Текст книги "Попаданка в наследство (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Так громыхнуло, что я подскочила на месте, а сердце заколотилось где-то в районе горла. Казалось, дом сложился пополам. Но вместо звона битого стекла или клубов дыма, в воздухе повис странный, знакомый, но абсолютно неуместный запах варёной картошки и… чего-то пригоревшего.

Пока я соображала, что делать, моя сестрица уже ломанулась на звук в сторону кухни. Добравшись до дверного проёма, она замерла.

– Вот это да! – прозвучал её изумлённый возглас не столько испуганно, сколько восхищённо.

Максимилиан, отстававший от её стремительного забега лишь на долю секунды, тоже остановился. Его голос, обычно такой ровный и рассудительный, прозвучал непривычно тонко:

– Это что?! – в нём смешались шок, недоумение и, кажется, лёгкий намёк на ужас.

Мимо них протиснулся Веник.

– Ни фига себе! – произнёс самый скромный член нашего коллектива.

Моё сердце всё ещё колотилось, но любопытство и лёгкое подозрение, что что-то здесь не так, тянули вперёд. Я осторожно приблизилась к дверному проёму.

Выглянув из-за плеч, остолбеневших Светки и Максимилиана (благо мой рост позволял обозревать даже поверх их голов), я увидела… ну, это была не кухня. Это был совершенно новый, неожиданный вид современного искусства. На потолке, на стенах, на мебели, даже на шторах – ВЕЗДЕ – валялись ошмётки тушёной картошки и мяса. Мелкие, крупные, размазанные, прилипшие – они создавали причудливые узоры и пятна. Посреди этого картофельно-мясного хаоса на плите лежала раскуроченная скороварка, из которой ещё сочился пар.

Я медленно выдохнула, подавив смешок, который некстати рвался наружу. Весь этот абсурд был настолько гротескным, что смех казался единственной адекватной реакцией.

– Светочка – максимально добрым, почти елейным голосом начала я, – ты точно-точно хорошо закрыла кастрюльку, когда поставила её на огонь?

Светка, всё ещё рассматривавшая картину разрушения, медленно скосила на меня глаза. В них читалась смесь подозрения и досады.

– Ну да... наверное... – она протянула фразу, но в её голосе уже зазвучали сомнения. Глаза медленно округлились, щёки вспыхнули – шестерёнки в голове явно провернулись, и догадка ударила как обухом.

Максимилиан тем временем стоял посреди этого кулинарного апокалипсиса, медленно вращая головой из стороны в сторону, его взгляд скользил по стенам

– Девочки, я снова ничего не понимаю! – протянул он.

Стены вокруг нас издали едва слышный, но очень выразительный шуршащий звук, похожий на тяжёлый вздох.

– Развлекайтесь, только не разнесите меня до фундамента, пожалуйста! – проворчал дом, и в его голосе сквозило такое вселенское отчаяние, что я невольно содрогнулась. Ну конечно, как я могла забыть про ещё одного полноправного обитателя нашего жилища, который, судя по всему, был не сильно рад нашему здесь пребыванию, особенно после таких кулинарных экспериментов.

Думаю, что многие уже догадались о причине произошедшего. Видимо, Светка, в своём привычном стремлении всё делать быстро, забыла намертво закрутить крышку скороварки. Или закрутила, но не до конца. Во время готовки давление внутри кастрюльки достигло критической отметки, и крышку сорвало, превратив наш несостоявшийся обед в кулинарный фейерверк.

Ну что тут скажешь?! И ведь понятно, что всё это получается случайно, но каааааакккккк???!!!!!

Я предложила решить судьбу уборки и готовки старым добрым способом – разыграв в камень-ножницы-бумага. Мне выпало заново готовить нам обед, а Светке убирать погром в кухне.

Время на уборку ушло много. Максимилиан, поначалу, стоял в дверях, совершенно потерянный, но затем, решительно засучил рукава и присоединился к Светке. Он скрупулёзно, хотя и крайне неумело, оттирал ошмётки картошки от шкафчиков, оставляя за собой мокрые разводы. Было очевидно, что это занятие для него совершенно новое: его движения были неловкими, он оставлял после себя целые лужи воды, а качество уборки оставляло желать лучшего, но его упорство было похвальным.

Даже Веник участвовал в уборке, правда больше мешался.

– Макс.

