восстанавливаюсь, только ради мамы. Она не переживёт, если со мной что-то случится. Но внутри обжигающий холод и пустота.

Рейгис-старший обеспечил меня врачами, массажистами и тренажёрами. И, даже если учесть, что я несу для него репутационные риски, всё равно, он делает даже больше, чем нужно.

Мама ненавидит их семью, как и прежде. А я думаю, что Станислав Эдуардович стыдится поступка сына. Хоть кто-то в их семье обладает зачатками совести.

– Ну... – Торопит Танька.

– Ты и так знаешь. – Стараясь, чтобы мой жест выглядел небрежно, слегка пожимаю плечами. – говорят, что где-то в Швейцарии учится на юриста. Флаг ему в руки.

– Ты недоговариваешь, правда? – Танька берёт меня за руку, но я выдёргиваю ладонь.

Да, недоговариваю. Мне больно думать о том, что случилось. Кир пропал, просто исчез. Не написал, не позвонил, не приехал.

Два дня, после того, как нас задержала полиция в музее, я ждала, звонила, писала, надеялась и переживала. Чуть не свихнулась, думая, что он в тюрьме. Нет, всё оказалось проще. Он просто уехал в Швейцарию! И донесла мне об этом не кто иная, как Полина, которая явилась ко мне в палату. Сияя, как начищенный самовар, сообщила, что Кир сейчас в Альпах, и даже показала пару фото – Кир в красной горнолыжной шапочке, вполне бодрый и веселый, радостно махал мне с какого-то склона.

Я нашла в себе силы не разрыдаться при Полине. Но, когда она ушла, поклялась не вспоминать о нём. Он уже подставил меня дважды. Что мешало ему сделать это снова?

А то, что между нами было? Так и не было ничего! Наверное, снимал бомбический ролик, чтобы покуражиться с друзьями. Ещё бы, такой шок контент! Девственница и конь...

Тфу, даже думать противно о том, что он может выложить это в соцсети.

Ну, а то, что я чувствовала его искренность? Да я просто малолетняя дурочка! Придумала принца, и влюбилась в него. Только из говна конфета не получится, как не старайся.

Мама была права!

– Ариша, я покажу тебе кое-что, ладно? – Таня настороженно склоняется ко мне.

– Про Кира?

– Ага...

Сердце падает в пятки. Ну вот, я так и знала. Как бы я не пыталась закрыться от новостей, они всё равно меня достанут. Даже здесь, в фойе реабилитационного центра, где я жду такси.

– Нет, не надо!

Даже закрываю ладонями глаза, чтобы она не вздумала пихать мне в лицо мобильник. Не хочу видеть съёмку скрытой камерой, как я, открыв рот, любуюсь на коня. Целуюсь... Фу... да и скрываться особо не надо было. Я же была без очков. Оператор мог снимать меня, стоя в пяти метрах. Не зря же Кир просил меня снять очки.

«Мы все идиоты. Детки, рождённые с золотой ложкой во рту. Детки, которые не заботятся о том, что будет с ними завтра...»

Ладони сползают по лицу, я распахиваю глаза в изумлении. Голос Кира – такой родной, близкий, пушистым комочком вибрирует в животе. Звуки расползаются по венам, наполняя меня теплом.

«Мы не умеем бороться за свои мечты, потому что нам никогда не приходилось этого делать»

Вырываю телефон у Тани из рук и впиваюсь взглядом в ЕГО лицо. И сейчас, когда он говорит, а я смотрю, мне становится стыдно, что я сомневалась, что верила в какую-то дичь. Он же искренен, это видно!

«Прости меня, Арина, – Его глаза смотрят мне прямо в душу. – Ты меня многому научила. Искренности, в первую очередь. А ещё... Рассчитывать можно только на себя.»

Не выдержав, я рыдаю, впившись пальцами в Танькино плечо. Она гладит меня по волосам, слегка баюкая, как маленькую. Наверное, также она укачивает своих сестричек.

– Что же тогда случилось, Таня? – поднимаю к ней зарёванное лицо. Очки опять запотели, и я срываю их, бросаю на пол, не обращая внимания на звук бьющегося стекла. – Что произошло?

– Не знаю, Ариша. – Таня тоже всхлипывает.

Спустя минуту мы обе рыдаем друг у друга в объятиях. По наивным мечтам, юности и такому странному и жестокому миру, куда нам предстоит войти.

Дорогие мои читатели.

Это моя первая моложека, и я писала её с огромным удовольствием и легко. Спасибо, что вместе со мной переживали за юных Кира и Арину Я долго не знала, буду ли делать вторую часть, но слишком сложные получились персонажи. Многоплановые :)

Сводить их сейчас в розовом хэппи энде нет смысла, это было бы нечестно. Они бы расстались, уж слишком молодые, разные и слишком зависят от других.

Наши герои встретятся вновь! И это будет совсем другая встреча.

Кир, Арина, родители наших героев и их друзья с нетерпением ждут вас во второй части. https:// /shrt/S6gD