Текст книги "Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ)"
Автор книги: Кира Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
23. Какой такой психолог?
– Олег Альбертович... Добрый день, – широко улыбаюсь. – Хотела поговорить.
– Да, Лилия Михайловна, – останавливается и скользит по мне взглядом. – Отлично выглядите. Мне тоже нужно с вами многое обсудить, но давайте чуть позже. Роспотреб ждём, – с омерзением морщится, – с проверкой.
Демонстративно встряхиваю шуршащим целлофаном.
– Я купила новый рабочий комплект.
– Отлично, хвалю.
– Розовый! – Выразительно поднимаю брови.
– М... Хорошо.
– То есть вы не против?
– Почему я должен быть против? Купили сами, одежда явно не для операционной, – пожимает плечами.
Делает пару шагов в сторону лифтов, только он не учёл того, что новая Лилия Михайловна очень настойчива.
Преграждаю ему путь.
– Да, об этом я тоже хотела поговорить. Почему я не оперирую? – Дерзко приподнимаю подбородок.
– Лилия Михайловна, – останавливается и устало потирает висок. – Не всё сразу... Я на праздничной оперативке всё чётко объяснял, подождите немного.
В голове вспыхивает смутное воспоминание, как я торопливо выскакиваю из зала, сжимая в руке звонящий телефон. Там ещё что-то было важное?
– Я уже три месяца жду, когда мне позволят взять скальпель, – упрямо повторяю я.
– Лилия Михайловна, дорогая, – легонько хлопает меня по плечу, – давайте отложим ваши упрёки на потом. Роспортеб жду, будут помещения для вашего отделения проверять. Если хотите, сами курируйте этот вопрос...
Лихорадочно шуршу пакетом. Жаль, что он не в пупырку, сейчас бы щелкнуть пару шариков для упорядочивания мыслей.
Какого такого «моего» отделения? Что я пропустила?
– Вы сегодня странная такая, – по-отечески заглядывает мне в глаза, – Зайдите потом ко мне, обсудить многое надо. Я вам чай с ромашкой дам. От нервов помогает.
Открываю рот, чтобы задать следующий вопрос, но за спиной раздаётся громовой голос Олимпиады Демидовны.
– Аспиды проклятые, куда с коробками грязными? Ещё и сами без бахил!
– О господи, поставщики эти опять через главный вход всё тащат. – Гуляев вытягивает шею, пытаясь через моё плечо рассмотреть, что там происходит. – Как раз перед проверкой, чтоб их...
Он тут же забывает про меня и, решительно заложив руки в карманы, идёт наводить порядок.
– Подождите, Олег Альбертович, семеню, примериваясь к его широким шагам. – Чай с ромашкой – это хорошо. А Шаповалов-то где принимает?
– Какой Шаповалов? – даже не смотрит на меня, уже погрузившись в другую проблему.
– Ну психолог?
– Какой такой психолог? Их мне еще здесь не хватало, и без психологов чокнусь скоро, – машет на меня рукой. – Не было тут никаких Шаповаловых и не будет...
Чувствую себя так, будто на меня вылили ведро ледяной воды. На пару секунд замираю и хватаю ртом воздух в недоумении. Гуляев распекает двух растерянных рабочих, которые согнувшись под тяжестью огромной коробки, замерли на входе. Его голос доносится до меня, как сквозь вату.
– Я же сама видела сайт, – тихо шепчу, будто Гуляев может меня услышать.
Отворачиваюсь и медленно бреду прочь. Ноги в новеньких туфельках шаркают по плитам.
Моё приподнятое настроение тает, будто прикручивают лампочку с регуляцией света. Новенький костюм уныло свисает с руки и больше не сияет символом моей новой жизни.
Всего один день был у меня для того, чтобы почувствовать себя красивой, желанной и свободной от любых обязательств.
