Текст книги "Если бы красота убивала"

Автор книги: Кейт Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

– Я знаю, эта дама считает, будто я украла у нее няньку, но на самом деле все было не так. – Вместо того чтобы продеть пояс плаща в пряжку, Кэт завязала его узлом. – Прошлым летом Одри понадобилось позвонить Нэнси по какому-то делу, ей нужно было уточнить что-то в связи с выпуском этой дурацкой книги. К телефону подошла Хайди. Она объяснила, что служит у Нэнси няней, а поскольку Одри знала, что наша няня только что уволилась, она между делом спросила Хайди, нет ли у нее знакомой, которой нужна работа няньки в Нью-Йорке. И очень скоро Хайди обратилась к нам с просьбой взять ее на работу. А почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно.

– Бейли, какие бы версии ты ни разрабатывала, я не против, мне по-прежнему нужна твоя помощь. Но ты ведь и сама это знаешь, правда?

– Ладно, я продолжу.

Кэт вдруг заторопилась уходить и сама открыла дверь. Я попрощалась, пообещав помогать ей, сразу сообщать, когда узнаю что-нибудь новое, и позвонить, когда определюсь с поездкой в Литчфилд. Шел одиннадцатый час, мой день начался позже, чем я планировала. Не тратя время на мытье посуды, я включила компьютер и стала в последний раз перечитывать статью про Марки, местами кое-что подправляя. В целом я была довольна результатом, но мне все-таки казалось, что статья могла бы получиться еще лучше, если бы меня не поджимало время. Закончив со статьей, я стала обзванивать знакомых внештатных журналистов, которые работали в том числе и на «Женский журнал». Мне не повезло, на месте оказалась только одна из них, да и та ничего не знала об истории с печеньем. К сожалению, я не была знакома ни с кем из штатных сотрудников, кому можно было бы позвонить и узнать новости.

Время приближалось к полудню, и мне пора было выходить из дома. Я решила поменять местами пункты моего плана и отправиться сначала в магазин «Годива», а уж потом в редакцию «Глянца». Через балконную дверь было видно, что снаружи льет как из ведра. Пришлось надеть плащ и резиновые сапоги. В этом наряде мне, конечно, было далеко до Кэт Джонс, но, с другой стороны, я ведь и не разъезжаю по городу в лимузине с шофером. Я купила в газетном киоске возле станции метро «Ньюс» и «Пост», но ни там, ни там не было ничего о деле Пэтти. Час «пик» давно прошел, но в поезде почему-то оказалось много народу, и моя поездка до центра была далеко не приятной, всю дорогу я ехала, зажатая между горячими мокрыми телами.

В бутике «Годива», небольшом, обшитом деревянными панелями магазинчике на углу Пятой авеню и Пятьдесят четвертой улицы, не было ни одного покупателя. Я рассудила, что День матери уже прошел, приближается лето, и у них, наверное, мертвый сезон. На полках были выставлены классические золотые коробки всевозможных размеров, некоторые были просто перевязаны традиционной золотой резиночкой, на других красовались разные декоративные композиции. Я решила начать от входа в магазин и постепенно продвигаться в глубину, внимательно осматривая все коробки подряд. Я провела в магазине не больше минуты, когда в мою сторону направилась продавщица, негритянка лет тридцати с небольшим. Она поинтересовалась, чем мне помочь. Я сказала, что хочу купить коробку конфет в подарок подруге, но затрудняюсь с выбором. Она провела меня по всему магазину, показывая ассортимент. Я разглядывала коробки, но не заметила ни одной с белым или розовым цветком на крышке. Чтобы продавщица была поразговорчивее, я купила коробку трюфелей. Пока она проводила мою покупку через кассу, я спросила, предлагают ли они коробки, украшенные белым или розовым цветком.

– У нас есть только то, что выставлено в зале.

– Понятно. А эти украшения на коробках всегда одни и те же. Или вы их иногда меняете?

– Они меняются от сезона к сезону. Вы собираетесь подарить трюфели на день рождения?

– Вообще-то я хотела узнать, не мог ли небольшой белый цветок украшать одну из ваших коробок.

