Текст книги "Попаданка в наследство (СИ)"

Автор книги: Кира Фелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

После ужина мы прибрались, перемыли всю посуду и теперь стояли, опершись на кухонную столешницу. Хотя перемыли это конечно сильно сказано. Загрузили гору тарелок и приборов в самую обычную земную посудомоечную машину, которая тихо загудела, принимаясь за работу.

– Ну что? Всё не так плохо, как могло быть. И дом мне нравится, и Максимилиан неплох – поделилась своими мыслями сестра.

Максимилиан в это время спешно собирался за покупками. Он судорожно пытался натянуть ботинок, но что-то явно шло не так.

– Ну да. Согласна – отозвалась я.

Теперь Максимилиан, отчаянно пытаясь сохранить равновесие, прыгал на одной ноге по холлу, издавая приглушённое ворчание. Второй ботинок никак не поддавался. Мы с сестрой невольно переглянулись, с трудом сдерживая улыбки.

– Как думаешь, он справиться со взваленной задачей? – задумчиво рассматривая его спину, спросила Светка.

Я смерила оценивающим взглядом и вздохнула:

– Вряд ли. Было бы хорошо, если бы он понял, что такое «удобные кеды на каждый день, желательно беленькие, размер 37, но можно и 38, если маломерят». Попроще написать не могла?

Сестрица закатила глаза и улыбнулась.

– Могла, но зачем?

– Девчонки, я ушёл. Не скучайте – бодро, слегка запыхавшись, крикнул нам Макс, а поймав наши пристальные взгляды, он расплылся в широченной улыбке. – Я быстро.

Сразу после этого хлопнула входная дверь, и мы остались одни.

– Наши планы? – глядя на закрытые двери, негромко спросила сестра.

Я немного помедлила и ответила:

– Какие могут быть планы? Обживаемся, разбираемся, что там за часы и ищем возможность вернуться обратно. Как говорится план не очень, но на месте разберёмся.

Вокруг раздался тяжкий вздох.

Я и подумать не могла, что окажусь в таких обстоятельствах, когда выражение «у стен есть уши» обретёт буквальный смысл.

Внезапный, резкий порыв холодного ветра ворвался в комнату через приоткрытое окно. Старый абажур над столом закачался из стороны в сторону, отбрасывая на стены причудливые тени. Поёжившись от влажного холода, я поспешила к окну, откинула ажурную занавеску и плотно прикрыла тяжёлые створки, щёлкнув медными задвижками. В комнате сразу стало тихо, и я ненадолго задержалась, разглядывая улицу.

Погода за окном продолжала стремительно портиться. Небо ещё больше потемнело. Новые порывы ветра с воем неслись по опустевшей улице, поднимая в воздух пылевые тучи и мелкий мусор. Сквозь эту мутную завесу на глаза попался запоздалый, одинокий прохожий. Сгорбившись и низко опустив голову, он отчаянно сопротивлялся усилившемуся ветру, с трудом пробирался вперёд против стихии, прикрывая лицо рукавом, видимо, спасаясь от колючей пыли. Не повезло бедняге.

Шум на кухне привлёк внимание. Тотчас забросила наблюдения и занялась делами домашними. Но …

К такому жизнь меня не готовила. Дрались Светка и … мусорная корзина. Я так понимаю, яблоком раздора, стало видавшее виды полосатое кухонное полотенце. Одна выказывала желание её съесть, а вторая отчаянно хотела её спасти. Корзина, с громким чавканьем, уже наполовину засосала несчастную тряпку. Светка, уперевшись ногами в пол и покраснев от натуги, отчаянно пыталась вырвать его из ненасытной пластиковой пасти. Дополнял картину абсолютного хаоса мечущийся рядом испуганный Веник. Выглядело это более чем фантасмагорично. Вообще, идея поедающей мусорки мне понравилась. Ты в неё скидываешь мусор, а она чавкает и радуется. Но драка с ней – это перебор.

