Текст книги "Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ)"
Автор книги: Кира Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
35. Работа и личное
– Лилия Михайловна, – главная медсестра Татьяна Сергеевна шуршит бумагами, – вас утром мужчина подвозил на машине... Это кто?
В её кабинете тесновато. Разбросаны коробки, у стен выстроены башни из медикаментов. Периодически забегает её помощница Наталья и, сверяясь со списком, что-то выносит. Работы невпроворот. Наверное, сегодня все поставщики решили осчастливить нашу больницу – нужно всё проверить, распределить поставки по отделениям, разнести по ящикам и стеллажам. Ещё и я толкусь здесь с самого утра, потому что мои дела тоже не терпят отлагательств.
– Я тоже видела, импозантный такой, – встревает Наталья. – Татьяна Сергеевна, перчатки медицинские для офтальмологии не вижу... А вот они!
Ногой подпихивает нужную коробку к выходу, потому что руки у нее заняты.
– А, что? – отвлекаюсь от прайса. – Мне нужны розовые в отделение. Закажите, пожалуйста, именно такие.
– Что розовые? – Наталья замирает с открытой дверью. Татьяна Сергеевна бросает на меня непонимающий взгляд и снова утыкается в бумаги.
– Перчатки в отделении пластической хирургии нужны розовые. У меня два хирурга, оба – женщины. И ориентируемся пока на женщин. Пусть будет что-то светлое и красивое. Хотя бы перчатки...
Открываю раскладываю перед собой буклеты производителей имплантов и погружаюсь в изучение. Нужно срочно определяться, доставка ещё сколько времени займёт.
– Вы пишите-пишите списочек, – бубнит Татьяна Сергеевна, отчеркивая что-то в своих накладных, – потом с Гуляевым по нему ещё раз пробежимся.
– Катюша, где ты ходишь? – Наталья радостно выгружает всё свои коробки в руки подбежавшей медсестре офтальмологи. – Держи, это ваше всё. Все подсчитано, проверено. Канюли через пару дней подвезут... Перчатки вот, – кивает на пол.
Ногой толкает коробку с перчатками за порог и плотно закрывает дверь перед носом опешившей Катюши.
– О, господи, когда закончится это все? Всё, расходники для кардиологии собираю. Импозантный, говорю, мужчина вас подвозил, Лилия Михайловна.
– Угу...
– Вот везёт вам на таких мужчин, Лилия Михайловна. У вас, что муж был красавец, что этот... – Наталья завистливо цокает языком.
– В смысле муж был? – испуганно охает Татьяна Сергеевна. – Что с ним стало?
Наталья замолкает, поняв, что начальница не в курсе моей личной жизни, а она сглупила, сболтнув лишнее. Поэтому садится на корточки и демонстративно громко начинает пересчитывать шуршащие блистеры.
Наверное, у неё язык свербит от желания поведать начальнице подробности, но при мне не решается.
Недовольно хмурю брови и поджимаю губы. Сложная ситуация.
Если комментировать, получу новую порцию сплетен.
Не отвечать на вопросы – новая порция сплетен, но с фантастическими подробностями.
– Лилия Михайловна, что с мужем-то у вас? – Татьяна Сергеевна озабоченно поворачивается ко мне. – С ним случилось что-то?
– Вот эта хорошая фирма. – Делаю вид, что не замечаю их интереса. – Только дорогая.
– Лилечка Михайловна, как же вы без мужа-то второго ребенка поднимете? – сердобольно прижимает руки к груди. – Срок ведь ещё маленький...
У Натальи после этой фразы глаза округляются, как у филлипинского долгопята.
Кровь бросается мне в лицо. Да что это такое! Что они позволяют себе?
Встаю на ноги, с выдохом одёргиваю новенький пиджачок. Они обе сидят, поэтому я возвышаюсь над ними, как Эверест.
Нет, ссориться, объясняться, тем более оправдываться, я не собираюсь. Я – заведующая отделением, а не подружка, которая забежала на свежие сплетенки и чаёк.
