Текст книги "Пленница миллиардера. Цена одной ночи (СИ)"

Автор книги: Кира Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37. ОНА

Мир за окном автомобиля превратился в размытое серое пятно. Дождь барабанит по крыше, а я сижу, одолеваемая бурей эмоций, сжавшись в комок на переднем сиденье.

– Катя... – шепчу я, глядя на свои руки. – Она продала меня. За сколько, Максим?

Он не поворачивает головы, но я вижу, как дергается желвак на его скуле.

– За копейки, Аня. За тридцать тысяч долларов. Столько стоила твоя репутация в её глазах.

Тридцать тысяч. Вот такая цена сестринской любви и моего позора.

Слезы снова душат, но я заставляю себя сглотнуть их. Я не буду больше плакать. Я выплакала всё там, в студии, на его рубашке. Теперь внутри осталась только пустота.

Мы въезжаем в поселок и через лобовое я вижу, что Стефа уже ждет на крыльце. Она без верхней одежды, в одном домашнем костюме, несмотря на холод. Ветер треплет её волосы, а ее лицо перекошено от гнева.

Она уже все знает. Не удивительно, ведь сейчас интернет работает быстрее света.

Максим глушит мотор.

– Идем.

Он выходит, открывает мне дверь и подает руку. Я опираюсь на его ладонь, вылезая из машины, как сломанная кукла, ощущая, что ноги совсем не держат.

Стефа подлетает ко мне еще до того, как я успеваю сделать шаг.

– Твари! – шипит она. – Какие же твари... Нюся...

Она обнимает меня, прижимая к себе.

– Я видела. Я всё читала. Не смей верить ни слову из того, что пишут эти шакалы! Ты слышишь? Ни слову!

– Там правда, Стефа, – глухо говорю я ей в плечо. – Я действительно... товар.

– Заткнись! – рявкает она, отстраняя меня и встряхивая за плечи. – Ты не товар! Ты жертва обстоятельств и дрянной семейки! А Катя... если я её встречу, клянусь – я вырву ей хребет голыми руками.

– Стефа, – резко прерывает Максим. – Уведи её. Ей нужно выпить и лечь, а я останусь на террасе. Мне нужно сделать пару звонков.

Стефа кивает, мгновенно переключаясь с режима фурии на режим наседки.

– Идем, милая. Я заварила чай с мятой, и коньяк достала. Сейчас мы тебя починим.

Она уводит меня в дом, а я оглядываюсь на Беркутова.

Максим стоит у машины, доставая сигареты. Я никогда не видела, чтоб он курил, даже не знала о его вредной привычке. Сейчас он закуривает резким, нервным движением, и набирает номер. Его лицо в сумерках кажется грозным и отстраненным.

Стефания укутывает меня в плед, сует в руки чашку с чем-то горячим и сильно пахнущим алкоголем. Мы сидим в теплой гостиной с плотно задернутыми шторами.

– Пей, – приказывает она. – Это лекарство.

Я делаю глоток – жидкость обжигает мое горло, и меня снова потряхивает.

– Как она могла? – спрашиваю я в пустоту. – Я же любила её, всегда поддерживала и пыталась прийти на помощь. Я пошла к Максиму только ради неё.

– Зависть, – жестко отрезает Стефа. – Страшная штука. Она сидела в своем болоте, и барахталась в попытках заработать хитрыми способами. И тут мой брат и ты – снова выбрали не ее. Она не смогла этого пережить. Ей проще утопить тебя, чем попытаться выплыть самой.

Дверь на террасу приоткрыта и я слышу обрывками фраз разговор Беркутова.

– ...меня не волнует цена. Уничтожить полностью. Я хочу, чтобы этот сайт перестал существовать к утру. А редакцию засудить так, чтобы они внукам долги отдавали.

Пауза.

– ...Таиланд? Найдите её. Мне плевать, что нет экстрадиции. Наймите местных и пусть объяснят ей, что такое нарушение конфиденциальности. Нет, без увечий. Просто напугайте так, чтобы она забыла русский язык.

Я слушаю его и чувствую странную смесь ужаса и благодарности. Он говорит о моей сестре. Он заказывает... расправу? Или правосудие?

Раньше я бы испугалась и подумала: “он чудовище”, а сейчас в голове одна мысль: “Он защищает меня”.

Это дико и неправильно, но это единственная возможность прекратить все это безумие.

Максим заходит в дом через час и приносит с собой холод улицы и запах табака, снимает пальто и небрежно бросает его на кресло.