– А?

Он отложил тряпку и обернулся ко мне с выражением удивления на лице.

– Расскажи про своего деда – попросила я, кроша овощи для салата. На плите, уже в обычной кастрюле, варилась вторая порция картошки.

Макс вздрогнул. Его пальцы сжали мокрую тряпку, капли упали на пол, но он, похоже, даже не заметил, продолжая пристально смотреть на меня.

Я немного растерялась, подумывая, стоит ли начинать этот разговор.

– Если не хочешь, то не надо… – тихо произнесла я.

– Да нет же! – резко махнул он рукой, случайно брызнув водой в стороны. – Просто удивился.

Повисла тишина, и Макс замер, уставившись в стену, пытаясь подобрать слова. Я продолжила резать овощи.

– Мой дед… – начал он тихо, понижая голос, словно боясь нарушить хрупкое воспоминание. – Он был лучшим человеком. Не просто дедом, а наставником, целым миром. После гибели моих родителей именно он взял ответственность на себя за мою жизнь. Он вырастил меня, вложив всё, что имел. Он научил меня не только выживать, но и жить, ценить каждый день. Дед… он был всегда. Моя незыблемая опора, скала, на которую я мог опереться в любой момент.

Взгляд Макса переключился на меня. Светка фыркнула, но тут же притихла.

– Всё, что у меня есть, всё, что я умею – это только благодаря ему, – продолжил он – Он был таким сильным, всегда спортивным, всегда активным. Он никогда не жаловался на здоровье, никогда. Его сердце было крепче любого камня. Но недавно случилось непоправимое – горький вздох. Тряпка, наконец, выпала из его пальцев и шлёпнулась в раковину – Я был дома. Было уже поздно, а деда всё ещё не было. Я волновался – он замолчал, сжав кулаки. Я перестала резать, положила нож и повернулась к нему полностью – Потом пришли стражники… – голос Макса стал резким. – Они сказали, что его нашли уже без признаков жизни, говорили, что виновато сердце. Говорили, будто это несчастный случай…

Светка неожиданно чихнула, и этот звук прозвучал слишком громко, разорвав напряжение, но Макс почти не отреагировал, его взгляд был прикован к стене.

– Но я уверен, что это не несчастный случай! – Макс внезапно ударил кулаком по столу, отчего миска с огурцами подпрыгнула. – Я знаю, что его убили!

Его глаза горели не просто гневом – какой-то одержимостью.

Я обменялась взглядом со Светкой.

– Макс… – осторожно начала я. – Ты уверен?

Он резко ответил:

– Абсолютно.

Тихий, но отчётливый стук в дверной косяк заставил нас всех вздрогнуть.

– У вас было открыто – голос прозвучал спокойно.

Я обернулась. В дверях стоял Алексей.

Глава 24

– Я… помешал? – Алексей медленно поднял бровь, но в его голосе не было ни капли смущения. Скорее – привычное спокойствие человека, который уже видел всякое.

Светка первая выдохнула, смахнув со лба прядь волос, выбившуюся из хвоста. Алексей усмехнулся, но шагнул вперёд, осторожно минуя лужу на полу. При этом два букета, с которыми он пришёл, ему пришлось переложить в одну руку, чтоб открыть себе обзор на пространство под ногами.

А на плите тем временем закипела кастрюля.

Снова.

Я искоса поглядывала на Макса. Он молчал, снова заперев все эмоции за маской отстранённого спокойствия, но желваки, игравшие на его скулах, выдавали внутреннее напряжение.

Гулять вечером мы всё-таки отправились. После того как совместными усилиями кухня была приведена в божеский вид, мы со Светкой объявили, что нам нужно время привести в порядок уже себя, и удалились в свои комнаты.

Мне понадобилось полчаса, чтоб быстро принять душ, переодеться и нанести лёгкий макияж. Перед выходом из комнаты глянула на себя в зеркало и в который раз убедилась, что я очень даже симпатичная особа. Не то чтобы хотела произвести впечатление на кого-то конкретного. Нет. Скорее, хотелось нравиться самой себе. Просто так. Я улыбнулась отражению. Детская выходка, но настроение хоть немного, да поднялось.