– Значит так... – Решительно и уверенно начинаю я. – Татьяна Сергеевна, при всём уважении к вашему доброму сердцу, прошу не распространять слухи о моей беременности. Со мной всё хорошо! – Обращаю взгляд на Наталью. – И да, с мужем мы разводимся. Как вы знаете, он мне изменял. Мужчина, который подвез меня – мой личный водитель. У вас есть ещё ко мне вопросы?
Татьяна Сергеевна с Натальей, переглянувшись, дружно мотают головами.
– Моя жизнь вовсе не так увлекательна, как вам может показаться. Простите, у меня ещё смена, как у косметолога.
С щелчком поворачиваю дверную ручку и вспоминаю ещё один момент.
– Ах да... – Поворачиваюсь. – Мой новый образ – последствия того, что я наконец-то сбросила со своей шеи предателя, и решила пожить для себя. Премию мне выдали такую же, как и всем на 8 Марта.
Подхватываю свои прайсы и, гордо кивнув им напоследок, выхожу за дверь. Пусть, не всё, что я выдала им является полной правдой. Зато это было нейтрально, доброжелательно, с минимумом информации и без злости.
И очень надеюсь, что они почувствовали грань, которой я отделил работу и личную жизнь.
Поднимаясь к себе, жалею, что Андрей меня не видел. Наверное, стоя бы аплодировал.
Наверное, сейчас я сделала всё правильно. Не могу ручаться за весь женский коллектив медцентра, но очень надеюсь, что интерес к моей персоне угаснет.
Только около кабинета меня ждёт еще один сюрприз. Перебирая тонкими ножками, как испуганная лань, около окошка скучает ещё один трофей моего мужа.
Я узнаю её сразу, хотя она стоит ко мне спиной.
Анжела поворачивается. Слегка приподняв уголки губ, скрещивает руки на груди.
Уже вижу, что филлер встал неплохо. И, не смотря на спавший отёк, выглядит она, на мой взгляд, пугающе.
Хотя при чем здесь мое мнение? Насколько мне известно, девочке нравится...
– Вы ко мне? – делая вид, что не узнаю её, вставляю ключ в скважину.
– Да, – с вызовом отвечает Анжела. – Хочу подать в суд на медцентр за ненадлежащее качество оказываемых услуг.
– Да? Очень интересно. Что ж, проходите. – Сама удивляюсь, как сухо и ровно звучит мой голос.
36. За тобой должок!
– Вот, информированное согласие вы подписывали. О последствиях предупреждены. О количестве использованного филера – в курсе. Поэтому, не понимаю, суть ваших претензий...
Анжела невидяще смотрит в разложенные перед ней бумаги, медленно поднимает на меня тяжёлый взгляд. От этого взгляда сердце подскакивает в район гортани, а в уши вновь ползёт слащавый голосочек «Ух, какой котичек у меня...»
Нет, я не боюсь угроз любовницы Игоря, но видеть эту дурочку противно, будто по внутренностям течёт чёрный липкий дёготь.
Мерзко, до тошноты.
Настолько, что хочется разбрызгать вокруг дезсредство и общаться с Анжелой только через облако надежного антисептика.
Хотя зря я считаю её дурочкой? Это ещё как посмотреть... Анжела вон сумела убедить моего мужа, что вложения в её внешность необходимы.
А я? Смогла убедить, что ремонт в комнате сына также важен?
Стараясь отогнать от себя неприязнь, продолжаю нашу деловую беседу.
К тому же я не знаю, таскается ли Игорь к ней до сих пор, знает ли она о существовании у него жены, обо мне...
Сейчас мы просто врач и пациент.
– Насколько я помню, вы ушли полностью довольной. Можно составить претензию, будет создана медицинская комиссия...
– Не нужна мне комиссия, – исподлобья бросает Анжела, – ты сама знаешь, зачем я пришла.
Как бы я не старалась держаться, кровь бросается мне в лицо.
– Ничего себе, вот мы уже и на ты... – Скрестив руки на груди откидываюсь на спинку кресла. – Ещё какие-то проблемы возникли?
– Да, – с надрывом заявляет она, – я знаю... Я знаю, кто ты такая...
