Текст книги "Если бы красота убивала"
Автор книги: Кейт Уайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
– Привет, Дженис, это Бейли Веггинс.
– Кто?
– Бейли, подруга Кэт Джонс. Мы встречались с вами на прошлой неделе.
– Да, помню.
Дженис явно была не в восторге от моего звонка.
– У меня ваши сережки – вы просили их найти. Если хотите, я их привезу.
Дженис сразу оживилась.
– Не может быть! Вы их нашли? Понимаете, я сейчас не дома, я гуляю в парке с Джорджем.
– Ничего страшного, я как раз нахожусь в центре города, так что если объясните, где вы, мы сможем встретиться.
Дженис объяснила. Оказалось, она гуляла с ребенком не в Центральном парке, а на бульваре, который тянется вдоль Ист-Ривер в районе Восьмидесятых улиц. Дженис сказала, что я найду их на детской площадке, но мне лучше поторопиться, потому что Джордж уже начинает капризничать. Я обещала добраться за десять минут и попросила ее продержаться до моего прихода.
В такси, по пути к Дженис, я стала заново проигрывать в памяти прием в честь Долорес, пытаясь увидеть все происходившее под новым углом зрения. Кто-то из побывавших в тот вечер в доме явился туда затем, чтобы убить Хайди. Под большим подозрением находился, конечно, Джоди. Он не был приглашен, но заглянул, как он выразился, «чтобы поздороваться».
Другие варианты? Вечеринка была устроена по случаю выхода книги, так что гости на первый взгляд никак не были связаны с Хайди. Однако связь должна была существовать. А если так, то вполне возможно, что эта связь основывалась на старых как мир краеугольных камнях – любви и похоти. По-видимому, эти чувства были когда-то очень сильными, возможно, тайными, а затем тайна была раскрыта. Как сказал Джек Херлихи, мотив убийства всегда основывается на сильных чувствах. А какие чувства могла вызвать девушка с внешностью Хайди, представить нетрудно, это могла быть ревность, а возможно, гнев отвергнутого или обманутого любовника.
Перед моим мысленным взором возник Джефф. Посмотрев еще раз на фотографию, сделанную на пароме, я подумала, что Хайди вполне могла бывать в студии Джеффа. Возможно, она просто что-нибудь ему заносила или заходила по дороге, гуляя с Тайлером, но нельзя было исключить и другое, а именно то, что Джефф за спиной Кэт развлекался с Хайди. Еще год назад мне трудно было бы в это поверить, но если у него стало плохо с работой, если он чувствовал себя неудачником и ему казалось, что его лишают законных привилегий, то возня под простынями с красоткой двадцати двух лет, которая к тому же взирает на него как на бога фотографии, могла очень эффективно подлечить его раненое самолюбие. Но если Кэт об этом узнала, представляю, какое началось светопреставление. Вчера я уже обдумывала вариант, что Джефф, потеряв голову из-за другой женщины, пытался убить Кэт, чтобы вырваться из пут брака без материальных потерь. Но может быть, жизнь с Кэт его устраивала и он вовсе не хотел сбрасывать семейные оковы? Тогда он мог убить Хайди, чтобы Кэт никогда не узнала, о его романе. Сегодня утром я получила некоторое представление о том, каков он в гневе.
Однако я не могла избавиться от мыслей о загадочном мужчине, который приобщил Хайди к джазу и к бриллиантам, но при этом сам, судя по всему, предпочитал не светиться. Я сомневалась, что этот мужчина и Джефф – одно и то же лицо.
И еще один пункт, достойный внимания: писательница Нэнси Хайленд. По словам Долорес, Хайди растоптала сердце ее сына и упорхнула. А что, если мать решила отомстить за сына? И не был ли он сам на приеме? Хотя вряд ли. Во-первых, его имени не было в списке гостей, а во-вторых, на приеме не было ни одного человека его возраста.
