Текст книги "Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ)"

Автор книги: Кира Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

39. Два зайца

Меня просто колотит. Я уже и не скрываю того, что сержусь.

Этот тугоумный деятель не может ни жену удержать, ни с сыном справиться. Как она вообще его терпела столько лет?

Наезжаю на сестру, а сам понимаю, что единственный, кто в этот момент заслуживает взбучки, сейчас находится в тёплом и уютном доме.

Мирится с любовницей. Пока его сын слоняется по всему городу, а бывшая жена ютится в старой квартире.

Хотя дом – это первое, что он потеряет, когда ему прижмут хвостик. Но это будет не скоро, а моё обострённое чувство справедливости жаждет возмездия прямо сейчас.

Лиля чуть с ума не сошла, а этот...

Пусть ему тоже будет хоть немного тревожно. Если семья его не волнует, то есть вещи, которые ему очень важны. Бессонницу я сегодня ему обеспечу. Может быть и к лучшему, что пацан потерялся именно сегодня.

– Лиза, дай телефон. С твоего позвоню.

Поворошим немного осиное гнездо.

Не дождавшись от неё реакции, сам хватаю со стола её смартфон и навожу ей на лицо для разблокировки.

Из кармана вытягиваю свой телефон и роюсь в контактах.

– Салихов, Сардонеев, Семирадский... Есть! – Бормочу, скроля экран. Перебиваю цифры в телефон Лизы и набираю вызов.

Пока я слушаю бесконечно длинные гудки в комнате висит напряжённое молчание.

Три человека, замерев, не сводят с меня взгляда. Побледневшая Лиля, кусает губы и сжимает плечо сына. Сестра, оторопев от моей наглости, гневно дышит, раздувая ноздри так, будто сейчас взлетит.

– Он может знать мой номер, – поясняю своим зрителям.

Что-то для встревоженного отца Игорёша не торопится брать трубку.

– Да... – наконец-то раздаётся в трубке запыхавшийся мужской голос.

– Оперуполномоченный отдела по борьбе с экономическим преступлениями майор Петров, – бодро рапортую я. – Гражданин Семирадский?

– Да...

– У нас есть материалы проверки, которые требуют ваших объяснений. Пока это просто беседа. Вы догадываетесь о чём пойдёт речь?

– Послушайте, у меня ребёнок пропал... Вы по этому поводу? – В голосе беспокойство. – Что с ним?

– Сочувствую вам, этим занимается другой отдел. Прошу явится как можно скорее, дело не терпит отлагательств. Сумма хищений слишком значительна. Завтра сможете?

Я ехидно улыбаюсь, а Лиля испуганно округляет глаза. До неё доходит, что я просто травлю её мужа.

– Послушайте, Иванов, Козлов, или как вас там... У меня ребёнок пропал! Понимаете? Переведите на другой отдел. Соедините с кем-нибудь...

Семирадский орёт так громко, что слышно окружающим, вынуждая держать телефон подальше от уха. Наверное, он весь экран слюнями забрызгал.

Лиля не выдерживает.

Резко шагнув вперед, выхватывает у меня телефон и кричит:

– Игорь, Денис нашёлся, всё хорошо. Он со мной да...

Бросает на меня яростный взгляд и отходит в сторону, подальше.

– Да я здесь... Э... В отделении... – Снова взгляд на меня исподлобья. – Услышала твою фамилию... Повезло. Да... Такая случайность. Все хорошо, не переживай.

Наверное, трубка курлыкает ей что-то ободряющее и приятное, потому что Лиля издаёт лёгкий смешок.

– Конечно. Да. Могу завтра... Хорошо, после работы. – И уже решительным голосом добавляет. – Но Дэн останется со мной. Захвати, пожалуйста, его вещи. Потом позвоню тебе, скажу, что взять.

Нажимает отбой и протягивает телефон Лизе. Подталкивает сына к выходу и, направив палец на меня, шипит:

– Я не выдала тебя сейчас, но не смей втягивать моего ребёнка! Пойдём, Дэн.

Хлопает входная дверь. Она уходит, а я так и стою, офигевая. А чего я, блин, ждал?

– Что это было? – Решает подать голос Лиза.

– Глупо вышло, – потираю лоб. – Хотел убить двух зайцев. В итоге, обоих вспугнул.

– Это по работе?