Я ступала по лестнице медленно, нарочно не торопясь, чтобы продлить мгновение. Внизу наши ухажёры о чём-то вполголоса переговаривались, но, услышав мои шаги, прервали разговор и подняли взгляды. У обоих в руках были цветы. Допустим, букеты Алексея я уже видела, и один из них он сейчас с улыбкой вручал мне. Но судя по всему, и Максимилиан, пока мы собирались, успел куда-то метнуться и раздобыть два своих. Надо полагать, чтобы не ударить в грязь лицом. Конкуренция продолжалась.

– С превеликим удовольствием и глубочайшей признательностью позвольте мне выразить ту невыразимую фелицитарность, что охватывает мой дух при одной лишь мысли о Вашем блистательном появлении сим дивным вечером, – протягивая мне шедевр флористов, произнёс Алексей. Его речь лилась, как патока, обволакивая и усыпляя бдительность. – Истинно я нахожусь во власти безмерного ликования, ибо мне выпала сия драгоценная и ни с чем не сравнимая привилегия – разделить эти бесценные мгновения бытия в Вашем несравненном обществе.

Мне было приятно, хоть и не все слова из его речи я поняла.

Максимилиан с изумлением уставился на нашего гостя, а потом, словно очнувшись, шагнул вперёд и произнёс свою «речь»:

– Мария, выглядишь великолепно! – и тоже протянул мне цветы.

Я кивнула, принимая комплимент и букет, а Алексей негромко, слегка победно, как мне показалось, фыркнул, не оценив красноречие нашего друга.

Светку пришлось ждать значительно дольше меня. Мы расположились в гостиной. В открытые окна, шевеля занавески проникал тёплый ветерок, принося с собой запах цветущей липы.

– Алексей, как у вас дела на работе? Удалось ещё что-то выяснить про нападение? – спросила я, не только чтоб поддержать беседу. Понятно же, что за такой короткий отрезок времени, что мы не виделись, существенного, ничего не могло произойти.

– С превеликим удовольствием, однако не без некоторой, смею выразиться, меланхолической ноты, вынужден я констатировать, что до настоящего момента, не зафиксировано ни единого, сколь-либо значимого изменения в расследовании.

Ответ Алексея повис в воздухе, не найдя продолжения. Беседа захлебнулась, едва начавшись – совсем не то, что было накануне. Максимилиан же, казалось, мысленно уже был не с нами. Он отбивал носком туфель нетерпеливый ритм по полу и не сводил взгляда с лестницы.

– Позвольте мне дерзкую вольность, – начал Алексей. – Прежде чем мы отправимся ужинать, я бы хотел устроить вам небольшую экскурсию по своим любимым местам. А потом зайдём в одну ресторацию – там превосходно готовят. Что скажете? – я с энтузиазмом кивнула.

Идея была просто спасительной, особенно та её часть, где нас ждал ужин, и готовить его буду не я.

– Да, отличная идея!

Мы тихо переговаривались, когда на лестнице раздался звук торопливых шагов, и наверху показалась Светка.

Ну, как показалась. Явилась. Она была хороша. Красиво уложенные волосы, лёгкое струящееся платье, неброский макияж.

– Я готова! – пропела она, одарив нас всех лучезарной улыбкой. – Надеюсь, я вас не очень задержала?

Вопрос был риторическим. Ответ она и не ждала. Оба наших кавалера, как по команде, шагнули ей навстречу, почти столкнувшись лбами. В руках у каждого был букет.

– Светлана, – начал Алексей, делая изящный полупоклон, – позвольте засвидетельствовать, что мучительные минуты ожидания были с лихвой компенсированы благословенным мигом вашего появления. Ваш облик затмевает сияние самых ярких звёзд на ночном небосклоне.

Светка зарделась от удовольствия, принимая его цветы.

Максимилиан, явно проигрывая в словесной эквилибристике, просто сунул ей свой букет.

– Свет, это тебе.

Моя сестра, теперь вооружённая двумя огромными букетами, окинула сначала их, а потом и нас взглядом, в котором светился чистый, незамутнённый триумф.

– Ой, мальчики, спасибо! Даже не знаю, какой красивее!

Прижав обе охапки к груди, она упорхнула на кухню, чтобы поставить своё цветочное богатство в воду. Рядом с моими, стоявшими в сторонке.

