Текст книги "Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ)"
Автор книги: Кира Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
4. Все серьезнее, чем я думала
Торопливо бегу по коридорам в конференц-зал.
Нервно кусаю губы. Мне страшно представить, какая кара падёт сейчас на мою голову. Не удивлюсь, если Гуляев решит устроить публичную порку, чтобы взять реванш в вечной битве с моим мужем.
Мне всегда мешало, что я – жена Семирадского. Коллеги меня боялись и недолюбливали. При моём появлении замолкали даже самые отъявленные больничные сплетницы, чтобы я не дай бог не донесла мужу свежие новости.
Знали бы они, что при одном упоминании о моей работе Игорь всегда тоскливо подкатывал глаза от скуки. Будто мои обязанности в медцентре – чистка аквариумов или выдача бахил в гардеробе.
Впервые мне могло пригодиться заступничество Игоря. Но, скорее всего, мой драгоценный супруг будет первым кричать «Ату ее!», как на псовой охоте. За то, что я сделала с его любовницей...
– Ой, – едва успеваю отскочить. Из темноты узкого прохода на меня двигается огромный розовый заяц.
Вжимаюсь в стену, но мохнатое чудовище, расшиперив лапы, цепляется за мой бейдж.
– Совсем что ли! Смотреть надо... – Рявкаю я и дергаю бейдж, выдрав кусок розового меха.
Я сдержанный человек, но сегодня день не задался.
Молча наблюдаю, как из-за спины зайца показывается брюнет средних лет в светло-бежевом костюме. На лице с высокими скулами гримаса недовольства и злости. Осматривает кусок розового меха, украшающего теперь мою грудь и переводит взгляд на лапу зайца.
– Куда вы несётесь? – интересуется презрительным тоном. – Не видите, что ли?
– Это вам к офтальмологу надо! – сердито выдираю розовые пушинки, застрявшие в бейдже. Тихо добавляю, цедя сквозь зубы. – Слепой козёл... Хоть бы извинился.
Меня берёт дикая злость на наглого мужика, чем-то напоминающего моего мужа.
Тоже весь при параде, красивый. Наверное, тащит в хирургию розовую зайку своей симпапусечной рыбоньке, сломавшей плавничок на дискотеке. Или в сауне. А дома ждут жена и дети...
Жёнам таких зайцев не носят – это точно. А детское отделение – в другом корпусе.
– Отойдите, тороплюсь, – бросаю под ноги мужчине клочок розового меха и толкаю плечом зайца. – И смотрите, куда идете, а то задавите кого-нибудь своим уродливым монстром.
С чувством выполненного долга вскидываю подбородок и шагаю прочь.
Неприятный инцидент возвращает мне боевое расположение духа. Ни секунды не жалею о том, что сделала... И я готова сказать это Гуляеву, глядя в глаза.
Храбрюсь, но ладошки потеют от волнения.
Сердито дергаю тугую дверь зала совещаний. После нескольких неудачных попыток она неожиданно распахивается, и я застываю на пороге в нелепой позе.
Гул стихает, головы присутствующих, как по команде, поворачиваются ко мне. В полнейшей тишине слышно, как раздраженно клацает автоматическая ручка в руках главврача Олега Альбертовича.
Большой зал полон народа. Мой задор мгновенно испаряется, чувствую, как кровь отливает от лица. Неужели, это все из-за меня?
– Проходите, Лилия Михайловна, – сердито бурчит Гуляев.
На секунду я подвисаю. Всё серьёзнее, чем я думала! Будто во сне, медленно подволакивая ноги, тащусь к небольшой сцене. Вот он мой столп позора...
– Лилия Михайловна, подождите. Награждение ещё не началось. – Строгий взгляд главврача останавливает меня на половине пути.
– Что?
– Да сядьте вы, наконец!
Испуганно юркаю на ближайшее место. Что происходит? Тревожно вглядываюсь в лица коллег, но вижу только воодушевление и улыбки.
– Премию, как я и сказал, приурочим к праздникам, – продолжает Гуляев. В зале возникают весёлые перешептывания, и главврач стучит по столу, призывая всех к порядку. – Стараюсь, по возможности, способствовать повышению благосостояния каждой из вас...