Когда долго и послушно сидишь много лет в болоте – тёплом и привычном, где даже грязь родная, а пиявки – знакомы, то кажется, что так и должно быть. А ещё все вокруг считают, что тебе повезло. У других и болото грязнее, и пиявки пакостнее, а у тебя-то вполне ничего, вполне уютненько.
А вчера я будто высунула голову из своей трясины. Оглянулась вокруг и увидела, что мир вокруг совсем другой!
Шаповалов помог мне, приподнял немного, чтобы я могла вдохнуть свежий воздух. Дал надежду, что всё может быть лучше...
Только зачем? Зачем он врал мне? Или я – героиня розыгрыша?
Какая-то часть меня отказывается принимать реальность, цепляется за надежду, что главврачу просто не до меня.
Наверное, Гуляев забыл, что взял специалиста... Вон у него сколько всяких проблем, как за всем уследить.
Но тревожные звоночки, которые я не хотела слышать постепенно звучат все громче, заглушая робкий голос надежды.
Никто ничего не знает о психологе. Его видела только я!
Кто же он такой, чёрт возьми?
24. Вот так новости!
Вокруг снуют пациенты и персонал, рабочий день медленно набирает обороты, а я так и стою в центре фойе.
Медленно моргаю, пытаясь связать воедино обрывки несвязных мыслей, и достаю из сумочки телефон. Костюм, висящий на локте, мешает и раздражает.
Долго смотрю на имя Шаповалова в списке контактов и тапаю зеленую кнопку без какой-либо надежды на успех.
Абонент временно недоступен... Опять.
Меня впервые обжигает мысль, что он не просто занят, а мог просто меня заблокировать.
– Придурок! Аферист! – высказываю светящемуся экрану, будто эти слова дойдут до адресата.
Такое ощущение, что все вокруг сговорились, чтобы довести меня до ручки.
– Лилия Михайловна, – вздрагиваю, услышав своё имя. Мимо проносится Леночка с кучей медицинских карт. – У вас полная запись и Татьяна Сергеевна просила зайти.
– Да. Да, обязательно...
Леночка останавливается и с подозрением смотрит на меня.
– У вас все в порядке? Татьяна Сергеевна просила...
– Я поняла, – стараюсь говорить легко и непринуждённо. – Спасибо.
Поднимаю голову и плыву мимо неё королевой львиного прайда, но внутри дрожу маленькой обиженной мышкой.
Если он решил меня обмануть, то зачем? Какой от меня прок?
Сейчас я готова благодарить небеса за то, что я всего лишь косметолог, а не хирург. Хоть бы сегодня было побольше инъекций. Биоревитализации, плазмолифтинги – это же медитация, как картины по номерам....
Только, наверное, именно сегодня карма прошлых жизней прорвалась и решила излиться на мою несчастную голову, карая за все предыдущие прегрешения.
Около лифта меня ждёт картина, которая напрочь выбрасывает из головы все мысли и о Шаповалове, и о работе.
Там стоят две барышни с такой вызывающе-яркой внешностью, что сразу хочется умыть их хлоргексидином*.
Никогда не видела вживую представительниц древнейшей профессии, но догадываюсь, что они должны выглядеть именно так. Черные чулки в сеточку, полупрозрачная блузка у одной и короткий топик у другой. И, главное, демонстративно-развязные манеры.
Одна из них, облокотилась острым каблучком на недавно побеленную стену. И, думаю, только моё случайное вмешательство в траекторию Гуляева спасло её сейчас от линчевания и принудительных ремонтных работ.
Ничего не понимаю в проститутках, но думаю, что именно эта парочка из категории «эконом».
Первая моя мысль, что они пришли к дочке главврача на консультацию, чтобы спросить насчет имплантов большего размера.
Вторая мысль – неужели, ко мне?
Только дамы никак не реагируют на моё появление. Склонившись над телефоном хихикают, зажимая рот рукой.