– И кто же?
– Его жена! – выпаливает Анжела и прячет лицо в ладонях.
– Котичек рассказал? – По моему лицу ползёт ехидная усмешка.
– Он бросил меня. Сразу же! – Шепчет в ладони, я с трудом разбираю её слова. – Сказал, что это всё слишком...
– Дай угадаю, предложила ему оплатить изменения, а он неожиданно взбесился?
Анжела убирает от лица руки и злобно шипит.
– Нет, это из-за того, что он понял, что это сделала ты! Понял, что жена в курсе... Решил, что у нас коалиция, заговор... Я не знаю... Ему нравились полные губы. Дело не в них...
Вот сейчас я очень рада, что нас разделяет стол. В её взгляде горит такая ненависть, что я опасливо ёжусь. Ногти у Анжелы, что надо!
– Очень интересные выводы.
– Он не мог так со мной, не мог! – Её трясет от злости и обиды, а мне неприятно от мысли, что неделю назад я могла выглядеть примерно также.
– Ну со мной же смог?
– Я не такая!
– Какая? – изумлённо приподнимаю брось.
Моя самоуверенность не знает границ. Своим вопросом я откровенно подставляюсь под порцию оскорблений от любовницы бывшего мужа. Но внутри меня уже поставлена стальная пластина, от которой отскакивают обиды.
Есть люди, чьё мнение мне важно. Анжела в их число не входит.
Наверное, она чувствует это. Потому что вместо оскорблений из неё льются слёзы.
– Я же делала всё, что он хотел! Была милой, игривой, лёгкой и терпела все его недовольства, его вечно мрачную рожу.
– А я-то думала, у тебя любовная любовь, – усмехаюсь.
– Я осталась ни с чем! – с претензией и всхлипом заявляет Анжела. – Да, я хотела лучшей жизни. Кто меня осудит за это? А теперь мне придётся возвращаться в квартиру к родителям, где со мной в комнате младший брат. Не моя вина, что все приличные мужики уже женаты. Я столько сил, времени и денег вложила в наши отношения. Я кредит взяла на эти губы дурацкие, думала, сделать сюрприз... А он так со мной поступил!
– Кредит не закрыл. Вот засранец!
– Это всё из-за тебя... – шепчет с мрачной уверенностью.
– Ну, – пожимаю плечами. – Думаешь, что я не позволила ему оплатить твои губы? Очень зря. Игорь уже вполне свободен. Можешь брать его себе.
– Что?
– Да, один вечно недовольный мужчина в самом расцвете сил теперь одной ногой в разводе, – доброжелательно улыбаюсь Анжеле. – Можешь забирать. Прости, что не перевязала бантиком.
– Он бросил не только меня? – Она недоуменно моргает мокрыми наращёнными ресницами.
– Причина развода – «не сошлись характерами», я бы добавила ещё «а также взглядами на семейную жизнь, воспитание детей, любовь и верность». Только боюсь, он теперь не кошелёк на ножках, а ножки без кошелька. У него проблемы....
– Какая же ты... – Анжела одаривает меня испепеляющим взглядом. – Сидишь здесь вся из себя... С виду приличная. А сама только и ждала повода, чтобы подать на развод и стрясти с него бабла. Разделить имущество, получить алименты.
Задумчиво разглядываю Анжелу. Я слышу в её голосе зависть и неприкрытую злобу. Она настойчиво винит меня в своих бедах.
Наверное, мне было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь из всех возможных женщин, которыми Игорь мог заменить меня, он выбрал её. И проституток из холла. И с этим мужчиной я прожила столько лет.
Как я могла наступить в такое дерьмо! Просто невозможное дерьмо...
– Игорь живёт в том же доме. Удачи!
Анжела обнажает зубки в презрительной улыбке.
– Ты не отобрала у него дом? В чём подвох?
– Может быть, подвоха нет? Я нормально зарабатываю, могу себе позволить не драться за крохи. – Да, я лукавлю. Но мне уже самой интересно, что будет, если произойдёт воссоединение Анжелы и Игоря. К тому же, на суде это будет дополнительный бонус в мою пользу. Если судья – женщина, ей просто можно показать фотографию силиконовой содержантки, с которой будет проживать мой несовершеннолетний сын.
