Текст книги "Пленница миллиардера. Цена одной ночи (СИ)"

Автор книги: Кира Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22. ОН

Медленно открываю глаза и потягиваюсь в кровати, пытаясь разбудить тело. В спальне кромешная тьма, и ни единого звука. Протягиваю ладонь к середине кровати, в надежде найти маленькое хрупкое тело, но нащупываю только холодную пустоту.

– Сбежала, маленькая… – усмехаюсь сам себе, еще не осознавая, насколько реальной окажется моя фраза.

Лениво встаю с кровати, иду в душ. Пока ст под прохладной водой, вспоминаю вчерашнюю ночь. Голубоглазая нимфа все таки пришла ко мне сама. Нежная, беззащитная, и немного порочная. Ее стоны, взгляды, царапанье острых коготков по спине..чувствую что начинаю снова заводиться. Наспех вытираюсь и накидываю домашние брюки и футболку. Выхожу из спальни, и подхожу к соседней комнате, в надежде найти там ту, что остудит мой пыл, или же разожжет огонь еще сильнее. Тихо стучу в дверь, и не получив ответа, приоткрываю ее. Заглядываю в комнату – пусто.

Хм..может быть она снова ждет меня у фортепиано? Такие встречи будут мне по вкусу. Ощущаю, что все мысли сводятся к желанию этого нежного тела. Заглянув во вторую комнату, я осознаю, что здесь тоже никого нет. Замираю на мгновение, пытаясь придумать, куда еще девушка могла деться.

Чувствую нарастающее напряжение и гнев, поднимающийся из глубины. Врываюсь в ее комнату, заглядываю в душ. Везде пусто. Вещи, которые я покупал для нее, лежат на местах. Поднимаю шелковое платье, в котором она пришла ко мне этой ночью – вдыхаю его аромат. Оно пахнет ей. Этот сладкий запах нежной кожи, с легким цветочным парфюмом. Не выпуская из рук тонкую ткань, бросаюсь ко входной двери.

В лифтовой зоне стоит два охранника. Мне прислали их совсем недавно, из агентства с которым я сотрудничаю много лет.

– Вы выпускали сегодня кого-нибудь из моей квартиры? – рычу в лицо двум лысым амбалам, стоящим напротив меня.

– Нет, Максим Александрович. Все по вашим инструкциям. Ваше жилье сегодня никто не покидал. – строго отчитывается один из них.

– Вы наверное не поняли или что-то проспали. Кто-нибудь пересекал порог моей квартиры сегодня? – прикрикиваю, начиная терять самообладание.

– Вообще…сегодня утром приходила ваша сестра. Стефания Александровна. Правда мы не видели как она ушла, думали что она все еще у вас. Когда она пришла, сказала что внизу нас срочно вызывают, что на входе какой-то человек требует встречи с вами, и нужно разобраться. Мы пошли проверить, никого не обнаружили внизу и вернулись на свой пост. – тараторит один из них.

– Да да, точно. Ваша сестра такая заботливая. Оставила нам коробку пончиков. – подхватывает другой, кивая головой в сторону пустой коробки, аккуратно стоящей в углу.

Начинаю закипать от злости, когда все складывается в один пазл. Запускаю руку в волосы и прикрываю глаза, в попытке хоть немного успокоиться и не выкинуть этих двух идиотов стоящих напротив меня.

– Вы чертовы придурки! Разве непонятно было сказано. Эту дверь могут пересекать только люди по моему разрешению. Моя сестра хитро обвела вас вокруг пальца. С ней я разберусь отдельно. Но вы…можете считать что вы уволены.

Возвращаюсь быстрым шагом в квартиру, хлопая дверью. Ищу по квартире свой телефон, параллельно изрыгая ругательства.

– Два идиота. Сила есть – ума не надо. Наберут дилетантов.

Набираю сестренку, устроившую мне «счастливое» утро. Сквозь долгие гудки, наконец-то берут трубку.

– Стефа, черт тебя побери! Где Аня??? – ору изо всех сил в трубку, давая волю эмоциям.

– Макс, не ори. Тебе нужно остыть. Я приеду через пару часов и мы все обсудим.

– Где Аня? – процеживаю каждую букву, давая понять, что это единственный вопрос на который я хочу получить ответ прямо сейчас.