– Да. Муж твоей соседки завязан в махинациях и хищениях, я брал у него интервью, а сейчас провожу журналистское расследование. Хотел припугнуть его хорошенько, чтобы он побежал жаловаться более крупным ребятам. Первый, кого сольют – будет он сам. Ему ничего не останется, кроме, как рассказать правду или податься в бега.

– И как, припугнул? – Насмешливо щурится Лиза

– Сама слышала, мне не дали такую возможность. Остаётся надеяться, что он всё понял.

– А второй заяц?

– Что?

– Ну ты говорил, что хотел двух зайцев убить...

– А... Да так, – неопределённо машу рукой.

– Понятно. – Хмыкая, пожимает плечами. – Хотел изобразить крутого мстителя-защитника, но не вышло. Вместо этого, она собралась на свидание.

– Ты слишком сообразительная. – Отворачиваюсь, пряча неловкость. – Может быть ко мне пойдёшь работать?

– Она ничего, симпатичная. Только замужем.

– Её почти бывший муж взяточник и козлина. – Недовольно рявкаю. – Думаешь его ребёнок волновал? Фигушки! Он специально изображал заботливого отца. С любовницей развлекался. Я же слышал... Он дышал, как паровоз. Трубку брать не хотел.

– Бегал к соседям, камеры смотрел, опрашивал, телефон дома забыл. Запыхался, потому что ждал звонка.

– Да что вы все! В адвокаты к нему записались? Он же гнида!

– А это уже не тебе решать, а ей.

40. Не вернусь

– Я не вернусь туда. – Денис, злобно фыркнув, утыкается лицом в подушку. Старенький диван от его движения поскрипывает.

Видимо, в борьбе за сына я всё-таки победила. Всё вышло само-собой, красиво и без адвокатов. Сын сам сделал выводы, только праздновать победу мне сейчас не хочется.

Молча глажу его по спине. Он уже большой, чтобы приходить в восторг от нежностей мамы. Поэтому, приоткрыв один глаз, с подозрением косится на меня.

– Ты знала?

– О чём? – В недоумении поднимаю бровь.

– Что у папы есть эта... Тёлка! – Выплевывает обвинение резко, с обидой.

– Да, я знала. – Помолчав добавляю. – Не говори так, это плохое слово.

– Это нормальное слово. Почему ты мне не сказала? – Скрипнув зубами, снова утыкается лицом в подушку.

Я сейчас перед сложным выбором. Потому что неделю назад я не нашла в себе сил сказать сыну, что важный мужчина в его жизни оказался мудлом и откровенным лжецом.

Я не стала выплёскивать злость, обиду и раздражение, которое испытывала тогда, на ребёнка. Наверное, наивно предполагала, что всё образуется само собой. Цивилизованно, интеллигентно и спокойно. Ну вот, образовалось....

Только теперь сын зол на отца, и, заодно обижен на меня. Потому что в его детском сознании я виновата в том, что не сказала ему правду. Сознательно оставила с отцом, которому на него начихать.

– Дэн, – снова трогаю его за плечо. – Я не хотела ничего скрывать, так само собой получилось. Ты сказал, что тебе там будет лучше. И я...

Он подрывается и резко садится.

– Мне сейчас так... – закрывает лицо ладошками.

Притягиваю его к себе, и он доверчиво утыкается в моё плечо. Его маленький привычный мир рушится.

– Всё будет хорошо, рано или поздно, – глажу его по спине и говорю банальности, которую меня саму бесят. Но что ещё сказать расстроенному ребёнку. – Мы с тобой справимся. Мы же вместе... – Отстранившись немного, смотрю на него. – С художкой что-нибудь решим. Рисовать к Елизавете Константиновне будешь ходить, хоть каждый день, если она согласится. Здесь школа хорошая. Ремонт сделаем, машину купим. Хочешь друзей в гости позови?

Но сын мои радужные фантазии оставляет без комментариев.

– Мам, эта была папина подружка? Она такая... – крепко зажмуривается, подбирая слова. – Мерзкая.

– Что ты видел, Дэн? – решаюсь задать вопрос, который тревожит меня.

– Они ссорились. – Бурчит еле слышно. – Эта тёлка, она...

– Дэн! Я же просила.

Он хватает из-за спины подушку и не найдя возможности по-другому выразить свой гнев, снова утыкается в неё лицом.

– Тёлка, тёлка, – подушка заглушает его крик, – мерзкая дрянь!

Уж пусть лучше так. Пусть злится на Анжелу, а не на меня.