– Очень может быть. Мы иногда продаем коробки с цветами.

Продавщица дала мне сдачу, торопясь перейти к следующему покупателю, который только что вошел в магазин и сейчас стряхивал воду с зонтика.

– Этот цветок у вас с собой? Если бы вы мне его показали, я могла бы определить, наш он или нет.

Я сказала, что, к сожалению, не прихватила цветок с собой. Она натянуто улыбнулась с таким видом, как будто до нее только сейчас дошло, что я ненормальная. Я убрала пакет с покупкой в торбу и вышла из магазина.

От перекрестка Пятой авеню и Семьдесят четвертой до «Глянца» быстрее всего было добраться пешком, что я и решила сделать. Под ногами было сыро, с каждой минутой я все больше промокала, настроение у меня портилось все сильнее. «Что дальше?» – думала я. Совсем недавно я была уверена, что лепесток, который я нашла в конверте, отвалился от цветка с коробки «Годивы», но мне не удалось получить доказательство этого, а я так на него рассчитывала. Полиции проще, им только и нужно, что сравнить лепесток с цветком, который находится у них, у меня же такой возможности не было. А поднимать шум, не будучи уверенной, что моя догадка верна, не хотелось. Я задумалась, может, все-таки стоит захватить лепесток и вернуться с ним в магазин?

В редакции, когда я туда добралась, стояла мертвая тишина. Но это было естественно: мы вступили в период двух-, трехдневного затишья, которое всегда наступает после сдачи очередного номера в печать. Но сейчас было трудно сказать, насколько общее настроение объяснялось обычными причинами, а насколько – сумасшествием, царившим в редакции в последнее время. Выйдя из лифта, я дошла до угла и посмотрела на «оркестровую яму»: офис походил на город призраков. Потом я пошла кружным путем к своему кабинету, надеясь не встретить по дороге Лесли.

Мой кабинет на первый взгляд казался нетронутым, похоже, в мое отсутствие там никто не рылся. Я невольно задавала себе вопрос, настанет ли такое время, когда я смогу снова входить в кабинет без чувства брезгливости, смешанного со страхом. Я сняла плащ, стряхнула воду и повесила его на крючок, прибитый к внутренней стороне двери. Сапоги и зонтик я выставила в коридор и переобулась в туфли, которые принесла с собой.

Я пришла в офис, чтобы сдать статью, и собиралась покончить с этим поскорее, борясь с искушением исправить еще что-нибудь. Нэнси Хайленд начинает свою читку в половине четвертого, так что в три мне нужно выйти из редакции. Я надеялась, что мне удастся поговорить с Нэнси и узнать поточнее, насколько велики разрушения, которые оставляла после себя Хайди, прокладывая путь по жизни, а там можно будет решить, насколько разумно включать Нэнси в число подозреваемых.

Но что дальше? Мне не терпелось продолжить разработку варианта, связанного с Хайди, но в то же время я до сих пор не была на все сто процентов уверена, что иду по правильному пути. Чем больше я над этим думала, тем яснее понимала, что мне нужно идти одновременно двумя параллельными путями. Первый: мне нужно собрать все, какие только удастся, доказательства, подтверждающие мою версию убийства Хайди. Путь номер два: даже не доказав окончательно эту версию, я должна действовать, исходя из предпосылки, что она верна, и пытаться выяснить, кто же все-таки убил Хайди. Если тот же убийца послал Пэтти Гейлин «нехорошее» печенье, чтобы запутать расследование, то это означает, что он чувствует себя загнанным в угол. О том, какой шаг убийца может предпринять следующим, я и подумать боялась.

Я уже пообщалась со всеми людьми, которые занимали заметное место в жизни Хайди, я дважды обшарила ее квартиру, стараясь ничего не упустить, расспросила двух бывших любовников Хайди – Джоди и Кипа. Чего мне пока не удалось сделать, так это установить личность таинственного мужчины, любителя джаза и водки, дарителя драгоценностей. Сначала я думала, что это Кип, но теперь его явно сменил в роли любовника Хайди кто-то другой. Что-то мне подсказывало, что если я узнаю, кто он, то буду близка к разгадке.

