Текст книги "(не) Предал тебя (СИ)"
Автор книги: Кира Сорока
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Кира Сорока
(не) Предал тебя
Пролог
Что-то не так... Открываю глаза – передо мной перекошенное от злости лицо училки. Она что-то говорит, чуть ли не брызгая слюной, но я не слышу ни звука.
Выдёргиваю наушники из ушей, убираю в карман. Вздохнув, лениво откидываюсь на спинку стула. Типа – ну здесь я...
– Спасибо, Дамир, что всё-таки решил поприсутствовать на уроке! – ядовито произносит она, не скрывая злости. И шипит так, чтобы услышал только я: – Таких, как ты, нужно изолировать от общества!
Она явно пропустила приём у психиатра... Дайте, вашу мать, этой дуре успокоительные таблетки!
Брезгливо посмотрев на мои новые татуировки на запястье, резко отворачивается и отходит от моей парты. И я тут же сталкиваюсь взглядом с той, которая смотрит на меня ещё хуже, чем училка.
Ева...
Она быстро отводит взгляд и заправляет волосы за ухо нервным жестом.
Через полминуты звенит звонок. Громыхают стулья, царапая ножками пол. Все поспешно покидают класс.
Ева идёт к двери предпоследней, я – за ней следом.
Мы не виделись месяц, ровно столько меня здесь не было.
– Не смей!
Девушка резко оборачивается, когда я хватаюсь за её рюкзак, не давая выйти из класса.
– Не смей до меня даже дотрагиваться!
Своим пренебрежением с полпинка меня заводит!
Я дёргаю за рюкзак, и она невольно делает два шага назад. Умудряюсь захлопнуть дверь перед самым её носом. В кабинете мы теперь только вдвоём.
– Дамир, ты что, не понимаешь? Оставь меня в покое! – она пытается меня отпихнуть и дотянуться до ручки.
Уже практически дерётся со мной!
Чувствую, как сжимается всё внутри...
– Отстань! Отвали от меня!! – не сдерживаясь, кричит Ева.
Прижимаю девушку к закрытой двери. Припечатываю своим телом так, что нам обоим даже дышать трудно. Обхватываю её лицо ладонями.
– А если не отстану, то что? – рычу прямо напротив её губ.
Они дрожат. И подбородок тоже.
– Ты меня предал! – выплёвывает она.
Усмехаюсь.
– Да? А мне кажется, это ты меня предала! Ударила по самому больному, мать твою! И точно знала, куда бить!
– Дамир... – в её глазах появляется страх. – Я... Я хочу, чтобы ты держался от меня подальше.
Вновь усмехаюсь.
– Нет... Не получится. Пришло время расставить всё по своим местам. Я вернулся, чтобы отомстить.
Глава 1
Дамир
– Эй, Мирный! Ты идёшь?
Я зависаю всего секунды на три... Каждому человеку свойственно сомневаться. Но всё же выбираюсь из мустанга Макса и осматриваюсь.
Мы в чужом районе. Справа от нас частный сектор, через дорогу – плотная многоэтажная застройка. На автобусной остановке человек десять, не меньше. Ещё и восьми вечера нет, поэтому достаточно многолюдно.
Красный мустанг Макса и белый RX-7 Даньчика невольно приковывают внимание прохожих. Впрочем, как и вся наша компания. Наверняка мы производим впечатление каких-то отморозков. Небрежная одежда, татуировки на теле... Да и поведение явно не вписывается в общепринятые нормы.
Нам пофигу.
– Так какой план? – лениво прислоняюсь к кузову тачки.
Почесав подбородок и опустив взгляд, Даньчик нехотя выдавливает:
– Только припугнем её немного.
Очевидно, что врёт. Я усмехаюсь:
– Не гони! Ты так не умеешь.
Макс вмазывает мне по плечу.
– Да ладно, весело же будет. Мы совсем немного. Реально, совсем чуть-чуть пощекочем ей нервишки.
