Текст книги "Похищенная (СИ)"
Автор книги: Кира Шарм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Он бы меня порвал. Разодрал бы на ошметки, если бы вошел внутрь!
Но даже эта мысль не отрезвляет.
Совершенно одурманенная его страстью, его вкусом, его запахом и дрожью, всасываю в себя головку его члена. Так сильно, как могу. Не забывая давить губами, сжимать рукой у самого основания.
Черт.
Что я делаю?
Пора остановиться. Пора!
– Сильнее, крошка, – хрипит Ал.
И я сжимаю его член рукой со всей дури.
Он резко дергает бедрами, почти вколачиваясь в мой рот. Почти разрывая губы.
И мощный рвотный спазм отрезвляет.
Заставляет вспомнить, зачем и ради чего я все это затеяла.
Спрыгиваю с кровати.
Хватаю с тумбочки футболку и со всех ног бегу прочь.
– Прощай, Ал Северов! Надеюсь, тебя кто-нибудь отыщет здесь прежде, чем ты подохнешь от голода, прикованный к месту своих извращенных игрищ!
Кричу на бегу, чувствуя, как безумно колотится сердце.
Только почему вместо рассерженного яростного рева я слышу его раскатистый громкий смех?
Глава 46
Ал.
Пиздец.
Она меня сделала.
Дикая, страстная, сумасшедшая моя кошка.
Я ведь даже поверил, что малышка таки сдалась. Перестала корчить из себя недотрогу.
В первый раз в жизни позволил, чтобы все шло не по-моему.
Повелся. Я! Охренеть!
Резко дергаю руками, вырывая из стены металлическую пластину. Отшвыриваю наручники.
Вылетаю наружу.
– Gata.
Ловлю ее на берегу у самой яхты.
Резко хватаю за шею, дергая на себя.
– Ты еще не поняла? Ты можешь зайти лишь настолько далеко, насколько я сам тебе позволю.
Впитываю глазами ее ужас и недоумение.
Буквально чувствую, как у малышки подкашиваются ноги. Как она обмякает под моими руками.
Хочется ударить. Дать по лицу. Наотмашь.
– Ты не сбежишь. Ты не умеешь управлять яхтой. И не сможешь. Куда ты, на хрен, собралась? В открытое море? Чтобы там сдохнуть?
Сжимаю шею еще сильнее.
Блядь.
И все равно так ее хочу, что яйца выламывает. Скручивает узлом. Ведьма. Чертова ведьма.
Черт знает, за каким хером вообще взял на остров!
Место, с одной стороны, тайное. Вообще почти никто не знает о том, что место такое у меня есть. И не должен знать. Никто. Тем более, это девчонка! Дочь врага. Тому, кому я собираюсь мстить.
Ведь гарантия того, что как раз она-то и будет держать об этом язык за зубами может быть только одна. Отрезать ей язык. В любом другом случае эта чертовка по всем раскладам сдаст меня с потрохами. И, блядь, тут не могу ее не понять!
Только когда после пули в себя пришел, ее лицо так и стояло перед глазами.
Глазища ее невозможные. Ведьмачьи.
С Алонсо говорил, а будто запах ее чувствовал.
Одного хотел. Прижать к себе. Зарыться в густые черные волосы. И брать.
Брать, блядь. Снова и снова . До искр у нее между ногами. Пока член на хрен в кровь не сотру.
Прямо физически ее нежную кожу на руках ощущал.
И руки горели от того, что к ней прикасался.
Не думал даже.
Специально за ней на виллу вернулся. Хоть надо было вылетать сразу, с места. И показываться на вилле тому, кто решил для всех стать на несколько дней трупом, было самым идиотским поступком в моей жизни.
Но, блядь.
Почему-то прямо резь под ребрами начиналась, как думал о том, что эти несколько дней ее не увижу. Не прикоснусь.
Конечно, вилла моя – та еще крепость.
Хрен кто нападет. Черта с два доберется.
И сбежать девчонке оттуда нереально. Каждый сантиметр на ладони, под охраной. Уж точно покруче, чем дом ее папаши-урода!
Но от мысли, что вдруг нападут, что она пострадает, сами собой сжимались кулаки.
Я. Не мог. Ее оставить. Не мог. Ее потерять.
Это словно дурман.
Эта одна, единственная лихорадочная мысль, что пульсом билась у меня в мозгах.
После того, как на наш центр и склад напали, я понимал. Зайти могут еще дальше. И даже тогда. Пока Алонсо меня штопал. Единственное, о чем думал, как бы крыса, что нам сдала, не оказалась на вилле. Как бы девчонке вреда никто не причинил.