Проводила её взглядом и заметила, как из-за угла, отделявшего кухню от гостиной, высунулся Веник. Он, очевидно, не рискуя показываться Алексею на глаза, всё это время прятался там. Теперь же он, напрочь забыв о конспирации, тянулся к Светке, что-то, взволнованно шелестя и отчаянно размахивая тонкими прутиками-руками. Сестра, проходя мимо, ободряюще коснулась его макушки, и он тут же замер, кажется, абсолютно счастливый.

Тем временем Максимилиан бросил на Алексея испепеляющий взгляд, на что тот лишь вежливо приподнял бровь. Соперничество выходило на новый уровень.

Когда мы, наконец, вышли на улицу, дом за нашими спинами издал тихий, но отчётливый скрип, похожий на вздох облегчения. Кажется, он был рад избавиться от нас хотя бы на вечер.

Улицу заливал тёплый свет заходящего солнца. У дома стояла открытая прогулочная коляска. При нашем появлении мальчишка на козлах привстал и снял кепку поприветствовав.

– Прошу – пригласил Алексей, распахивая перед нами резную дверцу.

Вечер обещал быть… интересным. Обзорную экскурсию по городу хотелось очень.

В коляске мы устроились парами, тесно прижавшись друг к другу. Новенькие рессоры скрипели под нашим весом, а от нагретых солнцем сидений исходил слабый запах лака и почему-то табака. Тёплый летний воздух обдувал лица.

Напротив нас, в такт покачиванию коляски, сидели Максимилиан со Светкой. Он склонился к ней, что-то тихо говоря, а она сияла счастливой улыбкой. Сердце кольнула горечь. Я так давно не видела сестру такой… И мне бы радоваться, но какие-то неясные подозрения мешали этому. Поскорее бы разобраться уже со всей этой историей.

Глава 25

И вот сидим мы все вместе в полицейском участке. Или как это тут называют? Я пока не разобралась, да и не до того было. Жёсткая казённая скамья неприятно холодила ноги даже через ткань платья, а в воздухе висел тот самый неповторимый аромат пыльных бумаг, дешёвого воска для печатей и чужого несчастья.

Нет, вначале всё было очень даже хорошо. Всего пару часов назад я чувствовала себя героиней старомодного романа, а не мелкой правонарушительницей.

Коляска неспешно катилась по вымощенным брусчаткой улицам, и каждый поворот открывал новый, захватывающий вид. Мимо мелькали старинные особняки с резными карнизами и коваными балкончиками, увитыми зеленью, многочисленные храмы – большие, устремлённые в закатное небо золотыми куполами, и маленькие, уютно прижавшиеся друг к другу. Аллеи и парки дышали прохладой и ароматом цветущей липы. Я жадно ловила глазами каждую мелочь, боясь моргнуть и что-то упустить, и восторженно замирала. Мне всегда была близка история, но здесь она перестала быть строчками в книгах. Она ожила, превратилась в тёплый ветер, что касался моих щёк, и в шёпот веков, звучавший в колокольном звоне.

– А вот сие есть первая библиотека нашего города. И одна из старейших во всей стране, – проговорил Алексей, который с доброй, чуть снисходительной улыбкой наблюдал за моим детским восторгом. Его голос, казалось, идеально сочетался с цокотом копыт по камню. – Там хранятся фолианты столь редкие, что многие существуют в единственном экземпляре. Истинная сокровищница мудрости.

Я многозначительно кивнула, провожая взглядом фундаментальное здание с колоннами и гордой надписью «БИБЛИОТЕКА», и сделала себе заметку при возможности заглянуть сюда.

Максимилиан со Светкой на нас практически не обращали внимания, занятые друг другом. Он что-то шептал ей на ухо, а она тихо смеялась, прикрывая рот ладошкой. Между ними витало то самое неловкое и одновременно пьянящее напряжение, которое бывает только в самом начале.

– Чушь какая, – вдруг буркнул Макс, видимо, расслышав конец фразы Алексея. – Дед говорил, что в этой библиотеке половина книг отсырела, а чтобы получить редкий экземпляр, нужно ждать полгода и принести рекомендацию от трёх поручителей.

Алексей медленно повернул к нему голову. Улыбка с его лица не сошла, но в глазах мелькнул холодный блеск.

– Не все способны оценить подлинные сокровища, предпочитая им суетную обыденность, – процедил он, и тут же вновь обернулся ко мне, возвращая на лицо маску радушного гида. – А вот, Мария, взгляните правее – одна из первых общественных бань. Можно сказать, что это целый комплекс, состоящий из отдельных помещений с парными, бассейнами и комнатами для отдыха. Дамы весьма и весьма любят посещать сие заведение.

