Текст книги "Попаданка в наследство (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27

Вокруг нас мгновенно начала сгущаться толпа. Кольцо зевак сжималось всё плотнее, и в воздухе повис гул любопытного шёпота. Мужчина, чьё лицо стало багровым, а дорогой костюм теперь украшала прореха на колене, наступал.

– Вы хоть понимаете, что вы наделали?! Я из-за вас…

Максимилиан, ни секунды не раздумывая, шагнул вперёд, заслоняя собой Светку. Его лицо было каменным.

Алексей застыл с приоткрытым ртом. Впервые за весь вечер его неиссякаемый запас витиеватых фраз, похоже, закончился. Он просто смотрел на происходящее с видом энтомолога, обнаружившего новый, совершенно непредсказуемый вид насекомого. Сама же виновница произошедшего выглядывала из-за широкой спины Макса и пыталась оправдаться:

– Да не хотела я… Я думала, что стражник гонится за преступником, и решила помочь… – голос её при этом звучал так горько и потерянно, что был похож на писк провинившегося котёнка.

Я самоустранилась. Прикусив губу до боли, чтобы не рассмеяться, уставилась на верхушку ближайшего фонаря – куда угодно, только не в эпицентр этого скандала. Мужчину, конечно, было жалко. Но она ведь и правда не специально. Она же помочь хотела! Моя сестра – это стихийное бедствие с самыми добрыми намерениями.

Краем глаза я заметила, что Алексей наконец-то вышел из ступора. Он с каким-то весёлым, неподдельным изумлением рассматривал всю нашу компанию, совершенно не замечал, что его знакомая Милана, пользуясь моментом, уже оживлённо шепталась с двумя подошедшими дамами, перевирая события и драматично указывая на нас своим веером. Увидев, что я посмотрела на него, Алексей наклонился и негромко проговорил, имея в виду мою сестру:

– Она… потрясающая!

Я с подозрением уставилась на него. То ли комплимент сказал, то ли поругал. Но его лицо выражало лишь чистое, абсолютное восхищение этим хаосом.

– Помощница выискалась! – вопил пострадавший, драматично хватаясь за сердце – Да таких, как она, дома запирать надо, пусть там сидит и помогает!

Мне мужчину, конечно, было жаль, но он уже явно перегибал палку.

– Я тебя самого сейчас посажу под замок, если ещё хоть одно слово в её сторону скажешь! – кипятился Максимилиан, сжимая кулаки. Светка за его спиной стояла красная и виноватая.

Я решила, что пора заканчивать это бесплатное представление. И только сделала первый шаг по направлению к сестре, как воздух прорезал пронзительный полицейский свисток.

– Что здесь происходит?!

К нам быстро, чеканя шаг, подходили двое стражников. Один – седой, усатый офицер с таким усталым выражением лица, будто он лично видел падение Трои и ему оно не понравилось. Второй – совсем молодой, с горящими энтузиазмом глазами и таким видом, словно он всю жизнь мечтал навести порядок именно в этом конкретном парке.

Словесная потасовка, до этого напоминавшая любительский спектакль, немедленно перешла на новый уровень. Мужчина взывал к правосудию, сыпля обвинениями в наш адрес. Максимилиан его перебивал, защищая Светку с яростью берсерка. Я, как самая разумная, попыталась влезть, чтобы спокойно всё прояснить, но в общем гвалте мой голос потонул, как камешек в водопаде. Хуже того, в попытке привлечь к себе внимание я сделала шаг вперёд, споткнулась о собственную ногу и случайно толкнула скандалиста, что было немедленно истолковано им как вторая атака.

– Забирайте всех. В участке разберёмся, – устало, почти обречённо произнёс седой офицер, потирая переносицу.

– И девушек? – испуганно пискнул молодой сотрудник.

– Особенно девушек! – вставила Милана, прикрываясь веером, но так, чтобы все слышали.

Я зыркнула в её сторону, но говорить ничего не стала.

В это время наш пострадавший, не желая упускать своего звёздного часа, решил прояснить ситуацию окончательно:

– Вот эта! Это она во всём виновата! – громко выкрикнул он, некрасиво тыча пальцем в мою сестру.

– Он сам упал! – парировал Максимилиан.

– Она не специально! – тут же вступилась я.

– Я, правда, не специально! – подтвердила Светка, хлопая ресницами.

Офицер тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, вобрал в себя всю скорбь этого мира и усталость от всех общественных беспорядков.