Сжимаю руку в кулак. До хруста.
Мог бы так же сейчас и шейку ее сдавить. Чтоб позвонки захрустели.
– От меня не сбегают gata . Ты еще не поняла?
Блядь.
Я же ее не кошмарил.
Не принуждал.
Хотя мог. Тысячу раз мог.
Парням своим вышвырнуть. Охране. Мог заставить опуститься на колени и отсасывать.
Но я с ней, как с вазой, блядь хрустальной! Даже с любовницами у меня, блядь, столько терпения не было, как с этой дикой кошкой!
Разве я с ней обращался, как с пленницей? Нет, блядь. Почти как с королевой. То, что она себе позволила, как себя вела, не позволял в жизни никому!
– И что ты теперь сделаешь?
Задыхается. Боится. Но бешенно, яростно сверкает глазами.
– Будешь избивать? Насиловать? Морить голодом? Прикуешь наручниками? И будешь трахать?
– Да. Твою мать, Алиса. Ты …
Зашвыриваю в дом. Так, что она почти отлетает к стенке.
– Ну? Что я? Что? Хрупкая женщина? Твой настоящий враг, да? Враг, Ал? Или ты просто любишь отыгрываться на слабых и беззащитных?
Охренеть.
Вот нашлась беззащитная!
Да она из меня только что веревки не вьет! Совсем мозги заполонила. Задурманила, чертова девка!
– Алиссса! – шиплю, нависая на ее лицом.
Впечатываю кулак в стену прямо над ее головой, второй рукой снова обхватывая за шею.
– Разве. Я. Причинил тебе вред? Хоть раз?
Я разъярен. По-настоящему. Еще никому и никогда не удавалось вывести меня из себя! Но у нее это выходит со страшной регулярностью! Чертова ведьма!
– Отойди, Ал Северов.
Ее глаза полыхают такой же яростью Уж точно, не меньшей.
А мне в живот, прямо в самую повязку, упирается холодный металл.
Даже смешно.
Запрокидываю голову, начинаю хохотать, когда слышу резкий щелчок предохранителя.
Даже не думал, что девчонка на такое способна! Так и оставил ствол на тумбе у стены, к которой ее в ярости отшвырнул.
И ведь успела. Заметила. Схватила.
– Отойди. Отпусти меня. Иначе я тебя просто пристрелю. Я не хочу этого, Ал. Не хочу. Хотя могла бы сразу. Еще раньше. Когда ты дал себя приковать. Но ты… Ты не оставляешь мне выбора.
– Так давай, – сверлю ее глазами, превращаясь в ледяной металл.
– Давай, крошка. Выстрели. Смотри мне в глаза и стреляй. Думаешь, это так легко? Застрелить человека, глядя ему в лицо? Посмотрим, хватит на это у тебя смелости.
Отступаю на шаг.
Пусть принимает решение.
Пусть почувствует свою власть, как и хотела.
Черт.
Скрутить ее раз плюнуть.
Но мне, блядь, интересно, как далеко она способна зайти.
И…
Если выстрелит, но у меня будут развязаны руки.
Больше нежничать с дикой кошкой не будет ни одной причины. Хотя… Походу, после этого их и так больше нет.
Ее глаза слишком горят безумием.
Ведь может и стрельнуть. Реально. Кажется, малышка ни хрена себе сейчас ни в чем не отдает отчета.
И я – такой же безумец, даже еще хуже. Если позволяю себе просто стоять под ее прицелом.
Глава 47
– Черт бы тебя побрал, Ал Северов!
Трясущейся рукой отшвыривает пистолет на пол.
– Черт бы тебя побрал! Чтоб ты горел в аду! В самых страшных муках чтоб корчился!
– Ну вот и все, – подхватываю на руки. Ее тело бьет крупной дрожью. – Вот и все, Алиса. Наигрались.
Защелкиваю браслет наручника, приковывая ее к балке в изголовье кровати.
– Перестань бегать. Я же сказал. Это бесполезно. И бессмысленно. Остров опасен. А яхту я отгоню, чтобы у тебя больше не было искушения.
Она лежит с закрытыми глазами, сжавшись в комочек, когда возвращаюсь.
Такая маленькая.
Такая хрупкая.
С этими разметавшимися волосами. С слезинками у самых глаз.
Блядь.
Я таки кажется перегнул.
Девчонка пережила слишком до хрена.
Похищение.