На то, чтобы добраться до бульвара на берегу Ист-Ривер, мне понадобилось больше пятнадцати минут. Я вбежала в ворота, расположенные в южном конце, пролетела мимо тележки продавца хот-догов, по ошибке свернув не в ту сторону, и только тогда вспомнила, где находится детская площадка. Когда я наконец увидела Дженис, она вяло раскачивала Джорджа на детских качелях для самых маленьких, которые представляли собой нечто вроде кожаного ведра с отверстиями для ног. Сегодня Дженис была в шортах из обрезанных джинсов и слишком обтягивающей футболке с надписью «Планета Голливуд». Увидев меня, Дженис заявила:
– Я больше не могу здесь оставаться, Джордж капризничает.
– Вообще-то я пришла в основном для того, чтобы передать вот это.
Я достала из сумочки сережки и протянула Дженис.
– Спасибо, я так рада, что они нашлись!
Она перестала качать Джорджа и развернула салфетку, в которую я завернула серьги. Увидев, что одной фальшивой жемчужины не хватает, Дженис сморщила нос. Не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет по этому поводу, я пояснила:
– Такими я их нашла в ящике комода. Возможно, жемчужина выпала, когда Хайди их надевала, и, наверное, именно поэтому Хайди их не возвращала. Она боялась сказать, что потеряла жемчужину.
– Это очень на нее похоже. – Дженис покачала головой. – Я знаю, о мертвых не полагается говорить плохо и все такое, но иногда Хайди бывала ужасной эгоисткой. Эти серьги обошлись мне долларов в сорок или около того.
Дженис больше не походила на глубоко скорбящую. Я достала кошелек и вынула две двадцатки.
– Дженис, я знаю, что Кэт компенсировала бы вам потерю.
Дженис без малейших колебаний взяла деньги и вместе с сережками затолкала их в карман шортов. Из другого кармана она достала сильно помятую, почти раздавленную пачку «Мальборо лайтс» и газовую зажигалку. Она закурила и выпустила длинную струю дыма, в это время Джордж издал нечто среднее между хныканьем и ворчанием – качели, раскачиваясь все меньше, наконец совсем остановились.
– Сейчас, сейчас, – раздраженно буркнула Дженис и одной рукой стала его раскачивать.
– Вы в курсе, что происходит? – спросила я.
– Типа того. Джоди сказал, что в газетах написали, как будто Хайди съела конфеты, с которыми было что-то не так, и что они вроде как предназначались для миссис Джонс. Но больше Джоди ничего не знает. Все это довольно паршиво.
– Джоди? Вы говорили с Джоди?
– Ну, я проходила мимо «Старбакс» и заглянула. Знаете, он вообще-то нормальный парень; думаю, Хайди малость приврала, когда рассказывала, что он ее обманул. Она ведь его бросила, может, боялась, что я перестану ее уважать, вот и наговорила про него гадости.
– А у вас есть какие-нибудь соображения, ради кого она его бросила?
– Нет. – Дженис затянулась. – Но кто-то у нее должен был быть. Я это точно знаю, потому что у нее не оставалось времени для меня. И еще надо знать Хайди, она не из тех, кто остается без мужчины.
– Как вы думаете, это мог быть кто-нибудь, имеющий отношение к журналу «Глянец»?
В этот момент я, конечно, держала в голове прием у Кэт. Дженис нахмурилась.
– Мне кажется, Хайди не нравилось бывать в редакции. Несколько месяцев назад ей понадобилось отнести что-то миссис Джонс на работу, так она потащила меня с собой, чтобы я поднялась на лифте и отнесла эту штуку. Хайди вообще не хотела приближаться к офису.
– А она не говорила почему?
– Нет.
– Она когда-нибудь упоминала о парне, с которым общалась, когда работала в Уэстчестере?
– Ах да, Уэстчестер. Был там какой-то парень, который сходил по ней с ума. Но подробностей я не знаю, помню только, как она однажды сказала, что, если об этом кто-то узнает, у нее будут неприятности.
– Случайно, не знаете, она по-прежнему с ним общалась?
– Сомневаюсь. Он ей и раньше не очень-то нравился. Скорее она связалась с ним просто из спортивного интереса. Я же говорю, у Хайди всегда должен быть мужчина. Ей непременно надо было, чтобы все парни сходили по ней с ума.