Боязливо нажимаю кнопку лифта над плечом одной из них и отхожу подальше, молясь о том, чтобы он приехал быстрее. Изучаю качество побелки потолка, чтобы не пялиться на колоритную парочку.
– Смотри-смотри, Анжела... Он галстук теребит, – подхохатывая выдаёт одна из них.
Делаю охотничью стойку на это имя и невольно прислушиваюсь.
– Ха, он знатный любитель потеребить, – вторит ей товарка с триггерным именем. И они обе гортанно смеются.
– Да они там все, один хлеще другого. Начальника его помнишь, Ирка?
– Фу, – кривится вторая. – Жирный козлина, не напоминай. А я – Ирэна, – толчёт Анжелу в бок острым локтем, – хоть это запомни.
Лифт не торопится, и я уже посматриваю в сторону лестницы. Наверное, пойду пешком. Ну их... Даже слушать противно.
– Тс... – шикает Анжела подруге. – Уже кинули бомбу в их гадюшник, смотри, как наш выкручиваться будет.
Ирэна длинным острым когтем делает звук погромче, и я останавливаюсь, схватившись за ручку двери, ведущую к пожарному выходу.
– Ваши обвинения в том, что в тендерах участвовали подставные фирмы – голословны, – орёт кто-то голосом, очень похожим на голос моего мужа. Те же визгливые нотки в конце предложения, он всегда так разговаривает, когда психует. – Вы можете натравливать на нас ОБЭП, в возбуждении уголовных дел...
– Вон чо его возбуждает, ты поняла? – они обе покатываются со смеху.
– У вас даже венка на виске пульсирует, – говорит кто-то насмешливым знакомым голосом. – Господин Семирадский, не нервничайте...
Что?
Проститутки испуганно отшатываются, когда я бежевой кометой подлетаю к ним и бесцеремонно выдергиваю из рук одной из них телефон.
– Совсем с ума сошли?
Ирэна в шоке опускает ногу. Анжела по-боевому одергивает короткий топик.
Лифт, наконец, приезжает и доброжелательно распахивает передо мной двери.
Но мне уже не до него.
Не мигая смотрю на экран, где идет интервью моего мужа с моим соседом-профессором, прохиндеем Шаповаловым!
*Хотите узнать, откуда взялись эти девочки? Читайте книгу Миланы Лотос «Диагноз: Любовь под наркозом»
25. Зайду к ней сегодня
Андрей
– Лиза, я ненадолго.
– Ты только пришел, куда опять собрался? – Обиженно дует губки. – Тут такая скукотень...
– Вот и читай книжки, рисуй. Развивайся, в общем.
– Зря ты меня в платную палату поместил, с людьми веселее.
– Слушай, – в недоумении развожу руками, – ну у меня одна сестра. А у моей сестры – один аппендицит.
– Был аппендицит, теперь его нет, – усмехается. – Ну побудь со мной ещё хоть десять минут, а то я тут одна кукухой поеду.
Встаю с табуретки и иду в угол, где ярким пятном розовеет игрушка. Подхватываю зайца за уши и сажаю его сестре на кровать.
– Держи Тимошу, будет моим заместителем. Зря приволок его сюда что ли?
Лиза слегка морщится и, опираясь на локти, садится. Приваливается бочком к зайцу.
– Слуша-ай, – протяжно тянет она, – ну раз всё равно встал, Сальватора давай тоже.
Ухмыльнувшись, иду за слоном. Помогаю ей умостить игрушку за спиной, и Лиза разваливается между его ног, как в кресле с подлокотниками.
– И коробку мою поднеси, – требовательно показывает пальцем.
– Ну ты прямо царица Савская. Сейчас я понимаю, почему тебе одной скучно, гонять некого? – ставлю ей этюдник на колени.
Стою посреди палаты, заложив руки в карманы. С легкой улыбкой наблюдаю за её умащиваниями. Картина, конечно та ещё... Хобот слона нависает над её головой, как экстравагантная шляпка.
Иронично цокаю:
– И этой девочке всего двадцать лет...