Ее отец-мудак, что даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти дочь.
Блядь. Я бы землю перевернул. На хрен бы все на пути поотстреливал. Горло бы перегрыз.
А мудак затаился. Будто его и не касается.
Хреново ей, наверное.
– Тсссссс, – прижимаю к себе, ложась рядом еще сильнее, когда дергается от прикосновения.
– Алиса. Я серьезно, – смахиваю слезинку с лица. – Я не хочу, чтобы ты пострадала. На острове опасно, я ведь не лгал. С яхтой ты не справишься. И я.. Я, блядь, не хочу, чтобы ты все время здесь провела в наручниках. Сказал. Вреда тебе – не причиню. Я обещаю. Ну?
Отстегиваю руку, разминаю.
Снова прижимаю к себе дрожащее тело.
– Алиса. Я правда хочу по-хорошему. Давай только без глупостей, ладно? Успокойся. И нам обоим нужно поспать.
Да. У меня крышу рвет от этой девчонки. Во всех смыслах.
Но я и правда не собираюсь ее трогать. Не сейчас, когда она напугана до трясучки.
Ей нужно время.
И я готов ей его дать.
Готов.
Потому что уже не представляю себе, что она не будет моей. Будет.
До хруста сжимаю кулак, заставляя себя сдерживаться.
Не трогать ее. Не ласкать. Не прижимать к себе слишком сильно.
Осторожно, даже нежно поглаживаю ее плечи спину.
– Я не причиню тебе вреда, – шепчу в затылок. В волосы. Чувствуя, как ее тело потихоньку расслабляется. Дыхание становится спокойным. Она засыпает. И только тогда позволяю себе скользнуть губами по ее виску.
Глава 48
Алиса.
Я проваливаюсь в тяжелый, муторный, больной на голову и идиотский сон.
В этом сне только руки Ала.
Гладят. Дурманят. Сводят с ума и не дают покоя.
Они заставляют кожу гореть.
До искр из глаз.
До тянущего безумия между ног. Во всем теле.
Его бархатный, низкий, с легкой хрипотцой голос забивается прямо внутрь.
Он под кожей. Он в крови. Он отравляет. Дьявольски. Как самая тяжелая, самая страшная наркотическая инъекция.
Он. Он. Он.
Везде.
И я захлебываюсь им.
Это ураган. Это лавина, которая смывает с меня все. Сбивает, просто сносит с ног.
Не дает возможности сопротивляться. Заставляет гореть.
Желать большего. И большего. И большего.
Сойти с ума и раствориться в нем. Взорваться, мучительно изнемогая под его жгучими, горячими прикосновениями. Раствориться и умереть. Наполниться им до предела и взрываться снова и снова, в дикой, безумной бешеной трясучке сплетаясь с ним. Обвивая руками и ногами. Всхлипывая, принимая его поцелуи.
Жадные. Нежные. Горячие.
Властные и неторопливые.
Какими бы они ни были. Разными. Неизменно лишь одно.
Им хочется отдаться. Захлебнуться. Раствориться в его руках. Умереть.
Нет.
Это не тот Ал, что выкрал меня. Не тот, который угрожал, грозно вспыхивая глазами, пуская молнии.
Не тот, кто придавливал горящим полыхающим взглядом к земле.
Не враг, который хочет только надругаться. После того, как поработит меня и мое тело, возьмет свое.
Ядовито отомстит моему отцу. Просто ради того, чтобы поставить того на место.
Не тот.
Передо мной, несмотря ни на что, в подсознании все тот же незнакомец с бала.
Который сразу. Напрочь. Прожег одни-единственным взглядом. Выбил всю почву из-под ног. Пригвоздил в самое сердце.
И я должна сопротивляться. Должна.
Вытеснить из собственного сознания этот образ удивительного сказочного принца. Волшебства, которое опьянило, заставило меня гореть, а по всему телу разноситься ярким вспышкам.
Я. Должна. Видеть его и всю ситуацию трезво.
Понимать, что объятия, которые сжимают меня прямо сейчас своим жаром – это руки врага.
Который безжалостно уничтожит. Убьет. Выломает все, что есть в моем теле и душе. Придушит.
Только прежде напрочь. Полностью. Окончательно и бесповоротно растопчет меня. До смерти.
Ведь мое сердце, сколько бы я ни сопротивлялась, а отдано ему. И клещами не могу его оттуда выдрать! Не могу! А тело…
Тело сходит с ума. Оно отдается ему. Полностью. Без остатка. Лживым, ненастоящим ласкам. Просто обыкновенному умелому мастерству, Алиса. Не более. И надо. Очень надо не забывать об этом!