– Она плохо говорила про тебя, – поднимает покрасневшие глаза. – И про папу тоже. Мама, она так ругалась.

Сердце покалывает от чувства вины. Мой сын не должен был это видеть и слышать. Если бы я сказала ему, то могло бы это что-то изменить? Не знаю... может быть, тогда его гнев пал бы на меня за то, что не смогла сохранить семью. Или глубокая обида на отца шрамом бы легла на всю его жизнь.

– Что она говорила?

– Она лезла к нему, он её выгонял. – Опускает глаза. – Я не хотел это слушать, и убежал. Мам, папа из-за неё тебя бросил?

Пожимаю плечами. Как объяснить, что его отец заигрался в большого босса и всё дерьмо из него решило полезть наружу как раз, когда у сына на подходе переходный возраст.

– Дэн, так бывает. Люди не всегда остаются вместе.

– Почему всё не может быть, как раньше? Я хочу жить там, но с тобой!

Я задумываюсь, не зная, что ответить. Для него это «раньше» – привычная жизнь, как у всех. Есть папа, который работает, почти не бывает дома, но редкие встречи с ним – это праздник. Есть мама – уставшая и с потухшими глазами, но вокруг полно таких же женщин.

Зато у него есть друзья, одноклассники, художественная школа. Он столько переезжал вместе с нами, наконец-то, по его мнению, жизнь наладилась. Для друзей он даже имеет какой-то вес, мы не нуждаемся ни в чём, за ним иногда приезжает личный водитель отца, что в глазах одноклассников выглядит необыкновенно круто. В гараже висит его велосипед, на прошлый день рождения ему подарили квадроцикл, на зависть ребятне всей округи.

А теперь – снова переезд, другой район и новая жизнь. И на квадроцикле здесь не покататься, даже с велосипедом не очень получится – тут даже двора толком нет.

Я сама виновата в том, что мой ребёнок так ценит друзей и материальные блага. Нет ничего дороже времени, проведённого вместе. А я послушно отошла в сторону, радуясь тому, что у сына наконец-то складываются хорошие отношения с ровесниками.

Я чуть не потеряла его, и это произошло не из-за Игоря, это произошло из-за меня!

Не известно, к чему бы это привело через три-четыре года, в подростковых компаниях редко собираются, чтобы рисовать ромашки с натуры.

Возможно, наш развод необходим, чтобы я не потеряла влияния на сына. Наверное, это последняя возможность сохранить нашу былую близость.

– Послушай, всё изменится. У нас не будет водителя. Но у тебя буду я. Ты понял? И жить мы будем здесь. – Стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо, чтобы у Дениса даже мысли не возникло о том, что есть другой вариант решения проблемы.

– Но...

– Этот дом нам не принадлежит. И всё равно, рано или поздно, нам пришлось бы оттуда уехать.

– Он говорил мне, что всё будет, как раньше. Что вы разведетесь, но я буду бывать у тебя по выходным. Он обещал, что мы поедем в отпуск на море, будем рыбачить с яхты... И, если у тебя будет отпуск, ты поедешь с нами. Я не думал... – Вдруг по-детски всхлипывает. – Без тебя дома так одиноко. Я бы не смог долго...

Поддавшись эмоциям снова прижимаю его к себе. Нет, всё не потеряно. Материнское тепло и участие для моего ребенка пока не пустой звук.

– Мне было грустно, – шепчет мне в плечо. – Не хотелось возвращаться к папе домой.

– Мне тоже было очень плохо без тебя.

Шепчу Дэну какие-то успокаивающие слова, и он обмякает в моих объятиях. Для меня до сих пор открыт вопрос, почему Игорь так настойчиво хотел оставить себе сына. Наверное, не хотел платить алименты или ради каких-то льгот... Надеюсь, когда-нибудь я это узнаю.

– Но, ты не будешь мириться с ним? – Голос тонкий, надрывный и, мне кажется, в нём звенит злость.

– Нет. Завтра мы встретимся, чтобы обговорить детали развода.

– Если у папы кто-то есть, у тебя тоже появится? – Задаёт неожиданный вопрос и поднимает на меня взгляд. На нижних ресничках блестят слезинки.

– У меня уже есть мужчина, – с лёгкой улыбкой сообщаю я.

– Злой мужик, который орал по телефону? – Злобно прищуривается.

– Нет, что ты! – С улыбкой ерошу его волосы. – Это брат твоей Елизаветы Константиновны, он помогал тебя искать.