– А что она всё-таки сделала? – решаю немного ковырнуть тему, потому что до сих пор не в курсе происходящего.
Егор, проходя мимо, задевает меня плечом.
– Какая, к хренам, разница? – злобно оскаливается он. – Ты либо в теме, Мир, либо сваливаешь.
Грозный направляется в сторону частного сектора. Даня следует за ним. Макс смотрит на меня укоризненно.
– Ты разучился веселиться?
– А будет весело? – парирую я.
Подражая нашему лидеру Грозному, Макс оскаливается и произносит:
– Сто процентов!
Чёрт, ладно... Я в теме! К тому же – последние дни лета. Надо проводить, так сказать. Впереди выпускной год.
Мы с Максом догоняем друзей. По частному сектору стараемся двигаться незаметно, держась в тени домов и деревьев. Уже темнеет. Судя по тяжёлым тучам над головой, будет дождь.
Грозный тормозит возле двухэтажного дома. Тот выглядит весьма богато и смотрится чужеродно на фоне остальных обшарпанных строений. Высокий кованый забор, ворота с калиткой, ухоженная лужайка перед домом. Машин во дворе не видно, свет в окнах не горит.
Какого хрена мы тут делаем?
Друзья не стали светить тачки, а значит, побаиваются попасться. А ведь они обычно ничего не опасаются, учитывая мощную поддержку их семей.
Егор Грозный – сын прокурора. Его мачеха – двадцатилетняя фотомодель. В сети есть её фотки в стиле ню. Мы любим бывать в гостях у Грозного, когда она дома.
Даниил Аверьянов. Он же Даньчик. Наш главный ловелас. Каждый день с новой девочкой. Иногда даже с двумя. И все от него без ума. Даньчик – приёмный сын в семье крупных бизнесменов. Они дуют ему в жопу с самого детства. Можно сказать, что он типичный избалованный и беспринципный мажор. Часто не видит границ дозволенного. Многие считают его психически неуравновешенным. На самом деле он очень даже вменяемый. И часто говорит, что с сумасшедшего просто спрос меньше.
И, наконец, Макс – мой ближайший друг. Максим Панфилов. Или Филя. Папаша у него – крупная шишка. Ведёт дела за границей и не живёт с матерью Максима. Но сына финансово поддерживает. На его восемнадцать лет, которые мы отпраздновали в июле, купил ему мустанг. Ну и права, соответственно. Макс – любитель погонять и помешан на тачках.
Но это только малая часть нашей компании. Так сказать, самые приближённые к Грозному. Он пользуется популярностью из-за своего влиятельного отца. Тот может решить любые проблемы с законом. Или их устроить. И сыночек окружён толпой прихлебателей.
Что касается меня... Мне просто повезло учиться с этими ребятами в одной школе. Богатых родителей у меня нет, семья самая обыкновенная. Но всё же я как-то влился в их тусовку. И дружим мы уже почти пять лет.
– Вон она идёт, – говорит Грозный, внимательно вглядываясь куда-то в начало улицы.
Мы стоим возле соседнего с особняком дома, притаившись в его тени.
Прослеживаю взгляд Егора. На дороге, довольно далеко, и правда, виден чей-то силуэт. Но разглядеть, кто это, и тем более понять, что это именно та девушка, практически невозможно.
Крупная капля падает на мой лоб. И тут же начинается дождь. Макс матерится, натянув на голову капюшон толстовки. Даньчик лыбится и ловит капли языком. Егор вообще никак не реагирует, продолжая следить за своей жертвой.
Тоже натягиваю капюшон и вновь вглядываюсь в фигуру на дороге. Похоже, девчонка перешла на бег, и теперь гораздо ближе. Одета она довольно странно. Белая длинная полупрозрачная юбка, кроссовки и спортивная толстовка. На голове кепка. Из-под неё торчит копна светлых волос. А ещё на плече девушки мотается небольшая спортивная сумка на длинной лямке. От быстрого бега сумка бьёт по её бедру.
– Нужно проникнуть в дом, – неожиданно бросает Грозный.
