Текст книги "Пленница миллиардера. Цена одной ночи (СИ)"

Автор книги: Кира Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31. ОНА

Я переодеваюсь и уже собираюсь выходить из ресторана, как мне преграждает путь здоровенный амбал в черном костюме.

– Максим Александрович распорядился доставить вас домой, – ледяным тоном сообщает начальник охраны, пропуская меня вперед к выходу и открывая дверь большого черного авто.

Я сижу на заднем сиденье, утопая в бежевой коже. Здесь пахнет так же, как от Максима – дорогим деревом, чистотой и амброй. На коленях у меня лежит огромный букет темно-бордовых роз. Стебли длинные, толстые, шипы снизу срезаны, а бутоны темно-бордовые – как цвет крови.

Я должна была их выбросить. Я знаю, что должна была, но я не смогла.

Пока машина плавно едет по городу, я смотрю на ночной город и наконец-то выдыхаю – сегодняшний день казался бесконечно долгим, и усталость в теле заметно дает о себе знать.

Машина плавно тормозит у моего подъезда, и на фоне облупленной пятиэтажки этот автомобиль выглядит инородным телом, будто его не должно здесь быть.

– Приехали, Анна Витальевна, – молчаливый водитель выходит и открывает мне дверь.

– Спасибо, дальше я сама, – быстро отвечаю, надеясь наконец остаться одна.

– Я подожду, пока вы войдете в подъезд, – кивает он, сканируя двор взглядом терминатора. – Распоряжение босса.

Я набираю код, чувствуя спиной этот внимательный взгляд. Дверь пищит, впуская меня в темноту парадной. Лифт не работает, мне приходится подниматься на третий этаж пешком и стук каблуков по бетонным ступеням эхом разносится по всему подъезду.

Я поднимаюсь на свой этаж – на площадке темно – лампочку снова выкрутили, но это не мешает мне разглядеть темный силуэт у моей двери.

Егор сидит на корточках прямо у моей двери, прислонившись спиной к косяку. Он похож на брошенного, побитого пса. Голова опущена на колени, руки безвольно висят вдоль тела. При звуке моих шагов он вздрагивает и медленно поднимает голову.

– Аня... – его голос хрипит, а запах перегара чувствуется даже на расстоянии пары метров.

Он с трудом поднимается, опираясь о стену. Его куртка мокрая, волосы прилипли к лбу. Он выглядит таким жалким, таким несчастным, что злость, кипевшая во мне, на секунду уступает место жалости.

– Егор? Что ты тут делаешь? Уходи. – я замираю, не решаясь сделать шаг вперед.

– Я ждал тебя, – он делает неуверенный шаг ко мне, шмыгая носом. – Я ждал три часа, Ань. Я так замерз... Я телефон разбил, не мог позвонить, и уже подумал, что ты не придешь...

Он тянет ко мне руки, и в его глазах стоят слезы.

– Я просто хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке. Я так скучал, малышка. Прости меня за утро – я дурак. Я просто люблю тебя до безумия.

Я выдыхаю. Напряжение немного отпускает. Он не выглядит агрессивным, скорее просто пьяным и расстроенным.

– Ладно, – говорю я мягче. – Дай мне пройти. Я устала.

Я подхожу к двери, достаю ключи из сумки, а Егор стоит за моей спиной, тяжело дыша мне в затылок.

– Ты такая красивая... – шепчет он. – Не могу поверить, что ты моя.

Я вставляю ключ в замок, поворачиваю два раза и слышу щелчок.

– Тебе надо домой, Егор. Выспись, а завтра...

Договорить я не успеваю. В ту секунду, когда дверь подается внутрь, Егор мгновенно меняется. Резкий, сильный толчок в спину выбивает из меня воздух. Я влетаю в темную прихожую, спотыкаюсь на шпильках и едва не падаю.

– А ну заходи! – рявкает он злобным голосом.

Прежде чем я успеваю развернуться, он заскакивает следом и с грохотом захлопывает дверь. Щелчок замка изнутри звучит как выстрел.

– Ты что творишь?! – я в ужасе отступаю, прижимая к груди розы, словно щит.

Егор стоит в дверях, отрезая путь к бегству. Маска несчастного влюбленного исчезает и на его лице остается только кривая пьяная ухмылка.

– «Домой»? – передразнивает он. – Ты меня гонишь? Я тут мерзну, жду её как верный пес, а она приезжает на дорогой тачке и гонит меня домой?