С облегчением делаю глубокий выдох и прижимаю руку к колотящемуся сердцу. С моих плеч в сторону отползает бетонная плита, раскалывается и песком опадает под ноги.
Я и забыла про традицию поздравлять всех сотрудниц с 8 Марта. Мне было немного не до этого... Я была занята тем, что уродовала любовницу мужа.
Но, что бы ни случилось дальше, работу я сохраню.
Хоть одна хорошая новость за сегодня.
– ...Итак, то чего вы все с нетерпением ждали – почетные грамоты и благодарности от министерства. – Гуляев шуршит бумажками и приосанивается. – Первую грамоту я хочу вручить главному специалисту по красоте...
Мой телефон взрывается такой громкой трелью, что я подскакиваю от неожиданности.
Гуляев замолкает, а я суматошно роюсь в карманах халата, затылком чувствуя общественное порицание. Наконец, достаю телефон и, обмирая, смотрю на дисплей.
Это Игорь! Любитель Анжел, который никогда не звонит в рабочее время!
По позвоночнику ползет холодок неизвестности.
Господи, он знает или нет?
5. Высокие отношения
Господи, он знает или нет?
– Простите...
Снова под недоумевающими взглядами присутствующих протискиваюсь к выходу, сжимая в руке дребезжащий телефон. Свою порцию общественного порицания я сегодня все-таки получаю.
В голове мельтешение мыслей и полный сумбур. Любую битву выигрывает стратегия, у меня её нет. Совсем!
– Лилия Михайловна, грамоту и тюльпанчик возьмите, – кричит в спину Гуляев, но мне не до поздравлений.
С грохотом захлопываю за собой дверь конференц-зала и дрожащим пальцем нажимаю зелёную кнопку.
– Да, Игорь... – тихим шелестом обрывается с губ. – Я слушаю.
– Ты совсем охренела? – Голос мужа вибрирует от гнева. Микроскопический шанс на то, что Игорь звонит для того, чтобы поинтересоваться, где его запонки, с треском лопается, как мыльный пузырь.
– Что? Я не понимаю...
В динамике тяжёлое сопение. И я достаточно хорошо знаю своего супруга, чтобы представить, как он сейчас, багровый от ярости, подбирает цензурные слова, подходящие случаю. Перекладываю телефон из одной вспотевшей ладошки в другую.
– Ты издеваешься сейчас? Вы сговорились что ли довести меня? Две дуры! – наконец, рявкает Игорь.
Я открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу слов. Разговор выходит в какое-то неведомое и совершенно неожиданное русло. Внутри мозга только черная копоть недоумения и полная пустота.
– Я так понимаю, вы с Анжелой близко знакомы! – Не дождавшись моей реакции выдвигает странную претензию муж.
– А, ты об этом? – едко тяну я, услышав знакомое имя. Тумблер обиды снова включается и выкручивается на максимум. – Да, котик, имела такую честь. Как у тебя совести хватило...
– Заткнись!
От неожиданности охаю и приваливаюсь спиной к стене. Это я должна орать сейчас в трубку и закатывать истерики.
– Послушай меня... – глухо чеканит Игорь. – У меня сейчас важное интервью. И я не хочу, чтобы две тупые сучки мне портили нужный настрой. И не дай бог, всё пойдёт по одному месту! Я тебе этого не прощу!
– О чем ты говоришь, Игорь? Ты меня должен прощать? – Такой наглости я не ожидала. – Я готова прощать кого угодно, но не любителя таскаться по злачным местам со своей лохудрой...
– Ты так подругу свою называешь?
– Что-о-о?
– Не прикидывайся идиоткой. Анжела уже все соцсети забила хвастливыми роликами, ты там неплохо смотришься. В отличие от неё. – Хмыкает и добавляет с сарказмом. – От твоей работы, похоже, только два человека в восторге – ты сама и Анжела. Ей-то позволительно, но от тебя я не ожида-а-ал...
– Котику не понравилось?
– Да пошла ты! – презрительно цедит он. – Вечером поговорим. И подружке своей скажи, пусть вареники свои дома выгуливает. Да, и пусть не звонит мне, у меня интервью!