– Маруся, помогай! – пропыхтела сестра – Я не справляюсь!

Именно в этот момент корзина, словно поняв тщетность своих усилий, вначале остановилась, а потом внезапно поддалась. Рывок застал Светку врасплох. Потеряв равновесие, она с громким шлепком плюхнулась задом на пол, по пути зацепив кухонный табурет. Тот с грохотом отлетел к стене, а с кухонного стола, звякнув, полетела на пол кружка, разбрызгивая остатки моего остывшего чая. К этому живописному беспорядку добавился сахар, тонкой струйкой посыпавшийся из опрокинутой сахарницы. Светка тяжело дышала, сидя посреди этого внезапного кухонного апокалипсиса, но гордо сжимала в руке обжёванную тряпку. Синяк на пятой точке был ей теперь точно обеспечен.

– Ой, вы только не обижайтесь на неё, умоляю! Она же не со зла, правда-правда! Совсем не хотела вас обидеть! Ну... корзина... она ж корзина, что с неё взять? Зачем на такое внимание-то обращать, а? – лепетал Веник, заискивающе глядя в глаза Светке – Она точно-точно больше так не будет, вот увидите! Не будет...

Внезапно раздался громкий стук во входные двери, отчётливо слышный по всему первому этажу.

Повисла та самая, почти театральная пауза. Все вокруг застыли на месте.

– Ой! – Веник резко замолчал, прислушиваясь к звуку у двери, и сразу начал паниковать – Мамочки! Слышите?! Стучат! Надо что-то делать! Срочно! А что делать?! Может... может, не открывать, а? Сделаем вид, что нас нет! Вдруг это не к нам? А? Вдруг ошиблись? Точно не к нам!

Стены вокруг довольно крякнули. Мне кажется или дом за наш счёт сейчас развлекается. Интересно. Как бы выжить?

Тем временем стук повторился.

Окинув взглядом бардак, я пошла открывать.

– Машенька ... – начал Веник, но под моим суровым взглядом замолчал. Краем глаза заметила, как он, шустро шевеля ножками-прутиками, спрятался за Светку, которая наконец-то начала подниматься, растирая ушибленное место.

На пороге оказался нескладный, худощавый парень. Его очки, с пугающе толстыми линзами, постоянно норовили съехать на кончик тонкого носа, и он то и дело машинально их поправлял. Старинного вида сюртук, потёртый на локтях, и узкие брюки со штрипками смотрелись на нём до смешного нелепо. Сложно повязанный шейный платок съехал набок. Взъерошенные, тёмного цвета, волосы торчали во все стороны. В руках он держал кожаную папку, из которой во все стороны торчали бумаги. Насколько я понимаю, когда я закрывала окно, видела именно его.

– Милые дамы, – стоя на крыльце, начал мужчина, – простите великодушно, но я вынужден был вас потревожить – он сделал паузу – гроза... – добавил он отчаянно – Я просто совершенно не могу её выносить. Мне право неловко, и я прошу прощения, но может быть, вы позволите переждать стихию у вас? Из-за обстоятельств непреодолимой силы не успел вовремя оказаться дома. Я заметил, как милая девушка – кивок в мою сторону – закрывала окно и позволил себе набраться некоторой даже наглости, поверьте совсем не свойственной мне, и попросить помощи.

На улице вначале раздался треск от сверкнувшей прямо над домом молнии, и почти сразу же последовал оглушительный раскат грома. От громкости и неожиданности даже я, совсем не пугливая, невольно вздрогнула и чуть-чуть присела. А наш гость, по виду, вообще был готов свалиться в обморок.

Молодой человек выглядел так, словно действительно был расстроен. Хотелось ему помочь, но я не знала, как поступить. С одной стороны это наш дом, а с другой – мы ещё не освоились в этом мире и приглашать в дом незнакомца, наверное, неосмотрительно.

Я оглянулась на домочадцев – Светка с интересом разглядывала гостя. Веник, прислонившись к стене, изображал веник. Помощнички!