Осторожно открываю глаза.
Это проклятый чертов дьявол вполне может и не спать. Только обманывать.
Раз даже не приковал меня для разнообразия своими наручниками.
Не удивлюсь, если он вообще никогда не спит, и один из его глаз всегда остается открытым.
Осторожно поворачиваюсь, намеренно что-то бормоча. Я должна проверить. Проверить его реакцию.
Горячие руки душат. Его объятия, в которых Ал Северов оплетает меня ногами и руками заставляют сердце колотиться, как бешенное.
Как любовник. Как любимый мужчина.
С этой чертовой эрекцией, что упирается в меня. И будоражит до одури. Заставляет всхлипнуть и застонать уже по-настоящему.
Ничего не могу с собой поделать!
Тихо, осторожно, провожу пальцами, самыми кончиками по напряженному плечу. По тут же забугрившимся и заигравшими под моими касаниями мышцам. По венам, что оплетают руки, как самые настоящие канаты.
Он идеален. Совершенно, ослепительно идеален. Самим дьяволом наделен просто нечеловеческой мужской красотой.
Провожу пальцами по идеально вылепленным чувственным губам.
И тут же съеживаюсь, чувствуя, как в дыхании Северова прорывается легкий хрип, чуть слышное рычание.
Не открывая глаз, резко дергает меня на себя.
Впечатывает в могучее тело. Почти вбивается в самую сердцевину дернувшимся членом.
Сжимаюсь.
Но тут же выдыхаю.
Он расслаблен. Он спит. Его расслабленное лицо сейчас выглядит, как лицо ангела. Ангела, выползшего из самых недр ада. Главное не забывать об этом.
И все равно. Не могу остановиться. Рассматриваю эту чертову повязку у него на животе.
Что с ним случилось? Что под ней?
Пусть он враг. А тревога почему-то все равно меня сжигает. Пожирает. Я бы хотела знать. Насколько все серьезно. Хотела бы иметь право спросить. И, может быть, даже перевязать его раны.
Черт!
Я снова вылетаю из реальности! Очнись, Алиса! Очнись!
Он не друг. Не любовник. Не твой мужчина.
Он просто враг, от которого я должна сбежать, если хочу выжить!
Слышу, как за дверью начинают барабанить крупные капли дождя.
Он отогнал яхту. Значит, все-таки понимает, что я смогу с ней справится. Черт. На яхте же должны быть какие-то навигаторы. Ну, или что-то вроде того!
Как-нибудь заведу. Как-нибудь справлюсь.
Если попаду в открытое море, то меня могут спасти. Подобрать.
А что?
Женщина без документов. Спасут. А там… Там совсем не обязательно говорить, кто я и откуда.
Как-нибудь выберусь.
В конце концов, все равно лучше, чем быть рядом с этим зверем. Найду со временем какую-то работу. Ну. Не приведут же меня сразу к Северову обратно!
Может, он даже оказал мне услугу. Все-таки вырвал от отца. А сейчас. Сейчас, на чужой территории, в другой стране мне будет даже проще!
Сбежать. Слиться с толпой. И забыть обо всем, как о страшном сне.
Да!
Кажется, эта моя единственная возможность выжить. И жить. Жить, черт возьми, нормально!
– Спасибо, Ал. Ты все же мне помог, – шепчу прямо в его чувственные, красивые губы.
Не могу оторваться.
Глаза сами по себе прикрываются, когда ощущая их жар и вкус. Тело помнит. Все помнит.
Какими властными они умеют быть.
Как вышибают все дыхание, с силой впиваясь. Выбивают дух.
Но ты… Ты не мой герой. Не прекрасный принц, в которого я так неосторожно влюбилась. Нет.
Аккуратно выскакиваю из его стальных рук.
Натягиваю очередную футболку из сваленной прямо на тумбочке стопки.
Пробираюсь осторожно вон из хижины.
Хорошо, что пошел дождь. Сумею замести следы. Да и Ал, возможно, теперь не проснется. Дождь убаюкивает, а громкий стук капель не позволит услышать, что рядом нет моего дыхания…
Глава 49
Несусь со всех ног. Яхту он отгонял куда-то право. Значит, туда. Там буду искать.
Черт!
Наверное, надо было о чем-то подумать. Провизия. Или какой-нибудь нож, но…
Думать поздно. Возвращаться не вариант. Надеюсь, на яхте обнаружится все, что мне нужно!