Для чего это нужно, никто не спрашивает. Он знает, что делает.
Девчонка торопится к воротам особняка. Правда, не успевает до них добежать. Егор выбегает из тени и ловит её в десяти шагах от калитки. Подкравшись сзади, закрывает ей рот рукой. Вынуждает девушку идти вперёд и заставляет отпереть калитку.
Мы тоже выходим из укрытия и беспрепятственно попадаем во двор вслед за Егором и девчонкой. А потом и в дом. Никто из нас не издаёт ни звука, и наверняка незнакомка напугана до чёртиков.
Когда Егор уводит её дальше по коридору, мы с Даньчиком остаёмся в просторной гостиной. Макс стоит на шухере во дворе.
– Так какой всё-таки план? – обращаюсь к Аверьянову.
Он осматривается по сторонам. Хрустит пальцами в предвкушении. В его глазах появляется нездоровый блеск.
– Устроим вечеринку!.. – протягивает он с улыбкой Чеширского кота и тут же направляется к большому шкафу, стилизованному под старину.
За его стеклянными дверцами, походу, какой-то антиквариат.
Даньчик открывает шкаф, рассматривает статуэтки. Вертит одну в руке, словно прикидывает вес. А потом резко швыряет её в стену. Хрупкая безделушка со звоном и грохотом разбивается вдребезги.
Он быстро входит в раж и даже не замечает, как я покидаю гостиную. Под аккомпанемент бьющегося стекла и фарфора медленно иду по коридору. Нужно найти Грозного, чтобы хотя бы быть в курсе, что он намерен сделать с девчонкой.
Слышу слабый писк где-то слева, за дверью. Она немного приоткрыта. Я вижу и Егора, и её. Грозный держит девчонку за плечи и теперь не прячется от неё. Она запомнит его лицо. Но, видимо, этого он и хочет.
– Убирайтесь отсюда! – бесстрашно кричит девчонка.
Ей наверняка хорошо слышно, что в гостиной происходит какая-то вакханалия.
– Брат твой где? – глухо говорит Грозный. – Никак не могу его найти.
Она молчит, растерянно кусая губы. Кепки на ней уже нет, сумки тоже. Белая юбка вся промокла и откровенно облепила стройные спортивные ноги.
– Где? Твой? Брат? – выразительно чеканит Егор, нависнув над девушкой. – Не ответишь – сделаешь только хуже. Даже не представляешь, насколько.
– Что он вам сделал? – задыхаясь от паники, произносит она.
Её лицо мокрое не только от дождя, но и от слёз.
Наверняка её брат сделал что-то очень хреновое, раз Егор вымещает злость на ней. Вообще-то, мы никогда не трогаем девчонок. Они, типа, слишком нежные создания, чтобы могли тягаться с парнями на равных.
– Вопросы буду задавать я! – вновь рявкает Егор и теснит девчонку к столу. – Последняя попытка, мелкая! Брат твой где?
Но она даже моргнуть не успевает. Грозный усаживает её на стол и опрокидывает на спину, раздвинув своим телом ноги. Девчонка тут же верещит в истерике:
– Он на сборах! Его в городе нет!
Егор отступает, отпуская девчонку.
– Когда вернётся?
Она сползает со стола и оседает на пол. Худенькое тело сотрясается от рыданий. С трудом удаётся различить её прерывающийся шёпот:
– В... сентябре...
Егор отворачивается от неё и, конечно, замечает меня. Впрочем, я и не прятался.
– Скажи брату, что я вернусь за ним, – бросает через плечо и выходит в коридор. И вполне ровным голосом говорит мне: – Жалко эту мелкую. Не виновата она, что брат у неё такой бесстрашный и тупой. Всё, Мир, сваливаем.
Быстро он, однако, остыл... Но я с ним солидарен. Девушка тут ни при чём. К тому же цель достигнута – она чертовски напугана. И наверняка сообщит брату о нашем визите.