– Да ладно тебе! Без них тут вообще уныло было бы. Сплошной монохром... – открывает этюдник и задумывается. – Слушай, чего нарисовать? Чего-то мне здесь не идёт вообще. Ступор какой-то. Может нам в чай что-то подсыпают?
– От обезболивающих может быть такой эффект. – Сажусь к ней, кровать прогибается под моей тяжестью, и заяц со слоном сразу кренятся влево.
– Всё-то ты знаешь у нас, – достает белый лист бумаги, кладет перед собой. – О, придумала! Хочешь акулу, которая выпрыгивает из воды, а у нее в зубах микрофон и она такая его перекусывает... – руками показывает зубы. – Ну короче, понял аллегорию. Повесишь у себя в кабинете. Скажешь, что Кинга Новак для тебя написала и подарила. Или Кристина Алиускайте.
– Я такое в жизни не выговорю и даже не знаю, кто это, – улыбаюсь.
– Ну, их работы лучше в подарок получать, а не покупать. А то дорого. Слушай, Андрей, – настораживается, – может интервью у них возьмешь, а?
– Не, к Кинге и Кристине твоей не поеду, у меня ты есть. Лучше, знаешь, что нарисуй... – задумываюсь. – Хочу девушку...
– Пф, удивил, – показывает язык. – Я тут при чём?
– Цыц, мелкая. Я говорю. – Легонько щелкаю её по носу. – В общем, пусть будет девушка... Парижанка. На летнем Монмартре.
– Хм. Необычненько, – лезет в коробку за зеленым мелком. – Как тебя потянуло в экзотику.
– И обязательно в бежевом брючном костюме.
– Не вопрос...
– Ну вот, задание дал. Я пошёл. – Встаю с кровати, и заяц со слоном послушно выпрямляются. – Лиза, правда, дел много.
– Андрей... – смотрит на меня поверх этюдника. Большие пластиковые глаза слона и зайца, не мигая, тоже уставились на меня.
– Чего тебе?
– У тебя всё в порядке?
– У меня всегда всё в полном хаосе, ты же знаешь. В отличие от твоей квартиры, там полный порядок – это я постарался.
– Ладно-ладно, я потом спрошу у соседей. А то знаю я тебя, явно там устроил временное лежбище, конспиратор. – Лиза уже с увлечением шуршит мелком по бумаге.
Стискиваю зубы до хруста.
При упоминании соседей на душе становится гадко и пакостно, будто я жёстко прокололся.
Могу сколько угодно себя утешать «Не виноватая я, оно само так вышло», только всё равно. Какая-то хрень на душе моросит.
Журналистскую этику я не нарушал, произошло какое-то тупое стечение обстоятельств. Но почему-то люто тошно, будто пошёл на сделку с совестью.
Я привык прорывать чужие границы агрессивным наскоком, но тут просто нагло вторглись в мои. Положили мне в руки инфоповод и проорали в ухо – на, бери!
Чёрт, я и взял!
– Андрей! Андре-е-ей! – вырывает меня из раздумий Лиза, – Смотри, типо такой?
Лизка поворачивает ко мне листок бумаги. Всего несколько линий, лёгкий набросок, но я уже вижу, что там будет.
Там будет стоять темноволосая женщина в бежевом пиджаке. Раскинула руки, будто хочет обнять все небо Парижа...
– Да, такая... – хрипло отвечаю я.
Выхожу из палаты сестры и некоторое время стою в недоумении. Пойти к Лиле сейчас?
Вряд ли она обрадуется, если я заявлюсь к ней на приём. На всякий случай прохожу мимо двери с надписью «Косметолог».
Прислушиваюсь, чтобы понять, идёт ли там приём.
Тишина.
Заношу согнутые пальцы, чтобы постучать, но отвожу руку. Вдруг она там с пациенткой, что я скажу?
Криво усмехаюсь. Дожил, стрёмно в двери постучать.