– Он полицейский?

– Почти... – Целую Дэна в макушку. – У меня уже есть мужчина, и это ты.

С облегчением выдохнув, он укладывает голову мне на колени, и через несколько минут я слышу ровное дыхание.

41. Последнее слово

Ранним утром я выхожу из подъезда, слегка придерживая тяжёлую дверь, чтобы не разбудить соседей.

Чуть не вздрагиваю, когда в предрассветной темноте от стены отделяется тёмная фигура. На всякий случай зажимаю в руке длинный ключ. Это не скальпель, но, если меня поджидает маньяк, рука не дрогнет.

– Лиля! – Облегчённо выдыхаю, узнав голос.

– Что ты делаешь здесь, Андрей?

– Тебя жду.

Да, уж лучше бы это был маньяк. С ним я точно знаю, что делать. А как поступить с Андреем, ещё не решила.

После того, как сын уснул, я ещё долго ворочалась. Вернулось липкое ощущение, что меня снова мерзко использовали. Неужели Андрей не мог выбрать другого момента, чтобы припугнуть моего бывшего мужа?

Зачем нужно было ломать эту комедию? Он будто специально использует мои проблемы, специально выворачивает их так, чтобы потом обернуть их себе на пользу.

Андрей, не торопясь подходит. Нахохлившись прячет руки в кармане легкого пальто, на улице сегодня ветрено и сыро.

– Зачем мёрзнуть? Мог позвонить в дверь или в подъезде подождать. У сестры посидеть. Вариантов много... – Говорю, будто мне, действительно, интересно, зачем он топчется на улице.

– Не хотел никого будить, вдруг сын спит.

– Спит... – Пытаюсь обойти его. – Прости, я не в настроении общаться и очень тороплюсь.

– Подожди, – хватает меня за рукав, останавливая. – Давай, на работу отвезу.

– Послушай, я тебе очень признательна. – Выворачиваюсь. – Вот прямо, очень-очень... Помог мне в трудную минуту, и сестра у тебя чудесная. Но я вызвала такси.

– Нужно поговорить...

– О чём? – Останавливаюсь и смотрю ему в лицо. При свете уличных фонарей его глаза кажутся почти чёрными, глубокими. – Я не знаю с кем я сейчас разговариваю. С психологом, журналистом, полицейским? Кто ты, чёрт возьми такой? Ты же врёшь постоянно. К тому же при моём сыне. Вчера... Это было слишком!

– Прости, профдеформация... – Виновато потирает переносицу. – Меня занесло. Ты права, не надо было при ребенке.

– Слушай, у меня вчера был тяжёлый вечер. Давай, хотя бы утро будет лёгким и беззаботным? Слишком мало спала и не готова к переговорам. Я пойду...

Во двор заезжает жёлтая машина, и я приветливо машу рукой, чтобы водитель знал, откуда меня забрать.

– Подожди, – в этот раз он хватает меня не за рукав, а плотно удерживает за локоть.

– Отпусти, – дергаюсь, понимая, что это бесполезно.

Он держит меня крепко. В его пальцах такая сила, что даже через ткань чувствую, что он может раздавить мои хрупкие косточки.

– Вот дерьмо... – бормочет себе под нос. – Так и знал, что ты взбесишься.

– Дерьмо? – Повторяю с сарказмом. – Да так и есть. Одно я понять не могу, зачем ты окунул меня в свой отстойник с головой? Я хочу немного тишины и спокойствия. А с момента нашего знакомства, я чувствую себя, как на вулкане. Каждую секунду что-то может произойти, и я не контролирую свою жизнь.

– Ты сидела, увязнув по уши в болоте с лягушками. И не похоже было, что тебе это приятно... – В его голосе звенят металлические нотки.

Я открываю рот, чтобы ответить что-то едкое, но подъехавший водитель открывает окошко, высовывает чернявую голову.

– Медцентр, да? – С сильным иностранным акцентом спрашивает у меня.

– Да, всё правильно...

– Она не едет. – Тоном, не предусматривающим возражения, бросает Андрей.

Водитель, недовольно ругнувшись, пытается сдать назад в узком проезде. Но я стучу ему по дверце, и он снова останавливается.

– А это уже не тебе решать, – зло вскидываю подбородок, глядя на Андрея, – ехать мне или нет. Я считаю, что наше сотрудничество закончено.

– В смысле? – от неожиданности отпускает мой локоть.