Я взяла статью про Марки, прошла к кабинету Полли и опустила в почтовый ящик. Ни самой Полли, ни ее ассистентки не было видно. Вернувшись в свой кабинет, я заказала по телефону суп из морских моллюсков. Суп доставили, и я быстренько его съела, заев тремя пакетами маленьких и совершенно безвкусных галет, которые входили в комплект. Дожевывая галеты, я продумала свою дальнейшую стратегию. Во-первых, я воспользуюсь приглашением Кэт и поеду завтра в Литчфилд. Возможно, только возможно, мне удастся узнать там что-нибудь новенькое. Эта поездка даст мне отличную возможность как следует присмотреться к отношениям Кэт и Джеффа, и я смогу точнее оценить Джеффа как предполагаемого подозреваемого. Кроме того, поскольку Хайди бывала в литчфилдском доме и даже намеревалась принимать там таинственного любовника, быть может, на месте найдется что-нибудь разоблачительное. Шансов, конечно, было немного, но это все же лучше, чем шататься по Нью-Йорку, не имея никаких зацепок.

Что касается сегодняшнего дня, то после встречи с Нэнси Хайленд я собиралась еще раз побывать в доме Кэт. Сама Кэт на пути в Литчфилд, Джефф благополучно отбыл в Майами, но Карлотта должна быть на месте. Я возьму в художественном отделе фотоаппарат «Полароид», сфотографирую чертов лепесток и покажу фотографию продавщице бутика «Годива». Если повезет, то она подтвердит, что он некогда был частью цветка, украшавшего крышку коробки конфет.

Из офиса я вышла ровно в три часа. Книжный магазин на Медисон-авеню, где должно было проходить чаепитие за книгой, оказался одним из тех немногих независимых магазинчиков, которые каким-то чудом ухитряются выжить на рынке и не быть вытесненными крупными торговыми центрами. Я протиснулась к небольшой свободной площадке в глубине магазина, где Нэнси Хайленд уже начала чтение. Слушателей было человек двадцать, все женщины, они сидели на черных складных стульях или стояли, прислонясь к стеллажам с книгами. На небольшом столике стояла тарелка с итальянским печеньем, по-видимому, эта деталь была призвана напомнить, что мероприятие официально называется чаепитием.

Судя по информации на плакате, Нэнси читала рассказ, вошедший в сборник «Любовь любой ценой». Насколько я могла понять, опоздав на двадцать минут, речь шла о разведенной женщине средних лет, которая отправилась в отпуск в Северную Африку и там влюбилась в молодого руководителя туристической группы. Нэнси произносила каждое слово так веско, так серьезно, как будто читала роман «Мертвые» Джеймса Джойса. Я попыталась изобразить заинтересованность, но это было очень и очень трудно.

Хотя слушателей собралось немного, те, что пришли, проявляли энтузиазм; по-видимому, это были в основном друзья и поклонники Нэнси. Когда она закончила чтение, едва ли не каждый захотел подойти к ней поговорить. Я держалась в сторонке, дожидаясь, пока все поделятся мнениями и зададут вопросы, но две дамы застряли очень прочно, и минут через двадцать мне стало ясно, что в обозримом будущем они не уйдут. Я поняла, что надо действовать. Сейчас или никогда.

– Нэнси, добрый день, – сказала я, выходя вперед и протягивая ей руку. – Мы с вами встречались не так давно на приеме в доме Кэт Джонс. Мне очень понравилось, как вы читали.

Она с неприязнью посмотрела на меня. У Нэнси было маленькое веснушчатое лицо, такие лица выглядят очень мило, когда их обладательницам не исполнилось еще двадцати пяти, а потом они сморщиваются, как залежавшиеся персики. На Нэнси был костюм от Шанель, розовый с золотыми пуговицами; наверное, она выбрала его, стремясь компенсировать впечатление от лица.

– Так вы из «Глянца», – сказала она наконец. – Не могу поверить, что вы пришли на мое чтение.

– Дело в том, что я тоже пишу, и мне было интересно вас послушать. У вас найдется для меня минутка?