Хорошо, что дождь теплый.
Но проходит, кажется, целая вечность, а у меня зуб на зуб не попадает.
Все казалось так просто. Выглядело совсем несложно!
Море. Просто небольшой островок. И яхта, которая, как мне казалось, должна обнаружиться минут через пять.
Но нет!
Нет!
Я уже целую вечность пробираюсь по каким-то мерзким зарослям.
Ноги проваливаются. Буквально утопаю в мокром зыбком песке.
Вся трясусь.
Где-то рядом слышны странные покряхивания и легкий вой.
Черт!
Я понятия не имею, что это за остров! Кто на нем может водиться? Что растет?
Эти мерзкие растения оцарапали мне уже все плечи!
Но он же врал. Врал, когда говорил, что остров опасен! Что растения здесь могут быть ядовиты. А еще про животных, с которыми бы лучше не встречаться.
Ну конечно, врал!
Кто бы в здравом уме сделал опасный остров своим убежищем от другой опасности?
Ал. Ал Северов. Больной на всю голову дьявол , – понимаю, когда замираю, как вкопанная.
Раздается шипение и на меня смотрят светящиеся в кромешной темноте желтые глаза.
В темноте кольцами скручивается огромный чешуйчатый хвост.
Мамочки!
Я замираю.
Что я знаю про змей?
Кажется, нужно не двигаться. Тогда она не набросится на человека!
Но…
Паника ледяными иголками вонзается в кожу. Под ногти. Корежит, заставляя судорожно, со свистом вдохнуть.
Их больше.
К одной подползает другая.
Третья. Еще одна. И еще.
Боже! Да их тут целый клубок!
И…
Насколько я знаю, если змея переполнена ядом, она обязательно укусит! Выплеснет свою отраву в тебя!
– Я… Я здесь случайно… Я не к вам…
Медленно вытягиваю руки, начиная осторожно пятиться.
В ответ получаю шипение от которого в венах стынет кровь.
И…
Черт! Настоящее. Злобное . Громкое. Угрожающее рычание!
Черная тень просто приземляется позади шипящих змей.
Огромная. Невероятно огромная. Точно больше моего роста. Наверное, даже в несколько раз!
Синие глаза, как сапфиры, вспыхивают в темноте, ослепляя. Хищно. Плотоядно. Видно, что уже определила во мне добычу.
Скалятся белоснежные. Очень. Очень большие и крепкие зубы в оскале.
С рычанием, которое продирает насквозь. Заставляет остановиться сердце и застыть внутри кровь.
Это пантера. Огромная. Огромная, мать его, дикая пантера!
И что я должна сделать? Замереть? Дождаться, пока они подерутся, начав делить свою добычу?
Прикинуться статуей?
Может, так и надо. Замереть. Как возле собаки.
Я понятия не имею, что делать, когда тебе дорогу преграждает пантера!
Но инстинкт срабатывает без моих мыслей.
Я просто разворачиваюсь и несусь назад. Прочь. Со всех ног. Чувствуя, как выбивает из меня последнее дыхание. Как выжигает, расплавляется последний воздух из легких.
Под ногами нещадно трещат ветки, впиваясь в голые стопы.
Черт. Кровь. Кровь только распалит дикое животное, – проносится на дальнем плане сознания.
И я кубарем слетаю в какую-то огромную яму.
Падаю на спину, чувствуя, как будто у меня сломаны все ребра.
С ужасом поднимаю глаза вверх.
Отсюда не выбраться. Без посторонней помощи, так точно. Отсюда можно вытащить только на веревках. Бульдозером!
Я бежала целую вечность.
Но для них, похоже, это вообще не расстояние.
Потому что…
На краю проклятой ямы, они все уже в сборе.
Огромные змеи шипят, глядя на меня. И рядом она. Прямо сбоку.
Рычит, нагнувшись, как для прыжка и оскалив вспышкой белоснежные острые зубы.
Я. Пропала.
Может, лучше и не вставать? Закрыть глаза и даже не раскрывать их.
Так и валяться в этой яме. Пробиваясь огромными тяжелыми каплями дождя. Пока меня будут жрать. Выхода нет все равно. Все равно!
Наверное, в таких случаях надо молиться. Просить Бога и Ангелов тебя спасти. Или просто задержать дыхание.
Умереть самой. Не дожидаясь, когда тебя накачают смертельным ядом, а после хищные челюсти сомкнуться на тебе. Переламывая твои кости в фарш. Наверное. И лучше закрыть глаза, чтобы не видеть этого кошмара.
