Текст книги "Певчая птичка Филина (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 22. Скотобойня
Третий час ночи. Рыжее облако волос волнами лежало на больничной подушке, Маруся была без сознания. Филин попросил вколоть ей успокоительного, чтобы она уснула покрепче. У него нет времени с ней сидеть и успокаивать, зайдёт завтра. Она лежала в соседней палате с Лейсан, которая уже спала, когда он к ней заглянул.
Святослав грустно улыбнулся, вытаскивая сосновые иголки из волос девушки. Маруся отказалась умирать без сопротивления, как отказалась принимать правду о родной сестре, просто открестившись от неё – «Пусть живут долго и счастливо». Но она отчаянно боролась с теми, кто пытался причинить ей боль. Маленькая боевая пчёлка. Её раны на лице заживут и рыжее солнышко снова будет сиять, наденет красивое платье и будете танцевать, пряча раны в душе за улыбкой. Как все остальные люди, пережившие боль предательства.
Филин намочил платок под краном и стёр грязь с щёк и лба, протёр ей руки, на которых было сломано несколько ногтей. До свадьбы заживёт, а утром она проснётся почти целой и невредимой, Филин успел вовремя.
– До завтра, Пчёлка, завтра пожужжим, – прошептал он ей на прощание.
*****
Тридцать километров за МКАД, затем съезд, густой лес, дачный посёлок, снова лес и выезд к заброшенному колхозу. Здесь за двухметровым забором была скрыта самая главная тайна Филина – «скотобойня», как её называли его подчинённые. Сюда привезли тех, кто вывез девушку на ночное свидание помимо её воли. Святослав тяжело дышал, проходя мимо старого административного здания, в подвале которого были несколько камер временного содержания и комната для допросов. Ему нужно было пройти подальше, туда, куда допускались только самые преданные ему люди. Если в подвале административного здания иногда творился беспредел, то в подвале сарая не было предела этому беспределу. Назара в сарай Филин также не пускал, нечего ему там делать, семейному человеку с двумя детьми.
В сарай Филина пропустил охранник, который сидел внутри, он минуту оценивал на самом ли деле это его шеф. Когда тяжёлая металлическая дверь открылась, Филин вошел в полутьму коридора, что вёл к двум дверям – одна на первый этаж сарая, где заседала охрана, вторая вниз – в ещё один большой подвал. Филину нужно было во вторую, поближе к аду, где оказывались те, кого он сюда посадил за преступления, которые карались только билетом в крематорий.
Он вошёл в камеру, где два тела были подвешены на крюках к потолку, над ними уже немного поработали, судя по кровоподтёкам на телах и лицах. Филину необходимо было знать, кто это такие, сколько за ними числится трупов и заказов на таких вот Марусь, которые ушли в лес по грибы и не вернулись. Ему нужно было выяснить, сколько им заплатили, чтобы муж Маруси цинично избил её, лежащую на земле, связанную и беззащитную, а её беременная сестрёнка на это смотрела. Кажется, именно она руководила и Сеней, и этими отморозками. Филин узнает всё, а двое на крюках точно знали, что им осталось недолго.
Святослав снял пиджак, аккуратно повесив его на стул, туда же повесил жилет, закатал рукава белой рубашки, надел перчатки и ослепительно улыбнулся клиентам скотобойни:
– Ну, что ж господа, приступим! Очень рад знакомству! Сейчас познакомимся ещё ближе!
*****
Спустя час на крюках было пусто, а руки Святослава Филимонова девственно чисты. Его главный мясник по прозвищу Серый подал шефу полотенце.
Серый – дитя подворотни из девяностых, человек, которого время словно законсервировало. Он дожил до мудрых седин, но всё ещё носил короткую кожанку и «пальцы веером». Он так и не смог перестроиться после перестройки, но был верным и преданным, поэтому Филин создал для него маленький мирок, где Серый был на своём месте.
– Как наш главный гость, всё ещё жив? – спросил Филин.
– Мало ест и много кашляет в последнее время. Мы дали ему медицинский справочник, чтобы он поставил сам себе диагноз, да он что-то не захотел заняться самолечением, – усмехнулся Серый.