Я с интересом проводила взглядом красивое здание с витражными окнами. В голове мелькнула мысль, когда будет время, наведаться сюда со Светкой.

– А сейчас мы подъедем к главной гордости нашего градоначальника, – торжественно объявил Алексей, выпрямляя спину. – К юбилею города был заложен и отстроен с нуля центральный парк. Феерия ландшафтного дизайна и инженерной мысли! Хотелось бы услышать вашу оценку, как человека со свежим, незамыленным взором.

Коляска свернула на широкий, залитый огнями проспект. Шум города стал громче, людей на тротуарах – больше. И впереди, в конце проспекта, виднелись огромные кованые ворота, за которыми угадывалась тёмная зелень и сверкающие струи фонтана. Даже отсюда это выглядело грандиозно.

– Ого! – выдохнула Светка, впервые за долгое время оторвавшись от Максимилиана. – Вот это красота!

Она смотрела вперёд с таким искренним восхищением, что Максимилиан, проследив за её взглядом, тоже невольно улыбнулся. На секунду соперничество утихло, и мы все четверо, как заворожённые, смотрели на приближающееся великолепие.

Вечер казался идеальным. Тёплый воздух, красивая прогулка, предвкушение ужина и два галантных (пусть и грызущихся между собой) кавалера. Я расслабилась, позволяя себе просто наслаждаться моментом.

Алексей, увлечённый своим рассказом, широким жестом указывал на витиеватую чугунную ограду парка.

– Вы только взгляните на эту работу! Каждый завиток, каждый листок выкован вручную. Сие не просто ограда, а…

Его рука, двигаясь в воздухе, случайно задела мою. Это было лёгкое, почти невесомое касание, но по моему телу пробежали мурашки, а кожа покрылась пупырышками. Я инстинктивно дёрнулась, чтобы убрать руку, не желая его смущать, но в этом порывистом движении лишь усугубила неловкость. Наши пальцы сплелись в какой-то нелепый, путаный замок. На одно короткое, но бесконечно длинное мгновение, мы замерли, пытаясь распутать этот узел, но вместо этого лишь делали хуже.

Секундное замешательство растянулось в вечность. Шум города, цокот копыт, смех Светки – всё это отступило, растворилось в густом вечернем воздухе. Алексей вдруг очень серьёзно посмотрел на меня, и его обычная светская маска куда-то исчезла. Взгляд стал прямым, глубоким, и в нём не было ни капли привычной витиеватой игры. Я тоже не отводила глаз, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.

– Кхм-кхм!

Сухой, нарочито громкий кашель с противоположного сиденья прозвучал неожиданно. Я моргнула, и очарование момента рассыпалось на тысячи осколков. Мир со всеми его звуками и красками обрушился на меня обратно. Мы со Светкой, Максимилиан, коляска, город…

У Алексея тоже выражение лица изменилось. Словно шторка опустилась. В глазах отчётливо промелькнула досада, мгновенно скрытая за привычной вежливостью. Он резко отдёрнул руку, снял очки и с каким-то ожесточённым, придирчивым видом принялся протирать идеально чистые стёкла белоснежным платком, больше несмотря на меня. В рёбра постучалась иррациональная обида.

А коляска уже тормозила у самых ворот парка.

Не успели мужчины помочь нам сойти с подножки, как нас тут же окружила какая-то невидимая аура всеобщего внимания. Начались расклинивания и приветствия. К Алексею подошёл сухопарый господин в котелке, почтительно склонив голову. С Максимилианом по-свойски поздоровался какой-то крепкий мужчина, похожий на купца, хлопнув его по плечу. При этом встречные и мужчины, и особенно женщины в элегантных платьях с неприкрытым любопытством рассматривали нас со Светкой. Их взгляды скользили по нашим нарядам, причёскам, оценивали, сравнивали.

Глава 26

Мне такое пристальное внимание было крайне неприятно. А вот сестрица, казалось, и не замечала этого вовсе. Нет, она чувствовала себя здесь не то, что как рыба в воде – она была той самой золотой рыбкой в сияющем аквариуме. Слегка наклонив голову, она дарила мимолётные улыбки направо и налево, и в каждом её движении сквозило чистое удовольствие от происходящего.