Он делает шаг ко мне и я физически чувствую исходящую от него волну агрессии.

– Это служебная машина!

– Да мне плевать! – орет он, брызгая слюной. Его взгляд падает на букет в моих руках. – А это что? Служебный веник?

– Не трогай! – кричу я, когда он выбрасывает руку вперед.

Обезумевший парень вырывает розы с такой яростью, что оставшиеся в цветах шипы раздирают мне ладонь до крови.

– Шлюха! – орет он, швыряя букет на пол. – Ты взяла их! От кого ты приняла цветы? Нашла нового ухажера или это Беркутов твой новый?

Он начинает с яростью топтать бутоны грязными ботинками и прыгает как обезумевший по букету, превращая его в грязное месиво.

– Я тебя предупреждал! Я говорил, что ты только моя!

– Уходи! – я пячусь в комнату, пытаясь нащупать телефон в сумке, но Егор замечает движение.

Он подлетает ко мне, выбивает сумку из рук и она отлетает в угол, ударяясь о стену.

– Куда?! Звонить ему собралась? Спасителю своему?

Он хватает меня за плечи, встряхивая так, что голова мотается из стороны в сторону.

– Посмотри на себя! На кого ты похожа? Вся расфуфыренная, с этим вызывающим макияжем...

Его лицо искажено ненавистью. Это уже не любовь и даже не чувство собственничества, это просто безумие!

– Пусти! – я пытаюсь ударить его, но он перехватывает мои руки, сжимая их до синяков.

– Смой это! – шипит он мне в лицо, обдавая запахом перегара. – Я сказал, смой это всё! Я хочу видеть свою Аню, а не эту дорогую подстилку!

Он тащит меня в ванную. Я упираюсь ногами, цепляюсь за дверной косяк, но он, подстегнутый яростью заталкивает меня в тесную комнату и включает воду в кране на полную мощь.

– Умывайся!

– Нет!

Он хватает жесткую губку, намыливает её и с силой проводит по моему лицу. Пена попадает в глаза и нестерпимо жжет, и в этот момент боль и унижение достигают пика – что-то внутри меня ломается, или, наоборот, наконец-то встает на место.

В голове всплывает холодный, спокойный голос Беркутова: «Слабаки не меняются. Они только ищут жертву» .

Егор – слабак. Он жалкий, пьяный слабак, который может самоутверждаться только за счет женщины и физического превосходства над ней.

Я перестаю вырываться на секунду, сбивая его с толку. А потом, собрав все оставшиеся силы, обернутые в злость – резко бью его коленом в пах.

Егор взвывает, сгибаясь пополам и его хватка на моих руках ослабевает.

Я с силой толкаю его в грудь и он теряет равновесие на мокром кафеле и падает назад, ударяясь спиной о стиральную машинку.

– Пошел вон! – мой голос звучит истерикой.

Я хватаю с полки тяжелый металлический флакон с лаком для волос и держу его как оружие, готовая ударить, несмотря на страх и дрожь в руках.

– Встал и вышел! Сейчас же! Или я разобью тебе голову!

Егор смотрит на меня снизу вверх, моргая. В его глазах – шок и страх. Он никогда не видел меня такой. Он привык, что я плачу, терплю, все принимаю и понимаю.

– Аня, ты чего... я же...

– Вон!!! – визжу я так, что звенит в ушах. – Убирайся из моей жизни! Ты больной! Я тебя ненавижу!

Он кряхтит, поднимаясь. Пьяный кураж испарился, оставив только жалкую растерянность труса, получившего отпор.

– Да пошла ты, – бормочет он, держась за ушибленный бок и пятясь к выходу.

– Вон!

Я гоню его по коридору, не опуская «оружие» и он пятится, спотыкаясь о растоптанные розы, оставляя грязные следы.

– Аня, подожди, давай поговори...

Я с силой толкаю его в спину, вышвыривая на лестничную площадку.

– Я сменю замки завтра же и поставлю камеры! Только попробуй еще раз сюда прийти!

Я захлопываю дверь прямо перед его носом и дрожащими пальцами проворачиваю задвижку.

– Сука! – орет обезумевший парень. – Ты еще пожалеешь!

С той стороны слышится глухой удар кулаком, а потом тишина. Я сползаю по двери на пол, а все тело трясет крупной дрожью. Лицо горит, глаз щиплет от мыла, вся одежда и волосы мокрые.