Филин осклабился, когда-то заключенный кинул женщине справочник по акушерскому делу и заставил её принять у себя роды, а вот сам себя спасать не захотел. Может, сдался? Женщина не сдалась, успешно разродившись под землей, где её держал в плену этот серийный маньяк.
Святослав вышел из камеры с криками и прошёл до самой дальней двери и вошёл в комнату, где пространство было поделено на две половины. Одна из которых полностью принадлежала пленнику, а вторая находилась за бронированным стеклом. Филин сделал эту комнату специально для этого гостя.
Серая масса, лежащая в этот момент под одеялом, жила здесь уже четвёртый год. Подонок, который безнаказанно убивал женщин больше двадцати пяти лет. Его фишкой было – сажать их в такое же помещение, давать все удобства для проживания и медленно сводить с ума жертв, доводя до ручки. Теперь роли немного перераспределились – теперь жертвой был он.
– Если не будет вставать с кровати неделю, тогда заходите. Раньше – нет, – твёрдо сказал Филин. – Собаке – собачья смерть…
Когда он вышел на улицу уже забрезжил рассвет. Новый день начался не для всех, но Маруся, которая никому ничего плохого не сделала, всё ещё дышит. Клиент Филина всегда жив. Маруся теперь стала его клиентом. Все виновные в угрозе ее жизни понесут наказание. Филин об это позаботится.
Глава 23. Птички в клетках
Назар тихо проскользнул в свой дом среди ночи, снял мокрую куртку и повесил её в прачечной на сушилку. Ночка была тяжелая, как и вся неделя. Сначала сбежавшая невеста, теперь погоня за Медовой пчелкой Филина. Назар усмехнулся, снимая с себя остальную одежду, Филин каким бы он не был мудрым пасовал иногда перед прелестями красивых женщин. И терял голову. Сегодня ночью он её потерял, в очередной раз, избивая похитителей рыжей девушки. Что с ними было потом, Назару было не очень интересно, он доверял Филину и его мозгам, если он решил, как надо сделать, то значит так точно надо, потому как Филин продумывал все ходы на сто вперед.
Назар тяжело вздохнул, тяжёлая у него работа, но она ему нравилась. Он разделся, кинул всю одежду в стиральную машину и включил режим интенсивной стирки, затем душ и проверка спящих сыновей. Он улыбнулся, поправляя светлые волосы старшего Егора на лбу, он теперь спал отдельно, в детской. В супружеской спальне ночевал пока только младший сын, но и он скоро должен был отправиться к брату. Назар с суровым отцовским умилением взглянул на Мирона, который сладко посапывал в своей кроватке. В этой идиллии не хватало только жены. Нашёл там же, где она всегда была по ночам, когда он задерживался – в её комнате для музицирования со скрипкой в руках.
Алеся в длинном шёлковом халате темно-бордового цвета, с распущенными волосами, прикрыв глаза, водила смычком по своей скрипке, играя композицию «Шторм» её любимого Вивальди в интерпретации Ванессы Мэй. Когда она такое играла, значит у неё точно был шторм в душе. Сильно переживала из-за того, что мужа не было в её постели в столь позднее время.
Назар как мог тихо при его-то габаритах проскользнул за дверь комнаты, обшитой звукопоглощающими панелями и сел в кресло, откуда дослушал игру своей жены до конца. Пусть она никогда не играла в оркестре, для мужа она была первой скрипкой. Для их кота Бурбона, видимо, тоже. Стоило ей закрыться в этой комнате со скрипкой, как огромная пушистая котяра скреблась в дверь, пока его не пускали на концерт без билета. Сейчас он лежал на своём любимом месте возле окна на полке и спал, двигая иногда ушами. Алеся закончила играть и испуганно открыла глаза, когда услышала громкие аплодисменты.
Она перевела взгляд на мужа, который сидел в кресле, весь в каплях воды после душа, в полотенце вокруг бёдер. Алеся улыбнулась, положила скрипку в футляр и уселась на колени мужа, обнимая его за шею и тыкаясь носом в щёку.
Когда Назар задерживался, он всегда звонил, чтобы она слышала его спокойный голос, что всё под контролем. Сегодня он позвонил, как всегда, и с тех пор её душа всё равно была не на месте. За ужином она давилась едой из лучшего ресторана, потому что слишком привыкла к рукам заботливого повара.