– Она там, где должна быть. Скоро буду. – в трубке слышу только короткие гудки, означающие, что ответы я получу только тогда, когда моя младшенькая заявится и все мне объяснит.

Я мечусь по квартире, как загнанный зверь. «Не могу поверить, что она сбежала…»

«Я должен ее найти..»

«Она моя…»

«Я хочу, чтобы она была рядом..»

Все эти мысли одна за другой сменяют друг друга и я не замечаю, как проходит время.

Немного успокоившись, я сажусь в кресло посреди гостиной и принимаю решение, ждать сестру. Какую взбучку она получит!

Спустя час, может больше, дверь открывается и на пороге появляется моя копия в женском обличии. С виноватыми глазами, она осторожно заходит, снимает обувь и верхнюю одежду и машет в сторону кухни, тряся передо мной какой-то коробкой с ленточкой.

– Ну же! Что ты смотришь на меня как истукан! – без всякого волнения мелкая идет в сторону кухни.

Я, пережив уже пару стадий гнева, и находясь где-то между осознанием и принятием, спокойно встаю и иду за ней.

– Садись, я приготовлю нам кофе и мы все обсудим. – она картинно тычет маленьким пальцем на стул за барной стойкой.

Смотрю как сестра мельтешит по кухне, стараясь прикрыть волнение суетой.

– Стефа, куда ты дела Аню? – почти спокойно задаю ей вопрос.

– Братишка, милый, я должна была это сделать. Ей здесь не место. Я никогда не задаю лишних вопросов, но все что я хочу сейчас знать, она пришла сюда по своей воле? – сестра замирает в ожидании ответа.

– Она пришла сюда сама. И не тебе было решать, когда она покинет это место. – немного лукавлю, хотя чисто технически, моя маленькая пленница и правда пришла сюда сама, ее никто не тащил сюда силой.

– Я не знаю что тебя связывает с этой девушкой, и почему она находилась здесь. Но за время, что я с ней провела, я поняла, что она здесь не по своей воле, и очень хочет отсюда выбраться.

– Она говорила тебе что-то? – мышцы в теле напрягаются, ожидая услышать ответ, который даст мне шанс найти голубоглазку и снова заманить в свои сети.

– Нет. Напрямую нет. Но она была глубоко подавлена. Нужно быть слепой, чтоб не заметить, что она не просто твоя подружка или девушка, которая рада всему, что ее здесь окружает, включая тебя. Все разговоры о тебе вызывали у нее какую-то болезненную ухмылку. Это не реакция влюбленной девушки. Макс, что ты натворил? Я знаю тебя всю жизнь, и более порядочного и честного человека я не встречала. Сейчас ты выглядишь как человек, потерявший голову. Я дала ей свободу, и надеюсь, ты не сделаешь больше ничего, о чем сам же пожалеешь. И не заставишь меня больше сомневаться в твоей порядочности.

Понимая, что все закончилось, я молча встаю и иду в сторону своей комнаты.

– Я хочу побыть один. Уходи, Стефа. На сегодня достаточно. – отмахиваюсь от сестры, и закрываю за собой дверь, не дав ей возможности сказать что-то еще.

Прохожу вдоль комнаты к своему рабочему столу, сажусь в бессилии на стул, и закрываю глаза, упираясь затылком в холодную стену.

Перед глазами мелькают воспоминания, от первой встречи с белокурой нимфой, до вчерашней ночи. Я запомнил ее улыбку, видел ее взгляд – от беспомощного до соблазнительного, слышал ее ангельский голос – все, что было в ней – меня манило. Первая девушка за 35 лет, которая вызвала во мне такую бурю эмоций. Столько желания, восхищения, гнева от недостижимости и несдержанности – я не испытывал и не проявлял ни к одной из тех, кто встречался мне на пути. И сейчас я с болью осознал, что я возможно сломал или как минимум испортил ей жизнь.

Открывая голову от стены я опускаю взгляд на рабочий стол и вижу лист бумаги, который я оставил вчера, после того как оставил Аню одну у фортепиано.

Еще в тот момент я решил, что не хочу ее больше мучить. Игра слишком затянулась, и я понимал, что пора это все прекратить.