Но я только смотрю на тварей, которые надо мной.
Распахнутыми от ужаса и шока глазами.
– Ал. Твою мать, Ал, – шепчу онемевшими губами, кусая их до крови.
– Найди меня. И я обещаю, что никогда больше не сбегу.
И слезы смешиваются с дождем, который захлестывает уже сплошной стеной. А песок под моим телом превращается в всасывающее меня в себя болото.
Глава 50
Ал.
Я просыпаюсь, как от удара.
Как, на хрен, от пули, которая прошибает прямо в мозг и заставляет моментально взметнуться. Подскочить над кроватью.
Рефлекторно сжимаю руки, понимая, что тупо ловлю пустоту. Прижимаю их со всей дури к собственному телу.
Твою мать.
Куда опять делась это несносная девчонка?
Дикая. Необузданная.
Что? Дал глоток свободы, и она унеслась! Только куда?
И почему, на хрен, у меня сейчас нет ни одной мысли о том, что девчонка просто решила сходить в туалет или освежиться?
Ни хера.
Совсем, на хрен, не тот случай.
Хватаю кривой нож и пистолет.
Кто его знает, куда могла забраться.
– Алиса!
Ору, буквально выносясь за стены дома. Чуть не вырываю на хрен дверь из петель.
Но ни хрена.
Начался тропический ливень.
Барабанит так, что самого оглушает.
Собственный крик тонет в его раскатах.
Куда? На хер? Она? Могла, мать ее деться?
Идиотка.
Я найду. Я найду и разорву чертову девку к чертям собачьим!
Но сейчас мне остается только действовать на инстинктах. Довериться тому самому чутью, что еще никогда, ни разу не подводило. Перестать думать. И сжимать кулаки, яростно представляя себе, как между ними оказывается ее непослушная тонкая шейка!
Только положиться на ноги. И пусть несут. Пусть несут меня сами.
А потом. Потом я буду убивать.
Алиса.
И он появляется.
Выныривает прямо из темноты.
Огромный. Черная фигура на черном фоне.
Застилает собой все. Даже огромное тело хищника, что уже почти совершил свой прыжок. Прямо ко мне. В яму. В пропасть.
Или это просто галлюцинация?
Распахиваю глаза.
Нет.
Это он.
Дикий, как ангел смерти или дьявольский каратель.
В темноте мерцает смуглое лицо. Даже отсюда вижу, как судорожно сжаты челюсти. Как злобно играют желваки на смертельно красивом лице.
Черт.
Вся сжимаюсь. Руки зажимают грудную клетку, чтобы из нее не выскочило сейчас сердце.
Потому что отвратительные гады больше не шипят, замерев. Неееет. Они все. Своим поганым клубком. Целой проклятой сворой просто бросаются на Ала.
Его нож сверкает ослепительной вспышкой.
Слышу одурительное. Оглушительное шипение.
Они просто летят. Бросаются. Наваливаются на него клубком.
И только лезвие ножа рассекает воздух вокруг его огромного тела на какой-то запредельной скорости.
И я проваливаюсь. Меня окончательно охватывает темнота.
Последнее, что вижу перед глазами, – вспышки острой стали его ножа. Все. Конец. Блаженство.
Глава 51
– Твою мать, Алиса!
Глаза сами по себе распахивается. Меня подбрасывает над жижей всем телом.
Его хриплый голос.
Убивает.
Бьет по мозгам. По каждой клетке. По всем нервным окончанием. Как будто пучков оголенных проводов лупит.
Со шлепком Ал приземляется прямо надо мной.
Яростный. Невероятно злобный.
Глаза мерцают раздирающей злостью. Убивающей яростью.
Белая повязка в багровых каплях крови. Ноздри раздуваются так, что меня сейчас взорвет.
Он страшнее. Вот сейчас он страшнее всего на свете. Всех самых страшных хищников мира!
Судорожно пытаюсь отползти назад. Впиваюсь руками в вязкую жижу, тут же проваливаясь.
Не могу. Не могу даже сдвинуться с мета.
– Я убью тебя. Я просто . Тебя. Убью.
Он хватает за горло.
Яростно дышит, вздергивая меня наверх. Как пылинку.
И в один миг. Обрушивается на меня со всей своей дикой, безудержной яростью.
Впивается крепкими горячими, каменно твердыми губами. Размазывая по себе. Толкаясь языком внутрь до самого горла. Выбивая последнее дыхание.