– Мужика нашла?
– Это не важно... Повторяю, если нужен Игорь – забирай.
– Если он бросил меня не из-за тебя? Может быть, всё-таки... – Анжела прижимает к губам пальцы и задумчиво продолжает. – Неужели, ему всё-таки не понравилось?
Мне сейчас хочется залепить ей мощную пощечину, чтобы пришла в себя. Это надо же, эта противная идиотка всё ищет виноватых в том, что лишилась спонсора.
– Знаешь, что, – подпираю подбородок ладошкой, – я верну тебе прежние губы, если хочешь. Вколю лонгидазу – будешь, как новенькая. Не бойся, за мой счет – уточняю, увидев заметавшийся страх в её глазах. – Только дело не в губах. И не во мне, чтобы ты там не думала. Бывают мужчины с червоточиной. Вот Игорь такой. Что ты не делай, всё равно гнильца полезет.
– Это с тобой он такой! – с вызовом заявляет Анжела. – У нас временная размолвка. Я верну всё, что потеряла.
– Что ты потеряла, деточка? – С театральной жалостью интересуюсь я. – Возможность посещать гостиницы и сауны? Съемную квартиру?
– Не твоё дело. Коли свою лонгидазу...
Набирав в шприц раствор наклоняюсь над Анжелой. Она опять в стерильной шапочке, высокая грудь нервно вздымается. Глазки бегают, как у испуганного тушканчика, следя за каждым моим движением.
Всё, как неделю назад. Но всё совсем по-другому.
– Готовься. Будет неприятно. И... За тобой должок!
37. Ждать двоих
– Всё. Через час будут заметны улучшения. – Стягиваю с рук перчатки. – Обычно я прошу пациенток побыть под моим наблюдением, но тебе остаться не предлагаю. Через неделю – окончательный результат.
Анжела недоверчиво прикасается к губам. Боится, что я ей вколю что-то опасное, от чего она покроется чешуёй?
– Не трогать! – Рявкаю на неё, и Анжела испуганно убирает руки. – Если бы хотела навредить, то вколола бы пару миллилитров ботокса в платизму. В подчелюстную зону. Чтобы ты рот свой могла только по назначению использовать – для еды и разговоров, а не ублажения моего бывшего мужа.
Анжела беспокойно трогает подбородок. Но, вспомнив, что я к нему не прикасалась, успокаивается.
– Не знала, что так можно... – Бурчит, сползая с кресла.
– Много чего можно, ты даже не представляешь сколько. На приёме у других косметологов береги платизму. Как специалист тебе говорю.
Распахиваю дверь и наблюдаю, как Анжела просачивается в коридор. На прощанье окидывает меня пылающим от ненависти взглядом.
Ни благодарности, ни извинений. Ничего!
Потрясающая наглость.
– Надеюсь, инцидент с нашей клиникой исчерпан. На повторный приём не жду!
С грохотом захлопываю за Анжелой дверь.
Падаю за стол и зажимаю виски холодными пальцами. Неимоверно бесит эта тупая дурочка.
В дверь робко заглядывает пациентка. Осторожно блеет:
– Лилечка Михайловна, я не поняла, заходить-то можно?
– Да, да... Конечно, Варвара Степановна.
Подхватываюсь с места и, чтобы скрыть нервозность, расстилаю на кресле новую одноразовую простынь.
– Давайте посмотрим... – взяв себя в руки, поворачиваюсь к пациентке. – Видите, как хорошо пилинг сработал, а вы ещё не хотели. Цвет лица совсем другой стал. Посвежели, будто из санатория. Невестка ваша что сказала?
Говорю что-то этой милой пожилой женщине и стараюсь отвлечься.
Всё-таки человеческая глупость и неблагодарность раздражают меня больше всего. И ничего с этим не поделать. Видимо Игорь с Анжелой передают друг-другу эти качества, как вирус, воздушно-капельным путем или изначально, с рождения, им инфицированы.