« Ты свободна» – все, что я успел написать, прежде чем она вошла в мою спальню, и перечеркнула всю возможную добродетель с моей стороны.

Но после нашей ночи, которую я бы записал в список лучших, на листе бумаги появились еще строчки. Они были выведены аккуратным ровным почерком, и только в конце видно, что рука писавшего дрогнула.

« Долг оплачен. Я ненавижу тебя, Максим Беркутов!» – две строчки, отправляющие мое сердце и душу прямо в ад.

Скомкав лист бумаги, я с рыком швыряю его в стену напротив, осознавая, что это конец.

Глава 23. ОНА

– Аня... Я думал, уже не дождусь!

Знакомый голос бьет по ушам и следом руки Егора рывком дергают меня на себя. Я впечатываюсь в его грудь, и легкие сдавливает от слишком крепких, почти удушающих объятий.

Боже... только не это. Только не сейчас.

Стою посреди темного, пропахшего сыростью подъезда, пойманная в капкан человеком, которого меньше всего хотела видеть. Ну он как минимум, в этом списке.

– Егор? – голос дрожит, выдавая страх. – Что ты... Почему ты здесь?

Он чуть отстраняется, но рук не разжимает. Пальцы больно впиваются в плечи через пальто.

– Милая, Анечка, прости... Прошу, прости меня, я дурак! – его слова вылетают быстрой, сбивчивой очередью. – Я должен извиниться. Я должен все рассказать! Я неделю тут торчу, караулю тебя под дверью, как пес, но тебя все нет... Я объясню, и ты поймешь. Ты простишь.

Я смотрю в его лицо и чувствую, как по спине ползет холод. В его глазах горит нездоровый, маслянистый блеск. На секунду мне кажется, что этот взгляд – не похож на взгляд влюбленного парня, в нем есть что-то отпугивающее.

– Егор, тебе лучше уйти, – стараюсь говорить твердо, но выходит жалко. – Сегодня не лучший день. Пожалуйста.

– Ань, ну прошу, давай поговорим! – он нависает надо мной, загораживая тусклый свет лампы. – Может, впустишь?

– Не дави на меня! – выкрикиваю я и тут же осекаюсь, видя, как дернулась его щека. Делаю вдох, смягчая тон. – Мы поговорим. В другой день. Я очень устала и плохо себя чувствую. Уходи.

Я демонстративно тру виски, молясь всем богам, чтобы он отцепился. Егор замирает, сверлит меня взглядом, а потом... улыбается. Той самой «доброй» улыбкой из нашего прошлого, за которой теперь я могу разглядеть что-то иное.

– Я приду завтра, – чеканит он. – Обещай, что не исчезнешь. Я должен тебе всё объяснить.

Он делает шаг вперед и по-хозяйски, влажно целует меня в висок. Меня передергивает от брезгливости. Я отшатываюсь, выставляя ладонь щитом:

– Хватит.

Егор лишь хмыкает, и, наконец, шагает к лифту.

Только когда двери кабины с лязгом закрываются, я выдыхаю. Трясущимися руками попадаю ключом в скважину. Замок поддается с трудом, словно сама квартира не хочет меня пускать.

Внутри – затхлый воздух и хаос. Комната сестры встречает разбросанными вещами и пустотой.

«Торопилась сбежать» , – мелькает горькая мысль. Как крыса с тонущего корабля.

Не раздеваясь, иду в спальню родителей, выхватываю из шкафа пижаму и запираюсь в ванной. Мне нужно смыть этот день. Смыть этот подъезд. Смыть Егора.

Включаю воду на полную. Кипяток обжигает кожу и я тру тело мочалкой до красноты, до боли, сдирая с себя невидимую грязь. Я хочу стереть каждое прикосновение. Егора. И... Его .

Беркутов.

Это имя жжется сильнее кипятка. Я отчетливо понимаю: во мне выжгли веру в людей. Все они – предатели. Мать, променявшая нас на бутылку и свое горе. Сестра, ненавидевшая меня всю жизнь. Егор – прикрывающийся маской романтика.

И Максим Александрович Беркутов. Миллиардер, который думал, что может купить мою душу вместе с телом.