Убивая. Клеймя. Вышибая дух.
И в миг кровь , что уже заледенела внутри, вдруг закипает. Начинает бурлить так, словно ее подожгли.
На кончиках пальцев. В ногтях. Взрывом. Сумасшедшим выплеском кипения.
Кажется, я слышу. Я чувствую, как она вскипает и сворачивается.
Вспышками, огнем проносится по венам. Превращается в расплавленный металл, что взрывает меня на части.
Впиваюсь в его волосы. Рву. Выдираю клочья.
Трясусь, от нового рывка, который впечатывает меня в каменную, раздирающую мне все ребра, грудь.
Мы просто валимся. Валимся в эту чертову расплывающуюся под нашими телами жижу.
Я обхватываю его бедра ногами. Обвиваю. Забираю в стальной капкан.
Не замечая, не понимая, что делаю.
Притягиваю к себе за волосы и за бедра со всей дури. Со всей силы, которая взметнулась во мне вдруг. Которой я никогда в себе не чувствовала. Не подозревала.
Тяну на себя, сжимаю и отталкиваю.
Вжимаюсь, ударяясь зубами о его зубы. До крови. До чертовых искр и сполохов из глаз.
Извиваюсь. Впечатываюсь в грудь и ненавижу.
Ору в его рот какие-то проклятия и набрасываюсь сама. Бешено, неудержимо, одержимо схлестываюсь с его языком снова и снова.
И каждый толчок – удар. И каждый удар – это вылет сердца. Громко. Со стуком. Навылет. На полный. Полный разнос.
– Дикая, – ревет, срывая с меня ошметки грязной, перепачканной вязкой трясиной футболки.
С ревом растирает мои соски, чтобы тут же впиться в них зубами. Он кусает. Дерет.
Всасывает, раскалывая меня на ошметки, как только что тряпку.
И я ору. Извиваюсь. Луплю по лицу и тут же, как одержимая, снова притягиваю его к себе.
Обжигающие руки подхватываю мои бедра. Стальными тисками. До боли. До синяков.
Но и я сжимаю его бедра еще сильнее. Так, что мои ноги скоро просто начнут трещать.
Рывком на себя.
Не нежно. Жадно. Одержимо. Жестко. Рвано.
Он заполняет меня одним толчком. Входит на максимум, жестко раздирая мои бедра.
Полыхает яростным взглядом.
Лупит меня, играя желваками, сжитыми челюстями сильнее, чем огромным, мощным членом, что врывается в меня одним толчком.
Вспышка. Безумная, безудержная вспышка ослепляет.
Бьет наповал. Лупит по мне. Раздирает. Раскалывает грудь.
. Я задыхаюсь. Я извиваюсь так, как будто мой позвоночник просто пружина. В котором нет костей. Нет ничего.
Еще. Еще. Еще.
Еще один толчок, которым сама бьюсь о его бедра. Злее. Яростней. Безумнее.
До новых вспышек. До еще большего ослепления перед глазами.
Снова и снова . И снова.
Он переполнил меня. Врезался. Раскромсал на части.
Но я снова и снова дергаю его на себя.
Я хочу его всего. Яростно. Неумолимо. Как будто бы умру, если остановится. Как будто бы убью его, если не почувствую нового удара, еще более яростного мощного толчка у себя внутри.
Я насаживаюсь. Толкаюсь прямо в него. На бешеной скорости. Снова и снова кусая перекошенные губы Ала. Кусая. Набрасываясь. Пожирая. Еще. Еще. Еще.
До самой невозможной. Самой яркой. Самой болезненной вспышки, которая бьет по глазами. Ослепляет навечно. Окончательно.
Безумной, выламывающей меня насквозь судорогой, проносится по всему телу.
Кричу. Я кричу так, что больше не слышно оглушительно лупящего дождя. И мой дикий ор сливается с его рычанием. Его таким же одержимым воплем.
И падаю. Падаю вниз. Проваливаюсь.
Чувствуя, как бесконечными, яростными толчками заполняет все мое естество горячая влага.
Как руки безвольно падают вдоль тела, тут же погрязая в вязкой ледяной жиже.
Вся обмякаю. Вся умираю. И словно парю над землей.
Если это смерть, то именно такой она и должна быть. Такой. От Ала.
А это именно она. Смерть. Потому что ничем другим это быть не может.
Глава 52
– Уйди, gata, – тихий, чуть усталый хриплый голос выводит меня из небытия.
Медленно, словно на них миллиард гирь, едва приоткрываю ресницы.