– Всех забирай! И девушек.

– Но я же жертва! – не унимался скандалист, потрясённый такой вселенской несправедливостью.

– И жертву тоже забирай, – без тени эмоций приказал офицер подчинённому – В общем всех участников общественного беспорядка.

Милана, собственно, как и остальные зрители, как только появились стражники, отошла на почтительное расстояние. И теперь наблюдала за развитием событий с выражением нескрываемого злорадства.

А нас под сочувствующие и любопытные взгляды толпы вежливо, но настойчиво повели в сторону участка. Вечер определённо перестал быть томным. Он стал незабываемым.

Когда появилось понимание, что седоусый офицер не передумает и нам действительно предстоит проследовать в участок, со Светкой произошла разительная перемена. Будто сбросив маску перепуганной девчонки, она облачилась в незримые доспехи оскорблённой невинности. Паника сбежала с её лица, словно дождевая вода, уступив место холодной, трагической решимости. Она выпрямилась, плечи расправились, а подбородок вздёрнулся с таким достоинством, будто перед ней стояли не любопытные зеваки, а придворные. Её взгляд, брошенный в толпу, был взглядом королевы, шагающей на эшафот, но не побеждённой, а величественной.

С лёгкостью, достойной светского раута, Светка взяла Максимилиана под руку. Тот мгновенно подстроился: плечи расправились, осанка стала жёстче, и из разъярённого защитника он превратился в мрачную, непоколебимую глыбу рядом со своей дамой. И вот так, в унисон, они последовали за стражниками. Не как провинившиеся, а как благородные страдальцы, шествующие не в кутузку, а на торжественную церемонию. Казалось, ещё мгновение и из толпы полетят под ноги цветы.

Я поплелась следом, ощущая себя кем-то вроде фрейлины, попавшей в опалу вместе со своей госпожой. Алексей поравнялся со мной, и я искоса на него взглянула, ожидая увидеть на его лице что угодно: досаду, раздражение, смущение. Но увидела лишь неугасающий, почти мальчишеский блеск живого интереса.

– Я же обещал вам незабываемый вечер, Мария, – тихо проговорил он, наклонившись так близко, что я почувствовала тёплое дыхание у самого уха. В его голосе не было ни капли сарказма, только чистое, неподдельное веселье. – Признаться, я и сам не предполагал, что он будет настолько незабываемым.

Наше шествие в отделение было коротким, но ярким. Толпа расступалась, провожая гулом любопытного шёпота и десятками взглядов – сочувствующих, злорадных, но в основном жадно-любопытных. Уверена, Милана, порхая на крыльях злословия, уже донесла до своей маменьки и всех её подруг самую сочную сплетню сезона, которая к этому моменту наверняка разрослась до эпических масштабов.

Тяжёлая дверь захлопнулась, отрезая уличный шум. Нас препроводили за чугунную решётку, в своего рода загон для временного содержания, где стояли две грубые лавки. К нашему облегчению он был пуст.

Пока усатый офицер и его молодой напарник удалились в соседнюю комнату заполнять бумаги, мы уселись. Наш страдалец, которого посадили вместе с нами, демонстративно занял самый дальний угол и с видом мученика, познавшего всю бренность бытия, уставился на прореху в своих брюках.

Я уже начала скучать, как тишину разорвал лязг замка.

– На выход.

Дверь отворилась, и в помещение буквально вплыл полный, но высокий господин в добротном, хотя и слегка тесноватом сюртуке, который отчаянно боролся за свою свободу в районе талии. Он окинул нашу живописную группу быстрым, деловым взглядом, который тут же замер на фигуре Алексея.

– Алексей Николаевич?! Вы ли это?! – выдохнул он, подходя к решётке. – Я даже не поверил, когда мне доложили!

Алексей с ленивой грацией отлепился от стены. Его лицо выражало вежливое сожаление о доставленных неудобствах.

– Как видите, Семён Аркадьевич. И так бывает. Жизнь полна сюрпризов, и не все из них приятные.

Через несколько минут мы шагали по опустевшей ночной улице, и прохладный воздух после душного участка казался пьянящим. Весь инцидент разрешился на удивление прозаично. Мы отделались штрафом, компенсацией пострадавшему и официальным письменным порицанием за нарушение общественного порядка, выданным нам на гербовом листе.