Мы возвращаемся в гостиную. Даня разбомбил все полки с посудой и статуэтками. Разбил стеклянные дверцы шкафа. Содрал со стены плазму. Перевернул мебель. И выглядит он сейчас действительно как сумасшедший.
Грозный ухмыляется при виде этого хаоса, а потом беспечно роняет:
– Подожги диван.
После чего сразу выходит на улицу и что-то говорит Максу.
Даньчик достаёт из кармана зажигалку, но я его останавливаю.
– На хрена? Не делай! Дом ведь может загореться!
Ухмыльнувшись, он чиркает зажигалкой.
– В этом-то и прикол! Пусть горит.
После чего подносит зажигалку к обивке. Та сразу загорается.
Твою мать! Это уже слишком...
Даньчик пихает меня к двери.
– Всё, сваливаем!
Но я упираюсь и судорожно оглядываюсь. Нужно чем-то потушить. Через минуту пламя перекинется на шторы.
Аверьянов понимает, что я задумал, и применяет в два раза больше силы, чтобы вытолкать меня за дверь.
– Брат этой девчонки попёр на Грозного. Разбил его тачку, расцарапал гвоздём кузов. Такое не останется безнаказанным!
Его слова действуют на меня как охлаждающий душ. В таком случае тот дебил заслуживает гораздо большего! Друзья могли бы сразу мне рассказать.
Я почти не упираюсь, когда Даня выводит меня из дома. Смущает лишь одно – девушка всё ещё внутри. И нужно всё же вернуться.
Обернувшись назад, вижу через открытую дверь, как она залетает в гостиную. В её руках огнетушитель. Мощный поток пены заливает огонь.
Чёрт, ладно... Она справилась и сама. А нам, и правда, пора сваливать.
Догоняем Макса и Егора лишь у тачек. Я прыгаю к Панфилову в мустанг. Аверьянов садится за руль своей RX-7, Грозный – на пассажирское место. Резво стартуем с места. Макс уверенно управляет машиной, включив музыку почти на всю мощь. Поёт Мияги, и я тут же делаю ещё громче и, закрыв глаза, прижимаюсь затылком к подголовнику.
Музыка меня успокаивает. Нервное напряжение наконец отпускает. Правда, испуганное лицо той девчонки я запомню надолго.
Реально становится жалко её. Хорошенькая, даже красивая. С потрясающей фигурой. Такие чистые голубые глаза, что просто дух захватывает. Такое красивое лицо должно излучать счастье, а не обливаться слезами. Надеюсь, она передаст пламенный привет своему брату-мудаку.
– Это чё за хрень? – внезапно выплёвывает Макс, убавив музыку.
Открываю глаза и сначала смотрю на друга, а потом в заднее стекло машины. Теперь я тоже слышу... Сирены. И даже вижу мигалки.
Полиция!
Да вы гоните!!
Макс прибавляет скорость. Даньчик несётся за нами. Мы уже выбрались из того района и теперь едем в свой. Полицейские явно не в курсе, кого преследуют.
Панфилов превышает скорость в дохрена раз. И мы либо разобьёмся, либо нам очень повезёт. Короче, шансы выжить – пятьдесят на пятьдесят.
Впереди широкий мост, сразу после него можно свернуть на кольцевую. А там – раствориться в потоке машин.
Оторвёмся!
Мы несёмся по мосту, полицейские, кажется, отстают... Макс громко улюлюкает, заведясь от этой гонки. Я ухмыляюсь, глядя на него, и роняю:
– Чёртов псих...
– Да! Как и ты!
Мост заканчивается, но мы не успеваем свернуть к кольцу. Потому что перед нами вырастает фура, решившая с заправки сразу пойти на разворот. Её кабина закрывает нашу полосу.
Макс ныряет в левую. Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что Даня тоже нырнул.
Походу, проскочили... И выжили...
– Бл**!! – выплёвывает Макс.
И тут же глаза обжигает ярким светом фар, направленных прямо в лобовое. Мигалки полицейских машин теперь повсюду. Впереди, сбоку, сзади. Они сжимают нас в плотное кольцо. Придётся тормозить.