– Сегодня заключительная выставка в рамках ежегодного конкурса цветочников, – проговорил Алексей, вновь надев очки и возвращая себе роль безупречного гида. Его голос вновь стал обволакивающим и ровным, но взгляд он направил на меня. – Она расположена на центральной аллее, близ ротонды. Предлагаю направиться туда и насладиться сим благоуханным великолепием.

Так как других предложений не поступило, а молчаливое напряжение между нашими кавалерами уже можно было резать ножом, все согласились.

Мы шли парами. Наши кавалеры с почти синхронной галантностью предложили нам свои руки для сопровождения. Алексей, разумеется, предложил свою мне, а Максимилиан – Светке.

Неспешно прогуливаясь по широкой аллее, я начала расслабляться, поддаваясь умиротворяющей атмосфере парка. Тёплый воздух, тихий шелест листвы, приглушённые голоса гуляющих – всё это создавало ощущение почти идеального вечера.

– Алёшенька!

Голос, прозвучавший где-то совсем близко, был не просто звонким. Он был пронзительным, заставив несколько прохожих обернуться. Я от неожиданности аж подпрыгнула, а локоть Алексея под моей рукой ощутимо напрягся.

Повернувшись на звук, увидела, что, рассекая толпу к нам, спешила мисс Совершенство. Нет, правда, она была до неприличия, почти нереально красива. Фарфоровая кожа, точёная фигурка с осиной талией, копна платиновых волос, уложенных в сложную причёску, и огромные, васильковые глаза. Вот только её канареечно-жёлтое платье, казалось, всасывало в себя весь мягкий вечерний свет и выплёвывало его обратно, режа глаза. На фоне пастельных тонов, преобладавших в нарядах других дам, она выглядела как хищный тропический цветок, по ошибке выросший на скромной лесной полянке.

Я перевела взгляд с этой нимфы на моего сопровождающего. На долю секунды, прежде чем он успел вернуть на лицо маску безупречной любезности, я увидела, как он едва заметно поморщился. Это было мимолётное движение, но оно доставило мне удовольствие.

– Алёшенька, куда же вы пропали? Я так давно вас не видела! – щебетала девушка, подлетев к нему и вцепившись в его свободную руку. Удушливо-сладкий шлейф аромата лилий и ванили ударил в нос, заставив поморщиться уже меня. Она заглядывала в лицо Алексея, полностью игнорируя тот факт, что его вторая рука была занята мной. – Какая радость видеть вас!

Девушка лишь мимоходом бросила на нас со Светкой скользящий, оценивающий взгляд, какой бросают на предметы мебели, и тут же демонстративно отвернулась, полностью вычеркнув нас из своего мира. Я вопросительно приподняла бровь, ощущая, как внутри закипает смесь возмущения и… странного, почти научного интереса.

Светка перестала улыбаться. Она стояла рядом с Максимилианом, слегка наклонив голову, и её взгляд медленно, по миллиметру, сканировал нашу гостью с головы до ног. Это был взгляд эксперта, оценивающего потенциального противника на ринге. Максимилиан же, наоборот, казался почти довольным. Он скрестил руки на груди, и на его губах играла лёгкая, ядовитая усмешка. Он явно наслаждался спектаклем и неудобным положением своего соперника.

– Может быть, вы присоединитесь к нашей компании? – продолжила блондинка, игриво тряхнув локоном. – Мы расположились у фонтана. Маменька будет так рада вас видеть!

Я уже открыла рот, собираясь вежливо, но твёрдо возразить, что никаким незнакомым компаниям мы присоединяться не собираемся, как она закончила, бросив на нас с сестрой ещё один холодный взгляд:

– А ваши спутники могут прогуляться и без вас. Уверена, они найдут чем себя занять.

Вот это наглость! Беспримесная, незамутнённая, кристально чистая наглость. Я даже в какой-то мере восхитилась этой её детской, или, скорее, эгоистичной непосредственностью. Она не просто предложила, она распорядилась.

Мы уже давно стояли, и вокруг нас образовалось небольшое пустое пространство. Теперь все взоры – мой, Светкин, полный презрения взгляд Максимилиана и любопытные взгляды прохожих – были устремлены на Алексея. Он досадливо, почти неслышно вздохнул, мгновение молчал, и я видела, как в его голове идёт борьба. Наконец, он мягко высвободил свою руку из хватки девушки.