Выключаю воду, когда кожа начинает гореть огнем. Заворачиваюсь в полотенце и с кружкой обжигающего чая забираюсь на подоконник – мое единственное убежище с детства. За окном кипит жизнь: светятся окна, кто-то спешит домой к ужину, дети смеются на площадке. Нормальные люди с нормальными проблемами.

А у меня в голове – набат.

Беркутов не выходит из мыслей, как и все дни, проведенные в его золотой клетке... Я пыталась разгадать его. Если бы мы встретились иначе, я бы решила, что он – хозяин мира. Его жесткий взгляд, морщины у глаз, говорящие о том, что он видел слишком много дерьма в этой жизни. Сестра и Вера Ивановна молились на него, считали справедливым. Но мой опыт кричит об обратном: он просто хищник. Дорогой, властный хищник, который привык брать то, что хочет. И неважно, что это – активы компании или живая девушка.

«Стоп. Хватит ныть» , – приказываю себе.

У меня две проблемы: нет работы и преследующий меня бывший. С первой я должна разобраться как можно скорее. Отыскиваю в вещах старый телефон. Как только экран загорается, пальцы набирают в поиске название ресторана, куда привела меня сестра. Гудки тянутся бесконечно, и мне начинает казаться, что сегодня никто не возьмет, как вдруг:

– Добрый день, – отвечает женский голос.

– Здравствуйте. Это Анна. Я пела у вас недолго... Мне нужен Петр, управляющий.

– Минуту.

Слышу шум, звон посуды, а потом – его недовольный бас: – Аня? Ты куда провалилась? Вы с сестрой устроили мне веселую неделю с поиском замены.

– Петь, прости... – сердце колотится где-то в горле. Чувствую себя нашкодившей школьницей. – Были... серьезные проблемы. Связи не было. Я сразу тебе набрала. Петь, я надеюсь, ты не сильно злишься? Может... может, я могу вернуться?

Пауза на том конце провода кажется вечностью.

– Ань, буду честен, – вздыхает он. – Не будь у тебя такого голоса, послал бы к черту. В тот ресторан уже взяли певицу. Но у меня есть дыра в другом заведении сети. Уровень повыше, но и спрос жестче. Выйти надо через неделю. Потянешь?

Внутри все переворачивается от облегчения.

– Петр, конечно! Господи, спасибо тебе! Ты меня спасаешь!

– Адрес скину смской. В понедельник в семь вечера будь на месте. И, Аня... Дресс-код там – не скромничай. Нужно соответствовать.

Он отключается без прощания. Я смотрю на погасший экран и понимаю: жизнь в любом случае продолжается, главное собраться с силами.

Глава 24. ОНА

После того как я сбежала из квартиры Беркутова, прошла неделя. Семь дней попыток вернуться в свою реальность. Каждый раз, закрывая глаза, я видела его. Я отдала ему всё. Тело, гордость, честь. Он получил свою плату и, кажется, забыл о моем существовании. Для таких, как Максим Беркутов, я была лишь эпизодом. Одной ночью. Галочкой в списке побед. Но если честно, я была рада, что это все закончилось, и нужно постараться забыть это, как дурной сон. Всю неделю я готовилась, распевалась, повторяла песни из любимого репертуара, собрала остатки денег и купила недорогое, но довольно элегантное платье.

И вот, в назначенный день и время, подхожу к ресторану, по адресу, которой выслал мне управляющий. Останавливаюсь у входа, и аккуратно поправляю платье под пальто. Пока стою у служебного входа, сжимаю лямку старой сумки так, что белеют костяшки пальцев. В теле какой-то мандраж, скорее всего – потому что я совсем не знаю это место и что меня в нем ждет.

В эту секунду от волнения меня отрывает телефон, который настойчиво вибрирует в кармане. Без лишних предположений, я точно знаю, кто пытается со мной связаться.. Снова Егор. Я мельком смотрю на экран: «Анюта, возьми трубку. Я купил твои любимые пионы. Я был идиотом, прости. Давай начнем сначала? Я не могу без тебя». Сердце кольнуло жалостью. Может, я зря так с ним? На ходу начинаю придумывать ему оправдания – да, он был резок, да, он ревновал, но сейчас, когда весь мир отвернулся, только Егор пытается меня вернуть. Он кажется единственным островком стабильности в этом океане дерьма. Я только успеваю набрать сообщение: “Встреть меня после работы” – в сообщении скидываю адрес и время, и только нажимаю кнопку “отправить”, как дверь открывается.