Джордж заплакал в голос. Мы обе повернулись к нему и увидели, что он вертится на качелях. Стало ясно, что на этот раз, как его ни качай, делу не поможешь.
– Ладно, возвращайтесь к работе, не буду вам мешать, – сказала я.
– Ну спасибо, – с сарказмом усмехнулась Дженис.
Она затушила сигарету о подошву шлепанца, взяла извивающегося и скулящего Джорджа на руки и посадила его в коляску.
– А что это вы так интересуетесь Хайди? – спросила она, пристегивая Джорджа ремнями. В знак протеста тот выгнул спину дугой. – Я-то думала, что пытались убить миссис Джонс.
– Я просто хочу понять, как Хайди жила. Еще один вопрос, последний – можно? Когда вы заметили, что у Хайди не стало оставаться на вас времени?
Дженис на секунду задумалась.
– Кажется, где-то в январе – феврале. – Она еще немного подумала. – Да, точно. Я помню, потому что у меня день рождения четвертого февраля, и она даже в тот вечер никуда со мной не пошла.
– Но, по словам Кэт, в марте вы с Хайди собирались провести целый уик-энд в Литчфилде, в доме Кэт, это так?
Дженис уставилась на меня так, будто вообще не понимала, о чем речь. Наконец она сказала:
– Нет, ничего такого не было. Хайди вообще никогда никуда меня не приглашала на уик-энд. Но мне правда пора.
Она повернулась и быстро, почти бегом, поспешила прочь, толкая перед собой коляску. А я застыла в оцепенении, лихорадочно соображая.
Глава 18
Я решила, что для того, чтобы мозг работал в полную силу, мне нужно подкрепиться и для этой цели лучше всего подойдет хороший батончик мороженого с толстым слоем шоколада. Я купила именно такой, спустилась к реке и пошла вдоль берега. Людей здесь было мало – несколько человек занимались спортивной ходьбой да еще несколько прогуливали своих собак. Стояла такая тишина, что было слышно, как журчит река. Я шла и думала, пытаясь разгадать смысл вранья Хайди.
Она сказала Кэт, что хочет пригласить Дженис провести выходные в литчфилдском доме, но, по словам самой Дженис, ее не пригласили. Я готова была поспорить на что угодно, что ее предполагаемый гость в Литчфилде был мужчиной. Вот почему, когда выяснилось, что Кэт тоже будет в Литчфилде, Хайди раздумала ехать. По этому пункту и Джефф и Джоди были совершенно чисты. В тот уик-энд Джефф не мог уехать из города, потому что у него было какое-то мероприятие, а Джоди Хайди к тому времени уже бросила.
Кто же это мог быть? Сам факт, что Хайди тот уик-энд собиралась провести с кем-то в Литчфилде, мог скрывать в себе какую-то важную ниточку. Конечно, могло быть и так, что Хайди просто хотела похвастаться домом и пожить пару дней как принцесса. Но дело могло быть и совсем в другом – например, в том, что Хайди по каким-то причинам было неудобно принимать в своей квартире этого мужчину, зная, что Кэт остается на уик-энд в городе. И опять же по каким-то причинам они не могли встретиться в его квартире. Я вернулась к тому, с чего начинала неделю назад: все говорило о том, что мужчина, с которым Хайди встречалась, был женат. Представляю досаду Хайди, когда ее свидание сорвалось в последнюю минуту и ей пришлось звонить этому мужчине…
Но что, если Хайди не могла звонить ему домой, потому что там была его жена? Даже, может быть, она попыталась позвонить, но трубку взяла жена… Или к тому времени, когда Кэт так грубо нарушила ее планы, любовник Хайди уже выехал, и она знала, что звонить поздно? Так вот почему Кип объявился в Литчфилде! Он ехал, рассчитывая переспать не с Кэт, к которой никогда не проявлял ни малейшего интереса, а с Хайди!