– Вообще-то нет, – быстро сказала она. – Я иду на обед с подругами, и они уже меня ждут.

– Я задержу вас всего на пару секунд, дело очень важное.

Она тяжело вздохнула.

– Ну хорошо, только, пожалуйста, побыстрее.

Я понизила голос, потому что эти самые подруги маячили у меня за спиной.

– Возможно, вы уже слышали, что няню Кэт Джонс, некую Хайди, убили.

– Еще бы, конечно, я об этом слышала. Полицейские не поленились приехать в Скарсдейл, чтобы задать мне свои дурацкие вопросы. Но я им сказала, что абсолютно ничего не знаю об этом деле.

– Кэт беспокоят некоторые подробности из прошлого Хайди, которые всплыли в процессе расследования, и она попросила меня кое-что узнать.

– Вот как, – протянула Нэнси. – Занятно. Значит, она решила навести справки об этой особе сейчас. Поздновато.

Разговаривая, она наклоняла голову то в одну сторону, то в другую, как будто отсчитывала секунды.

– Я знаю, что раньше Хайди служила в вашем доме, и у вас с ней были какие-то проблемы.

– Кто это вам сказал? Долорес?

Я уклонилась от ответа и продолжала:

– Я слышала, что она причинила вам какие-то неприятности, вроде бы у нее был роман с вашим старшим сыном.

– С моим сыном? – недоверчиво переспросила Нэнси. – Все-таки вы говорили с Долорес, я чувствую. Она вечно все перепутает. Нет, у нее не было романа с моим сыном. Она с ним играла. Она его дразнила и мучила, но я узнала об этом только прошлой осенью, после того как он уехал в Чапел-Хилл; он рассказал мне обо всем по телефону. Хайди же хотела поймать рыбу покрупнее. С кем у нее действительно был роман, так это с моим знакомым по кантри-клубу, торговцем «мерседесами», женатым мужчиной с двумя детьми. Все это вскрылось уже после того, как она уехала из Скарсдейла. Жена его простила, хотя я до сих пор не понимаю почему – он так жалок.

– Вы видели Хайди в доме Кэт во время вечеринки?

– Мельком. Заметив меня, она поскорее прошмыгнула мимо. Я до сих пор не могу собраться с духом, чтобы позвонить сыну и сообщить о ее смерти.

– Вы сказали, он живет в Чапел-Хилл?

– Да, у него новая подружка, очень славная девушка. Знаете, в свое время, когда Хайди ушла от нас, проработав совсем недолго, мы все были на нее злы, отчасти потому, что мы оплатили ей билет на самолет из Индианы. Но потом оказалось, что это даже к лучшему. От нее были одни неприятности. Кэт Джонс украла ее у нас и получила именно то, чего заслуживает. Должно быть, работать на эту женщину – сущий кошмар. Надеюсь, вы никогда не совершите ошибки, доверившись ей.

Нэнси повернулась ко мне спиной и направилась к поджидавшим ее подругам. Обе смотрели на меня с таким видом, как будто подозревали во мне или поклонницу, или маньячку, преследующую знаменитость.

Я вышла из магазина. Дождь наконец кончился, но наступил час «пик», и я решила, что пытаться поймать такси, чтобы проехать двадцать кварталов до дома Кэт, бессмысленно. К счастью, прямо напротив магазина находилась автобусная остановка. Вскоре подошел автобус, И я села, прикинув, что успею доехать до Девяносто первой улицы минут за пятнадцать.

Если верить тому, что рассказала Нэнси Хайленд, то ее следовало вычеркнуть из списка подозреваемых. Хайди уехала от нее в спешке; возможно, сын Нэнси немного и всплакнул; в кантри-клубе по вине Хайди возникла щекотливая ситуация, однако ничто из этого не тянуло на мотив для убийства. Мне нужно было сосредоточить все усилия на поисках загадочного любовника Хайди.

Я вышла из автобуса на углу Девяносто первой и Мэдисон-авеню. Не доходя до дома Кэт я заметила, что Карлотта в черном дождевике спускается по лестнице.