Его руки в данный момент потянули пояс халата и опустились на бедра, нежно поглаживая по коже.
– Всё хорошо? – тихо спросила Алеся, целуя его в шею.
– У нас да, у клиента Филина не очень – вздохнул Назар, приподнимая её лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. – Алеська моя, у меня к тебе есть предложение.
– На этих выходных не получится, Бандерложик, – тут же ответила она. – Соболевы уезжают, не с кем детей оставить.
Она печально вздохнула, вспоминая прошлые выходные, когда муж показал ей всю глубину своей любви.
– Я не об этом, хотя ты там держи в голове, как будет возможность, сразу детей спихивай, поедем с тобой туда, где кровать побольше, – улыбнулся Назар. – Я тут это, жениться на тебе хочу, Стервозинка.
– Назар, ты чего? – нахмурила брови Алеся. – Мы же женаты, Егору почти полгода было, когда мы штампы проставили. Я Белозёрова давно! Тебя по голове что ли сегодня ударили?!
– Но свадьбы-то у нас не было! Хочу на тебе жениться! Тебе белый цвет очень идёт. Давай поженимся, пацанов в смокинги с бабочками нарядим, Соболевых пригласим, Филина.
– А колечко мне с бриллиантом подаришь? – загорелись глазки нынешней жены и будущей невесты.
– Я же тебе и так два дарил, когда в тот раз предложение делал? – нахмурил густые брови Назар.
– Ну, значит, не пойду за тебя замуж! – вздохнула Алеся, резко оттолкнув его от себя. – Ещё замуж я не выходила без кольца! Два раза хотел на старой ювелирке проехаться? Ага щас!
Она соскочила с его коленей, запахнула халат потуже и гордо подняла нос кверху. Назар усмехнулся, вот поэтому он на ней и женился, эта Стерва постоянно кипятила ему кровь своими выкрутасами. Он эту температуру кипения как мог поддерживал. Назар медленно поднялся, скинул с себя полотенце на пол, обхватил жену своими огромными ручищами и прорычал в ухо:
– Сейчас я тебе покажу, от чего отказываешься, Стервозинка, утром поговорим.
Звукопоглощающие панели на стенах в ту ночь были проверены разными уровнями частот, которые могла выдать женщина, пока её очень сильно любил мужчина.
*****
Утром Алеся порхала по кухне, делая завтрак. Вафли из готового теста в вафельнице это единственное, что она осилила в искусстве кулинарии. Мальчики в нетерпении стучали по столу маленькими кулачками. Она погладила их всех по макушкам, чмокнула в щечки, Назар вошел на кухню в шортах с голым торсом, крепко обнял жену и сел за стол. Алеся с улыбкой на лице разглядывала свою работу ногтями на его спине. За такого надо срочно выходить замуж второй раз!
Перед выходом из дома, когда Алеся, как всегда, красовалась перед зеркалом, Назар с улыбкой любовался ею. Как же ему повезло, что он на ней скоро женится.
Назар не любил врать жене, где он был и что делал, когда ночью его не бывало дома. По дороге на работу, когда Алеся начала его расспрашивать, что у него было интересного на работе, он сказал не совсем правду, а рассказал о девушке, которая вышла из леса в кровавом красном платье. Алесе и эта правда не понравилась:
– То есть ты увидел в лесу бабу в свадебном платье, всю в крови и тебе резко стрельнуло в голову сыграть свадьбу со мной?!
От её визгливых пилочастот у Назара заныли зубы. Алеся выскочила из машины, закипая как двигатель в сорокаградусную жару. Напоследок, она припечатала его словами:
– Всё думала, что из Бандерлога сделала человека, да ошиблась! Что у тебя там в мозгу твоем бандерложьем творится, вообще непонятно!
Назар тяжело вздохнул, напоминая себе, что он уже на ней женился, отступать некуда. Развод со Стервой он морально не вытянет.
*****
Филина преследовало стойкое чувство дежавю, на больничной койке сидела спасённая им дева, только уже рыжая. В соседней палате ещё одна дева, с тёмными волосами, а в его корпоративном доме для клиентов скоро поселится блондинка. Все птички по клеткам.
Маруся дёрнула головой в его сторону, услышав, как он вошёл.
– Привет, девушка, попавшая в мясорубку. Как себя чувствуешь?