Макс матерится. Вижу, что он сдаваться не хочет. Наверняка полиция нас быстро отпустит. Но вот Панфилов, видимо, считает, что проиграл эту гонку, раз не смог удрать.
– Ладно, тормози, – я хватаюсь за руль. – Хорош! Хватит!
Он продолжает выжимать газ, но заметив, что Даньчик снизил скорость, всё-таки замедляется.
– Ладно, хрен с ними, – мрачно бросает Макс и нажимает на тормоз.
Всех четверых пакуют буквально за минуту. Мы с Максом оказываемся в одной патрульной машине, Даньчик с Грозным – в другой. Нас тут же куда-то везут.
Макс лениво разваливается в кресле и втыкает в телефон, который у него, к слову, не отняли. Опер с пассажирского посматривает на него с явным раздражением, но, видимо, бессилен, и даже слова сказать не может. Тот, что за рулём, поглядывает на меня через зеркало заднего вида. В его глазах – такое же раздражение, что и у напарника.
Ясен хрен, о чём они думают. О бесполезно потраченном времени. Нас отпустят буквально через час. Когда выяснят, кто мы такие. Точнее, кто такой Егор Грозный.
Патрульные тачки тормозят возле отделения. Опер выводит Макса, а перед моим носом захлопывает дверь. Я остаюсь в машине, и водитель везёт меня куда-то дальше.
А вот это уже интереснее...
Машина тормозит метров через триста. Смотрю в окно...
– Вашу мать!.. А можно меня тоже в отделение?.. – протягиваю со стоном, уронив затылок на подголовник и до боли стиснув веки.
– Выметайся! – бросает опер. А напоследок, не сдержавшись, выпаливает: – Стадо идиотов! Считаете себя неприкосновенными, да? Головы бы вам к хренам пооткручивать!
Я выбираюсь из салона и молча подхожу к Ниве. Покорно забираюсь в салон и пристёгиваюсь. Брат, не глядя на меня, сразу стартует. Вижу, что он кипит от злости.
Мы долетаем до дома минут за восемь. Когда заходим в квартиру, брат прижимает меня к стенке и пару раз втягивает носом рядом с моим лицом.
Ой, да хорош!
Закатить глаза не успеваю, потому что получаю под дых. Согнувшись пополам, судорожно глотаю воздух. Брат отступает на пару шагов и восклицает с отчаянием в голосе:
– Чёрт! Твою мать! Прости!
Но потом добавляет жёстче:
– Дамир, ты не оставляешь мне выбора. Я тебя обратно к матери отправлю!
– Да щас! – брезгливо и болезненно морщусь.
Только не туда. Только не к ней!
Обхожу брата, стремительно пересекаю коридор и залетаю в комнату к мелкому. Он ещё не спит, телевизор включён. Забираюсь в его кровать, накрываюсь маленьким одеялком с головой. Ноги торчат.
– Дамил, ты плинёс мне конфеты? – картавит Ванька и трясёт меня за плечо.
Пошарив в кармане, нахожу половину пакетика ММ. Отдаю мелкому, и тот сразу же начинает хомячить.
– Только спрячь меня от своего папки, ладно?
Выглядываю из-под одеяла, когда в комнату заходит старший брат.
– Дамир, иди к себе, – устало говорит тот, забирая у Ваньки конфеты.
– Нет уж, я лучше здесь с Ванькой посплю, – притягиваю племяшку к себе. – Да, Ванюш? Мы же хотели с тобой поболтать перед сном.
Мелкому четыре года. Говорит он плохо. Логопед советует разговаривать с ним постоянно. Но ведь мы все чертовски заняты...
– Думаешь, тебе это поможет избежать наказания? – продолжает старший брат, замерев в дверях и скрестив руки на груди.
– Нуу... Хотя бы сегодня, – говорю по-честному.