Я не чувствую ни рук, ни ног после этого оглушительного хамского разговора. Только щёки горят, будто Игорь отхлестал меня глупыми и жестокими словами. Как-то не так я представляла разговор с неверным мужем.
Меня накрывает желанием разрыдаться от обиды. Прислонившись затылком к холодной стенке делаю медленный вдох и выдох. За дверями нарастает шум, кажется, праздничное собрание подходит к концу.
Это несправедливо, что я не могу позволить себе прямо сейчас расслабиться и поплакать. Мне это необходимо, чтобы связать воедино обрывки мыслей, смотать их в клубок и плотно утрамбовать в черепной коробке.
И я ухожу петлять среди лабиринтов больничных коридоров, чтобы нырнуть в уборную.
Открываю на полную мощность кран и двумя руками плещу на себя ледяную воду, чтобы прийти в себя.
Облокотившись на раковину долго смотрю на расплывшиеся потоки туши и снова лью на себя воду, пока в канализацию не утекают остатки косметики.
Слез нет – я не замечаю их под потоками воды или от шока и недоумения у меня внутри все высохло?
– Ой, Лилия Михайловна, вы здесь? – в уборную просачивается администратор Леночка. – Убежали, все самое интересное пропустили... – С интересом косится на меня и не отходит.
Я молча отворачиваюсь от неё, с хрустом отдираю кусок бумажного полотенца. Промакиваю лицо, глядя на себя в зеркало.
– Лена, ты что-то хотела?
– Да, – неловко мнется, – я давно хотела вам сказать.
– Говори.
– Возможно, я лезу не в своё дело... – хмурится и опускает глаза. – И мне лучше помолчать...
– Говори уже.
– Кажется, я видела вашего мужа с другой.
– Где? – через зеркало бросаю на нее настороженный взгляд.
– В отеле... Пару недель назад
– Ну и что? – комкаю полотенце и бросаю его в урну. – Я в курсе. И даже не спрашиваю, что ты сама там забыла. – Леночка смущенно теребит подол блузки. – Но спасибо за сигнал, буду иметь в виду, что на тебя можно рассчитывать.
– Высокие у вас отношения.
– Уж какие есть.
– Лилия Михайловна, – останавливает меня робким окриком.
– Что-то еще, Леночка?
– Нет, я так. Сегодня вечером девочки встречаются, посидим в кафе. Если хотите, присоединяйтесь. Мы будем рады вас видеть.
Надо же, первый раз слышу, что коллеги меня хотят видеть, да ещё и будут рады. Наверное, всем хочется увидеть мою реакцию на свежие сплетни о Семирадском.
– Леночка, я бы с удовольствием, но у меня на вечер другие планы.
Вымученно улыбнувшись уголком рта иду в свой кабинет. Вечером мне предстоит более неприятная встреча, чем посиделки с коллегами. Встреча с собственным мужем.
И наш разговор обещает быть непростым. И странным.
6. Хочу развод!
Если хочется кого-то убить – мой посуду!
Этот проверенный рецепт помогал мне справляться с двойками Дениски, жалобами свекрови на давление и гастрономическими капризами Игоря.
С грохотом выгружаю грязные тарелки из посудомоечной машины в раковину, воодушевлённо поливаю получившуюся гору моющим средством и закатываю рукава. Мне нужно подготовиться к разговору.
У меня биполярное расстройство и я просто не представляю, что делать.
Вот одна я – женщина не первой молодости и далеко не совершенной красоты, которая каждое утро завинчивает за мужем брошенный тюбик с зубной пастой. Имеющая ребенка, свекровь и дачу с теплицей и не умеющая оплачивать счета на коммунальные услуги. Эта женщина мечтает сейчас услышать «Я так больше не буду» и, смахнув слезинку с щеки неверного и раскаявшегося супруга, показать в каталоге понравившийся шкаф для их общего ребенка, который муж с радостью оплатит.