– Дражайшая Милана, – его голос был гладким, как шёлк, но под ним чувствовалась сталь. – Прошу меня извинить, но сие решительно невозможно. Я имел честь дать обещание своим новым друзьям показать им наш город, и нарушить данное слово было бы проявлением вопиющего моветона.

Я перевела взгляд обратно на девушку. Было чертовски интересно, как она отреагирует на такой изысканный отказ. Кукольное личико на секунду застыло, а потом милая улыбка медленно сползла с него, как подтаявшая глазурь. В огромных васильковых глазах проступил холодный, колючий лёд.

Но тут случилось то, что совершенно нельзя было предугадать.

Лицо Миланы исказилось, васильковые глаза потемнели, и она уже открыла свой хорошенький ротик, чтобы выдать, я уверена, какую-нибудь изящную, но едкую колкость. Но слова застряли у неё в горле. Новый звук, грубый и настойчивый, разорвал натянутую тишину нашего светского противостояния – звук торопливых шагов по гравию, прерывистое, тяжёлое дыхание и глухие выкрики.

Прямо на нас по аллее, расталкивая неспешно гуляющих горожан, неслись два господина. И неслись они очень быстро. Первый – запыхавшийся, растрёпанный мужчина в дорогом, но помятом твидовом костюме, с паникой в глазах. Второй, отстававший от него всего на несколько шагов, был в форме стража порядка, и его лицо выражало суровую решимость. Он явно нагонял первого.

Наша маленькая компания, застывшая в нелепой мизансцене, оказалась крайне неудачно расположена. Мы образовывали собой нелепую, незапланированную баррикаду посреди аллеи. С одной стороны пышные кусты роз с угрожающе торчащими шипами, с другой плотная толпа любопытных, теперь глазеющих не только на нас, но и на погоню. Чтобы избежать столкновения, бегунам нужно было сделать приличный крюк, на который у них явно не было времени. А они, на вполне себе приличной скорости, приближались.

Я в замешательстве переводила взгляд с несущихся на нас мужчин на непроницаемое лицо Алексея, и обратно, наблюдая за неотвратимым развитием событий. Всё происходило слишком быстро.

И тут я услышала тихое бормотание сестрицы рядом с собой, но смысл слов, сказанных ею, дошёл до моего растерянного сознания не сразу:

– Ну не успеет же! – негромко сокрушалась она, с азартом жокея на скачках рассматривая приближающихся бегунов. – Ну точно не успеет!

Я в непонимании перевела взгляд на неё. Не успеет что? Убежать? Или стражник не успеет его догнать? Мой мозг отказывался работать с нужной скоростью.

А в это время…

Первый мужчина, тот, что в твиде, поравнялся с нашей компанией. Он метнул на нас загнанный взгляд, очевидно, намереваясь как-то протиснуться мимо, и уже хотел двигаться дальше, как моя сестрица, эта воплощённая непосредственность, сделала то, чего не ожидал никто. Лёгким, почти изящным движением она выставила свою ногу в элегантной туфельке прямо по ходу движения мужчины и сделала ему подножку.

Это не было неуклюжим столкновением. Это было хладнокровное, выверенное действие.

Мужчина, не ожидавший такого коварства от прилично одетой барышни, издал удивлённый хрип. Он не успел сориентироваться, его ноги заплелись, руки взметнулись в воздух в тщетной попытке ухватиться за пустоту, и он с грохотом рухнул прямо к ногам Светки, оказавшись в куче помятого твида и праведного негодования.

Наступила оглушительная тишина. Все, включая Милану, застыли, как соляные столпы.

Светка стояла над поверженным телом, и на её лице было написано чистое, незамутнённое торжество. Ровно до того момента, когда стражник, лишь краем глаза глянул на нашу живописную картину, едва заметно качнул головой в недоумении и… пробежал дальше, не сбавляя скорости.

Застывшее на лице Светки торжество начало медленно таять, сменяясь сначала недоумением, а затем полнейшей растерянностью.

А поверженный ею субъект, тем временем, начал с громкими криками и стонами подниматься с земли, отряхивая с себя пыль и гравий. Он вперил в мою сестру горящий яростью взгляд.

– Ты чего творишь, безумная?