– Статьи больше нет в топе, – говорит он, глядя на нас. – К утру мы вычистим основные поисковики. Юристы готовят иски о клевете. Мы заявим, что документ – подделка, фотошоп, проделки конкурентов и недоброжелателей.

Беркутов подходит ко мне, садится на корточки у моего кресла, оказываясь на одном уровне и берет мои ледяные руки в свои горячие ладони.

– Тебе надо спать, – говорит он мягче. – Стефа даст тебе успокоительное, если хочешь.

– А ты? – вырывается у меня. – Ты уедешь?

Максим глубоко вздыхает и смотрит на часы, потом на дверь.

– Я должен заехать в офис. Нужно проконтролировать работу IT-отдела.

Я киваю, стараясь скрыть разочарование. Он сделал дело, решил проблему и теперь вернется в свою жизнь.

– Хорошо. Спасибо, Максим.

Я лежу в постели в гостевой комнате. Стефа дала мне снотворное, но сон не идет.

В голове крутится калейдоскоп образов: лицо Кати, ухмылка Егора, заголовки статей, презрительные взгляды людей на улице. «Подстилка». «Товар».

Мне снится студия. Я стою у микрофона, но не могу петь. Рот заклеен скотчем. А за стеклом стоят они – Егор, Катя, моя покойная мама, журналисты. Они смеются и тычут в меня пальцами. А потом появляется Максим с контрактом в руке. – Ты бракованная, – говорит он холодно. – Я возвращаю товар. Он толкает меня, и я падаю в черную яму...

– Нет!

Я просыпаюсь от собственного крика. Сердце колотится с бешеной скоростью и я сажусь на кровати, хватая ртом воздух.

Дверь распахивается и на пороге вспыхивает свет из коридора.

В тени открытой двери вижу фигуру Беркутова. Так значит он здесь, не уехал.

– Аня? – он в два шага оказывается у кровати. – Что случилось? Кошмар?

Я смотрю на него, не в силах сказать ни слова, голова все еще затуманена ночным кошмаром. Максим осторожно садится на край кровати, пытаясь не вторгаться слишком близко в мое пространство.

– Тише, я здесь, – он кладет руку мне на плечо. – Это просто сон.

– Не уходи, – я хватаюсь за его руку обеими руками и слезы снова текут по щекам. – Пожалуйста... не оставляй меня. Мне очень страшно.

– Я не уйду, – в его глаза мелькает что-то похожее на сочувствие. – Я остался в доме, в соседней комнате.

– Нет, – я мотаю головой. – Побудь здесь пока я не усну, пожалуйста…

Я знаю, что прошу слишком многого и это нарушает границы, которые я сама же пыталась выстроить.

– Хорошо. Ложись. – он произносит без лишних вопросов.

Я ложусь обратно на подушку, а Беркутов подтягивает тяжелое кресло к самой кровати и садится в него, вытянув ноги.

– Спи, – говорит он в темноте. – Я буду здесь и никуда не уйду.

Его присутствие действует лучше любого снотворного и я закрываю глаза. Последняя мысль перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений: “Я в безопасности” .

Я просыпаюсь от того, что солнце бьет в глаза сквозь неплотные шторы, и щурясь я оглядываюсь вокруг себя.

Максим так и спит, сидя в кресле рядом с кроватью.

Его поза выглядит неудобно: голова запрокинута, ноги вытянуты, рука свесилась с подлокотника. Во сне его лицо разгладилось. Исчезла жесткая складка между бровей, губы чуть приоткрыты. И в это мгновение он больше не похож на дракона, скорее на уставшего мужчину, который всю ночь охранял чей-то покой.

Я лежу и смотрю на него, боясь пошевелиться, а внутри меня поднимается теплая волна. Он мог уехать, нанять охрану или на мой крик отправить Стефу с проверкой, но он остался сидеть в неудобном кресле всю ночь, просто потому что я попросила.

В комнате прохладно – окно было приоткрыто. Я тихонько на цыпочках подхожу к комоду и беру плед, который Стефания оставила мне пару дней назад. Осторожно, затаив дыхание, подхожу к креслу и накрываю крепко спящего мужчину. Он не просыпается, только чуть хмурится во сне и поворачивает голову, устраиваясь удобнее. Моя рука замирает в миллиметре от его волос. Мне безумно хочется коснуться этой жесткой темной пряди, упавшей на лоб. Провести пальцами по щеке, где уже пробивается утренняя щетина.