Я встаю, перешагиваю через мертвые цветы и иду к сумке. Экран телефона светится в темноте. Одно новое сообщение.

«Если он тебя тронул – напиши одно слово. И я сотру его. Спокойной ночи, Анна. Завтра будь готова к 7:00. Я заеду сам».

Я смотрю на экран, пока буквы не расплываются перед глазами, и я спешно пытаюсь вытереть мокрое лицо тыльной стороной ладони.

Я не буду писать ему, что Егор меня тронул, ведь я справилась сама. Не хочу быть зависимой и обязанной Беркутову еще и в этой ситуации.

Но завтра... завтра я сяду в его машину. После того, что было сегодня – даже Беркутов со своими амбалами кажется более безопасным, чем преследующий меня одержимый бывший парень.

Я иду в душ, чтобы смыть с себя прикосновения Егора – теперь точно навсегда. Я чувствую, как с грязной водой в сток уходит и моя прошлая жизнь. Слабой Ани больше нет – её окончательно растоптали сегодня.

Глава 32. ОН

Я ненавижу такие дома. Типовые пятиэтажки, серые, в которых пахнет старой краской, пылью и чьим-то жареным луком. Но больше всего меня бесит другое – здесь стены как картон. Двери, которые можно выбить пинком, и замки, которые открываются скрепкой – мнимая безопасность.

Я выхожу из авто и Олег – водитель, дергается выйти следом.

– Сиди, – бросаю я, не оборачиваясь. – Я сам.

Лифт не работает, и мне приходится пешком идти на третий этаж. Ступени стертые, перила покрашены в тоскливый зеленый цвет – смотрю на все это и думаю, что такие девушки как Аня – бриллианты, спрятанные в старых многоэтажках, терпящие абьюз и безденежье – часто так и остаются неограненными алмазами, и тухнут в этой серости окружающей их жизни.

Смотрю на запястье – на часах без двух минут семь. Я останавливаюсь у старой деревянной двери, обитой каким-то дешевым дерматином, достаю телефон и пишу короткое: «Открывай» .

Слышу возню почти сразу и молча жду. Тихий щелчок замка и передо мной распахивается дверь.

Аня. Она стоит на пороге, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Вид у нее мягко говоря – не очень. Бледная, волосы собраны в небрежный пучок, на лице – слой тональника, которым она пыталась прикрыть синяки и припухлость глаз. На ней джинсы и широкий тусклый свитер, который скрывает красоту ее фигуры. Она похожа на перепуганного воробья.

– Максим Александрович? – голос дрожит, но подбородок вздернут. – Я готова. Мы едем?

Я не отвечаю. Я просто вхожу, оттесняя её плечом. Мне нужно посмотреть, все ли в порядке, в безопасности ли она.

В прихожей тесновато, но чисто – ремонт старенький, мебель немного обшарпанная, наверное так выглядит жилье большинства среднестатистических семей. Я внимательно оглядываю коридор, но не сую нос дальше. Мой взгляд падает в угол. Я вижу там аккуратно сметенные в кучу останки подаренных мной роз. Бордовые лепестки перемешаны с грязью, а стебли переломаны. У меня внутри вспыхивает гнев и злость. Значит, этот ублюдок был здесь. Скорее всего здесь вчера была какая-то сцена, и в порыве ярости этот чертов безумец растоптал мои цветы.

Я резко разворачиваюсь к Ане. Она стоит, прижавшись спиной к вешалке, и нервно тянет рукава свитера вниз, как будто пытается спрятать ладони. Этот жест... он включает во мне сигнал тревоги и я понимаю,что хочу разобраться в том, что здесь вчера творилось.

– Он был здесь, – я жестко констатирую очевидный факт.

– Он ушел, – быстро говорит она, отводя взгляд. – Максим Александрович, нам пора. Штрафы...

Я делаю шаг к ней и малышка зажмурившись моментально вжимается в стену. Меня бесит, что она ждет от меня удара и то, что она вообще знает, чего ждать в таких ситуациях. Я резко хватаю её за руку и рывком задираю рукав тоненького свитера. Девочка пытается вырваться, пищит: «Пустите!», но сил хватает только на писк.

Твою мать! На тонком запястье, там, где кожа самая нежная красуются четкие фиолетовые пятна в виде следа от руки.

Красная пелена застилает мои глаза и я чувствую, как непроизвольно сжимаются кулаки. Мне хочется найти этого щенка и сломать ему руки.