Не знаю, что обо мне подумали окружающие, но я расхохоталась. Я представила себе, как Кип обнаруживает за дверью не Хайди, а Кэт, и, предпринимая отчаянную попытку спасти свою задницу, «признается», что у него зудит в одном месте от желания трахнуть Кэт. А еще смешнее, что Кэт на это клюнула. Она настолько ослеплена верой в собственную неотразимость, что ей и в голову не приходит заподозрить возможность чего-то другого. Бедняга Кип, ну и влип же он! Он был на волосок от разоблачения, его чуть было не уличили в том, что он спит с няней Кэт, и ему пришлось еще больше осложнить ситуацию, затащив в постель начальницу. Ужасно мерзко, но при этом смешно.
Однако смешно было только мне. Кип, наверное, до смерти перепугался, что Кэт может узнать о его романе с Хайди и догадаться об истинной причине, которая привела его в Литчфидд. Если бы Кэт узнала правду, ее ярости не было бы предела. Известно, что есть лишь одна вещь, которую Кэт ненавидит сильнее, чем заголовки, которые не цепляют, сильнее, чем писклявые голоса на совещании, сильнее, чем хнычущих мужчин. Больше всего она ненавидит, когда ее унижают. Она, конечно, не могла бы уволить Кипа по личным причинам, но обязательно нашла бы способ обставить это увольнение законно; пожалуй, она бы к тому же постаралась посвятить в подробности постельных похождений Кипа его жену. Промах Кипа обошелся бы ему очень дорого. Так, может, Кип принял меры предосторожности, чтобы его отношения с Хайди никогда не стали достоянием гласности? В то утро, когда стало известно о смерти Хайди, он странно хмурился. А потом не вышел на работу под жалким предлогом, что ему нужно спасать кота. Подозрительно все это.
Ирония судьбы: сегодня утром, догадавшись о подмене коробок, я решила, что Кип вне подозрений, но теперь он снова попал в список подозреваемых, да еще в самое его начало. Не он ли был тем любителем джаза и водки, купившим Хайди драгоценности от Тиффани? Я поняла, что должна найти способ с ним поговорить. На сегодняшнем собрании его не было, и это означало, что его не было в офисе. Я позвонила по мобильному его неподражаемой ассистентке и попыталась разузнать, что происходит. Кажется, мой звонок поверг ее в трепет. (Господи, надеюсь, она не вообразила, что это у меня роман с Кипом!) Она коротко сообщила, что у Кипа возникло неотложное личное дело, в офис он приедет, но это будет еще не скоро. На этот раз о котике не было сказано ни слова.
Не дав ей времени бросить трубку, я попросила переключить меня на номер Кэт. Мне необходимо было принять превентивные меры и свести ущерб к минимуму еще до того, как Кэт поговорит с Джеффом и узнает о моем несанкционированном визите в ее дом. Кроме того, я хотела поделиться с ней своими последними умозаключениями. Чего я точно не собиралась делать, так это открывать ей глаза на то обстоятельство, что она стала участницей сексуальной комедии ошибок, разыгравшейся в ее загородном доме. Правда бывает иногда очень неприглядной. Помимо этого, если бы она узнала правду, то набросилась бы на Кипа раньше, чем я успела с ним связаться.
Одри соединила меня с Кэт без вопросов.
– Кажется, у тебя было довольно большое совещание, – сказала я, – надеюсь, оно прошло продуктивно?
– В нем не было особой необходимости. Просто я последовала твоему совету и постаралась показать, что контролирую ситуацию. А где ты сейчас? Связь очень плохая.
– Я недалеко от твоего дома и должна тебя кое о чем предупредить.
– Все нормально? Ты что-нибудь узнала?
– Отвечаю «да» на оба вопроса. Но получилось довольно неловко, мне нужно было еще раз осмотреть комнату Хайди, и Карлотта меня впустила, а потом оказалось, что Джефф дома, только я об этом не знала. По-моему, он очень рассердился, когда меня увидел.
Повисла долгая пауза – знаменитая пауза Кэт. Наконец Кэт сказала:
– Что-то я не понимаю. Зачем тебе понадобилось заходить в комнату Хайди?
В этот момент в телефоне затрещали помехи, я встала со скамейки, на который сидела, и пошла вдоль берега, пытаясь найти место, где связь будет лучше.
– Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Ты меня слышишь? Чем больше я думаю над этим делом, тем больше укрепляюсь в мысли, что отрава с самого начала предназначалась для Хайди.