– Дэн теперь со мной. Я думаю, теперь даже связи Семирадского не отнимут его у меня. Мы договаривались, что ты поможешь мне сделать так, что развод пройдет на моих условиях. Мне больше ничего не нужно...

– Я обещал, что Семирадский через пару недель будет перед тобой на коленях ползать. – Хрипло сипит он.

– Ну так ещё и не вечер. Думаю, справлюсь. Теперь я знаю, как это сделать. Просто будить охотничий инстинкт, да? – С тайным удовольствием наблюдаю, как его губы искривляет горькая гримаса.

– Слушай, девушка. Я уже сам на коленях готов ползать, – снова встревает водитель. Мне другой заказ брать или дожидаться?

– Заткнись! – Рявкает Андрей, и водитель испуганно поднимает стекло. – Прости, Лиля, я вышел из себя. Твой Игорь... – скрипит зубами. – Он же скот! Даже за ребёнком не уследил.

– Он – его отец, и переживал не меньше меня! – При этих словах по лицу Андрея ползёт скептичная ухмылочка. – Да, представь себе. – Повторяю с нажимом. – Он тоже с ума сходил и искал его. У тебя нет своих детей, тебе не понять. А ты... – Стискиваю кулачки от злости. – Ты же играешь людьми, как игрушками! Тебе плевать на переживания других людей. Ты... Ты – бесчувственный!

Его лицо становится каменным, теряя всякое выражение.

– И сегодня ты будешь с ним развод обсуждать? – Надменно интересуется он.

– А это уже не твоё дело! Для своих журналистских расследований подбери другую подсадную уточку. Я выхожу из игры!

Его ноздри подрагивают и раздуваются. Молчит, лишь играют желваки на скульптурно-красивом, в свете уличных фонарей, лице. То ли хочет извинится за вчерашнее, то ли не знает, что сказать в ответ на моё заявление.

Не дождавшись ответа, сажусь в такси. При этом так сердито хлопаю дверцей, что водитель бросает на меня недовольный взгляд в зеркало.

– Медцентр имени Романова. Давайте скорее, я опаздываю.

Под недовольный бубнеж водителя смотрю на стоящую у моего подъезда фигуру высокого мужчины.

Андрей стоит, глядя в след моему такси. И у меня ощущение, что наш разговор не закончен, потому что он из тех, кто не позволит, чтобы последнее слово осталось за кем-то другим.

Только что он мне скажет?

42. Маленькие манипуляции

На работе мысли о бывшем муже и странном поведении Андрея развеиваются в суете повседневных дел. Думать о личных проблемах мне некогда, между приёмами ко мне постоянно вламывается Татьяна Сергеевна, с очередными списками для закупа. Телефон постоянно звонит – инженеры просят посмотреть характеристики оборудования, отдел кадров рассказывает о новых резюме.

Моя бедная голова готова взорваться, как паровой котёл. Еле успеваю поговорить с Денисом, чтобы узнать, как у него дела.

Когда меня срочным звонком вызывают, чтобы выбрать цвет краски на стенах нового отделения, я, как никогда, близка к неврозу.

– Я не могу сейчас, – ледяным тоном сообщаю ни в чём не повинной администратору Леночке. – У меня пациентка.

– Простите, – виновато оправдывается она, – Гуляев просил срочно вас позвать. Говорит, там выкрас на стенах высох.

– Какой ещё выкрас? – шиплю в трубку.

– Не знаю... Кажется, сиреневый, светло-сиреневый и тёмно-сиреневый, – мямлит он.

Нервно брякнув трубкой рабочего телефона, бросаю настороженный взгляд на кушетку. Нервный косметолог – совсем не то, что жаждет увидеть любая женщина. Пятьдесят процентов успеха моих процедур – правильный настрой, и не стоит портить ожидание от преображения.

– Простите, Марина Петровна, рабочие моменты. – Солнечно улыбаюсь встревоженной женщине. – Одного миллилитра вам хватит. Это будет недорого и эффективно. Носогубки ваши останутся только на фотографии.

Для верности щедро мажу ей на лицо дополнительную порцию Эмлы и прилепляю полоски плёнки на нижнюю треть лица.

– Вы пока отдыхайте Марина Петровна, – ласковым голосом успокаиваю пациентку, – я буквально на минутку. Как раз анастезия хорошо возьмется.

Пациентка мычит, как заложница, с перемотанным скотчем ртом. И я воспринимаю это, как знак согласия.