– Карлотта, подождите, – крикнула я, ускоряя шаг. – Кэт уже уехала в Литчфилд?

– Да, мисс Бейли, часа два назад, а может, и больше.

– Какая жалость, я рассчитывала ее застать, – соврала я. – А вы уже уходите домой?

– Да, я больше не хочу ночевать здесь одна.

– Это после того, что произошло с Хайди?

– Да. Мне страшно, я так и сказала миссис Джонс. Она спустилась до конца лестницы, давая понять, что хотела бы уйти. Я, конечно, не собиралась уговаривать ее вернуться в дом и подождать, пока я сфотографирую лепесток. Ей бы это не понравилось, и она бы наверняка нашла предлог отказаться. Поэтому я пошла с ней рядом, стараясь идти в ногу. Карлотта повернула на восток, наверное, к станции подземки на Девяносто шестой улице.

– Ничего удивительного, что вам страшно, – сказала я, – эта история всех нас выбила из колеи.

Она не ответила, только кивнула.

– Вы, наверное, хорошо знали Хайди, – продолжала я. – Вы по ней не скучаете?

Карлотта резко остановилась и повернулась ко мне.

– Нет, не скучаю. – Ее темные глаза выдержали мой взгляд. – От нее были одни неприятности.

Она продолжила путь, я пошла рядом.

– Что вы имеете в виду, Карлотта?

– Она причиняла неприятности мистеру и миссис Джонс.

– Какие еще неприятности?

– Большие. Но наверное, мне не стоит об этом говорить.

– Ну пожалуйста, Карлотта, расскажите, мне нужно знать, потому что я пытаюсь помочь Кэт.

– Мистер Джонс к ней слишком хорошо относился. Они с миссис Джонс очень сильно ссорились из-за этой девушки. Больше ничего не могу сказать, пожалуйста, не просите.

Бросив к моим ногам эту бомбу, Карлотта поспешила прочь.

Глава 21

Итак, Кэт мне врала. Врала по-крупному. Она меня уверяла, что у них с Джеффом все прекрасно, лучше некуда. А еще она говорила, что не имеет понятия, с кем Хайди могла путаться. Значит, меня водили за нос как последнюю дуру. Но я почувствовала и еще кое-что: у меня засосало под ложечкой. Внезапно мне стало ясно, что у Кэт был мотив убить Хайди.

По мере того как мысли в моей голове вертелись все быстрее, я замедляла шаг, и Карлотта начала удаляться. Я не стала ее догонять: вряд ли мне удалось бы вытянуть из нее еще что-нибудь. На Парк-авеню я свернула направо и решила последовать примеру Карлотты – тоже дойти до метро и сесть на станции у Восемьдесят шестой улицы.

Я медленно брела по улице, думая о своем, переживая, кипя от негодования, и почти не замечала ни прохожих, ни луж под ногами, ни проносившихся мимо машин. Я негодовала, чувствуя себя обманутой и преданной, но помимо этого я ощущала полнейшую растерянность. Теперь я уже не представляла, что делать дальше.

А дальше дела пошли еще хуже. На Восемьдесят шестой я по рассеянности перешла на южную сторону улицы, хотя для того, чтобы сесть на поезд до центра, мне совсем не надо было туда переходить. В двадцати футах от французского бистро я вдруг увидела такое, от чего замерла на месте. Из такси выходил Кайл. С женщиной. Нет, с двумя женщинами. С двумя легкомысленного вида особами лет двадцати с небольшим. Я быстро взяла вправо, прижалась к стене ближайшего дома и опустила голову, чтобы меня, не дай Бог, не узнали, но все же не настолько, чтобы ничего не видеть самой. Вся троица, смеясь, вывалилась на тротуар, тем временем из такси вышел еще один мужчина, который ехал на переднем сиденье. Расплатившись с таксистом, он спрятал бумажник в задний карман. Я попыталась убедить себя в том, что все четверо могли быть просто друзьями, но как раз в это время мужчина обнял одну девушку, Кайл по-хозяйски положил руку на талию второй.