Как она отреагирует, когда я всё скажу?
На этот счёт предположения у меня самые нерадужные, и я морщусь. И так муж-козел достался, еще и человек, которому доверилась – полный придурок!
Лучше дома, в спокойной обстановке. Зайду к ней сегодня.
Поворачиваюсь и быстро шагаю к выходу.
26. Ценные кадры
– Лилечка, ну как вы! Нюхайте давайте, ещё разок вдохните...
Мутные пятна перед глазами постепенно принимают чёткие очертания и превращаются в Татьяну Сергеевну, нашу главную медсестру.
Морщусь и отталкиваю её руку с вонючей ваткой, пахнущей нашатырём. Из-за плеча Татьяны Сергеевны выглядывают две девицы.
– Смотри, Ирк, ты говорила, что померла.
– Хорошо, что эту женщину позвали, а то может и померла бы...
Издаю протяжный стон, вспомнив о том, что я только что видела.
Татьяна Сергеевна, сидящая рядом со мной на коленях, поднимается во весь рост и упирает руки в бока.
– Какая такая «эта женщина»? Вы что здесь вообще делаете? Кто такие?
Девицы испуганно пятятся.
– Тётя, не ругайтесь. Нам сейчас деньги принесут.
– Мы просто ждём...
– А ну пошли отсюда быстро, пока я швабру не взяла! – Татьяна Сергеевна раздувает ноздри и похожа на бешеную антилопу, готовую поднять врага на рога. – «Тётя», ишь ты...
Испуганно оглядываясь на неё через плечо, девицы выбегают в холл. Пока не подозревают, что их там ждёт не менее эпичная встреча с гардеробщицей.
– Лилечка Михайловна, вы что же это удумали падать у меня. Хорошо хоть пол помыли. – Причитает, подавая мне руку.
Я медленно встаю, ладошкой придерживаясь за стену. В ушах шумит, перед глазами черные мушки. А самое главное – тошнит от омерзения. Противно вспоминать о том, что я только что видела.
Видимо нервы окончательно сдали.
– Хорошая моя, а ну пошли давление смерим. Давай, давай... – Татьяна Сергеевна подхватывает мой парадно-выходной рабочий костюм, валяющийся в углу и берет меня под локоть. – Или к Илье Валентинычу сразу отведу на осмотр.
– Какой еще осмотр? – Потираю пальцем за висок.
– Да обычное дело, наше женское... Вы же, Лиль Михална, не первородка, должны понимать.
В ужасе отшатываюсь.
– Не... Татьяна Сергеевна, хватит наговаривать. – Вцепившись в локоть главной медсестры, чтобы не упасть, с подозрением кошусь на неё и снова повторяю. – Нет, нет... Бросьте! Это не то, что вы думаете. Это нервы.
– А-а-а, ну ладно тогда, – тянет медсестра. – Даже хорошо. А то уйдёте в декрет, нового заведующего придется искать.
– Ка-какого заведующего?
– Бедненькая, ударилась всё-таки... – распахивает передо мной двери своего кабинета. – Садитесь, сейчас померяем вас.
Плюхаюсь на стул, и пока Татьяна Сергеевна наматывает мне на руку манжету тонометра, пытаюсь сформулировать свой вопрос так, чтобы она поняла, что я ничего не понимаю.
– Татьяна Сергеевна, что вы про заведующего говорили?
– Тш... не разговаривайте! – считает губами. – Ну вот, девяносто на шестьдесят. Пониженное! – с каким-то воодушевлением говорит она. – При беременности часто бывает.
– Это от нервов, – с хрустом срываю с себя манжету. – Что с заведующим?
Татьяна Сергеевна усаживается передо мной на стул и подпирает щеку рукой. С жалостливой улыбкой смотрит.
– К неврологу бы вас... Может МРТ? Хотя нет, – разочарованно машет рукой, – наверное, нельзя вам сейчас...