Глава 28

Улица утонула в густой, бархатной темноте. Такой, какая бывает только жарким июлем где-нибудь на юге, когда воздух даже ночью не остывает, а лишь пропитывается ароматами нагретой земли и сонных цветов. Фонари, редкие и тусклые, выхватывали из мрака лишь небольшие островки реальности. Прохладный воздух ночной улицы действительно пьянил, смывая остатки душного участка. Мы шагали по опустевшей улице, и звук наших шагов гулко отдавался от стен домов.

– Что-то не получается у нас сегодня поесть, – вздохнула Светка с напускным драматизмом и бросила на меня взгляд, полный укоризны, будто именно я была виновата в том, что вместо ужина мы успели только подышать воздухом участка и слегка понервничать в обществе стражи. Она шагала, держа Максимилиана под руку, легко прижимаясь к нему плечом, будто они так ходили всю жизнь. Он, к слову, не возражал.

Алексей, шедший по другую руку от меня, сдержанно усмехнулся. Во мне вскипело возмущение. Какая же интриганка! Я уже хотела что-то съязвить, но Алексей спас положение.

– Может, вы согласитесь завтра встретиться и всё-таки посетить ту ресторацию, о которой я вам говорил? – предложил он и сделал лёгкий наклон в сторону Светки, но взгляд при этом был устремлён прямо на меня. Голос его звучал чуть тише, теплее.

Он обратился вроде бы ко всем, но его взгляд был прикован ко мне. Я открыла рот, сама не зная, что ответить, но меня опередили.

– К моему глубочайшему сожалению, это невозможно, – произнес Максимилиан, и на его лице мелькнуло выражение превосходно сыгранного сожаления. – Мы завтра уезжаем.

Светка удивленно обернулась к нему, но промолчала. Алексей же отреагировал мгновенно.

– Уезжаете? – в его голосе прозвучало неподдельное изумление. —И надолго?

Он перевёл глаза на меня.

Я сделала вид, что обдумываю ответ, хотя на самом деле просто тянула время. Врать не хотелось, но говорить правду еще меньше. Я бросила красноречивый взгляд на Максимилиана. Пусть сам отвечает, раз уж он влез.

– Сейчас слишком поздно для таких разговоров. Нам рано вставать, – ответил он с мягкой улыбкой, но я уловила в его голосе превосходство.

С этими словами он извлек из кармана старинные серебряные часы на цепочке, щелкнув крышкой с искусной гравировкой. Я уже знала этот жест. Он всегда так делал, когда хотел прервать неудобный разговор или скрыть собственное напряжение.

– Что ж, весьма прискорбно. Позвольте мне, в таком случае, надеяться, что мы лишь откладываем это приятное начинание до более благоприятных времён. А именно до вашего возвращения – Алексей не скрывал своего разочарования, хотя истинная причина его расстройства оставалась для меня загадкой.

Он выдержал короткую паузу, а затем с легкой улыбкой добавил:

– У меня остался лишь один вопрос.

Мы все трое на него посмотрели.

– Учитывая, что мы уже стали, так сказать, соучастниками общественного беспорядка... – он сделал театральную паузу и кивнул в сторону Светки, которая усмехнулась, – не будет ли уместным отныне говорить на «ты»?

– Конечно! – немедленно выпалила моя сестрица, сияя.

Алексей снова посмотрел на меня, ожидая ответа. Его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем того требовала вежливость. Я молча кивнула, не отводя глаз.

– До встречи, – сказал он.

Дом встретил тёплым светом окон и лёгким сквозняком будто радовался нашему возвращению. Веника, видно не было, но с кухни донёсся его сухой, слегка обеспокоенный голос, с оттенком укоризны:

– Мы, между прочим, переживали. Вы вернулись так поздно и даже не предупредили. Надеюсь, без приключений обошлось?

Стены вокруг вдохнули.

– Смотря что считать приключениями, – фыркнула Светка, сбрасывая туфли и с наслаждением растирая ступни о ворсистый ковер. – Если не считать несколько часов в отделении стражи, то вечер прошел на удивление спокойно.

Одна туфля улетела в один угол, вторая в другой. Я бы сделала ей замечание, но уже не было сил. День действительно оказался насыщенным.

Максимилиан на это лишь тихо хмыкнул. Он аккуратно снял ботинки и поставил их на полку. Я скользнула по нему взглядом и заметила, что он всё ещё напряжен, словно сжатая пружина.

– Ты в порядке? – негромко спросила я, пока Светка в красках расписывала Венику наши злоключения, а тот лишь охал и сокрушенно качал своими прутиками. Эти двое определенно нашли общий язык.