Первым моим побуждением было броситься на него, но я сдержалась и пошла в противоположную сторону, к Парк-авеню. Я шла быстрым шагом и в районе Семьдесят седьмой наконец заметила свободное такси и остановила его.

К тому времени, когда я вернулась домой, меня буквально трясло. Я сбросила резиновые сапоги и закинула сумки в кабинет. Из еды у меня дома почти ничего не было, но я слишком сильно проголодалась и была слишком возбуждена, чтобы заказывать еду из ресторана и ждать, пока ее доставят. К счастью, в холодильнике завалялся кусок чеддера, я сделала себе омлет с сыром и съела в гостиной за столом. И только позже, оттирая от сковородки остатки омлета рваной посудной губкой, я начала шмыгать носом и разревелась.

Я сама толком не знала, что меня больше всего расстроило: Кайл, Кэт или все вместе, постепенно накопившееся за последние две недели. В последний раз такое случилось со мной примерно через два месяца после того, как я разъехалась с мужем, – тогда меня довела до истерики стычка с грубым продавцом обувного магазина. Минут через пятнадцать, когда рыдания перешли в редкие всхлипы, я почувствовала себя немного лучше. Но это вовсе не означало, что у меня появились ответы на вопросы или мне стало ясно, что делать дальше.

Что касается Кайла, то тут все было более или менее понятно, я признавала, что мне некого винить, кроме самой себя. Кайл не давал мне никакого повода думать, что я приобретаю на него эксклюзивные права. Мне следовало понять, что я у него не одна, уже когда я наткнулась в его ванной на женскую бритву. А я, как дура, пыталась убедить себя, что наши стихийные спаривания означают, что между нами нет никакого притворства. На самом же деле они означали только одно: таким способом Кайл устроил себе легкую жизнь. Та девица, с которой я его сегодня видела, по крайней мере сумела раскрутить его на обед, а мне в свое время даже это не удалось. Лэндон прав – не исключено, что я действительно увлеклась Кайлом именно из-за его недоступности.

А тут еще Кэт. Как выяснилось, она меня обманывала, но самое страшное даже не это. Главное, была вероятность, что именно она отравила Хайди.

Я стала вспоминать, как она себя вела в последние две недели. Особое внимания я обращала на те ее поступки, которые могли показаться несколько странными. Взять хотя бы ее звонок в воскресенье рано утром. Уж очень она была уверена, что с Хайди что-то случилось, хотя у нее не было тому никаких реальных доказательств, уж очень настойчиво она уговаривала, чтобы я примчалась к ней домой. Если Кэт убила Хайди, то она, возможно, надеялась, что, если труп найду я, она как бы немного отстранится от этой истории.

Было нечто подозрительное и в ее планах на тот уикэнд: она отослала Джеффа и Тайлера за город, потому что ей якобы нужно было поработать, а потом вдруг отправилась в Ист-Хэмптон. Ездила ли она туда вообще? Да и объяснение Кэт, зачем ей понадобилось встречаться с Хайди рано утром в воскресенье, тоже показалось мне не очень убедительным.

Тут я вдруг стала припоминать и другие подробности, на которые раньше не обращала внимания. Кэт с ходу сказала мне, что Хайди подворовывала еду. И Кэт же предположила, что Хайди съела те самые конфеты, которые принесли для нее. Это она «обнаружила» связь со смертью Такера Бобба – я вспомнила, что Лесли сказала мне об этом по телефону. И последнее по порядку, но не по значению: она вспылила, прямо-таки взвилась, когда я заметила, что, на мой взгляд, убийца хотел убить именно Хайди.

Однако если Кэт пришла в ярость, узнав о романе Джеффа с Хайди – а ее бы это обязательно вывело из себя, – почему она обратила свой гнев на Хайди, а не на Джеффа? Потому что, несмотря ни на что, не хотела его терять? Возможно, у Джеффа было с Хайди нечто большее, чем простая интрижка, возможно, Джефф, который на шесть лет моложе жены, влюбился всерьез, и Кэт поняла, что единственный способ покончить с их романом – это устранить Хайди окончательно и бесповоротно. В то же время, если у Джеффа была связь с Хайди, он тоже попадает в число подозреваемых.