А завтра брат будет чертовски занят работой, и его гнев немного поутихнет. Это рабочая схема!
Ванька обнимает меня и плаксиво протягивает, обращаясь к отцу:
– Не тлогай Дамила. Он самый лучший!
Вот! Мелкий дело говорит, не надо меня трогать.
– Так и быть, к матери я тебя не отправлю, – говорит брат, поморщившись. – Есть кое-что получше!
И он расплывается в издевательской ухмылке.
Сползаю с Ванькиной кровати и тороплюсь за братом, который быстро выходит из комнаты, подвесив интригу.
– Что ты задумал, ББ?
ББ – большой брат. Или Борисов Борис. Я всю жизнь его так называю.
– Завтра отвезу твои документы в другую школу. С первого сентября ты будешь учиться не с этими своими дружками – безмозглыми идиотами.
Да быть не может!
– Я не пойду! – тут же протестую.
Обожаю свою школу. И меня там тоже обожают. Учителя, девчонки. Да в школе просто вечная тусовка, в которой наша компания в самом центре.
– Тогда к матери! – ББ разводит руками. – И это моё последнее слово, Дамир. Сегодня сдохла последняя нервная клетка.
Замолкает. И молчит целую минуту. Всем своим видом показывая, что не передумает. И я действительно должен выбрать.
Матерюсь про себя, потому что вслух не могу. Развернувшись, иду в свою комнату.
– И-и? – протягивает ББ.
– Мне пофигу, где учиться, – роняю я бесстрастно и с силой шарахаю дверью.
И тут же раскаиваюсь... Ванька наверняка испугался.
Глава 2
Ева
– Евочка, подожди!
Кто-то дотрагивается до моего плеча, и я вздрагиваю. И тут же вспоминаю, что иду в школу. Просто ничего вокруг не замечаю, погрузившись в тяжёлые мысли.
– Эм... Здравствуйте, – с некоторой заминкой здороваюсь с соседкой.
Это тётя Нина из 26-го дома.
– Что у вас там случилось? Я видела, что приезжала полиция! Вас ограбили? – с беспокойством начинает допрашивать меня женщина.
– Нет, это были просто хулиганы, – говорю ровным тоном и успокаивающе добавляю: – Полиция их задержала. Не переживайте.
Она держится за сердце, продолжая причитать:
– Наш район давно пора снести! Вот обещали же... Но уже десять лет прошло, а воз и ныне там!
Мне хочется возмутиться. Ведь наш дом папа построил сам, буквально по кирпичику. Он не верил в то, что этот район снесут и всех переселят. И в то время, пока все ждали этого события, папа упорно трудился, строя дом. Мы жили тогда на съёмной квартире – маленькой, с тараканами. И буквально дни считали до переезда. А сейчас вся наша улица зубоскалит за нашими спинами. Соседи нетерпеливо ждут, когда этот район со старыми частными домами снесут. И наш замечательный красивый дом тоже.
Нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, сохраняя молчание. Соседка оборачивается, бросает взгляд на наши окна.
– А родители дома?
– Только мама, – отвечаю тем же ровным голосом.
– Что-то Игоря совсем не видно, – раздосадованно качает она головой. – У него всё в порядке? Уехал, что ли, куда?
Сглотнув ком в горле и растянув на лице подобие улыбки, отвечаю:
– Папа просто много работает и возвращается поздно... Тётя Нина, мне в школу пора, – добавляю поспешно и показательно поддеваю пальцами лямки рюкзака на плечах.
– Ох... Да, конечно, – сочувственно дотрагивается до моего плеча. – Хорошо, что с тобой ничего не случилось.
И уходит, продолжая причитать:
– Давно бы уже жилищный комплекс здесь построили... С камерами, с охраной... И чужие бы здесь не лазили.
– До свидания, – говорю её удаляющейся спине, но женщина меня не слышит.
Вздохнув, достаю телефон и проверяю время. Я выбежала из дома гораздо раньше, чем нужно, поэтому совсем не опаздываю. Дорога до школы занимает минут семь-десять, если идти быстрым шагом. В моём распоряжении целых двадцать.