– Спасибо, что вообще что-то чувствую, – тихо сказала Маруся.
Пока Филин переставлял стул напротив неё, чтобы поговорить глаза в глаза, Маруся внимательно за ним наблюдала. Сейчас в её взгляде не было ни злости, ни гонора, ни слёз, только благодарность, которую она высказала вслух.
– Спасибо, Святослав, ты спас мне жизнь.
Герою было приятно слышать эти слова, особенно, когда их говорила Маруся своим завораживающим голосом.
– Это моя работа, Марусь, и в этом я лучший, как тебе и сказали. Мои клиенты всегда остаются в живых. Ты тому подтверждение.
– Я не твой клиент, у меня же денег нет, а другим я платить не согласна, – покачала головой девушка, поджав губы.
– Марусь, ты меня извини, я тогда просто не так выразился, насчёт оплаты телом, – виновато улыбнулся Филин. – Ты заплатишь мне как и все – деньгами, я стою дорого, сразу говорю. Счёт будет внушительный, но деньги у тебя будут, я слово даю. Твой муж, Марусь, оборзел от собственной безнаказанности, я таких наглецов не люблю.
– Он меня избил, я ведь могу написать на него заявление?
– А ты в него стреляла, при свидетеле, который тебя сдаст, как миленькую, это палка о двух концах, – покачал головой Филин. – То, что они не сделали этого сразу, говорит о том, что не хотели привлекать внимание к твоей персоне. Ты не нужна им в тюрьме, потому что однажды ты выйдешь на свободу, им нужно, чтобы ты заткнулась навсегда.
Глаза Маруси забегали по палате, будто искали оправдание поступку сестры, как ожидаемо – его здесь нигде не было.
– Где он с Фросей?
– Сладкая парочка дегенератов на Бали отдыхают. Не хочу увеличивать твой чек ещё больше за выездную сессию, так что приедут и я ими займусь.
– Что ты собираешься с ними делать?
– Не думай об этом, тебе ведь важен результат? У тебя есть несколько дней, чтобы подумать – чего ты всё-таки хочешь. Получить своё и уйти в закат, или бонусом сверху – возмездие за то, как с тобой поступили. Суммы оплаты будут разные, соответственно. Моё предложение – ты будешь жить пока за мой счёт, сопровождать меня в этом светском сезоне на всех мероприятиях и светить своим личиком. И когда я говорил тебе, что ты расплатишься телом, я имел ввиду именно это, а не что-то другое. Одолжу тебе денег на это время. Потом все мои траты на тебя включу в счёт. У меня есть план, Марусь, насчёт тебя и мы будем воплощать его в жизнь вместе! Твой выход в свет – часть плана, все должны знать, кто такая Маруся Дурова и что она нормальная и уравновешенная, а не психичка, которую из тебя пытался сделать твой муж.
Филин ослепительно улыбнулся, уж что что, а продавать себя и свои услуги он умел. Только вот Маруся как-то не выглядела очарованной. Неправильно выявил потребности клиента? Не обработал возражения?
– Чего ты хочешь, Маруся? Она медленно встала и задрала больничную сорочку, обнажая бёдра и трусики, но она показывала не их, а свой живот, на котором расплывались фиолетовые кляксы синяков.
– Мама говорила, что у меня семь пятниц на неделе, это она имела ввиду моё мнение и хотелки. Когда Сеня меня бил, я хотела его убить, когда Фрося смеялась надо мной, я хотела, чтобы ей было больно также как и мне. Теперь я думаю, что с ней всё-таки будет то же самое, что и со мной, а внутри неё маленький Дуров, мой племянник. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Про Фросю мама говорила, что она самые важные вещи понимает только через подзатыльник. Я хочу дать ей подзатыльник, чтобы она прозрела и стала опять моей Фроськой, любимой сестрой. У меня кроме неё никого нет. Мужа я хочу оставить без штанов, у него какой-то страшный комплекс насчёт нищеты. Пусть вернётся туда откуда начал – в свою семью алкашей и маргиналов. Всё.
– Добрая, ты, Маруся. И это не комплимент, – покачал головой Филин, поднимаясь со стула. – Ладно, по ходу дела разберемся, как карта ляжет. Согласна на мои условия?