А вот вторая – женщина, хладнокровно намывающая вилку и думающая о том, насколько глубоко она вонзиться в печень любителя силикона. Задорно встряхнув волосами, эта женщина показывает корчащемуся от боли мужу большой фак и отправляется строить новое будущее. И потом, спустя год, она носочком туфли с придверного коврика своей многоуровневой квартиры, брезгливо отодвигает тело сдохнувшего от тоски неверного козла.
Эти две женщины грызуться сейчас между собой в моей голове. Я догадываюсь, что истина где-то рядом, но не могу понять, чего хочу на самом деле.
– Что за хрень! – за моей спиной оглушительной вопль Игоря сменяется грохотом.
Обернувшись, с удивлением наблюдаю, как Игорь, облокотившись на стойку для цветов, пытается снять ботинок. Рядом валяется разбитый горшок с гортензией.
– Я думала, ты будешь позже. – С моей руки стекает мыльная пена, капая на ламинат.
Схватившись за традисканцию, трясет ногой, чтобы стряхнуть обувь, но заваливается на бок. С трудом удержавшись ковыляет к кушетке. С кряхтением стягивает, наконец, ботинок и с облегчением приваливается к стене.
– Игорь, ты пьян? – Я так и стою, застыв в немом шоке.
Молнией проносится мысль, что отправить Дениску к родителям было самой умной мыслью за сегодня.
– Шереметьев меня уничтожил. Мне конец, – закрыв глаза, Игорь стучит затылком по стене.
– Какой Шереметьев?
Игорь встаёт и тащится ко мне. Я испуганно вжимаюсь в раковину, не понимая, что у него на уме.
Но он, пошатываясь, проходит мимо, чуть задевая меня плечом. Громко хлопает ящиками.
– Выпить есть что-то в этом доме? И закусить...
– Игорь, объясни, что случилось? – выдохнув, рявкаю я.
– Что тут непонятного? Вот здесь он был, мой родимый... – открыв верхний шкафчик, издаёт радостный возглас, при виде бутылки коньяка. – Вот, я же говорю, здесь он. Ждёт меня. – Зубами открыв крышку, прикладывается к горлышку и, сделав глоток, смачно вытирает рот рукавом.
Меня передёргивает от отвращения. За годы брака я никогда не видела мужа таким. Хотя, что я знаю о собственном муже?
– Я провалил интервью. Он меня просто закопал, – издав булькающий клёкот тяжело опускается на стул и прикрывает глаза.
Я стою, забыв моргать от удивления. Это какой-то бред и происходит он явно не со мной.
В какой-то другой жизни, в которой я жила до этой секунды, моему мужу интервью не могло быть важнее того, что я знаю о его измене.
– Игорь, – делаю шаг к нему... Нам нужно поговорить! – Я понимаю, что в таком состоянии говорить с ним бесполезно, но, как камикадзе, лезу на рожон.
– О да! – В его руке все еще бутылка с коньяком, и он поднимает её, будто салютует мне. – Если бы не ваши бабские глупости, все было бы по-другому. – Медленно ворочает языком. – Сначала Анжела задолбала звонками. Потом ты...
Игорь тянется к коньяку и я, не выдержав, вырываю у него выпивку из рук.
– Что я? Как тебе не стыдно! – Прижимаю ладонь ко рту и медленно дышу через нос.
– Мне? – тянет Игорь. – Почему это мне должно быть стыдно? Это ты во всем виновата.
Он откидывается на стуле и ножки неприятно скрипят по ламинату.
– Что ты несёшь? – Цежу сквозь зубы. Раздраженно ставлю открытый коньяк обратно на полку.
– Не, ну я понимаю, у тебя дом, работа, ребенок, на художку там возить его... – Молчит, подбирая слова. – Но на тебя же без слез не взглянешь. Мои коллеги вообще думали, что ты домработница.
Я не верю своим ушам.
– Протрезвеешь, обсудим.
Игорь пьян, но даже в таком состоянии говорить такое своей жене – это за гранью моего понимания.
– Ты краше, чтоль станешь? Или моложе? – Продолжает Игорь с какой-то ехидцей в голосе. – С Анжелой хоть не стыдно было в люди выйти. Она мне под статус подходила. Но теперь твоими трудами мда... Перебор. Стала девочкой на любителя... – Тяжело сопит. – Я вот ехал домой и всё думал. Что-то задолбался я, солнышко... На работе тяжело, дома тяжело. Давай разойдёмся, а?