Я задумалась, как быть с поездкой в Литчфилд. Мое желание узнать наконец, что же все-таки произошло с Хайди, никуда не делось и даже ничуть не ослабло. Но не опасно ли оставаться на ночь в одном доме с человеком, который вполне может оказаться убийцей и который, возможно, подозревает, что я вскоре смогу его разоблачить? И все-таки я решила ехать. Желание узнать правду оказалось сильнее страха. Кроме того, интуиция мне подсказывала, что убийца не Кэт, что убийцей должен быть кто-то другой. Да, ее поведение выглядит довольно странно, но каждой ее странности можно найти объяснение. В то воскресное утро она позвонила мне потому, что испугалась; и как оказалось, не без оснований. О склонности Хайди к мелкому воровству Кэт рассказала потому, что мы обсуждали, что и как она ест. Она упомянула, что коробку трюфелей «Годива» принесли ей в подарок, потому что внешне именно так все и выглядело.

Было и еще несколько обстоятельств, которые ставили под сомнение виновность Кэт. Первое. С какой стати ей городить такой огород, навлекать на себя кучу неприятностей, убивая Хайди и обставляя дело так, будто целью была она сама? Разве что она не могла представить себе весь масштаб последствий. Второе. Неужели она поручила бы мне заняться этим делом, перевернуть все вверх дном, заглянуть во все углы, зная, что существует вероятность раскопать нечто такое, что может ее разоблачить? Если только не предположить, что она хотела, чтобы я наткнулась на компрометирующие улики раньше, чем это сделает полиция. А если она сама поручила мне докопаться до истины и сама же пытается меня отпугнуть – звонит, молчит в трубку, подбрасывает мне на стол конфету, – то это и вовсе выглядит нелогично. Если, конечно, она не законченная психопатка.

Для того чтобы развеять все сомнения, мне придется поехать в Литчфилд. Может быть, удастся вытрясти из Кэт правду о ее браке. Я ей скажу, будто мне стало известно, что она подозревала о связи между Хайди и Джеффом, и посмотрю, как она на это отреагирует и какие объяснения предложит. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и Джеффа. По-прежнему остается вероятность, что убийца – он. Но я буду очень осторожна, да и в присутствии Кэт он ничего не сможет со мной сделать.

Остаток вечера прошел довольно паршиво. Из-за приступа истерики у меня опухли глаза, а в голове пульсировала такая боль, что казалось, будто мозги вываливаются из черепа. Выходить из дома и идти, к примеру, в кино, было совершенно бессмысленным. Около восьми мне позвонила приятельница из «Гет» и пожаловалась на свою жизнь. Оказывается, когда она наконец легла в постель с новым Мужчиной Ее Жизни, тот среди ночи заорал: «Ты стягиваешь с меня одеяло!» Теперь она решает вопрос, достаточный ли это повод бросить его. На мой-то взгляд, это повод, но я поостереглась давать советы: события сегодняшнего вечера показали в том, что касается мужчин, я дура-дурой. Положив трубку, – я приняла ванну, а потом устроилась на диване с номером «Глянца» полугодовой давности, который до сих пор не удосужилась просмотреть. Дойдя до совета, как смягчить лобковые волосы (использовать обычный кондиционер для волос), я перебралась в кровать и попыталась уснуть. Я ворочалась с боку на бок целый час, в голове все время вертелись мысли о Кайле, Кэт, Хайди. Тогда я стала делать упражнения на расслабление мышц, еще некоторое время повалялась без сна, потом все-таки заснула. Уже засыпая, я вдруг сообразила, что за весь вечер не было ни одного звонка от моего таинственного преследователя.

В четверг я встала рано, еще не было семи. Прогноз погоды сулил хороший день, но пока за окном было пасмурно и холодно. Я позвонила в гараж, чтобы подогнали мой джип, и отправилась в тренажерный зал, где сорок пять минут занималась на беговой дорожке. Вернувшись домой, позвонила Кэт и предупредила, что буду к ленчу. Потом приняла душ и упаковала в дорожную сумку запас одежды и белья на два дня. По моим подсчетам, нужно было выехать из дома в десять.