– Кто? – рычу я.

– Никто... Я ударилась...

– Не ври мне! – я встряхиваю её руку, заставляя смотреть мне в глаза. – Смотри на меня! Что эта сволочь сделала с тобой? Он бил тебя? Принуждал к чему-то?

Малышка дрожит и не переставая кусает губы от волнения.

– Я выгнала его! – выкрикивает она с отчаянием. – Я сама! Я ударила его и выгнала! Он больше не вернется!

– Ты глупенькая? – я отпускаю её руку, но продолжаю нависать над ней скалой. – Ты хоть понимаешь, что тебе просто повезло? Он вернется, Аня! Протрезвеет, поймет, что его унизили, и вернется. И тогда он тебя не за руки хватать будет. Я даже не хочу думать, что он может сделать с тобой.

Я оглядываю ее маленькую квартирку, и понимаю, что не могу больше позволить ей оставаться здесь. Не после того, что здесь происходило.

– Собирай вещи, – приказываю я.

– Что? – девочка смотрит на меня большими синими глазами с непониманием.

– Вещи собирай. Только самое необходимое – документы, шмотки. Мы уезжаем. Сейчас же.

– Нет! – в её глазах вспыхивает паника. – Я никуда с вами не поеду!

– Я не спрашивал твоего мнения. – грубо чеканю в ответ на ее нарастающую истерику.

– Нет! – она вдруг слабо и с отчаянием толкает меня в грудь. – Я не поеду в вашу квартиру!Я всё помню! «Долг», запертая дверь, ваши условия! Вы такой же! Вы ничем не лучше его! Один бьет, другой покупает и запирает! Я не вещь! Я не буду жить в клетке, даже в золотой!

Я замираю, а её слова неприятно бьют. «Вы такой же». Малышка готова остаться в этой небезопасной квартирке, лишь бы не попасть под мой контроль. Мне трудно дается это осознание – я действительно перегнул, передавил, я сломал ее. Мои методы работают в бизнесе, но с ней они дают сбой и если я сейчас потащу её силой, я сломаю то, что пытаюсь построить. После всего этого она возненавидит меня окончательно.

– Хорошо, – говорю я ледяным тоном, поднимая руки. – Я тебя услышал, я не повезу тебя к себе. Я не тюремщик, Аня.

– А куда? – непонимающе хлопает ресницами девчонка.

– К Стефе.

Я вижу, как уходит напряжение из её плеч. Имя моей сестры – единственное, что вызывает у неё доверие. Это даже немного задевает.

– Я договорился с ней. Поселок, в котором она сейчас живет – охраняется, у неё есть гостевой флигель, отдельный вход. И там тебя точно не достанет этот недоумок. – я делаю паузу, заглядывая ей в глаза. – Это не предложение, Аня. Это ультиматум. Здесь ты не останешься. Или к Стефе, или я ставлю охрану прямо у твоей кровати. Выбирай.

Она колеблется секунду.

– А вы? – ее вопрос явно подразумевает надежду, что меня рядом не будет.

– А я останусь в городе, – усмехаюсь я. – У тебя пять минут на сборы, – коротко сообщаю девушке.

Она убегает в комнату, а я остаюсь в прихожей, пиная носком ботинка грязный лепесток розы. Меня трясет от адреналина – я хочу ответить этому парню неудачнику, но сейчас важнее увезти девушку отсюда.

Через пару минут она выходит с небольшим чемоданом. Вся её жизнь – в одной руке. Я молча отбираю у неё чемодан и мы спускаемся вниз. У машины я киваю водителю:

– Ключи. Олег, вызови такси, дальше я сам.

Я открываю Ане дверь, не церемонясь, подталкиваю её внутрь.

– Пристегнись.

Я сажусь за руль и смотрю на белокурую девушку. Аня сидит, вжавшись в кресло и дрожит.

– Максим Александрович? – тихо зовет она.

– Максим, – отрезаю я. – Хватит выкать.

– Спасибо.

– За что? – поворачиваюсь к девушке с непониманием.

– За то, что не повезли к себе. И за помощь, если это она.

– Не обольщайся, – говорю я жестко. – Я делаю это, потому что мне нужен целый, работоспособный сотрудник, а не нервная истеричка, которая боится собственной тени.

Я говорю этой ей, но чувствую, что выходит не очень правдоподобно.