Продолжаю свой путь, шагая нога за ногу, и меня вновь накрывает безрадостными мыслями...
«Всё кончено. Ничего не получается!» – сказал отец моей матери этим утром. А потом просто ушёл, подавленно глядя в пол и не замечая меня. Напоследок хлопнув дверью.
Пять дней, которые мы провели с родителями за городом, не помогли.
Поверить не могу... Они действительно разводятся!
Я вылетела из дома следом за папой, чтобы поговорить с ним, но не успела... Он уже уехал.
Мама ведёт себя отстранённо, как и обычно, натянув на лицо неживую улыбку. Она не хочет обсуждать их развод со мной. Её любимчик – Тимофей, мой брат-близнец. Он сейчас на сборах вместе со своей футбольной командой и даже не в курсе, какой армагеддон у нас тут творится.
Сначала родители... Они серьёзно поссорились пару недель назад, сразу после отъезда Тимофея. Папа перебрался в отель. И до сих пор живёт там.
А потом ещё эти парни... Ввалились в дом, устроили там хаос, подожгли диван... К счастью, я успела его потушить и вызвала полицию.
Отец приехал тем же вечером и сменил замки. Даже на ночь остался, увидев, как я перепугана. И утешал рыдающую возле меня маму... На следующий день мы поехали на дачу и провели там пять дней. Я даже первое сентября пропустила. И у родителей вроде всё было нормально. Они улыбались друг другу, иногда шутили. И я подумала, что всё у них образуется...
Ситуация с родителями волнует меня намного больше, чем те отморозки, ворвавшиеся в дом. Про них я уже почти забыла. Даже брату не стала ничего рассказывать. Мы с ним сейчас очень отдалились. Да и поймали их всех... Бояться вроде нечего.
Колючий ком в горле не даёт дышать полной грудью. Глаза пощипывает от подступивших слёз.
Я обожаю своего отца! Как мы теперь будем без него?
Незаметно для себя уже дошла до дороги. Надо бы сосредоточиться на светофоре. До школы уже рукой подать. Она на противоположной стороне улицы за третьей высоткой.
Слезы всё-таки вырываются наружу, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони. Затуманенным взглядом вижу, что горит зелёный. Ставлю ногу на белую полоску зебры, собираясь шагнуть вперёд. Но у меня почему-то не выходит... Будто бы кто-то схватил меня за рюкзак. Потом одна лямка рюкзака вроде бы отрывается, потому что его вес я теперь ощущаю лишь слева...
Всё происходит за секунду, не больше. Я ничего не понимаю и не успеваю никак отреагировать. А уже в следующую секунду ощущаю, как чьи-то руки стискивают мою талию и буквально выдёргивают с дороги. В тот же миг перед самым носом проносится машина... Она наверняка сбила бы меня...
От неожиданности случившегося и от испуга мои ноги становятся какими-то ватными. Тело вмиг забывает о хореографии, которой я посвятила пять лет своей жизни...
Я совершенно нелепо заваливаюсь назад и падаю на что-то тёплое и твёрдое. Это что-то... точнее, кто-то... резко втягивает носом воздух, с размаху ударившись об асфальт. А я вообще дышать не могу, пребывая в шоке.
Мой рюкзак валяется где-то рядом. Сама я не пострадала, но требуется несколько секунд, чтобы придти в себя.
Очень испугалась... Только сейчас понимаю, как сильно, потому что зубы начинают стучать.
– Не парься, ты совсем не тяжёлая, – с усмешкой в голосе произносит кто-то подо мной.
Это парень, судя по всему. Достаточно сильный, учитывая то, как крепко он держит меня за талию. Всё ещё... Его тон кажется мне доброжелательным, а голос – приятным и глубоким.
– Чтобы я могла встать, нужно, чтобы ты меня отпустил, – тоже пытаюсь усмехнуться.