Маруся, которая стояла всё ещё, сверкая трусами и синяками, опустила подол, а Филин протянул ей руку. Она осторожно её пожала, робко улыбнувшись.
– Добро пожаловать под защиту Гард Секьюрити, мы заботимся о наших клиентах! – широко улыбнулся Филин.
Маруся в ответ изобразила на лице улыбку, кажется, эта пчёлка не умеет ни врать, ни лукавить. Ей не нравился Филин, не нравились его мутные условия, но ей всё ещё нравилось жить.
*****
Следующий пункт назначения – соседняя палата, где Филину надо было повторить всю схему продажи своих услуг в той же последовательности. Лейсан всё также испуганно на него смотрела красными от слёз глазами, пока он ставил стул напротив койки, чтобы с ней поговорить. Как сказала ему медсестра, она постоянно плакала все дни и временами билась в истерике. Потеря памяти и неизвестность сводили её с ума. Филин строго настрого запретил ей связываться с кем-то, кого она помнила до первого курса, ведь это будет для ее подруг и родственников, как звонок с того света.
– Привет, в прошлый раз не представился, как следует, так как наше совместное будущее пока было под большим вопросом. Меня зовут Святослав Александрович Филимонов, но многие зовут меня Филин. Потом поймёшь почему. Я хочу спасти твою жизнь. Тебя придут добивать скорее всего, так что вариантов у тебя немного.
Лейсан распахнула испуганные зелёные глаза ещё шире, Филин довольно улыбнулся – со второй птичкой он договорится ещё быстрее, чем с первой. Когда речь заходит о страхе смерти, никакая реклама его услугам не нужна.
Глава 24. Правда или истина?
Вдоволь насладившись мхатовской паузой и дрожащими губами Лейсан, которая готова была вот-вот расплакаться. Филин продолжил нагнетать страху:
– Смотри, Лесь, ты – единственный свидетель преступления, массового убийства. Что там произошло – непонятно. Что произошло с тобой – ещё непонятнее. Что с тобой было все это время, что прошло со дня твоей официальной смерти – огромный вопрос. Твой отец после твоей кончины, отошел от всех дел, уехал из Москвы. Я его очень давно не видел, потерял с ним связь, хотя не сказать, чтобы мы её и до этого хорошо держали. Мои люди покопались в его финансах, он всё это время жил то в Баку, то в Армении, то в Грузии. Катался везде, но нет никакой недвижимости, только счета, на которых не так много денег, но они есть. Ты под новым именем ездила вместе с ним, но у тебя нет ни гроша за душой, ни карточки, ни банковского счёта. Я не знаю, есть ли у него завещание, но думаю, он о тебе позаботился, ты ведь не можешь получить своё наследство по закону. Ты умерла и…
Чем больше он говорил, тем сильнее дрожали губы девушки, в один момент Лейсан перестала его слушать и залилась горьким плачем, приложив ладони к лицу. Она начала качаться из стороны в сторону, как поплавок на неспокойной водной глади. Филин впервые встречался с человеком, который потерял из памяти столь длительный кусок времени. Лейсан в растерянности, она помнит себя девятнадцатилетней девушкой, у которой вся жизнь впереди. Сейчас же она видит в отражении тридцатилетнюю женщину, у которой позади одиннадцать лет неизвестности.
У Филина был опыт лишь с кратковременными потеряшками, после травм, как правило, или использования сильнодействующих веществ. Воспоминания чаще всего возвращались спустя какое-то время.
Лейсан всё плакала и плакала, надо было как-то её успокоить. Он поднялся со стула и подошёл к ней, сел рядом и слегка приобнял за плечо.
– Лейсан, я понимаю, что тебе нелегко.
Девушка отняла руки от лица и взглянула на мужчину, который до неё дотрагивался. Для Филина вторгаться в чужое личное пространство, особенно, к женщинам, было в порядке вещей. Более того, им это нравилось, ему тоже. Лейсан вроде была не против. Филин не мог не обратить внимание на то, как она красива своей естественной зрелой красотой, пусть и с небольшими дефектами от остатков шрамов и мелкими, едва заметными, морщинками вокруг глаз.
Святослав на такие подробности внимания не обращал, для него отдельные детали складывались в одно целое и только его он рассматривал. Лейсан определенно ему нравилась, как женщина.