Не выдержав, я срываюсь на крик. Просто ору, срывая на пьяное быдло, которое было когда-то моим мужем, своё отчаяние и ярость.
– Проваливай! – Кидаюсь на него, толкаю в плечо и слёзы застилают мне глаза мутной пеленой. – Как ты мог, после пятнадцати лет брака! Тяжело ему... Проваливай! – Пытаюсь схватить его за ворот пиджака и приподнять, чтобы вышвырнуть из дома, как мусор. – Сейчас же!
– Пф... – Игорь даже не шелохнулся. – Я не хочу, меня здесь все устраивает. У тебя же есть бабушкина квартира, давай!
Опешив, я опускаю руки и делаю шаг назад. Может быть я ослышалась?
– Но Дениска, у него же здесь школа, друзья...
– Разберемся. Я не хочу Лиль, я устал... Я хочу развод!
– Мерзавец!
Закусив губу от обиды, я бросаюсь вон из кухни.
В ярости ношусь по дому, собирая вещи. Невозможно описать, что я чувствую сейчас, меня просто рвёт на части.
Швыряю не глядя косметичку, белье, одежду, пижаму. Оставаться под одной крышей с этим чудовищем я не собираюсь и не хочу!
7. Кошмары
Гашу свет и забираюсь с головой под одеяло. Слушаю своё дыхание, стараясь игнорировать тяжёлые мысли. Только это невозможно. Они наполняют меня, как рыбы пираньи. Вгрызаются острыми зубками в сердце, заставляя стонать от боли.
В бабушкиной квартире пахнет старым поролоном и пылью, на стене громко тикают часы. Я переворачиваю подушку, намокшую от слез, и в ярости молочу по ней кулачком.
Это не я сейчас должна рыдать на жестком диване. Я не заслужила!
«На тебя без слёз не взглянешь... »
Одной фразой унизил меня не только, как жену, но и как женщину, и как профессионала – специалиста по красоте. Я для него, оказывается, недостаточно хороша...
Тоже мне, Ален Делон в выглаженных мной белоснежных рубашечках.
«Ты сама во всем виновата...»
Бытовой инвалид с раздутым самомнением! Пусть поживёт один, посмотрим на него! Он же не знает, где носки чистые лежат. Завтрак себе не приготовит.
Он должен был валяться у меня в ногах, раздираемый сожалениями, умоляющий о прощении. Я была верной и хорошей женой. За что он так со мной поступил?
Еще Денису надо как-то всё сказать. И как мы будем с ним ютиться здесь? Вдвоём?
Пульс гремит так, что кажется голова вот-вот лопнет. Или это часы?
Встаю с кровати, снимаю старые ходики со стены и со всей силы грохаю их об пол. Надев тапочки, прыгаю по осколкам, выплёскивая свою злость. Расшвыриваю их, как остатки своего прежнего наивно-розового семейного счастья.
Единорогов не бывает, верных мужчин тоже!
Кусок стекла, прорвав тонкую подошву, вонзается мне в пятку, и острая боль доходит до самого сердца. Наверное, стекло здесь не при чем...
Ойкнув, падаю на диван и вытаскиваю осколок. Если бы все проблемы можно было так решить – просто вытащить источник боли и забыть обо всём!
В наступившей тишине слышен тупой стук в потолок.
Кажется, соседи давно взяли в руки швабру!
Тяжело вздохнув снова устраиваю себе уютный кокон. Как же хочется сейчас дружеской поддержки, защиты. Чтобы кто-то ласково гладил по плечу и убеждал, что все будет хорошо. Но я одна. И даже на работе некому пожаловаться, высказать то, что накипело.
Я еще долго ворочаюсь. На улице светает, когда я проваливаюсь в какое-то беспамятство.