– И еще, Аня. Я наклоняюсь к ней, вторгаясь в её личное пространство. – Стефа сказала, что я давлю. Что я веду себя как танк. Так вот, привыкай. Я не буду сдувать с тебя пылинки. Но я переломаю хребет любому, кто посмеет тебя тронуть. Это понятно?

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них страх смешивается с чем-то еще. С чем-то, что заставляет мою кровь бежать быстрее.

– Понятно, – шепчет она.

– Вот и умница. Я отворачиваюсь и вдавливаю педаль газа в пол. Мы едем к Стефе. Я отвожу её в безопасное место, где не будет меня. Это чертовски глупо, но это единственно верный шаг. А вечером я найду этот серый «Форд». И мы "очень душевно" поговорим.

Глава 33. Егор

Я сижу в машине, салон которой слишком быстро остывает, но я должен дождаться ее..На улице ночь, но судя по времени на телефоне, наступает утро. Приходится сидеть в холодной машине, чтоб не привлекать внимание и только наблюдать.

Скорчившись на водительском сиденье и вжимая голову в плечи, я наблюдаю за подъездом через лобовое стекло, по которому медленно сползают мутные капли дождя, размывая очертания серой панельки. Внутри меня, где-то в районе желудка кипит смесь из дешевого виски, выпитого вчера в попытке заглушить унижение, и черной, удушливой злобы, поднимающейся к горлу тяжелым комом.

Снова смотрю на телефон – без одной минуты семь, и в этот же момент мое внимание привлекает черный тонированный автомобиль, который освещает яркими фарами весь двор.

Машина подъезжает почти бесшумно и останавливается прямо у подъезда, но моментально завладевает моим вниманием. Кто это мог приехать в этот двор в спальном районе на этой крутой тачке в такую рань?

Из машины выбирается водитель – типичный цепной пес с каменным лицом, он услужливо распахивает дверь пассажирского сидения сзади, из-за которой появляется высокий широкоплечий мужчина.

Даже отсюда, сквозь пелену дождя и запотевшее стекло, я вижу, с какой хозяйской небрежностью он ступает в грязь дорогими ботинками. Пальто расстегнуто, несмотря на сырость, руки свободны, голова поднята высоко – так ходят люди, уверенные, что мир прогнется под них по первому щелчку пальцев. Во мне начинает кипеть еще больше злости, потому что я догадываюсь кто это и куда он направляется.

Я с силой сжимаю руль, чувствуя, как кожа на костяшках натягивается до предела, грозя лопнуть.

– Тварь... – выдыхаю я, и пар изо рта оседает на стекле белым облаком. – Какая же ты тварь, Аня.

Бок всё еще ноет тупой, пульсирующей болью там, куда она ударила меня коленом, и это физическое напоминание о ее предательстве только подливает масла в огонь моей ненависти. Эта маленькая дрянь, которую я любил, которой помог пережить страшное время в ее жизни, посмела поднять на меня руку? На меня, готового простить ей всё, если бы она просто знала свое место?

Смотрю снова на время – часы показывают семь пятнадцать, и в эту же секунду верь подъезда распахивается, выпуская их наружу.

Мужчина идет первым, и в его руке я вижу маленький синий чемодан на колесиках – тот самый, дешевый, купленный на распродаже, с которым она летала в рейсы и наши совместные поездки. Тогда она смотрела на меня с любовью, а теперь этот лощеный ублюдок несет ее вещи с такой легкостью, будто не замечая веса.

Аня семенит следом, низко опустив голову и кутаясь в пальто, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

Я знаю этот взгляд, знаю эту манеру изображать жертву, чтобы вызвать жалость. Она наверняка наплела ему с три короба про «злого бывшего», чтобы он пожалел бедную девочку, окружил заботой и, главное, деньгами. Она садится в его машину не назад, как прислуга, а вперед, на пассажирское сиденье, и этот интимный жест – то, как он придерживает ей дверь, как наклоняется к ней – бьет меня глубоко внутрь.

Водитель отдает ключи и уходит, растворяясь в тумане, а автомобиль, мягко урча мотором, трогается с места, увозя мою женщину в жизнь, которую я никогда не смог бы ей дать, но которую она не заслужила.

Провожая взглядом удаляющиеся красные габариты, я лезу в бардачок дрожащими от холода и ярости пальцами, разгребая кучу неоплаченных квитанций и фантиков, чтобы достать старый кнопочный телефон, который хранил на черный день.