Тишина. Одно из двух: или связь окончательно оборвалась, или я так ошеломила Кэт, что она сидит за своим шикарным столом, потеряв дар речи.
– Подожди, я закрою дверь, – наконец сказала она.
Я слышала, как Кэт положила трубку на стол и взяла ее снова секунд через тридцать.
– Что ты хочешь этим сказать? – резко спросила Кэт.
– Я думаю, что убить пытались не тебя, а Хайди. Конфеты с самого начала предназначались для нее.
– Бессмыслица какая-то. Как можно было знать заранее, что она возьмет коробку?
– Все было не так. Опять связь прерывается. Ты меня слышишь? Послушай, давай я приеду и все объясню тебе при встрече, ладно?
В трубке стало тихо. Я еще три раза попыталась пробиться к Кэт, но безуспешно.
Бредя по бульвару, я мысленно составляла план действий. Я приеду в редакцию и не только поговорю с Кэт, но и сделаю несколько звонков. Хочешь не хочешь, но мне придется сообщить о своих открытиях детективу Фарли, хотя мысль о разговоре с ним приводила меня в ужас. Однако прежде чем звонить Фарли, я должна была зайти в магазин, где торгуют конфетами «Годива» и удостовериться, что лепесток, который я нашла в конверте, мог отвалиться от искусственного цветка на их коробке. Хотя я лично была уверена в этом на сто процентов. Кроме того, я хотела связаться с писательницей Нэнси Хайленд. Ну и, конечно, с Кипом. Придется торчать в офисе до тех пор, пока Кип не появится; надеюсь, это в конце концов произойдет в отличие от вчерашнего дня.
Но еще до того, как заняться всем этим, мне нужно было заглянуть в «Старбакс» и еще разок пообщаться с Джоди.
На ближайшей улице мне не попалось на глаза ни одного такси, и я решила пройтись пешком. Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывала. К тому времени, когда я добралась до «Старбакс», я изнывала от жары и обливалась потом, а ступни у меня горели. Но мои страдания не были напрасными, Джоди оказался на работе. Он стоял за стойкой и взбивал пену на молоке, налитом в серебристый кувшин. Не было похоже, чтобы он обрадовался моему появлению, но когда я жестом показала, что хочу с ним поговорить, он кивнул и показал на пальцах, что освободится через пять минут. Я села за столик, на котором виднелись рассыпанные крупинки сахара.
В середине дня в кафе было многолюдно, большую часть посетителей составляла вольноопределяющаяся братия вроде меня. Джоди подошел ко мне только через десять минут. Приблизившись к моему столику, он кивком показал на дверь, предлагая выйти на улицу. Я поднялась, мы вышли на тротуар и остановились на том же месте, где разговаривали в прошлый раз.
– По правде сказать, вы пришли не в самое удачное время, – сказал Джоди.
Его тон стал угрожающим.
– Извините, наверное, мне надо было сначала позвонить. Но я утром была у Кэт, вот и решила заглянуть по дороге, узнать, как у вас дела.
– А вам-то что до моих дел?
– Я знаю, что вы когда-то были близким другом Хайди. Догадываюсь, как вам сейчас тяжело. Строго говоря, меня это не касается, но с другой стороны, так уж вышло, что я оказалась в самой гуще всех событий.
Джоди немного расслабился – это было заметно по его позе – и прислонился к стене. Сейчас его волосы были немного короче, чем во время нашей прошлой встречи, теперь они не лезли ему в глаза, но привычка встряхивать головой, отбрасывая челку, у него осталась – что-то вроде фантомной боли в ампутированной ноге.
– Ну а весь этот треп в газетах насчет того, что убить хотели Кэт Джонс, – это правда?
Я ловко ушла от ответа:
– Во всяком случае, так пишут, но подробностей я не знаю. Полицейские с вами больше не говорили?
– Нет. На той неделе я уж подумал было, что они меня подозревают, вроде как я решил убрать Хайди, потому что она меня бросила. Но теперь они, наверное, ищут тех, у кого был зуб на Кэт Джонс.
Я поняла, что такой поворот событий его более чем устраивает.