Дружески помахав ей рукой, выскакиваю за дверь и несусь к своему будущему отделению.

Гуляев стоит там, заложив руки за спину, задумчиво рассматривает сиреневые пятна на стенах. Оборачивается на звук моих шагов.

– Вот, Лилия Михайловна, – делает жест, будто демонстрирует мне достижения мировой живописи, что скажете.

– Это вы мне что скажете?

– Мне нравится вот этот, светлый... Умиротворяет, знаете ли. А то в последнее время так нервно всё. – Снова утыкается взглядом в стену.

– Нет, вы мне скажите, сколько это всё будет продолжаться?

– Что? – оторвавшись от созерцания выкрасов недоумённо смотрит на меня.

– Как долго ещё я буду нести двойную нагрузку? Я у вас и косметолог, и завотделения. А зарплата у меня, как у косметолога!

– Приказ о вашем назначении вступает в силу 1 апреля, а у нас сейчас март, – стены вдруг перестают его интересовать, Гуляев разворачивается и делает попытку уйти.

– Это шутка такая? – преграждаю ему путь.

– Ну что вы... Приказ, всё официально. Косметолога ищем на ваше место. Но вы же сами понимаете, не так быстро. А в том, чтобы отделение открылось, вы заинтересованы больше других.

– Ага, – скрещиваю руки на груди, – то есть сейчас, я оставила пациентку, из-за свой личной заинтересованности?

– Вы же профессионал, с большой буквы, – искренне заглядывая мне в глаза сообщает Гуляев. – И ответственно относитесь ко всему, – рукой отечески похлопывает меня по плечу. – Таких ещё поискать!

Кровь бросается мне в лицо.

Я вспоминаю, как брала лишние смены по его просьбе, потому что профессионал. А ещё сама наводила порядок в карточках, стерилизовала инстурменты, делала выписки, звонила пациентам, послушно скидывалась на поздравления, декрет и пенсию сотрудников, которых в глаза не видела. Да на мне ездили все, кто мог! Не только Игорь...

С ужасом вспоминаю, как чуть ли не в первый день работы прошла быстрый мастер-класс по сворачиванию бахил «кулёчком» у гардеробщицы Олимпиады Демидовны.

Может быть, чтобы на мне перестали кататься, нужно снять с себя седло?

– Знаете что, с меня хватит! – Достаю из кармана медицинского комбинезона одноразовые розовые перчатки. Торжественно вручаю их Гуляеву. – Вот, это вам!

– Что это? – Держит их двумя пальцами, как дохлую розовую мышь.

– Препарат и канюли – в кабинете. Коррекция носогубных складок, вы справитесь.

– Но...

– Раз я у вас за завотделением, начмеда, инженера, медсестру и администратора, то кто-то должен быть и за косметолога, ведь правда? А вы, Олег Альбертович, профессионал!

Дерзко вздёрнув подбородок разворачиваюсь.

– Чёрт вас возьми, Лиля Михайловна. – Глухо звучит у меня за спиной. – Я решу вопрос с совмещением двух ставок.

– Благодарю, – мило улыбаюсь ему через плечо. – А теперь я пойду, у меня пациентка. И найдите другого специалиста по сиреневому цвету.

Сделав вид, что у меня вибрирует телефон, достаю трубку и начинаю беседу с невидимым собеседником, чтобы не дать ему возможность продолжить разговор.

Кое-чему Андрей меня всё-таки научил. Иногда маленькая манипуляция не повредит, если необходимо для пользы большого дела. А я, в перспективе, мать-одиночка, и не уверена, что смогу получать алименты от своего мужа. Я даже не уверена, что он сможет их мне платить...

Только сворачивая к своему кабинету, сталкиваюсь с администратором Леночкой. Она тащит огромный букет и увидев меня, радостно машет поверх розовых бутонов.

– Лилия Михайловна, это вам принесли. Ваш муж...

– Игорь? – Нахмурившись беру у неё цветы и вытаскиваю оттуда конверт.

Нда, никакого сравнения с вялым букетиком, которым он поздравил меня на 8 марта. Лена топчется рядом и, вытянув шею, всем лицом выражает участие и восхищение.

– Спасибо, – ледяным тоном чеканю я. – Леночка, уверена, у тебя полно другой работы.

Обиженно хмыкнув, она уходит, а я достаю записку.

С нетерпением жду сегодняшней встречи! Заеду за тобой в 18.00. Ты свободна?