Она же смотрела на него так, будто он её последняя надежда в этом мире. Это было приятно. Особенно, приятно было её послушание, Лейсан без запинки выдала следователю версию того вечера – «не помню, не знаю, что было, как попала в больницу тоже не помню».
– У тебя есть два варианта, Лейсан Первый – продолжать истерить по поводу потерянного прошлого, заодно похерив своё настоящее. Второй – дать себе паузу, немного успокоиться, разобраться с мелкими проблемами, вроде базовых потребностей – где поспать, что поесть. Ты с твоим отцом жила в гостинице. Я забрал оттуда твои и его вещи, выйдешь – отдам. Пока непонятно, что с твоим мужем. Ты законная жена, получишь что-то в наследство, наверняка.
– Мне плевать на него! Мне нужен мой настоящий муж – Рустам!
– Он погиб, я тебе уже говорил.
– Как он погиб? Что с ним случилось? – воскликнула Лейсан, по её лицу снова потекли слезы.
– Я расскажу тебе позже, как ты хоть немного оклемаешься и перестанешь реветь. Тебе нужно подумать об отце.
– Папу ведь надо похоронить? – пробормотала она, схватившись за голову. – Мне надо выйти отсюда!
– С этим я могу тебе помочь, мой похоронный агент с тобой сегодня свяжется. И я могу попытаться помочь и с остальным, разу уж мы встретились. Твои дела тесно связались с моими, так что в любом случае надо держать друг друга в курсе.
– Вы сказали, что кто-то придет меня добивать, мне угрожает опасность?
– Пока неизвестно, но лучше перестраховаться. На твоей свадьбе все погибли, кроме тебя. Из того дома кто-то уехал, судя по следам в мокрой грязи на месте, где стояли другие машины. Возможно, это тот, кто всех убил, а ты свидетель, я ещё раз напоминаю.
– А где моя мама? Может, это она уехала? Мои родители всё ещё в разводе?
– Насколько я знаю, да.
– Я ведь должна была её пригласить на свадьбу? – нахмурила брови Лейсан. – Она ведь должна была быть там?
– Обычно так и делают, – пожал плечами Филин. – Но вряд ли бы мать сбежала со свадьбы, оставив собственного ребенка умирать.
– Может, я упала, была вся в крови, она подумала, что я погибла? – с надеждой спросила девочка Лейсан.
– Возможно. Может, сбежала как ты, и потерялась в лесу. Я мониторю ее траты по картам, передвижения, если она уедет обратно в Дубаи, то я…
– Обратно в Дубаи?
– Да, она жила там после твоей смерти, работает в большой сети отелей управляющей. Прилетела в Россию как раз перед свадьбой.
– И что мне делать?
– Сидеть тихо и не высовываться. Пока так, дальше будем смотреть по ситуации. Тебя выпишут как раз на похороны, потом я отвезу тебя в безопасное место. Будут новости – я сообщу. Всё, Лейсан, выдохни и дыши ровнее, тебе очень повезло выжить, а с потерей памяти, можешь отнестись к этому по-философски – воспринять это как жизнь с чистого листа. Давай, Лесь, не кисни – потом зависнем, как говорит одна моя знакомая.
Филин подмигнул девушке, его рука всё ещё лежала у неё на плече, и она не торопилась её сбрасывать. Лейсан смотрела ему в глаза, в них была растерянность, но, кажется, начали появляться искорки надежды и интереса к мужчине, сидящему рядом.
– Лейсан, ты звони, если что, а теперь мне пора.
– Спасибо, – тихо сказала девушка. – За всё, что мне помогли, что довезли до больницы, что вещи принесли.
– Это моя работа – спасать жизни. Я тебе уже говорил, – улыбнулся Филин, потрепав её по плечу. – Давай, до встречи.
Святослав уже дошел до двери, а потом обернулся и добавил:
– Ты можешь никогда ничего не вспомнить, так что отталкивайся от этой реальности, не надеясь на другой исход. Многие оторвали бы с руками возможность начать всё с начала без отголосков прошлого, еще больше людей оторвали бы эту возможность с ногами, чтобы забыть это прошлое.
Филин не успел выйти за дверь, как его догнал неожиданный вопрос:
– А где Джамиля? Она тоже среди погибших на свадьбе?