Я одергиваю руку. Нельзя. Он не мой герой. Он мой босс, мой кредитор, мой... кто? Мой защитник. Я отхожу к окну, обнимая себя за плечи. Внизу, во дворе, блестит на солнце его черный тонированный автомобиль. Мир продолжает вращаться. Там, за забором, меня поливают грязью, в Таиланде моя сестра считает деньги за мое унижение. Но здесь, в этой комнате, где спит Максим Беркутов, мне не страшно. И я ловлю себя на мысли, что готова пережить любой позор, любую статью в газете, лишь бы он вот так спал в моем кресле.

– Ты громко думаешь, – раздается хриплый голос за спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Максим сидит в той же позе, но слегка приоткрыл глаза. Он не двигается, только смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Прости, – шепчу я. – Я не хотела тебя будить.

Он переводит взгляд на плед, которым я его укрыла и усмехается уголком рта.

– Забота? В моем контракте это тоже не прописано.

– Я просто не хочу, чтобы мой главный инвестор простудился и потерял деньги, – парирую я, пытаясь скрыть смущение за иронией.

Он медленно садится и потягивается, хрустя суставами после сна в неудобном положении, а затем встает и подходит ко мне.

– Как ты? – с легкой заботой в голосе спрашивает дракон и легко касается ладонью моего лба, будто проверяя температуру.

– Живая. Благодаря вам.

Он задерживает руку на моем лице чуть дольше, чем нужно. Его палец скользит по моей скуле, очерчивает линию подбородка.

– Собирайся, – говорит он тихо, убирая руку. – Сегодня мы не поедем в студию.

– А куда?

– Я покажу тебе место, где нет интернета и журналистов. Тебе нужно выдохнуть.

– А работа? – продолжаю задавать вопросы и вижу как мужчина начинает закатывать глаза.

– К черту работу, Аня. Сегодня у нас выходной. – чеканит мужчина, всем видом показывая, что разговор окончен.

Он разворачивается и идет к двери, но на пороге останавливается.

– И спасибо за плед. Это было... приятно.

Он выходит, а я остаюсь стоять у окна, чувствуя, как горит кожа там, где он меня коснулся. Кажется, я начинаю влюбляться. И это самая большая катастрофа в моей жизни.

Глава 38. ОНА

– Выходной? – переспрашиваю я, пока автомобиль плавно скользит по мокрому шоссе.

Город остался позади – пейзаж сменился и теперь вокруг высокие зеленые сосны, кроны которых будто касаются тяжелого серого неба.

– Выходной, – подтверждает Беркутов с водительского сидения.

Сегодня он выглядит по-другому. На нем нет делового костюма – черная водолазка, прямые брюки и расстегнутое пальто. Он выглядит менее официально, но как будто больше похож просто на мужчину, хотя даже в черной водолазке он скорее похож на бога, чем просто на человека.

– Я думала, мы поедем в бункер, – пытаюсь шутить я, нервно теребя ремень безопасности.

– Почти, – он бросает на меня быстрый взгляд. – Мы едем в закрытый клуб, там сегодня благотворительный вечер.

Я холодею. От слов про закрытый клуб мне становится дурно и к горлу подкатывает ком, который мне с трудом удается проглотить.

– Благотворительный вечер? Максим, ты забыл что произошло вчера? Меня там разорвут.

– Не разорвут. Это закрытое мероприятие. Вход только по спискам, никаких журналистов, никаких телефонов. Это моя территория, Аня. Там люди, у которых денег больше, чем у господа бога, и им плевать на сплетни в желтой прессе. И... мне нужно, чтобы ты там была.

– Зачем? – непонимающе смотрю на мужчину рядом.

– Первое – у меня была запланирована встреча с одним очень важным для моего бизнеса человеком. С людьми такого порядка встречи не отменяются и не переносятся в один день. Второе – я хочу чтобы все видели что я тебя не прячу. Если я прячу тебя – значит, мне стыдно и то что пишут в желтых газетах и пабликах – отчасти правда.

Он накрывает мою руку своей ладонью на секунду и заглядывает мне в глаза.

– Аня нам нельзя прятаться, мы должны делать вид, что нас не тревожат очередные сплетни. Я с тобой и смогу тебя защитить от любого, но поверь, там тебе не нужна будет защита.

Место в которое мы приехали похоже на шале где-нибудь в Альпах. Дома из огромных бревен, панорамные окна, за которыми горят камины.

На парковке – выставка достижений мирового автопрома – «Роллс-Ройсы», «Бентли», спортивные «Феррари», припорошенные первым мелким снегом.

Я чувствую себя самозванкой в своих джинсах и свитере, но Максим предусмотрел и это.