– Татьяна Сергеевна! – издаю что-то среднее, между клёкотом и хрипом. Мне сейчас огромных усилий стоит сдержаться и не намотать ей на шею тонометр.
Дверь кабинета старшей медсестры распахивается, и к нам влетает Гуляев.
– Лилия Михайловна, что с вами? Там весь первый этаж гудит, – заботливо подходит и заглядывает мне в глаза. – Может к Илье Валентиновичу сходите?
– Не беременна я! – рявкаю ему прямо в лицо.
Олег Альбертович отходит на безопасное расстояние и обменивается встревоженными взглядами с Татьяной Сергеевной.
– Не нервничайте, пожалуйста. Приказ уже вышел о назначении. Даже в случае декрета должность ваша...
Откинувшись на спинку стула молча сдуваю с лица прядь волос, прикрываю на пару секунд глаза. Делаю глубокий вдох и подаюсь вперед, опершись локтями на колени. Перевожу взгляд с Татьяны Сергеевны на главврача и обратно.
– Пожалуйста, объясните, что происходит, – с мольбой в голосе произношу я. – Какой приказ? Какое назначение?
Гуляев снова обменивается быстрыми взглядами с медсестрой.
– Лилия Михайловна, – он говорит со мной очень громко. Таким тоном разговаривают с маленькими детьми и очень пожилыми людьми. – Отделение пластической хирургии будет готово через две недели. Не переживайте.
– Поверьте, я не переживаю. – Я говорю это очень искренне, и прижимаю в доказательство своих слов руку к груди, но почему-то снова вижу странные переглядки.
– Через две недели вступите в должность, – начинает Гуляев.
– ...Заведующей отделением пластической хирургии, – продолжает за ним Татьяна Сергеевна.
Широко открываю глаза и запускаю пальцы в волосы. Не может быть!
– А как же ваша дочь? – мямлю в недоумении.
– Женя? – поднимает брови Гуляев. – Хорошо, что сами задали этот вопрос, – как-то нервно выдыхает. – Возьмете её ординатором? Она, вроде, ничего, толковая. *
Что за история с Женькой, и почему она никогда не станет Лиле конкуренткой можете узнать в романе Ольги Тимофеевой «Диагноз: в самое сердце»
27. Лиля, успокойтесь!
Стоя на балконе полной грудью вдыхаю воздух. Что делать со своим внезапным выходным днём я пока не знаю.
На душе гадко, будто меня облили дёгтем и изваляли в перьях. Стыдно, пакостно и мерзко...
Вокруг сплошной обман, ложь и лицемерие. И даже должность, о которой мечтала не радует, потому что обладает каким-то пакостным привкусом.
Лучше бы я стала кардиохирургом или неврологом, даже гомеопатом... Пластическая хирургия – это тоже ложь. Если бы только речь шла о реконструкции и реальной помощи... Но я понимаю, что буду создавать новые личины людям, которые решили, что хотят другую внешность. И другое тело.
Игорь столько лет изображал примерного мужа, и как только дорвался до власти и денег скатился в какую-то выгребную яму.
Журналист, который вцепился в меня, чтобы ближе подобраться к тельцу интересного объекта. Наверное, за свой репортаж он получит куда больше, чем потратил на костюм.
Морщусь, представляя содержание скабрезной статейки. Получится потрясающий материал. Благородный служитель пера и микрофона за свои кровные приодел брошенную жену ловкого казнокрада. И в конце риторический вопрос: «На что же тогда пошли деньги?»
И, боюсь, я знаю ответ на этот вопрос. На Анжелу и тех двух мерзких девок. Да что же тянет его во всякую грязь, как свинью?
Телефон вибрирует, и я радостно хватаю его – жду сообщения от Дениса. Предложила забрать его после школы и пойти прогуляться...
« Меня папа сегодня заберет».
Вот и весь ответ!