Тем скорее нужно вытаскивать оттуда Дениску.
Мы разговариваем с ним каждый день по телефону, но в гости ко мне он не торопится. Рассказывает, что много занятий, очень устаёт. Я твёрдо настроена провести эти выходные вместе с сыном, уже выпросила у Гуляева внеплановый выходной и забронировала базу отдыха за городом. Там и верёвочный лагерь, и мини-зоопарк, и бассейн – Денису понравится. Проведём с ним два волшебных дня.
Если Анжела начнет активные наступательные движения на своём фронте, мне это только на руку. Игорь не захочет, чтобы Денис крутился под ногами.
До вечера я загружена работой, разрываюсь между пациентами и делами нового отделения.
Между делами иногда я набираю сына, чтобы рассказать о своих планах, но его номер недоступен. Сначала это не вызывает у меня подозрений – на занятиях Дэн часто выключает телефон. Потом успокаиваю себя, что телефон разрядился, а он всё еще не дошел до дома.
Но вечером, когда прихожу домой и в очередной раз не могу дозвониться до ребёнка, меня начинает трясти от волнения.
Наливаю себе чай и задумчиво гипнотизирую взглядом контакт Игорь Любимый Муж . Не могу собраться с духом, чтобы набрать его.
Слышать его вальяжно-высокомерный голос очень не хочется. Надо будет не забыть переименовать его, но не сейчас, не до этого...
Начну поиск с других родственников.
– Мам, привет, – максимально беззаботно здороваюсь.
Я в курсе, что маман поддерживает нейтральные отношения с бывшим мужем, слишком боится потерять личного участкового терапевта.
В последнее время наше с ней общение сошло на нет, потому что при любом разговоре она начинает долбить меня семейными ценностями и святостью брачных уз, иногда срываясь в причитания, и не желая слушать мои аргументы.
Набираю в грудь воздуха и интересуюсь.
– Денис, случайно, не у тебя?
– Нет, – ледяным тоном сообщает мама. – Я его неделю не видела, он даже не звонит мне! А я говорила, я предупреждала... Когда семья рушится, всегда страдают дети. Вот, он уже и тебя слышать не хочет, не только родную бабушку...
Её слова обжигают, как ведро ледяной воды. Не мог Денис меня заблокировать. Просто не мог! Но червячок сомнения вгрызается в сердце – я же не знаю, что Игорь наговорил про меня. Просто не представляю... Дэн такой доверчивый.
– Мам, ладно. Я потом позвоню.
Прежде, чем нажать отбой, успеваю услышать, как мама стрекочет в трубку о том, что если бы я больше времени уделяла семье...
Она в своём репертуаре. Опять это бесконечное то-да-потому...
Снова нахожу контакт мужа и палец зависает над телефоном. Интересно, если поставить на громкую связь, мне будет не так противно его слышать? Не успеваю нажать кнопку вызова. Игорь звонит сам.
– Да, – тихо хриплю от неожиданности, прижав трубку к уху.
– Лиля, Денис у тебя?
Медленно опускаюсь на стул. В горло будто схватывает колючей проволокой, во рту становится сухо.
– Нет... – выдавливаю из себя. – Что случилось?
– Я... Я не заметил, когда он ушел. Он сидел у себя в комнате, делал уроки.
– Сколько времени его нет?
– Я... Не знаю. Часа три, не меньше!
Три часа ребенок ходит где-то, а этот баклан ни сном, ни духом! Чем же он был занят? С трудом сдерживаюсь, чтобы не скатиться в обвинения, сейчас этим не поможешь.
– Значит так, – деловым тоном говорю я. – Я сейчас буду звонить его друзьям, классному руководителю. – Вызывай полицию, просматривай камеры. Мы найдём его.
– Игорёша, он не у неё?
Слышу на фоне слащавый голос. Анжела не стала ждать неделю. Наверное, сразу после процедуры понеслась проверять, правда ли у её котика прежний дом и финансы.
И это видел мой сын. Возможно, даже слышал выяснение их отношений. И не дай бог, сцены примирения.