– Кстати, а где вы с Хайди познакомились?
– Здесь. Прошлой осенью она зашла в наше кафе с подружкой, с Дженис.
– А какой она была, Хайди? То есть я ее, конечно, видела, но по-настоящему не знала.
– Она была потрясающая, но это вы, наверное, и сами заметили. Я сначала подумал, что она шведка или немка, потому что у нее такая внешность и работала она няней. С ней можно было просто идти по улице, и на нее все таращились.
– А каким она была человеком?
– Черт, я не знаю. С виду она была милая, это я могу сказать.
– Почему с виду?
– Главной заботой Хайди была она сама. Я ее не виню, честно, у нее, знаете ли, было ужасное детство. Но когда что-то получалось не по ее, она становилась раздражительной. А еще она использовала людей. Ну, понимаете, пользовалась ими, когда ей нужно было что-то получить. Взять, к примеру, Дженис. Она ей только затем и была нужна, чтобы было с кем пойти, когда не хотелось идти куда-то одной.
Еще один взмах несуществующей челкой.
– А как насчет вас? – спросила я. – Вы считаете, что вас она тоже использовала?
– А почему вы спрашиваете?
– Просто интересно.
– Да, пожалуй, меня она тоже использовала. Она недавно приехала в Нью-Йорк, денег у нее, можно сказать, не было, и я стал для нее тем парнем, который ей все показывает, угощает ее обедами. Если прикинуть, я купил им с Дженис на двоих, наверное, стаканов пятьсот кофе.
– Почему она с вами порвала? – спросила я.
– Она ничего не объяснила. Вернее, она сказала, что нам нужно отдохнуть друг от друга.
– У нее кто-то появился?
– Откуда мне знать? Возможно. Все мужчины мечтали залезть к ней под юбку. – Джоди заглянул в кафе, проверяя, какая там обстановка. – Но, как я уже говорил, мне она сказала только, что какое-то время нам нужно отдохнуть друг от друга. Я понял это в том смысле, что я ей больше не нужен. У Хайди были большие планы на жизнь, и парень, который работает в «Старбакс», в них явно не вписывался.
– Что за планы? – решила уточнить я.
– Во всяком случае, Хайди не собиралась надолго оставаться в няньках, это точно. Она подумывала стать моделью. Этот фотограф, муж Кэт, сделал несколько ее фотографий, и она предлагала их в разные модельные агентства. У нее была проблема с ростом – в Хайди было пять футов семь дюймов или около того, а ей говорили, что модель должна быть никак не меньше пяти футов восьми дюймов.
– Со стороны Джеффа было очень любезно сделать ее фотографии, – сказала я ровным голосом, стараясь не выдать, как меня насторожила эта информация.
– Да, наверное, – сказал Джоди. – Ведь он же этим зарабатывает на жизнь, а ее он снимал бесплатно.
– А Хайди не собиралась оставить работу у Кэт?
– Собиралась – когда придет время. Сначала ей нужно было найти что-то другое, вроде работы модели, тогда бы она уволилась. Но в последнее время мы редко с ней виделись, так что я не знаю ее точных планов.
– Но в тот вечер, когда был прием, вы к ней заходили?
– Хотите знать почему? Что ж, я вам скажу. – Джоди оттолкнулся от стены. – Хайди задолжала, мне триста долларов. Она занимала деньги где только могла. Я подумываю вернуться на Запад, вот и решил в последний раз попытаться вернуть долг.
Джоди снова заглянул в кафе и, повернувшись ко мне, сказал:
– Мне пора, народу – битком.
– Последний вопрос, – задержала я Джоди. – Вы, часом, не дарили Хайди браслет от Тиффани?
Мне показалось, что вопрос озадачил Джоди.
– А что, вы нашли у нее что-нибудь такое?
– Да, вот я и подумала, может, это ваш подарок.
– Ну да, как же. Да я у Тиффани сроду не был!
Он пошел обратно и, проходя через зал, попутно принял один заказ, а я вышла на Парк-авеню, поймала такси и поехала в редакцию «Глянца».