– На заднем сиденье пакет, – кивает он, когда мы паркуемся. – Переоденься.

– Прямо здесь?

– Стекла тонированные. Я выйду покурить и подожду тебя снаружи.

Я открываю пакет без логотипов и обнаруживаю внутри платье.

Темно-синий бархат, глухой ворот, длинные рукава, но вырез на спине такой глубокий, что мне становится не по себе. Оно простое, но изюминка в виде открытой спины делает его очень изысканным.

Я переодеваюсь, и чувствую что платье сидит идеально. Откуда он знает мой размер? Вплоть до сантиметра?

“Он знает о тебе всё, Аня. Он же контрол-фрик” проскальзывает в моей голове .

Когда я выхожу из машины, Максим уже докурил. Он оглядывает меня с головы до ног. Его взгляд задерживается на талии, скользит по бедрам. В этом взгляде нет пошлости, но есть такое откровенное мужское одобрение, что у меня перехватывает дыхание.

– Идеально, – хрипло говорит он. – Идем.

Мы входим в просторный зал. В помещении горят свечи и над головой нависают большие хрустальные люстры. Вокруг запах дерева, духов и живых цветов. В центре зала квартет играет спокойную джазовую музыку. Люди в вечерних нарядах стоят группами, тихо беседуют, держат хрустальные бокалы на длинных ножках.

Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, ожидая шепотков, косых взглядов и обсуждений типа: «Смотрите, это та самая, которую сестра продала», но ничего этого нет.

Люди кивают Максиму, кто-то подходит поздороваться и пожать руку.

– Максим Александрович, рады видеть.

– Беркутов, прекрасно выглядишь.

На меня смотрят с интересом, но без презрения. Я для них – спутница Беркутова. Максим не отпускает меня ни на шаг. Его ладонь лежит на моей талии – горячая, тяжелая. Он представляет меня без дополнительных объяснений, просто: «Анна».

Мы проходим к бару.

– Шампанского? – предлагает он.

– Воды, – прошу я. – У меня пересохло в горле.

Пока бармен наливает воду, к нам подходит высокая, эффектная блондинка в платье, которое больше показывает, чем скрывает. Она смотрит на Максима так, словно хочет съесть его прямо здесь, на барной стойке.

– Макс, – мурлычет она, игнорируя меня. – Ты пропал с радаров. Я звонила тебе на прошлой неделе. Мы так и не обсудили... слияние наших активов.

Она кладет руку ему на предплечье и её пальцы с идеальным маникюром поглаживают ткань его водолазки.

Ее жест пробуждает во мне укол ревности и злость.

“Убери руки”. – загорается табло в моей голове.

Максим аккуратно, но твердо убирает её руку.

– Я занят, Илона. Мои активы сейчас не требуют слияния.

– Да брось, – она смеется, встряхивая волосами. – Ты всегда занят. Может, найдешь окно? Ради старой памяти?

Она нагло и пошло намекает на то, что между ними что-то было.

Я чувствую еще один острый укол ревности. Конечно у него были женщины, и скорее всего очень много. Такие вот красивые, уверенные, богатые хищницы вроде этой Илоны. А я на их фоне – серая мышь с кучей проблем и психованным бывшим.

Но Максим вдруг делает шаг назад, разрывая дистанцию с блондинкой, и притягивает меня к себе ближе.

– Познакомься, Илона. Это Анна.

Блондинка наконец переводит на меня взгляд и оценивающе смотрит, сканируя каждую деталь моего образа.

– А, та самая певица? – она кривит губы. – Слышала, слышала. Скандальная слава – тоже слава, да, милочка?

Я чувствую, как Максим напрягается, а его мышцы каменеют под моей рукой. Он готов ответить, но я опережаю его.

– Слава бывает разной, – говорю я спокойно, глядя ей прямо в глаза. – Как и активы. Некоторые со временем только растут в цене, а некоторые... обесцениваются и требуют слишком много вложений, чтобы поддерживать товарный вид.

Илона застывает с приоткрытым ртом, а в ее глазах загораются злые огоньки. Максим же издает звук, похожий на сдавленный смешок.

– Анна, – в его голосе звучит откровенное веселье, – ты жестока.

– Я учусь у лучших, – парирую я.

Илона фыркает, разворачивается на каблуках и уходит, широко покачивая бедрами.

Максим смотрит на меня, а в его глазах пляшут черти.

– Ты только что послала дочь нефтяного магната, – говорит он.

– Она трогала тебя, – вырывается у меня.

– И что? Тебе не понравилось? – Беркутов обжигающе шепчет мне прямо в ухо.