Я уже выключала свет, собираясь выйти из квартиры, когда зазвонил телефон. Звонила Лесли – ее новая, непривычно дружественная версия.

– Я слышала, ты сегодня собираешься в Литчфилд, – сказала она. – Тебя подвезти?

– Спасибо, но я еду на своей машине. Ты тоже поедешь сегодня?

– Да, мы с Клайдом решили устроить себе удлиненный уик-энд. Я только что закончила с июльским номером и хочу немного передохнуть.

Я попыталась закончить разговор:

– Что ж, спасибо за предложение. Возможно, увидимся в Литчфилде.

– Бейли, я обещала позвонить тебе, если узнаю что-то новое о случае с Пэтти Гейлин. К сожалению, я ничего не узнала.

– Я тоже.

– Насколько я понимаю, ты продолжаешь помогать Кэт? Успехи есть?

Я ответила уклончиво:

– Возможно. Извини, Лесли, но мне нужно бежать. Я обещала Кэт, что приеду к ленчу.

Я положила трубку и направилась к выходу, но на полпути остановилась, бросила вещи на пол и вернулась к телефону. Я решила позвонить Джеку Херлихи. У него сработал автоответчик, и я оставила сообщение, что уезжаю за город, но в воскресенье вернусь, так что, если его все еще интересует экскурсия по Виллидж, я готова. На всякий случай я оставила ему номер телефона Кэт. Мой голос звучал пискляво, как будто я только что дышала гелием из баллона. Едва положив трубку, – я поняла, что сделала большую глупость: теперь, когда я сама проявила инициативу, он потеряет ко мне интерес.

Поездка до Литчфилда была приятной, дорога заняла чуть больше двух часов. Не то чтобы Литчфилд сильно отличался от округа Бакс, но там нет обычной сутолоки пригородов. Вокруг простирались зеленые пологие холмы с милыми старыми домами и фермами. Красота неописуемая, даже в серый пасмурный день.

Дом Кэт и Джеффа был не самым большим в районе, но самым красивым и просторным. Старый фермерский дом, обшитый белой вагонкой, стоял чуть в стороне от дороги, за ним простиралось акров двадцать полей и лесов. При доме имелись большой красный сарай и несколько хозяйственных построек поменьше.

Несмотря на прохладный день, дверь в дом была приоткрыта. Я заглянула в щель, никого не увидела и постучала по косяку. Безрезультатно. Я пару раз крикнула: «Эй, есть тут кто-нибудь?», но мне не ответили. И «БМВ» Кэт, и их семейный пикап стояли на подъездной дороге, поэтому я рассудила, что хозяева должны быть где-то поблизости.

Я открыла сетчатую дверь и вошла в дом. Внутри стояла полная тишина и пахло сиренью. Я несколько раз позвала Кэт по имени, но мне опять никто не ответил.

Оставив сумку с вещами и ноутбук в холле, я неуверенно двинулась дальше. Для начала свернула налево, в сторону кухни. Дом был скорее длинный, чем широкий, так что крики из одного конца в другом конце могли быть не слышны. В кухне никого не оказалось, но здесь по крайней мере обнаружились признаки жизни. Деревенский стол, стоящий возле камина, был накрыт на три персоны. Я направилась в противоположную сторону и по дороге заглянула в столовую, в гостиную, на крытую веранду и в расположенную в самом дальнем от кухни конце дома небольшую библиотеку, стены которой были обшиты деревянными панелями. Нигде никого.

Пройдя по коридору обратно, я наконец услышала торопливые шаги и голоса. По лестнице сбежала Кэт, она была босиком, в джинсах и черной облегающей водолазке на голое тело, ее волосы были собраны в хвост на макушке. За ней следом появился Джефф, когда он выходил на верхнюю площадку лестницы, я успела заметить, что он застегивает «молнию» на джинсах. «Здорово, – подумала я, – лучше некуда, застала хозяев чуть ли не со спущенными штанами!»

– Бейли, ты меня напугала, – сказала Кэт. – Мы не видели, как ты подъехала, а потом я вдруг услышала в доме шаги.