Я не знала, что думать о Джоди. Внешне он выглядел продвинутым бойскаутом, но, возможно, таковым вовсе не был. Хайди его бросила, и в состоянии гнева он мог бы решиться на убийство из ревности. Хотя я бы не поставила его на первое место среди подозреваемых, однако он бывал в доме Кэт на Девяносто первой улице и вполне мог знать как о пристрастии Кэт к шоколаду, так и о том, что за Хайди водился грешок таскать еду. Правда, мне было очень трудно представить, чтобы он проник в мой кабинет и положил на стол шоколадный «Поцелуй».
Но что меня действительно настораживало, так это упоминание Джоди о фотосъемках Хайди у Джеффа. Возможно, это происходило с благословения Кэт (кстати, тогда становится понятным, что Хайди делала в студии Джеффа), но интуиция мне подсказывала, что Кэт не была в курсе попыток Джеффа сделать из Хайди звезду. Я очень сомневаюсь, чтобы Кэт понравилось, что Хайди в фотостудии Джеффа скачет перед объективом его «Никона». Кроме того, с какой стати Кэт стала бы даже косвенно поддерживать то, что привело бы к очередной смене няни в ее доме?
Сегодня я узнала о Хайди очень много нового. За то короткое время, что мы были знакомы, она произвела на меня впечатление холодной и недоступной, но теперь выяснилось, что она мечтала о деньгах, была амбициозной и без колебаний использовала людей, чтобы добиться своих целей, а потом переступала через них и шла дальше. Словом, этакая Ева Харрингтон[11]11
Героиня фильма «Все о Еве», юная карьеристка, готовая на все ради достижения цели, ее имя стало нарицательным.
[Закрыть] с детской коляской.
Такси везло меня в редакцию «Глянца», а я думала о том, что в последние месяцы перед смертью Хайди стала взбираться по социальной лестнице, причем она устремляла свой взгляд все выше и выше. В свое время она уехала из Индианы в округ Уэстчестер, чтобы работать нянькой, но как только представилась возможность перебраться в Нью-Йорк, она ухватилась за нее обеими руками. Здесь она немедленно зацепилась за Джоди, который водил ее в кафе и у которого она всегда могла занять немного денег. Когда и этого оказалось недостаточно, Хайди стала посматривать по сторонам. По-видимому, ее следующим завоеванием был Кип. Он был старше Джоди и большего добился в жизни, хотя трудно сказать, что он мог предложить Хайди. Возможно, ее просто возбуждала радость очередной победы или осознание того, что она делает нечто порочное. Как подметила Дженис, Хайди нравилось, когда мужчины расшибались ради нее в лепешку. Что ей мог предложить Джефф, совершенно ясно. Хайди мечтала о карьере модели, и Джефф помог ей немного продвинуться в этом направлении. Однако я не знала, предусматривали ли их отношения секс или, фотографируя Хайди, Джефф просто делал одолжение девушке, которая служила в его семье.
Мне было интересно, где сейчас эти фотографии. Кроме того, я спрашивала себя, был ли тем загадочным мужчиной Кип или кто-то другой, а если так, то какое место он занимал в социальной иерархии.
Войдя в редакцию, я было помчалась через «оркестровую яму», но еще на полпути к кабинету Кэт увидела, что свет в нем не горит, а за столом Одри пусто. Тогда я направилась по коридору в сторону кабинета Кипа – просто на случай, если он вдруг объявился раньше, чем планировал. Его ассистентка была на месте. Разговаривая по телефону, она покачала головой, давая мне понять, что Кипа еще нет. Вчера она была в белой безрукавке с круглым вырезом и юбке из искусственного шелка. Сегодня на ней была та же юбка, а безрукавку сменила джинсовая куртка, застегнутая как рубашка. Она явно пыталась, причем без особого успеха, скрыть тот факт, что за последние сутки не успела побывать дома, чтобы переодеться.
Следующая остановка – кабинет Полли. Полли с улыбкой смотрела на экран монитора.
– Кажется, у нас сегодня хорошее настроение, – заметила я.
Когда я вошла в кабинет, она развернулась на крутящемся стуле в мою сторону.