Ты думаешь, ты сбежала, Аня? Думаешь, спряталась за широкой спиной этого мужика и теперь недосягаема? Ты забыла, кто я. Ты забыла, что я знаю каждый твой страх, каждую твою слабость, каждую трещинку в твоей, казалось бы, идеальной броне.

Экран телефона загорается тусклым синим светом, режущим глаза. Я листаю короткий список контактов, пока не нахожу то имя, которое мне нужно.

Катя (сестра Ани).

Воспоминание о нашей встрече всплывает в памяти ярко, словно это было вчера.

Месяц назад, когда Аня пропала, я, обезумев от неизвестности, носился по городу и ночевал у ее дверей. Увидев однажды свет в окнах, я взлетел на этаж, готовый выбить дверь, уверенный, что Аня вернулась, но открыла мне не она.

На пороге стояла девушка, один в один похожая на мою девушку, но с другой прической и отстраненным взглядом. Ее сестра-близнец, с сигаретой в зубах и циничной ухмылкой на накрашенных губах. Квартира за ее спиной выглядела так, словно там прошел обыск: ящики выдвинуты, вещи разбросаны, на полу стояли раскрытые чемоданы.

– А, это ты, Ромео? Егор кажется? – выдохнула она дым мне в лицо, даже не подумав пропустить внутрь. – Ани нет. И не будет. Она, кажется, нашла себе спонсора побогаче и отрабатывает грешки натурой.

– Где она?! – орал я тогда, хватая ее за руку.

– У Беркутова, – Катя рассмеялась, стряхивая пепел прямо на пол. – Дура она. У нее был выбор, и она сделала неправильный. Святоша.

Мы тогда разговорились, распив бутылку вина, пока она паковала вещи, собираясь свалить в Таиланд на последние деньги, накопленные на работе. Катя мне понравилась – целеустремленная, напористая.

– Если эта дура вернется, – сказала она мне на прощание, записывая свой номер, – передай ей, что я взяла её ноут. Ей он всё равно не пригодится, если её на органы пустят.

Я усмехаюсь, глядя на экран телефона. Катя ненавидит Аню той чистой, женской ненавистью, которая замешана на зависти и детских обидах, и сейчас эта ненависть станет моим лучшим оружием.

Пальцы с трудом попадают по мелким кнопкам, набирая сообщение:

“Привет, подруга. Твоя святая сестренка окончательно ссучилась. Уехала жить к Беркутову, бросив меня и кинув всех. Ты знала, что она теперь богатая? Катается на Майбахе, носит дорогие шмотки, а про родных забыла.”

Я знаю, на какие точки давить. Жадность и зависть – лучшие мотиваторы для таких, как Катя.

Ответ прилетает через несколько минут – в Таиланде сейчас разгар дня.

“Да ладно? Вот тварь тихая. Что ты хочешь?”

Мои губы растягиваются в кривой, злой улыбке.

“Я хочу вернуть своё, и наказать её. Мне нужна твоя помощь, Кать. Ты знаешь про неё всё – пароли, секреты, на что надавить, чего она боится. Помоги мне прижать её и мы поделим то, что с неё стрясем. Есть предположение, что Беркутов за свою новую игрушку отвалит кучу бабла, если мы всё грамотно сделаем”.

“Интересно. Звони вечером. Обсудим варианты”.

Я откидываюсь на жесткое сиденье, чувствуя, как пульсирующая боль в висках начинает отступать, сменяясь холодным, расчетливым азартом охотника, который наконец-то нашел след.

Беркутов – известный и богатый бизнесмен. Он как танк, прущий напролом, защищенный своей броней из денег и связей. Но даже танки вязнут в болоте, если загнать их туда хитростью.

В голове уже начинают прорисовываться идеи для плана – пока смутные, но вполне реальные. Загородный дом моего армейского друга, пустующий зимой, глухой подвал, машина с другими номерами... Мне не нужно побеждать Беркутова в честном бою – я всего лишь хочу забрать Аню.

И когда я её заберу, я запру её так надежно, что никакой миллиардер её не найдет. Птичка вылетела из клетки, решив, что обрела свободу, но она забыла, что у меня в руках осталась длинная, невидимая леска, за которую я скоро дерну.

Я поворачиваю ключ зажигания. «Форд» недовольно рычит, но заводится, выпуская облако сизого дыма.

Игра не закончена, Аня. Она только начинается. И в этот раз правила буду устанавливать я, потому что мне больше нечего терять, кроме тебя.