– Ладно. Заходите – по-человечески войдя в положение, согласилась я.

Я успела проговорить эти слова, и тут же ливень обрушился на землю. Мужчина успел вовремя.

Глава 14

– Ладно, заходите, – понимающе кивнула я.

Только успела проговорить эти слова, и тут же, словно по команде, небеса разверзлись, и плотная стена воды обрушилась на землю.

Гость, обрадовавшись разрешению, пулей влетел в прихожую, но тут же остолбенел, словно врезался в невидимую стену. Его глаза за толстыми стёклами очков шокировано округлились, фиксируя картину феерического бардака. Он нервно сглотнул, и на его лице проступила смесь растерянности и жгучей неловкости.

Я усмехнулась. Вид был потрясающий: Светка стояла на коленях с тряпкой в руке и сосредоточенно оттирала с пола липкое пятно от чая, смешанное с рассыпанным сахаром. Опрокинутый табурет сиротливо прислонился к стене, рядом с ним на полу валялась помятая кастрюля, а на столе зияла пустотой опрокинутая сахарница. Вид у кухни был, мягко говоря, боевой.

– Простите... ещё раз простите за вторжение, – голос у мужчины звучал виновато и тихо, почти шёпотом. Он нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше. – Я, кажется, совсем не вовремя. У вас тут... э-э... что-то случилось? – бормотал он, смущённо оглядываясь и пытаясь пригладить взъерошенные волосы, что делало их ещё более торчащими.

Светка поспешно поднялась, отчего предательски хрустнуло колено, и её щёки залил румянец – то ли от недавней физической нагрузки, то ли от смущения перед неожиданным свидетелем домашнего погрома. В руках она всё ещё сжимала злополучную тряпку, теперь уже порядком испачканную.

– Ничего страшного. Просто разборки кто в доме хозяин. – проговорила сестрица. – Вы проходите в гостиную, а я тут сейчас всё доубираю.

Забавнее всего в этой ситуации было то, что я-то прекрасно поняла, о каких разборках «кто в доме хозяин» толкует Светка, а вот наш гость, судя по его округлившимся глазам и напряжённой позе, очевидно, решил, что мы тут действительно выясняли отношения между собой, причём довольно бурно, учитывая кухонный разгром.

Я решила не разубеждать его и никоим образом не комментировать эту нелепую ситуацию. Внутри всё смешалось: хотелось то ли фыркнуть от смеха, то ли нахмуриться от неловкости момента.

– Чаю. Давайте напоим его чаем. У нас так давно не было гостей! – услышала я голос Веника. Огляделась. Он стоял у стены, но в другом месте. Мы со Светкой переглянулись и потом обе посмотрели на гостя. По всей видимости, Веника слышали только мы.

Мужчина с интересом наблюдал за нашими переглядываниями.

– Чай! В самом деле давайте пить чай – озвучила я предложение вслух.

За окном полыхнула ослепительная вспышка, и почти тотчас же грохнул оглушительный раскат грома. Наш гость заметно вздрогнул и даже слегка побледнел, невольно сделав шаг от окна.

Пока сестрица заканчивала убирать кухню, а я расставляла чашки на стол, гость робко топтался у входа на кухню, всё ещё сжимая свою папку.

– Вы уж извините за такое вторжение, – снова начал он, – Меня Алексей зовут. Я местный, тут неподалёку живу. Изучаю городские архивы, сегодня как раз возвращался… и вот, гроза. А я их с детства панически боюсь.

– Маруся, – представилась я. – А это моя сестра, Светлана.

Мужчина залез в свою папку и выудил оттуда красивую железную банку. В таких печенье продают. Как она поместилась в этой тоненькой папке, оставалось для меня загадкой, граничащей с чудом.

– Если позволите, то я бы с удовольствием угостил вас печеньем, – сказал он, чуть покраснев. – Только сегодня приобрёл в пекарне на горе. Там семейная пара держит лавку, и у них лучшая выпечка во все века! – его глаза засияли.