Мне снится десятый круг ада, где черти варят гель для имплантов в огромных котлах. Мешают его огромными мельхиоровыми половниками. Среди множества лиц неверных мужей вижу Игоря, который смотрит на меня испуганными глазами, широко раззявив рот в крике. Я подхожу к нему, цокая высокими шпильками и с улыбкой давлю ему на затылок. Гель с легким бульканьем сходится над его головой, и я держу его там, пока не лопается последний пузырь. Тогда, одернув короткое кожаное платье, я поправляю рукой волосы, забранные в высокий конский хвост и смеюсь...
***
Хорошо выспаться перед рабочим днём? Миссия провалена. Полностью!
Глядя на себя в зеркало, я думаю о том, что выгляжу не как косметолог, а как измождённый рабочий с рудников. Тело ломит от неудобной кровати, а раненая пятка, павшая жертвой моей ярости, побаливает при ходьбе.
Но, как оказывается, проблемы только начинаются.
К старенькому лифту бреду прихрамывая и покачиваясь. Я так устала за эту ночь, что не могу думать ни о чем. Я внутри пустая, как волейбольный мячик, зато вместо свежей раны в душе – тупая ноющая боль, с которой вполне можно жить.
Скорее бы добраться до работы, там есть кофеварка и гелевые патчи с алоэ. Хотя бы не буду выглядеть, как зомби.
Жму на вдавленную кнопку вызова и с тупым равнодушием захожу в неохотно раздвинувшиеся передо мной створки. Проехав один этаж лифт дёргается и снова останавливается. Я успеваю мысленно чертыхнуться и мрачно подумать о том, что хоть бы ранним утром ко мне в маленький лифт не занесло какого-нибудь собаковода с гавкающей мелкой псинкой. Нет, я не против животных, но только не сейчас, пожалуйста!
Но из темноты подъезда на меня надвигается...
Слон!
Большой, плюшевый и очень объёмный.
Я в ужасе вжимаюсь в грязную стенку лифта, двери захлопываются и со скрежетом кабина двигается вниз.
От слона душно пахнет синтетикой, он так и норовит боднуть меня воинственно поднятым хоботом. Черные глянцевые глаза с приклеенными дурацкими ресницами оказываются так близко, что я вижу в них свое перевернутое отражение.
У всего есть предел. У моей нервной системы, особенно.
Со всей силы отпихиваю от себя пластиковые мертвые глаза.
И кричу!
8. А вы с какого этажа?
Со всей силы отпихиваю от себя пластиковые мертвые глаза.
И кричу.
Слон неловко заваливается на бок, слышны ругательства, грохот и лифт останавливается.
– Какого хрена вы творите? – раздаётся недовольный мужской голос. Над мягкой огромной меховой головой показывается вторая – поменьше, с высокомерно приподнятыми бровями. – Вы чего орете?
– Вы меня размазали об стену своим животным, – верещу, пытаясь оттолкнуть от себя хобот, который лезет мне прямо в глаза.
– Это вы меня толкнули на кнопки. Кажется, я нажал что-то не то, – ворчит мужчина.
Слон начинает вращаться, огромные уши приходят в движение и елозят по волосам, тянут за собой наэлектризованные пряди.
– Да не вертитесь вы! Стойте спокойно! – рявкаю. – Нажмите любой этаж, выходите и пешком топайте со своим габаритным грузом.
– Когда я пытаюсь что-то нажать, вы орете, – снова, приглушенный мехом мужской раздраженный баритон. – Почему это я должен идти пешком? Потому что у вас хмурое утро и вы проецируете свои проблемы на окружающих?
– Не готова выслушивать всякий бред от слона!
Слон вздрагивает и ползет вниз, открывая мне кусочек своего владельца.
И вот теперь я его узнаю!
Костюм на нём тот же, светло-бежевый, а вот плюшевый монстр – уже другой.
– Это вы опять? – Не могу сдержать в себе короткий и едкий смешок. – Вчера вы были с зайцем. Каждый день с обновкой? Преследуете меня, чтобы портить настроение?
Мужчина с интересом смотрит на меня, приподняв бровь. У него прямой и пристальный взгляд, и мне вдруг становится неловко за то, что я не накрасилась перед выходом. Могла хотя бы тушью тронуть ресницы. Двумя руками невольно вновь провожу по волосам. Представляю, как я сейчас выгляжу!