Со стороны выглядим мы сейчас наверняка довольно забавно. Поблизости от нас глубокая лужа, и мы просто чудом не свалились в неё. К тому же лежим совсем рядом с проезжей частью, что тоже выглядит и странно, и глупо. С той стороны дороги – остановка, полная зевак, и буквально все тычут в нас пальцами.
Наверняка причитают обо мне. Ведь это я не удостоверилась в том, что все машины остановились на свой красный.
Дыхание незнакомца щекочет мою скулу. А спиной я явственно чувствую его грохочущее сердце. Испуг отступает. На смену ему приходит странное волнение. Ведь парень всё ещё держит меня за талию.
– Да, отпускаю, – нехотя бормочет он и наконец убирает руки.
Я сразу вскакиваю. Хватаю свой рюкзак за единственную уцелевшую лямку и быстро поправляю волосы. Оборачиваюсь.
Парень уже встал на ноги и отряхивается, искоса поглядывая на меня. Правда, смотрит он в основном на мои ноги, обтянутые чёрными брюками. В конце концов поднимает глаза к моему лицу и... почему-то тут же опускает взгляд.
– Спаси...
Договорить я не успеваю. Резко отвернувшись, незнакомец быстро переходит на ту сторону дороги. Растерявшись на секунду, бегу за ним, потому что должна сказать «спасибо».
Догоняю парня уже возле высотки.
– Я хотела поблагодарить...
От неловкости мой голос звучит слишком тихо. Парень то ли меня не слышит, то ли ему не нужны мои благодарности. Чтобы исключить первое, пробую снова:
– Ты спас меня. Я так тебе благодарна!.. Ты как? Не ушибся?
Ноль эмоций. Он продолжает идти, никак на меня не реагируя. Словно я говорю с глухим. Даже поравняться с парнем не получается, потому что у него широкий и быстрый шаг. Я попросту не могу за ним угнаться. И тогда я останавливаюсь.
Фиг с ним! Не хочет разговаривать – навязываться не буду.
Вскоре парень заходит за третью девятиэтажку и совсем пропадает из вида.
Решаю отнестись к ситуации философски. Наверняка это был мой ангел-хранитель, который вселился в ничего не подозревающего парня. А когда всё случилось, и я была спасена, ангел покинул его тело, и парень пошёл по своим делам, не понимая, чего к нему прицепилась какая-то девчонка.
Улыбнувшись собственному воображению, сворачиваю за высотку и подхожу к воротам школы. Очутившись в школьном дворе, сразу погружаюсь в привычную шумную вакханалию.
Слева от меня футбольное поле, и кто-то из десятиклассников уже пинает мяч. А ещё только восемь утра. Справа малыши-первоклашки сгрудились у качелей. Второй класс – у лавочки, а третий – у турника.
Поток учеников, идущих к зданию школы, напоминает лавину. Я встраиваюсь в этот поток и выискиваю взглядом одноклассников...
Каникулы пролетели как-то незаметно. Да и задали на лето много. Я с усердием занималась, потому что больше делать было особо нечего. У папы этим летом не было отпуска, и на море мы не поехали. Брат не вылезал с футбольного поля. Да и компания у него была своя, я в неё не вписывалась. Его девушка Алина вряд ли обрадовалась бы моему появлению. Мы друг друга не выносили.
Одна-единственная моя подруга Юля всё лето провела у бабушки с дедушкой. Мы с ней ещё не виделись, и она наверняка сейчас начнёт рассказывать о своём летнем романе с каким-нибудь деревенским мальчиком. Юлька влюбчивая. Ей постоянно кто-то нравится. То она пишет стихи о неразделённой любви, то рвёт эти стихи в клочья, а потом плачет на моём плече, потому что сделала это, не подумав и сгоряча... Правда, через пару дней Юля всегда приходит в норму и... снова влюбляется!
Я опять улыбаюсь, только теперь от предвкушения встречи с подругой.
Наконец захожу в школу. Расписание я знаю, поэтому беру курс на второй этаж к кабинету русского языка…