– В полном, – мягко ответил Максимилиан. – Просто день выдался длинным. Завтра будет не легче.

Кушать полноценно было уже поздно. За окнами повисла густая ночь. Я решила не нагружать желудок. Организм и так устал. Позволила себе только лёгкий перекус состоящий из сыра и чая.

Светка же, не мучаясь никакими угрызениями совести, уселась на табурет с ногами и с удовольствием потаскала из кастрюли картошку сдабривая ее сметаной и запивая водой. Щёки у неё порозовели, глаза блестели. В общем красавица!

Она, к моей большой зависти, могла съесть полторта в полночь и наутро проснуться всё с тем же тонким носом и плоским животом. А я могла набрать килограмм, постояв рядом просто за компанию.

Я криво усмехнулась.

Максимилиан, сидевший у стола, медленно пил чай из большой фарфоровой кружки. Он смотрел на Светку с лёгкой, задумчивой улыбкой.

– В детстве нас родители поили чаем из трав. Вкусссснооо было! – поделилась воспоминаниями Светка и грустно улыбнулась.

Я опуская взгляд в кружку. Чай уже остыл. Вспоминать родных было всё еще тяжело.

Поднялась с табурета, потянулась. Плечи заныли. Навалилась усталость.

– Ну что, граждане и сочувствующие, – сказала я, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевок. – Думаю, на сегодня всё. Я спать.

– Вот и правильно, – поддакнул Веник.

Спасть оставалось недолго. Подъём был назначен на шесть утра.

Глава 29

Утром я проснулась оттого, что кто-то осторожно скрёбся в дверь.

– Кто там такой робкий и настойчивый? – пробормотала я, натянула халат и, босая, подошла к двери.

Приоткрыла. На пороге оказался Веник.

Он держался прямо как гвардеец у парадного входа, но вид у него был смущённый.

– С добрым утром, – прошептал он, едва заметно наклоняясь в полупоклоне. – Время шесть уже.

– С добрым утром, мой хороший, – сказала я и улыбнулась ему так, как улыбаются детям, принёсшим цветочек маме. – Спасибо, что разбудил.

Наклонилась и аккуратно потрепала его по ручке. Он тихонько пискнул и умчался, шурша по коридору.

Я пошла будить сестрицу.

Светка уже проснулась и выглядывала из-под одеяла. Точнее, выглядывал её нос.

– С добреньким утречком, Светлана, – пропела я, настроение, как ни странно, было великолепное.

– Времени-то сколько? – простонала она в подушку.

Я взглянула в окно, за которым начинался новый день.

– Шесть.

– С ума сойти – она перевернулась на спину и уставилась в потолок, как человек, которому предстоит совершить трудный моральный выбор. – Спать хочу.

– Спи. Тогда мы уедем, не попрощавшись с тобой.

– Не дождёшься – произнесла она и быстро слетела с кровати.

Через двадцать минут мы уже сидели за столом. Светка, заплетая косу, на ходу, жевала горячую лепёшку. Я пила чай и составляла мысленный план.

К нам присоединился Максимилиан – сонный, недовольный, но собранный, побритый и полностью экипированный к путешествию. Его волосы были слегка влажны.

– Получается, день туда, день обратно, – сказала я, когда мы заканчивали с едой, и посмотрела на него поверх чашки.

Он кивнул.

– А сколько времени нам понадобится там?

– Это сложно спрогнозировать. Надо смотреть на месте. Но думаю, что за день управимся. Если, конечно, ничего не случится.

На этих словах Веник, стоявший в углу столовой, резко замер.

– Что, опять «если ничего не случится»? – пробормотал он. – Вот зачем так говорить вслух? Сиди теперь – переживай за них.

– Веня, не каркай, – махнул рукой Максимилиан.

– Я не каркаю, я беспокоюсь, – фыркнул Веник, а потом задумался, глухо что-то пробормотал себе под нос и решительно зашуршал к Светке.

Я перевела глаза на сестру. Она сидела, слегка нахмурившись, жевала последний кусок лепёшки. Но я-то знала этот взгляд – именно с ним она когда-то каталась с холма на пакете.

– Свет, давай аккуратнее, ладно? – мягко попросила я.

Она закатила глаза и смачно отпила чай.

– Маруся, смею тебе напомнить, что живём мы на Земле отдельно, и я до сих пор жива.