– Аня? Синицына? – Петр, управляющий, окидывает меня цепким взглядом, в котором сквозит неприкрытое оценивание моего внешнего вида. – Ты вовремя. Проходи. Только быстро, у меня посадка через два часа.

Ресторан встречает смесью ароматов, которые я бы назвала “дорогими” – запах кожи и селективного парфюма. Это место еще пафоснее того, где мне довелось петь до этого. Черный мрамор, золото, приглушенный свет. Петр ведет меня в пустой зал, где на сцене стоит одинокий микрофон.

– Ну, давай, – он приземляется за ближайший столик и скрещивает руки на груди. – Покажи, что умеешь, и насколько сегодня готова. Мне нужно быть уверенным, что ты меня не подведешь. – последнее слово он как-то многозначительно растягивает, как-будто бы намекая, на инцидент с моей прошлой пропажей.

Я неуверенно делаю шаги к микрофону, сжимая дрожащие руки. О чем петь, когда внутри выжженная пустыня? Когда ты чувствуешь себя грязной, использованной вещью? Я закрываю глаза и… вспоминаю ту ночь.

Жар спальни Беркутова. Боль, которая сменилась стыдным, унизительным наслаждением. Я ненавижу его за то, что он сделал со мной. И ненавижу себя за то, что мое тело отзывалось на его касания.

Музыка зазвучала внутри меня раньше, чем я открыла рот. Я выбрала балладу о разбитом сердце, но пою я не о любви. Я пою о ненависти. Голос срывается с губ хрипло, низко, и через мгновение взлетает, заполняя собой огромное пространство ресторана. Я выплескиваю в эту песню всё: предательство Кати, бессердечность Максима, свое одиночество.

«Ты сжег меня дотла, но я восстану из пепла…» – я вкладываю в эти слова обещание самой себе. Я выживу. Без них всех.

Когда последняя нота затихает, в ресторане остается полная тишина. Я открываю глаза, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Петр медленно хлопает мне.

– Недурно, – в его глазах загорается алчный огонек. – Даже очень недурно. У тебя есть… надрыв. Клиентам это нравится. Богатые мужики любят, когда красивая девочка страдает на сцене. Это будит в них инстинкты.

Он жестом подзывает меня к столу и кладет папку с документами.

– Я беру тебя. Смена сегодня, ставка будет выше рынка, плюс чаевые. Но у меня условие: ты работаешь только в нашей сети. Никаких корпоративов на стороне, никаких свадеб. Ты – будешь лицом и голосом этого заведения.

– Мне нужны деньги. Аванс, сегодня.– выдаю, не глядя на бумаги.

Петр усмехается, как сытый кот, почуявший мышь.

– Будет тебе аванс. Подписывай.

Я беру ручку, и понимаю, что строчки плывут перед глазами. Мелкий шрифт внизу страницы сливается в серую кашу.

«Неустойка в случае досрочного расторжения…», «Передача прав…», «Штрафные санкции…». В голове мелькает мысль: «Надо прочитать. Аня, не будь дурой, прочитай!» .

– Ну же, – торопит управляющий, постукивая пальцем по столу. – Или ты подписываешь, или я зову следующую. У меня очередь из желающих. Я и так сделал тебе уступку, с учетом нашей прошлой совместного работы.

– Петр, здесь же нет никакой подставы? – осторожно, но с недоверием спрашиваю, заглядывая в лицо мужчине напротив.

– Аня, все в рамках закона. – коротко чеканит он, очевидно раздражаясь моей неуверенности.

Я зажмуриваюсь и чиркаю короткую подпись, сама не зная, я только что подписала себе приговор.

– Вот и умница, – голос управляющего становится маслянистым. – Иди в гримерку. Визажист ждет. Сегодня ты должна сиять.

Я направляюсь по коридору за управляющим, и он пригласительным жестом провожает меня в небольшое помещение в конце коридора.

Гримерка пахнет лаком для волос и пудрой. Помещение гораздо больше и подготовленнее, чем в прошлом ресторане.