Святослав медленно обернулся, испуганная и заплаканная гримаса Лейсан значительно изменилась. Она явно задала вопрос с надеждой на утвердительный ответ.
– Среди погибших была только одна девушка, племянница твоего мужа, а кто такая Джамиля?
– Вторая жена моего папы.
– Твой отец, насколько я знаю, не женат? – прищурил глаза Филин.
– Перед Аллахом женат, у них был никах. Он обещал ей жениться официально, видимо, обманул. И детей у него больше не было? Она так и не родила никого? – нахмурилась Лейсан.
– Я уточню, но в паспорте у него пусто, нет ни штампа о браке, ни записей о детях.
На лице девушки загорелись глаза, щеки порозовели и она злобно процедила сквозь зубы:
– Надеюсь, он выгнал эту сучку из дома или изменил! Второе даже лучше, а, если умерла при родах, то просто замечательно!
Увидев, как пристально на неё смотрит Филин с ноткой осуждения, Лейсан будто начала оправдываться перед ним.
– Джамиля жила с нами с двенадцати лет, она сирота, папа её привел. Его в мечети попросили взять над ней опеку. Мама растила нас вместе, как сестер, у мамы не могло быть детей после меня, а папа очень хотел. Джамиля была на год младше меня, мама считала её дочерью, которую привел к дверям дома сама Аллах, – горько усмехнулась Лейсан. – Когда Джамиле исполнилось восемнадцать, папа объявил маме, что теперь она будет его второй женой. Аллах разрешает. Мама сказала: «Раз он разрешает – делай, а я развожусь». Она сказала это слово три раза, папа очень разозлился, мама ушла в тот же день с одним чемоданом. Зато полным золота, которое ей дарил муж, ещё больше у неё было гордости и наличных денег, которые она потратила на адвокатов. Ей отошла ровно половина состояния. Я ненавижу эту Джамилю! Она змея в хиджабе! Мама растила её как родную, они намаз вместе читали, а Джамиля отплатила предательством! Шипела моему отцу в уши, что родит ему детей, наследников. Ненавижу её! Она разрушила мою семью!
Филин глубоко задумался, о разводе Марата, он знал, но судя по тому что он помнил, развод родителей Лейсан был тихим и без скандала. О второй жене он впервые слышал. Марат был очень религиозным, вряд ли бы в мечети ободрили брак с девочкой, которую он воспитывал с детских лет. Наверняка, скрывал вторую жену от порицания.
Филин взглянул на Лейсан, которая покрылась пятнами от злости, ещё одна «Дурова» на горизонте, которой эмоции мешают здраво мыслить.
– Лейсан, послушай меня очень внимательно и подумай над тем, что я скажу. Ты сейчас рассуждаешь, как обиженная девочка девятнадцати лет, теперь ты взрослая женщина и рассуждать должна как взрослая, – жестким тоном будто отчитал её Святослав. – Твой отец хренов извращенец, раз растил девочку с малого возраста, а потом на ней женился. Неизвестно, что происходило в стенах вашего дома, пока она росла. Хочешь кого-то ненавидеть – первый кандидат твой отец, взрослый мужчина. Только он уже умер, можешь себя не утруждать. Я разузнаю о Джамиле, тебе сообщу.
По глазам Лейсан он понял, что правда с такой стороны до неё дошла будто впервые, Филин только усмехнулся. Это истина одна на всех, а правда может быть разная, у каждого своя, и каждый пытается доказать свою правоту, исходя слюной и гневом. Святослав эту точку личностного роста давно прошел, для Лейсан всё только впереди.
*****
Вечером после тысячи других дел своих не таких сложных клиентов как две больничные пташки, Святослав вернулся к себе домой, сел в своё любимое кресло и плеснул себе немного выпить, для разгона мыслей в свободном полёте.
Филин всегда заканчивал день обдумыванием всего произошедшего за день, прокручивал в голове разговоры, события, чтобы составить увидеть правду каждого из людей со своей стороны. Пока он был почти уверен только в одной – вместо Лейсан в печи крематория сожгли её мачеху.
Только вот зачем? Зачем менять жену на дочь? Зачем было «убивать» Лейсан? Ответы на эти вопросы вели к истине – единственной правде, которую принимал во внимание Филин.