И тут же вспышкой. Его глаза. Прямо над моими.
Светящиеся до слез. Прорезающие своим мерцанием.
Обжигающие так сильно, что только тихо стону.
По всему телу вмиг проносится вспышка. Поток огня. И он ослепляет еще сильнее.
– Ты сейчас меня гонишь?
Еле ворочаю языком.
Безразлично. Сил нет. Их все будто вышибли меня мощным ударом.
И пусть глаза закрыты.
Перед ними все равно Ал.
Лежащий на мне.
Прижавшийся лбом к моему.
Из переплетенных, скрученных в полном хаосе черных волос мне на лоб льется дождь. Заливает глаза. Заливает все лицо. Намертво.
И…
Стоп!
Новая вспышка.
Что? Это? Было, черт возьми?
Нет. Этого не может. Просто не может быть!
Судорожно дергаюсь под его крепким. Мощным. Придавливающему меня к земле телом.
Распахиваю глаза так, что они до рези вызывают новую вспышку слез. Чуть не лопаются глазницы.
В его спину. В плечо. Толкается черная морда!
Черная морда того самого хищника, что на меня скалился!
– Ал…
Выдыхаю в его по –прежнему перекошенные губы. Трясусь всем телом, судорожно пытаюсь вывернуться из-под него.
– Ал!
– Да, – хрипло выдыхает, почти опускаясь на мое лицо своим.
Горячее дыхание опаляет губы так, что ни них запекается кровь. Его губы тоже все в крови. Все искусаны. Мной.
И кажется, эта кровь снова закипает. И запекается коркой прямо на наших губах. Одним его дыханием.
– Это другая. Моя. Дикая кошка. Только эту оказалось приручить легче, чем тебя.
Это невозможно. Как в дурмане смотрю, как он вытягивает руку.
Треплет по голове огромную черную пантеру, снова оскалившую свою пасть в рычании.
Только…
Только теперь понимаю. Рычит она лишь на меня! И только меня прожигает своими ледяными синими, мерцающими, как холодные драгоценные камни глазами!
А на его ласку…
Черт!
На его ласку она отзывается довольным и тихим урчанием! Даже глаза прикрывает от удовольствия!
Боже. Похоже, я и правда умерла. И это все видения!
Или эти ядовитые змеи отравили меня своим ядом. И теперь я просто отлавливаю галлюцинации. Яд очень по-разному способен действовать на мозг!
– Уйди, Лисса, – шепчет Северов, похлопав ее по голове и убирая свою руку от черной шерсти. – Сейчас просто уйди.
– Лисса? У тебя есть своя ручная пантера, и ее зовут Лисса?
Нет. Это не галлюцинации. Это самый бредовый бред, который только может быть.
– Мне нравятся дикие кошки – он пожимает плечами.
Я этого не вижу. Скорее, чувствую. Ведь его тело по-прежнему впечатано в меня так, что кажется одним.
– Но тебя…
Его голос превращается в рычание.
Звериное. Опасное. Хищное.
Глаза опять полыхают вселенской запредельной яростью.
Такой, которая ошпаривает и прошибает в один миг.
Даже пальцы на ногах и те леденеют.
– Тебя, Алиса, я таки убью, – рычит Северов, обхватывая мое горло.
– Сначала трахну. Так, что в тебе крови не останется. Буду трахать, пока не содру всю кожу. А. Потом. Просто убью!
Рывком поднимается, дергая меня на себя.
Подхватывает на руки.
Даже не понимаю, как ему удается запрыгнуть на самую вершину этой поганой ямы.
Но удается.
Резкий прыжок, и вот я уже чувствую, как он несет меня по ровной дороге.
Так крепко прижимая к каменно-горячей груди, что его сердце лупится в меня прямо в горле.
Этот убьет. Я даже не сомневаюсь.
Мое проклятие. Мой приговор.
Глава 53
– Твою мать, Алиса!
Я вздрагиваю.
Его хриплый, яростный голос снова режет меня, как нож.
Впивается в кости. Оседает там. Въедается в самую сердцевину.
Дергаю головой.
Долго моргаю глазами.
Не могу.
Просто не могу поверить.
Все закончилось? Правда? Я таки действительно жива?
Кажется да.
Потому что лежу в огромной чугунной ванне прямо посередине деревянной комнаты.
В горячей ванной. В нос тут же забивается аромат экзотической пены, которая не просто покрывает меня всю. Но и шапкой , горой лежит даже на голове. Стекает вниз. Щиплет глаза. Прямо до боли.