– И я очень рада этому обстоятельству, – улыбнулась я, – хотя с твоим везением…

Светка сердито посмотрела на меня.

– …иногда я думаю, что у тебя подписка на чудеса и приключения, – добавила я не удержавшись.

Из-под стола донёсся вздох. Веник слабо толкнул её тапок, выражая полную поддержку.

Мы уже стояли в прихожей, когда Светка в последний раз придирчиво оглядела Макса с головы до пят.

– Едешь с ней – смотри, чтоб жива и невредима вернулась, – буркнула она, но глаза у неё были внимательные, чуть тревожные.

– Вернётся, – кивнул он. – С ней же я.

– Вот именно, – пробормотала она под нос.

Максимилиан протянул руку, и вдруг резко обнял её, всего на пару секунд.

– Удачи, – бросила она уже почти весело. – И возвращайтесь поскорее.

– Договорились, – кивнул Максимилиан с улыбкой.

Из-за её ноги неслышно выглянул Веник. Он встал у косяка двери, вытянул свои тонкие прутики и изящно помахал ими.

Я не удержалась и присела, чтобы погладить его.

– Спасибо, Веня. Ты тут главный.

Карета покачивалась мягко, ритмично. За окном проплывали зелёные холмы и залитые солнцем поля. Внутри было удивительно уютно: сиденья мягкие, стены обиты бархатом.

Максимилиан сидел напротив, задумчиво смотрел в окно, затем опустил взгляд, как будто собираясь с мыслями. Пауза была неловкой, но не тягостной. Он, наконец, выдохнул.

– Можно тебя о чём-то попросить? – вдруг нарушил он молчание.

– Конечно, – кивнула я насторожившись. Что-то было в его тоне.

– Расскажи мне про Светлану. Какая она была раньше?

Я повернула голову и прищурилась, изучая его лицо. Он смотрел прямо на меня.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто… – он пожал плечами – Она мне очень нравится.

И я решила рассказать.

– Светка… Она всегда была такой: весёлой, шебутной, непоседливой. Вечно лезла, куда не надо, вечно притягивала к себе катастрофы. Причём совершенно не специально. Как будто мир сам сговорился вокруг неё делать всё громко, нелепо и в ярких красках. А потом очень переживала и расстраивалась из-за этого.

Я усмехнулась, глядя в окно.

– Сколько нервов попортилось у родителей! Однажды она, будучи в первом классе, написала директору письмо с требованием отменить домашние задания. И даже печать поставила.

Максимилиан хмыкнул.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Ты сказала «всегда была». А сейчас?

Я отвернулась к окну, в глазах защипало от вспышки воспоминаний – больничная палата, молчание, и эта странная взрослость в её глазах, которую я никак не могла принять.

– А сейчас не переживает. Зачем? Если это от неё никак не зависит – я улыбнулась, но внутри было тяжело.

Карета качнулась, колёса глухо застучали по деревянному мосту. За окном вспыхнули купола собора Барды, сияя в закатном солнце.

Городок встретил нас неожиданно тепло. Старыми, ухоженными садами, высокими заборами, за которыми виднелись ряды яблонь, и громадой древнего собора на холме. Купола поблёскивали на солнце, в бездонном небе порхали ласточки. Воздух был чистым и «вкусным».

Я приоткрыла окно, и в карету ворвался аромат зелени и мёда.

По мощёным улицам прохаживались горожане, слышались выкрики торговцев у лавок, и даже уличный музыкант, кажется, играл на чем-то вроде миниатюрной волынки.

Экипаж остановился около небольшого двухэтажного здания. Выйдя из кареты, я с интересом его осматривала.

– Мне посоветовали тут остановиться. Говорят, что лучше в Барде не найдёшь – пояснил Максимилиан.

Здание не произвело впечатления. Серо-мышиный фасад, узкие, вытянутые окна и безликая отделка – всё это выглядело скорее как учреждение, чем как уютная гостиница.

Я хмыкнула, но шагнула к двери. Как только мы вошли, всё изменилось. Внутри было гораздо лучше. Красивее и уютнее. В углу на столешнице конторки спал свернувшийся в клубок рыжий кот.

– Добро пожаловать к нам, – раздался мягкий голос.

Из боковой двери вышла девушка лет двадцати пяти, с гладко зачёсанными волосами и добрыми глазами. Форменная синяя жилетка, вышитая совами, сидела на ней идеально.

– В «Белой сове» вам всегда рады! – добавила она с лёгкой, искренней улыбкой.