В квартире тепло, но по позвоночнику ползет ледяной озноб.
Игорь, путаясь и запинаясь на каждом слове, пытается рассказывать о том, что телефон Дениса лежит в его комнате на кровати, что сам Игорь с ребёнка глаз не спускает, но мне уже не до выяснения подробностей.
Так и представляю, как в этот момент Анжела запускает ручки ему под рубашку, не давая поговорить и сбивая с мысли.
Не дослушав, отключаюсь и начинаю методичный обзвон всех знакомых.
Через несколько минут, выслушав кучу невразумительных ответов, понимаю, что моего сына нигде нет.
Слёз нет, отчаяния тоже. Наверное, я ещё не понимаю, что случилось.
И тогда я звоню единственному человеку, на которого могу положиться. Спускаться к нему пешком я не решаюсь, ватные ноги меня не держат.
На моё счастье, он берёт трубку сразу.
– Привет, Лиля.
– Андрей, у меня сын пропал, – сама не узнаю свой сиплый голос. – Нигде нет.
Он не спрашивает подробности, не выпытывает детали. Просто коротко бросает в трубку:
– Сиди дома, он может прийти к тебе. Скоро буду.
Услышав его тёплый с хрипотцой голос, я почему-то чувствую огромное облегчение. Бегу под дверь и жду, когда он ко мне поднимется.
И только через десять бесконечно длинных минут я понимаю, что Андрей явно находится не в квартире сестры. И ждать мне теперь нужно двух человек – его и сына.
38. «Нужно отцу сообщить»
Я нервно хожу по кухне туда и обратно, не выпуская телефон из рук. Времени прошло немного, но мне кажется, что часы на стене отсчитывают вечность.
Услышав шаги в подъезде, бросаюсь в коридор и распахиваю дверь настежь. Вдруг там Дениска?
Но из сумрака подъезда на меня шагает Андрей. На волосах и плечах капли – успел промокнуть, пока шёл от машины.
Я сейчас готова исполнять всё, что мне скажут с усердием отличницы. Лишь бы кто-то помог, подсказал, что нужно делать.
Он кладет мне руки на плечи, слегка сжимает холодными пальцами.
– Лиля, хорошо всё будет. Что случилось?
Я вжимаюсь щекой в его мокрую куртку и, не выдержав, всхлипываю. От облегчения, что я теперь не одна. Скороговоркой, глотая слёзы, рассказываю про звонок Игоря.
Он гладит меня по голове, волосы липнут к влажным рукам.
– Наверное, пошёл к тебе, но заблудился. Или сел не в тот транспорт. Не переживай...
Поднимаю лицо и с надеждой всматриваюсь в его глаза. Он правда так считает или просто меня утешает?
Андрей нависает надо мной. Я каждой клеточкой ощущаю эту случайную близость, мне будто перекрывают кислород. Момент без времени и без пространства...
Промокшая куртка Андрея холодит тело через тонкую ткань футболки.
На улице явно снег или дождь, и где-то там ходит мой мальчик.
Взяв себя в руки, делаю шаг назад.
Андрей тоже, будто очнувшись, хмыкает. Отводит глаза и плотно обхватывает моё запястье.
– Пойдём!
– Куда?
Я уже заметила, что он всегда маскирует свою неловкость активностью. Будто пытается компенсировать секундные заминки бурной деятельностью.
Вот и сейчас также.
– Я всё решу, ты пока у моей сестры подождёшь. Здесь будешь сидеть – с ума сойдёшь. – На ходу поясняет он.
– Но... Я лучше тут...
Андрей не даёт закончить предложение. Вытаскивает в подъезд.
У меня мокрое пятно на футболке после наших объятий и стоптанные тапочки. Только его это не волнует.
– Дверь открыта, надо будет – зайдёт, – безапелляционным тоном заявляет он.
– Только я...
– К сестре веду, – отрывисто бросает через плечо. – Не одну же тебя оставлять.
– Я с тобой.
– Ты здесь должна быть. Каждые 10 минут будете подниматься и проверять – пришёл или нет. Что как маленькая?