Мы опять со Светкой переглянулись. Уж не та ли кулинария, в которую мы заезжали на обед, прибыв в этот город?

За чашкой чая разговор и впрямь потек свободнее. Алексей оказался на редкость увлекательным собеседником: он с таким жаром рассказывал о старинных преданиях их городка, о любопытных находках в запыленных архивах, что, казалось, совершенно забыл о бушевавшей за окном грозе.

– Только на днях, работая в церковном хранилище, откопал преинтереснейшую работу. И вот вроде картина, а что нарисовано непонятно. Кучу разноцветных линий. – наклонившись чуть вперед рассказывал Алексей – Если вам интересно, могу показать, мне сделали копию. Может быть, вы сможете подсказать, что здесь изображено.

Мы со Светкой, заинтригованные, согласились. Он открыл папку и... достал оттуда небольшую репродукцию, в которой мы мгновенно опознали знаменитую «Композицию VIII» Василия Кандинского. Да, это была именно она, одна из самых прославленных и часто копируемых его работ. Ошибки быть не могло.

Откуда она здесь? Агриппина Тихоновна?! Контрабанда? Да, не! Не может быть!

– Замысловато, не правда ли? – Алексей на мгновение замолчал, извлекая из кармана белоснежный платок. Он принялся неторопливо протирать стекла очков, словно совершенно не замечая моего внутреннего смятения. – Все пытаюсь постичь, что же автор хотел этим выразить.

Закончив с очками, он устремил на меня выжидающий взгляд. Будто я, именно я, сейчас выдам ему ключ ко всем загадкам абстракционизма. В его глазах плясали лукавые искорки. Он явно подначивал меня, втягивая в разговор.

Вот только зачем ему это?

Светка шедевр тоже узнала и теперь с интересом наблюдала за нашим диспутом. Я не подкачала. Поговорить я люблю, а главное, умею. За моими плечами сотни переговоров.

– Возможно, автор хотел, чтобы мы сами задали себе вопросы, а не искали готовые ответы.

Глаза нашего нового знакомого изумлённо блеснули, и широкая улыбка поселилась на лице. Он наслаждался нашим разговором, впрочем, и я тоже.

– Хм, интересная мысль. Однозначность часто скучна.

– Именно. Когда все стороны изначально уверены в своей единственно верной позиции, диалог превращается в серию монологов. А вот когда есть готовность услышать другую точку зрения, даже если она кажется парадоксальной, тогда и рождается что-то новое. Согласны?

Светка крутила головой как в матче пинг-понга, а теперь она перевела взгляд на Алексея, ожидая, что же он мне ответит. Я с удивлением поняла, что этот несуразный парень нам обеим определённо нравился. Даже Веник осмелел и, незаметно подкравшись, теперь стоял рядом и вслушивался в разговор.

Только ответить я ничего не успела. Внезапно входная дверь с силой распахнулась, в дом сразу проник шум дождя и яркий, сильный запах мокрой листвы, травы. На пороге возник Максимилиан.

Глава 15

Дверь в холл распахнулась, и на пороге, мокрый до нитки возник Максимилиан.

– Девочки, я вернулся – крикнул мужчина и сгрузил на резной столик охапку тёмных от влаги свёртков и с силой принялся отряхивать свой промокший плащ, отчего брызги разлетелись во все стороны.

Подняв голову, он окинул холл быстрым, оценивающим взглядом. Его глаза пробежались по комнате и почти сразу зацепились за фигуру Алексея. Он замер в полудвижении, с плащом в одной руке и недовольно сжатыми губами. Секунда напряжённой тишины и осознание сверкнуло в его глазах, а лицо мгновенно помрачнело.

– Это ещё кто такой? – недовольно спросил Максимилиан. Он неприязненно скривил губы, и его тяжёлый взгляд буквально впился в Алексея.

За столом мгновенно воцарилась тишина. Уютная атмосфера, ещё секунду назад, наполненная весельем, исчезла.