Отчаяние накатывает на меня с такой непреодолимой силой, что, кажется, ещё пылинка негатива, и нервы порвутся, как натянутая струна.
Перегибаюсь через перила балкона, смотрю вниз. Жаль, что всего пятый этаж и газон внизу... Куча переломов, кома и большая вероятность выжить. По спине ползет холодок.
Нет! Гоню от себя дурные мысли.
– Нет, я сказал. Этого не будет! – Звучит внизу знакомый голос, как эхо моим мыслям.
Вновь перегибаюсь, прислушиваясь. В этот раз уже серьезно рискуя свалиться.
– Я не буду убирать материал, потому что кто-то этого очень хочет. – Внизу на балконе недовольно орёт на кого-то по телефону мой враг номер два – пронырливый журналист-психолог. Да, всего лишь второй в моём списке ненависти, потому что пальму первенства удерживает мой ненаглядный супруг.
– И не надо мне угрожать! – У, какой он сердитый. Пальцы невольно сжимаются в кулаки. – Чихать я хотел, кто мне позвонит... Материал выйдет... Я не виноват, что его жена -конченная идиотка.
Вот она, эта пылинка!
Забыв обо всем на свете, бросаюсь вон из квартиры.
Кажется, бросаю открытой входную дверь, но мне не до нее. Ногами в пушистых тапочках быстро и бесшумно семеню по ступеням.
Резко дергаю на себя дверную ручку соседской двери. Надо же, открыто. Где-то на подкорке всплывает воспоминание, как я несколько часов назад, стесняясь, робко стучала к нему. Вот дура-то! То есть, конченная идиотка...
Как фурия, влетаю в его квартиру. У меня нет никакого плана. Меня трясёт от злости и сейчас я просто хочу, чтобы ему было хоть немного также больно и обидно, как мне.
С резким скрежещущим звуком отдёргиваю прозрачный белый тюль и выскакиваю на балкон.
– Лиля? – удивленно округлив глаза, относит от уха трубку.
Я бросаюсь на него, как дикая кошка. Он отпрыгивает от неожиданности, но я успеваю со всего маха влепить ему звонкую пощечину.
Он смотрит на меня, изумленно потирая щеку. Включенная трубка что-то щебечет в его руке. Я успеваю влепить ему вторую пощёчину и замахиваюсь снова. Но он, отбросив телефон, хватает меня в охапку.
– Какой же ты... Дрянь! Отпусти! – бьюсь в его захвате.
– Лиля, Лиля... Успокойтесь.
Какое там! Я бьюсь и пинаюсь, пытаясь попасть ему в коленную чашечку. Как жаль, что на мне пушистые тапки, а не туфли с металлическими набойками.
Бороться с мужчиной, который выше тебя на голову, да еще и спеленал железными руками – бесполезно.
Какое-то время я пытаюсь подпрыгнуть и дергаюсь. Но выбившись из сил, обмякаю. Свесив голову, трясусь в беззвучных рыданиях, удерживаемая его руками.
– Лиля, ну что же такое-то... – растерянно раздается над моей головой. – Прости надо было раньше рассказать.
Разжимает захват, и я встаю на ватные ноги. Закрываю лицо ладонями.
Меня колотит мелкая дрожь, слезами выходит горечь, обида и недоумение. За что они все так со мной? Я же была хорошей! Правильной! Нормальной!
Утонув в своих эмоциях, я почти не соображаю, что происходит.
– Андрей Констанинович, – возмущенно пищит трубка, – что там происходит у вас?
Но он не обращает на неё никакого внимания.
– Пойдёмте, пойдём... – Обняв меня за плечи чуть ли не силком втискивает в узкую балконную дверь. – Садись. Давай, чай принесу.
Поджав ноги забиваюсь в угол дивана и обхватываю колени руками. Помявшись какое-то время рядом, Андрей уходит на кухню.
Где-то на балконе остаётся лежать включенный телефон. Но хозяин, кажется, про него напрочь забыл.