Андрей ведёт себя так уверенно, будто у него каждый день теряются дети. Мне не остаётся ничего другого, как подчиниться его воле и смириться.
Нажав на звонок, под неуёмную трель, продолжает объяснять мне свой план:
– Сейчас ребята из редакции по всем волонтерским чатам его фото разнесут, оттуда веером информация по всему городу полетит. И без тебя найдут. Да что же, это такое! Лиза, открывай!
Не выдержав, тарабанит по двери.
– Фотографии вышли скорее. Без головного убора, лицо крупным планом. И описание во что одет...
Худенькая темноволосая девушка открывает дверь. Застывает на пороге, прижав руку к боку, и дерзко заявляет.
– Простите, что после выписки не бегаю, как гепард.
– Лиза, привет! Это Лиля, твоя соседка... – Протискивается мимо неё в квартиру.
– Здрасть, – смущённо наклоняю голову.
Девушка с детским любопытством щурит глаза. Мне очень неловко перед ней, но я всего лишь подчиняюсь сейчас тайфуну по имени Андрей.
– Она у тебя посидит немного. – Коротко отдаёт распоряжение сестре. – Лиля, фотографии срочно мне... – он поворачивается ко мне.
А я смотрю мимо его плеча. Схватившись за стену медленно моргаю.
– Не надо фотографии... – сиплю, не веря своим глазам.
Из прихожей я вижу диван, на котором, позёвывая, сидит Дениска. Наверное, голова неудобно лежала на лапе хорошо знакомого мне розового зайца, потому что он неловко разминает рукой шею.
Дэн смотрит на зайца, видимо не понимая, где он находится. Затем переводит взгляд на нас.
Спускает ноги из-под пледа и хрипловато бася спросонья спрашивает:
– О, мам, а ты что здесь делаешь?
С моих плеч сползает тяжелая бетонная плита, падает и рассыпается на мелкие осколки.
***
Поднимаю чашку с чаем, она предательски подрагивает в руке.
– Мам, прости. Я случайно заснул, – Денис виновато подсовывает мне печенье.
– Пейте чай, – строго заявляет Лиза. – Он с ромашкой, успокаивает.
Под её цепким взглядом поспешно делаю громкий глоток и чуть не закашливаюсь. Надо же, тоже командирша, это у них семейное, что ли?
– Не ругайте его, – Лиза сидит рядом, переводит взгляд с меня на Дэна, будто ищет сходство. – Я домой заходила, он на лестнице сидел. Не оставлять же его в подъезде.
– Елизавета Константиновна у нас в художке преподаёт, – робко встревает Дэн.
– Да, мы знакомы. У вас талантливый мальчик.
Вяло улыбаюсь в ответ. То, что Дэн талантлив, мне сейчас не важно. Зато мне приятно, что он цел и жив.
– Как ты могла!
На мгновение я паникую. Голос Андрея настолько суров, что я за пару секунд вспоминаю все свои прегрешения с раннего детства.
– Как ты могла не сообщить матери о том, что он у тебя! – Повторяет он с наездом.
Из ступора меня выводит Лиза, которая, скрестив руки на груди, мечет в брата возмущенный взгляд.
– Ребёнок спал не больше двадцати минут. Как раз будить собиралась... А ты уже панику развёл!
Вот сейчас мне хочется сжаться в комочек или заползти под стол. И я очень рада, что в маленькой стычке двух Шереметьевых совсем не упоминается моё участие в этой истории.
Почему-то вспоминается прежняя преподавательница Дэна – Аглая Степановна, милая пожилая женщина. Лиза, наверное, своим подопечным спуска не даёт.
Ставлю чашку и пытаюсь бочком выползти с плотно придвинутого к столешнице стула.
– Простите, нам пора.
– Подожди минуту. Этому... – наверное, Андрей хочет выругаться, но смотрит на Дэна и сдерживается. – Нужно отцу сообщить, что всё в порядке. Лиза, дай телефон, с твоего позвоню.
Требовательно протягивает руку к сестре.
Я испуганно сглатываю. Что он ещё придумал?