– Бейли, знаешь, какое я сделала открытие? – сказала Полли с притворной серьезностью. – Оказывается, я могу быть в хорошем настроении весь день, даже во время отупляющих совещаний вроде сегодняшнего. И знаешь почему? Потому что я знаю, что мне осталось работать в этом месте всего несколько недель.
– Лучше не напоминай. Кстати, об отупляющих совещаниях. Кэт сейчас в офисе?
– Нет, кажется, у нее деловой ленч с рекламодателями, а потом собрание в корпорации. Похоже, в последнее время она не очень рвется в офис. Да ты не стой, садись.
– Не могу, мне надо бежать заканчивать статью. Между прочим, завтра я должна передать ее тебе.
– К чему такая спешка?
– Разве ты не слышала? Кэт перенесла ее из сентябрьского номера в августовский.
– Ну и дела, а я узнаю обо всем последней.
– Как обстановка в офисе? По-прежнему сумасшедший дом?
– В основном да. Редакцию лихорадит, но главная беда в том, что все настолько заняты сплетнями и попытками узнать подробности, что на работу времени не остается. Если верить мисс Лесли, мы уже отстаем от графика сдачи августовского номера на шесть дней. Ты видела сегодня «Шестую страницу»?
– Нет, а что?
– Вдобавок к той девице со странностями из отдела красоты вчера к вечеру уволился еще этот новенький из художественного отдела, Джейсон, и «Шестая страница» напечатала статью о крысах, покидающих тонущий корабль Кэт.
– Если уж мы заговорили метафорами, кто сейчас в офисе на капитанском мостике?
– Лесли – со своей стороны, я – со своей. Поскольку Кэт в последние дни в рукописи почти не заглядывает, у меня было искушение так и отдать в печать все эти нелепицы и несуразицы, пусть читатель за свои деньги получит нечто особенное. Вот послушай. – Полли снова повернулась к экрану компьютера. – Это якобы строчки из письма читателя. Этот шедевр принесла редактор раздела здоровья для рубрики «Здоровье в вопросах и ответах».
Полли стала читать:
– «Иногда я испытываю сральные боли. Острая боль в заднем проходе возникает внезапно, обычно когда я отдыхаю. Это нормально?» Это же надо такое написать, «сральные боли»! Но знаешь, что я тебе скажу, если бы я это пропустила, Кэт бы даже не заметила. Ты слышала когда-нибудь о таких болях? Я лично – нет, пока несколько минут назад не прочла этот шедевр. Но может, я отстала от жизни, а от этой напасти страдают миллионы женщин, и мы могли бы привлечь внимание к этой проблеме? Чего бы мы уж точно добились, так это пополнили бы литературный язык новыми выразительными терминами.
Я рассмеялась:
– Пожалуй, на этой жизнерадостной ноте я тебя покину, надо пойти поработать.
Я пошла к себе, обдумывая по дороге то, что мне удалось узнать. В отделе моды было пусто, хотя свет и горел; посреди комнаты стоял Толстозадый – наш манекен – в одном плаще. Вдоль одной стены выстроились ботинки из новой осенней коллекции: желтые, красные, бирюзовые, все с очень острыми носами. Многие ботинки лежали на боку, как будто они так долго ждали своей очереди, что свалились от усталости.
В свой кабинет я вошла с опаской, включила свет, огляделась. Кажется, ничего подозрительного, все на своих местах. Первым делам я позвонила и заказала с доставкой сандвич с салатом из цыпленка. Затем проверила электронную почту в компьютере и голосовую почту в кабинете и дома. Сообщений было несколько. Кто-то предлагал свести меня с окулистом, неким Бобом; два звонка были от моих знакомых из других журналов – обе мои приятельницы спрашивали, жива ли я, и советовали поискать новое место работы; одно сообщение было от девушки, с которой мы во время учебы в колледже вместе снимали квартиру, она сообщала, что в конце мая будет в Нью-Йорке, и предлагала встретиться. Никаких приглашений от Кайла, хотя, конечно, для таких звонков еще рано. Не звонил мне и Джек Херлихи, чтобы сказать, что хочет поймать меня на слове и просит провести для него экскурсию. Я испытала одновременно и облегчение, и ощутимое разочарование.