– Сними это..сюда такое не подходит, – командует стилист, пренебрежительно убирая в угол мое только купленное платье..

С досадой провожаю взглядом наряд, купленный на последние деньги.

“ Если бы знала, не тратилась.” – проскакивает мысль в голове.

Стилист выдает новое платье.Я смотрю на него и челюсть отвисает до пола. Оно очень…вызывающее. Черный шелк, облегающий – как вторая кожа, глубокий разрез на бедре, открывающий ногу почти до самого… предела приличия. И вишенка этого изделия – декольте, в которое будут жадно пялиться все мужчины в зале. Это как Катины наряды, умноженные на десять по их откровенности.

– Я не могу выйти в этом, – пытаюсь возразить я, прикрываясь руками.

– Наденешь, милая, – холодно бросает, заглянувший в гримерку Петр. – Ты здесь не в библиотеку устроилась. Ты продаешь атмосферу. А шикарный голос, упакованный в красивую обертку – дает лучшую атмосферу. Не хочешь – дверь там. И верни аванс.

Я молчу, проглатываю обиду, нахлынувшую от неожиданно холодного приема управляющего, который еще пару недель назад был очень добр и приветлив со мной. Но выбора нет – деньги уже лежат у меня в сумке.

Надеваю платье, наблюдая за отражением в зеркале. Смотрю на себя как на незнакомку – яркие, кроваво-красные губы, подведенные глаза, в которых читается застывший испуг, и это тело… Такое желанное и слишком доступное. При виде этого, с учетом всех событий последних недель, чувствую подкатывающий в горлу ком.

– Ты выглядишь на миллион, – восхищенно произносит стилист, поправляя локон. – Иди. Твой выход.

Сбивчивым шагом иду к сцене, пытаясь собраться с силами и параллельно осматриваюсь вокруг. Зал полон, и в нем стоит атмосфера, настолько непривычная мне, что все это давит на плечи бетонной плитой. Звон бокалов, смех, дорогие сигары. Мужчины в костюмах, стоимость которых, скорее всего превышает мой бюджет на десять лет вперед. Женщины в бриллиантах, смотрящие на всех свысока. Я чувствую себя куском мяса на витрине элитного гастронома, и все больше начинаю жалеть, что я посчитала этот вариант – хорошим способом заработать и стать узнаваемой.

Музыканты начинают играть вступление. Я поднимаю голову, и цепляюсь за стойку микрофона, как за спасательный круг.

«Просто пой, Аня. Просто пой. Они не люди. Они – декорации. Заработай свои деньги и уйди. Деньги не бывают легкими, как и успех.», – успокаиваю я себя.

Первая песня проходит как в тумане. Я исполняю джазовый стандарт, стараясь не смотреть никому в глаза. В зале хлопают, но довольно вяло и лениво. Им плевать на музыку, я лишь фоном для их сделок и флирта. Но на середине второй песни что-то меняется. Воздух в зале как будто сгущается. Словно кто-то в мгновение выкачал весь кислород и оставил чистое напряжение. По спине бежит холод, заставляя волоски на руках встать дыбом. То самое чувство… Животный инстинкт, который кричит: «Опасность. Хищник рядом» .

Я знаю этот взгляд. Я чувствую его кожей, каждым нервным окончанием. Он жжет лопатки и проникает глубоко под кожу.

Нет. Этого не может быть. Только не здесь. Только не он.

Сердце сбивается с ритма, пропуская удар. Голос дрожит, но подхватив саму себя, я удержаю ноту, превратив сбой в эффектную вибрацию. И в эту же секунду, я медленно, словно под гипнозом, поднимаю глаза.

В дальнем конце зала, на втором ярусе находится VIP-ложа – затемненная, скрытая от любопытных глаз бархатными портьерами. Одна портьера слегка отодвинута, и мне удается разглядеть, что за плотной тканью сидит компания из трех мужчин. Двое что-то громко обсуждают, смеясь, а третий молча смотрит на меня – Максим Беркутов.

Он сидит в тени, вальяжно откинувшись в кресле. Белая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, в руке – бокал с янтарной жидкостью. Он не смотрит на собеседников, не участвует в диалоге с соседями по ложе. Он смотрит на сцену – прямо на меня.