– А знаете, у меня тоже настроение не фонтан. – Неожиданно резко выдыхает он. – Соседи сверху перестановку делали или ремонт. Грохот стоял. Нервная женщина кричала и топала... Кстати, вы с какого этажа, – подозрительно прищуривается.
– С девятого, – вру, не моргнув глазом.
– Я вас раньше не видел.
– Я вас тоже!
– А я здесь и не живу, маму навещаю.
– Маминых животных выгуливаете? – с ехидцей интересуюсь я. Так и хочется треснуть наглеца сумочкой, но не дотянусь – придется колоть словами. Крах моей семейной жизни помешал ему выспаться. Вы подумайте только, какая чуткая ранимая натура... – Вам бы к психологу. Нет, даже психиатру!
– С чего это вдруг? – удивленно округляет глаза.
– Такая любовь к мягким игрушкам – это уже патология. – Злобно шиплю я.
Мужчина подаётся в мою сторону, вновь вдавливая меня в стену, и шепчет прямо мне в лицо:
– Может я и есть психиатр!
Я прогибаюсь назад, икры немеют от напряжения. Пусть нас разделяет меховая глыба, но стальные глаза постороннего мужчины так близко, что во рту пересыхает от волнения. Сквозь вонь дешевого китайского меха до меня доносится тонкий аромат его парфюма.
На работе меня окружают практически одни женщины, я привыкла к этому и могу найти общий язык с любой пациенткой. Но мир мужчин, он какой-то другой – по энергетике, эмоциям, запахам. И он мне мало знаком. И сейчас я чувству себя смущённой девятиклашкой перед незнакомцем.
– Если вы психиатр, то игрушки вам зачем? – пытаюсь присесть, чтобы сползти с радара его пристального взгляда.
Мужчина фыркает и вновь пытается повернуться к кнопкам лифта. Я с облегчением выдыхаю и беру себя в руки. Уж лучше пусть вертит хоботом, чем сверлит глазами.
– Психиатру игрушки нужны для оформления кабинета и развития тактильных ощущений пациентов. Вам-то что! – бубнит, копошась где-то за спиной. – А ещё я с детьми работаю...
Лифт, дёрнувшись, едет куда-то вниз.
– Ну вот, можете же, если захотите, – ворчливо заявляю я.
Маскирую свою неловкость за дерзкой раздражительностью. Вдруг и правда, он – мой новый коллега, ещё и психиатр? Показываться в таком свете перед специалистом... У меня и так на работе отношения с коллективом не складываются.
Лифт вздрагивает и останавливается. С неприятным скрипом разъезжаются створки, и слон вместе с хозяином пятится назад. Сразу становится легче дышать.
Выхожу в подъезд, выпущенная на свободу из мехового плена. Мужчина стоит рядом и не уходит, и сейчас я наконец-то могу разглядеть его полностью. Высокий, широкоплечий. Густые брови, прямой нос, холодный взгляд тёмно-серых глаз. Породистый.
– Простите, как-то неловко вышло, – переминается с ноги на ногу, опустив свою ношу вниз, но придерживая на весу, чтобы слон не касался грязного пола подъезда. – Я вас не заметил, вы просто такая... хрупкая.
Щеки невольно вспыхивают, я спешно огибаю мужчину и направляюсь к ступенькам, чтобы он этого не заметил.
– Ладно, вы тоже... – на ходу машу ладошкой, – извините. Я сегодня сама не своя.
Хрупкой меня ни разу никто не называл. Игорь, который выше меня на голову, обычно ласково замечал, что я выгляжу рядом с ним, «как куриная нога».
– Может вас подвезти? – несётся мне вслед. – Вам же тоже туда... На работу?
– О нет, здесь метро недалеко. А у вас уже есть мохнатый пассажир. Не буду мешать развивать вам тактильные ощущения.
Горделиво отбрасываю волосы за плечи и выхожу прочь.
Уже на улице, услышав чертыхания и возню за спиной, запоздало думаю, что могла бы придержать коллеге с таинственной и пугающей специализацией дверь подъезда.