Алексей, до того расслабленно улыбавшийся, подобрался. Лёгкая, обаятельная улыбка медленно сползла с его лица, уступая место холодной, спокойной сосредоточенности. Он не отвёл взгляда, не дрогнул. Поднял голову и встретил тяжёлый, изучающий взгляд Максимилиана прямо, открыто и без тени страха.

Светка, не замечая сгустившейся в воздухе бури, поспешила с объяснениями:

– Мальчики, познакомьтесь. Это Максимилиан – наш э-э-э … сосед, а это Алексей. Он был вынужден попросить у нас приюта, когда стихия застала его на улице.

– О, я сожалею, что был вынужден явиться источником некоторого беспокойства для столь очаровательных обитательниц сего дома! Увы, непредсказуемый каприз разбушевавшейся стихии застиг меня врасплох, прежде чем я успел обрести надёжное укрытие от её яростного натиска.

Однако же, спешу заверить вас, мои досточтимые сударь и сударыни, что я ни в коей мере не питаю намерения злоупотреблять вашей драгоценной любезностью и обременять вас своим присутствием долее, чем-то будет абсолютно необходимо. Как только небеса смилостивятся и прекратят изливать свои бурные потоки, я тотчас же сочту своим долгом оставить ваше гостеприимное жилище, дабы не стеснять вас ни единой лишней минутой. – вмешался Алексей.

Я восхитилась! Это же надо было употребить столько слов, чтоб сказать: «извините, как только гроза пройдёт, я уйду»!

Светка тоже оценила. Изумление так и читалось на её лице. А вот Максимилиан его демонстративно игнорировал.

– Познакомиться?! Вы обе хоть понимаете, как это выглядит со стороны?! – продолжал выговаривать Максимилиан.

Я медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Молча, но с явным, нескрываемым осуждением, наблюдала за этой безобразной сценой. Губы мои были плотно сжаты в тонкую линию, а взгляд, отнюдь не добрый, буквально буравил Максимилиана, не суля ничего хорошего.

– Макс, мы просто пили чай … – начала Светка, немного растерявшаяся от такого развития событий.

Максимилиан её перебил.

– Просто пили чай?! – не сдержавшись, рявкнул он, повышая голос.

Алексей вжал голову в плечи. Однако, когда его взгляд на долю секунды встретился с моим, я не увидела в нём и тени страха. Напротив, там, в глубине зрачков, на мгновение вспыхнул холодный, стальной блеск. Каким-то шестым чувством, обострённой интуицией, я поняла, что, несмотря на свою внешнюю покорность, он тоже готов к любому развитию событий и, если потребуется, даст отпор.

– Простите, я… я, право, не хотел доставить вам никаких неудобств – поднимаясь из-за стола, пробормотал Алексей, виновато глядя то на Светку, то на меня.

Эта картина вызывала во мне острое, почти болезненное чувство противоречия. Его тихая, неуверенная, почти заикающаяся речь, его извиняющаяся поза – всё это так разительно контрастировало с тем прямым, жёстким, почти хищным взглядом, который я успела поймать мгновением ранее. Это несоответствие, эта двойственность заставляли присматриваться к нему внимательнее. Алексей заметил мой интерес. Его глаза подёрнулись дымкой простоватости, и маска чудаковатого, немного неловкого и совершенно безобидного парня вернулась на место так быстро и естественно, что я усомнилась в увиденном. Может показалось?

Глава 16

А события тем временем развивались. Светке понадобилось несколько секунд, чтобы перейти из состояния милой зайки в состояние разъярённой фурии. Договориться с ней можно практически о чём угодно, убедить, переспорить, но вот кричать на неё, особенно так уничижительно и прилюдно, было категорически нельзя. Она этого органически не переваривала, мгновенно взрываясь.

Вот и сейчас. Грань была перейдена. Молчать сестрица больше не могла и не собиралась. Она резко развернулась к опешившему Максимилиану, её щёки пылали, а глаза метали молнии.