Все вокруг меня будто начинает дрожать.

“Он не должен был быть здесь. Он должен был забыть меня, выбросить из головы, как использованную салфетку!”

Но он здесь. И его взгляд… Даже с такого расстояния я чувствую его тяжесть. По его взгляду не сказать, что он удивлен, как я. Он просто смотрит на меня с пугающим спокойствием, как хозяин, который нашел потерявшуюся игрушку.

Беркутов медленно подносит бокал к губам, не сводя с меня глаз, и делает глоток. Этот жест кажется мне настолько интимным, настолько пошлым, что у меня перехватывает дыхание. Я вспоминаю, как его губы касались моей кожи. Как он пил меня так же жадно. От этих воспоминаний внизу живота предательски теплеет.

«Не смей», – приказываю я своему телу. «Не смей его хотеть. Он чудовище. Он купил тебя. Он использовал тебя».

Но мое тело будто не подчиняется разуму. Я ощущаю, как под его взглядом соски затвердевают, упираясь в тонкий шелк платья. Мне становится жарко под софитами. В этот момент мне кажется, что он видит меня насквозь. Видит, как дрожат мои колени. Видит, что я принадлежу ему, даже если сбежала. Он не двигается с места, не посылает охрану – не предпринимает никаких действий. Он просто смотрит, будто изучает. Наслаждается моим страхом и моим пением. Я успеваю уловить, как уголок его губ изгибается в едва заметной, циничной усмешке.

Единственное, чего я сейчас хочу – бросить микрофон и убежать. Желательно раствориться где-то на планете земля – главное подальше от дракона. Но я понимаю, что не могу. Я подписала контракт. И если сейчас я снова пропаду – легко не отделаться. Скорее всего меня ждут – неустойка и долги.

Я решаю собраться с силами и продолжить петь. Но следующая композиция – это не песня о боли, а скорее вызов. Я пою для него, глядя прямо в темноту VIP-ложи, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Мой голос становится глубже, сексуальнее, с хрипотцой, от которой гости за первыми столами перестают жевать. Но я их не замечаю. Для меня в зале только один мужчина. Мой персональный палач.

«Ты думала, что свободна, Аня?» – будто звучит в моей голове его голосом. – «От меня не уходят. Меня не бросают» .

Как только я заканчиваю петь, не дожидаясь аплодисментов, разворачиваюсь и на ватных ногах, едва не подвернув каблук, бросаюсь за кулисы. Забегаю в гримерку, меня трясет, а зубы стучат о стакан с водой, который я жадно пытаюсь выпить.

– Ты видела? – щебечет пробегающая мимо официантка. – Там, наверху, Сам. Беркутов. Владелец сети. Говорят, он никогда не приезжает без предупреждения.

Стакан выскальзывает из моих пальцев и с дребезгом разбивается об пол. Осколки разлетаются, как и моя надежда на спокойную жизнь. Он владелец. Я устроилась работать к нему. Я сама пришла в пасть ко льву. И капкан захлопнулся.

“Боже, Аня, какая же ты дура!” – в бессилии обхватываю голову руками и начинаю всхлипывать.

Телефон снова вибрирует. Егор.

«Малышка, я стою у входа в ресторан. Здесь какая-то бешеная охрана. Меня не пускают внутрь. Жду, когда ты освободишься. Хочу просто обнять тебя и забрать отсюда.Пожалуйста, не гони меня» .

Я смотрю на это сообщение и мне хочется выть. С одной стороны – одержимый бывший. С другой – властный хищник, который сейчас сидит в зале и пьет виски, зная, что я никуда не денусь. Но Егор – мой спасительный круг в этой ситуации. Я рассчитываю, что он может меня забрать и мы незаметно уедем отсюда.

Пока я придумываю план незаметно улизнуть, дверь гримерки распахивается, а на пороге стоит глыба в костюме.

– Анна Витальевна, Максим Александрович просит не уходить после смены. Он хочет… обсудить ваш репертуар. – безэмоционально произносит здоровый лоб.

Я прижимаюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза от безысходности. Игра началась. И правила в ней снова диктую не я.

Дорогие читатели, прошу поддержать меня комментариями и дать обратную связь, как вам развитие событий? Ваша поддержка и активность, очень важна для меня!