– Мне не понравилось, что она думает, будто имеет на это право.

– Никто не имеет на это права, – шепчет он, и его дыхание щекочет мою шею. – Кроме тех, кому я сам позволю.

Вечер проходит как в тумане.

Мы сидим за столиком, слушаем джаз. Максим не сводит с меня глаз. Он почти не ест, только крутит в руках бокал с ледяной водой.

Я вижу, как на него смотрят другие женщины – с интересом и желанием, но мужчина будто не замечает всех этих соблазнительных взглядов. Он держит руку на спинке моего стула, и весь вечер проявляет внимание только ко мне – выбирает для меня десерт, следит чтобы мне не было холодно.

Я смотрю на его профиль – жесткий подбородок, маленький шрам над бровью, который я раньше не замечала.

Кто ты, Максим Беркутов? Тюремщик? Спаситель? Или просто одинокий мужчина, который, как и я, ищет тепла, но боится в этом признаться?

Мы возвращаемся поздно. Машина летит по заснеженной темной трассе, рассекая большие белые хлопья, которые настойчиво пытаются налипнуть на дворники.

Я устала, но это приятная усталость. Я чувствую себя... живой и относительно спокойной. Все мои переживания на счет этого вечера не оправдались. Как и говорил Максим, за весь вечер не было ни одного странного или двусмысленного вопроса или взгляда в мою сторону. Все что меня раздражало в этот вечер – это взгляды женщин на Беркутова.

Максим ведет машину расслабленно. Его правая рука лежит на рычаге переключения передач.

Я смотрю на эту красивую сильную руку и понимаю, что внутри меня идет борьба.

Голос разума кричит: “Не смей! Это контракт! Ты всё испортишь!”

Но предательское сердце стучит и отдает сигналы в мозг: “Ну же. Сделай это. Ты же хочешь” .

Я глубоко вдыхаю и повинуясь импульсу, протягиваю руку и, накрываю его ладонь своей.

Максим вздрагивает. Машину чуть ведет в сторону, но он тут же выравнивает курс.

Он замирает, словно боясь спугнуть этот момент, но не убирает руку.

А потом он медленно разворачивает ладонь и переплетает свои пальцы с моими. Он сжимает мою руку крепко, не давая шанса передумать и продолжает смотреть на дорогу.

– Аня, – хрипло говорит он. – Ты понимаешь, что делаешь?

– Я держу тебя за руку, – шепчу я.

– Это не просто рука. Это... сигнал. Если ты сейчас не уберешь руку, я буду считать, что границы стерты. Что мы... переходим на другой уровень и назад дороги не будет.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы и вспоминаю Егора с его настойчивыми прикосновениями.

– Я не хочу назад, – говорю я твердо. – Я хочу вперед.

Максим резко тормозит и машина останавливается на обочине пустой лесной дороги.

Он отстегивает ремень и поворачивается ко мне. В полумраке я вижу как его глаза горят темным огнем.

– Ты уверена? – он будто дает мне последний шанс передумать.

– Да.

Он тянется ко мне и его рука ложится мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. Он медлит, вдыхая мой запах, касаясь лбом моего лба.

– Я сойду с ума от тебя, – шепчет он и накрывает мои губы своими.

Это не нежный поцелуй. Это взрыв и голод, который он сдерживал неделями. Его губы жесткие, требовательные и я отвечаю на этот порыв. Я подаюсь навстречу, обхватывая его шею руками.

Мир в мгновение сужается до размеров салона автомобиля, вокруг нет ничего больше.

Мы целуемся, как будто завтра конец света. И, может быть, так оно и есть, потому что прежний мир – мир правил и контрактов – только что рухнул, уступая место чему-то новому, пугающему и прекрасному.

Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим, и Максим проводит большим пальцем по моим припухшим губам.

– Теперь ты точно никуда от меня не денешься, – говорит он.

– Я знаю, – улыбаюсь я. – Но я больше этого не боюсь.

Он возвращается на дорогу, но теперь он не отпускает мою руку. Я смотрю на наши переплетенные пальцы и думаю о том, что боюсь снова обмануться, разочароваться, но этот миг слишком сладок, чтобы его испортить.

Дорогие читатели! Я рада вам сообщить, что сегодня вышел мой новый роман: «Трофей Генерала Булатова». Я буду очень рада видеть вас на страницах моего нового произведения. Вас ждут новые герои, невероятный накал страстей и очень непростая история, но я уверена, что многим она понравится. Переходите и оставляйте свои комментарии! Я буду рада вашей активности и поддержке!