– Ты с какой стати вообще позволяешь себе так орать и устраивать сцены?! – её голос звенел от возмущения. – Ты кто такой, чтобы указывать мне, с кем пить чай?! – каждое слово она чеканила, и оно било, как хлыстом.

Максимилиан от такого неожиданного и яростного отпора тут же растерянно захлопнул рот, его только что пышущее праведным гневом лицо вытянулось. Яростный блеск в глазах начал медленно, но, верно, угасать, сменяясь сначала недоумением, а затем и проблесками запоздалого понимания, что он действительно перегнул палку, сильно перегнул. Ещё несколько долгих секунд он сердито буравил взглядом мою сестру, а затем, видимо, в поисках виновника перевёл тяжёлый взгляд на Алексея. Тот, к его чести, не дрогнул и не отвёл глаз. Он стоял спокойно, даже с какой-то ленивой невозмутимостью, но в его взгляде читался ответный вызов. Так они и застыли на мгновение, сверля друг друга глазами. Мне показалось, что в этот момент они не просто смотрели, а молчаливо мерялись… ну, вы поняли чем. Мужчины они во всех мирах мужчины.

Наконец, Максимилиан глубоко вздохнул, прогоняя остатки гнева и, видимо, собираясь с духом. Он снова посмотрел на Светку, и в его голосе уже не было и тени прежней агрессии, только усталость и отчётливая нота вины.

– Света, ты права, – произнёс Максимилиан неожиданно спокойно, хотя и немного напряжённо – Я... погорячился. Сильно. Не имел никакого права повышать голос. И уж тем более устраивать... вот это всё. – Он неопределённо махнул рукой, обозначая недавнюю сцену. – Мои искренние извинения. Это было совершенно недопустимо с моей стороны. – проговорил он и замолчал.

– Чай? – прерывая это неловкое молчание, предложила я, не скрывая ехидной интонации, и с удвоенным вниманием принялась разглядывать действующие лица.

– О, я принесу кружку – поддержала меня Светка, тут же подорвалась и убежала на кухню.

Приятная атмосфера, царившая ещё недавно за столом, испарилась без следа. Теперь в гостиной повисла тишина – густая, вязкая, неловкая. Тишина давила. Разговор не клеился.

Алексей, пытаясь размешать сахар в чае с нарочитой медлительностью и аристократическим пафосом, всё же случайно задел ложечкой стенку фарфоровой кружки. В оглушительной тишине этот одинокий, резкий звон прозвучал неожиданно. Он вздрогнул.

– Прошу прощения, – смущённо пробормотал он, опуская глаза.

Не успел звук затихнуть, как Максимилиан, с едва заметной, но оттого не менее язвительной усмешкой, принялся демонстративно размешивать свой чай. Но и его ложка отчётливо, дважды ударила по стенкам кружки.

– Дважды прошу прощения, – негромко, но с вызовом проговорил Максимилиан, не сводя пристального, чуть насмешливого взгляда с Алексея. Видимо, петушиные бои ещё не закончились.

Светка, быстро переглянувшись сначала с одним «дуэлянтом», потом с другим, решительно взяла свою ложку. И тут же принялась энергично мешать чай так, что ложка начала непрерывно и громко брякать о хрупкий фарфор.

– Тысяча извинений! – звонко провозгласила она.

Это старая шутка немножко снизила градус напряжения. Кто-то фыркнул, кто-то ухмыльнулся, кто-то захихикал, но за столом ощутимо стало легче.

Решив воспользоваться моментом, я незаметно потянулась почесать ногу под столом и неожиданно наткнулась на Веника. Оказалось, что он забился под стол и до сих пор мелко дрожал. Бедняга, должно быть, сильно испугался, когда тут кричали. Да так сильно, что всё ещё не мог прийти в себя. Я опустила руку под стол и принялась его тихонько поглаживать. Просто чтоб поддержать. Большего сейчас позволить себе не могла. Не тогда, когда в доме посторонний.