Текст книги "Если бы красота убивала"

Автор книги: Кейт Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Я чувствовала себя еще более униженной потому, что Кэт отчитала меня в присутствии Лесли. Именно этим объяснялась непривычная вежливость Лесли по отношению ко мне. То, что со мной обращались как с собакой, возвышало ее, и на радостях она могла себе позволить бросить мне кость.

Выйдя из дома, я, к своей великой радости, обнаружила, что, пока я была у Лесли, начался дождик. Не ливень, а нормальный уверенный дождичек, который, судя по всему, в обозримом будущем не кончится. По улице в обе стороны ехали прямо-таки вереницы такси, все с работающими «дворниками» и выключенными лампочками на крыше, означавшими, что машина занята. Станции метро, от которой мне было бы удобно доехать до дома, в окрестностях не было. Я посмотрела на табличку на ближайшем доме – Семьдесят четвертая улица – и задумалась, не живут ли в радиусе двух кварталов какие-нибудь знакомые, у которых я могла бы одолжить зонтик. На углу Семьдесят третьей и Коламбус жил один мой знакомый по университету, но он, насколько мне было известно, сейчас живет и работает в Джакарте. У моей приятельницы, с которой мы вместе работали в «Гет», есть небольшая квартирка на Семьдесят второй улице, но она почти всегда живет у своего дружка в Трайбеке.[13]13
  Район Нью-Йорка к югу от Сохо


[Закрыть] И вдруг – о чудо! – я вспомнила про Кайла. Он живет не то чтобы очень близко, но все-таки и не слишком далеко, на Восемьдесят первой улице. Если он запросто заглянул ко мне без звонка, потому что ему вдруг этого захотелось, почему я не могу сделать то же самое? Мы же перестали играть в игры. Кроме того, увидев его, я, возможно, немного воспряну духом. Я зашла в вестибюль ближайшего дома и стала набирать на мобильном номер Кайла. Вполне возможно, его нет дома, тогда и думать не о чем.

Но он оказался дома. Я этого не ожидала и, застигнутая врасплох, пролепетала что-то насчет стычки с боссом и дождя и попросила разрешения зайти к нему и позаимствовать зонтик. Некоторое время Кайл колебался, я уже со страхом думала, что он пошлет меня к черту, но потом он сказал, что я могу зайти – у него есть несколько зонтиков и я могу выбрать себе по вкусу.

До дома, где находилась его квартира, было семь кварталов. Я всю дорогу бежала, но когда добралась до места, мои волосы намокли и повисли сосульками, а одежда липла к телу. В вестибюле было зеркало. Посмотревшись в него, я увидела, что похожа на ондатру, вытащенную из пруда. Я попыталась привести себя в более или менее приличный вид, но без особого успеха. Зря я позвонила Кайлу, теперь я понимала, что единственный способ свести ущерб к минимуму – это взять зонтик и быстро удалиться.

Кайл встретил меня в белой рубашке с закатанными рукавами и в клетчатых трусах-боксерах. Босиком. Его темные волосы были слегка влажными и лежали прилизанно, как будто он причесал их сразу после моего телефонного звонка. Странно, что он нашел время причесаться, но не успел надеть брюки. Но, с другой стороны, чего ему стесняться? Он чмокнул меня в щеку и провел из прихожей в гостиную мимо стойки с зонтиками. Вся гостиная была завалена бумагами в папках и без, они лежали на диване с коричневой кожаной обивкой, на кофейном столике и даже на полу.

– Господи, я оторвала тебя от работы… извини, – пробормотала я.

– Вообще-то я уже закончил. Это дело мы сегодня завершили, и я просто пытался все систематизировать, прежде чем отвезти бумаги в офис. Пива хочешь?

– Спасибо, лучше не надо, ты занят.

– Садись. – Он сгреб бумаги с дивана и сложил их несколькими стопками на кофейный столик. – Я сейчас.

Он ушел в кухню и меньше чем через минуту вернулся с двумя бутылками пива и полотенцем. Полотенце предназначалось мне, я стала вытирать волосы, а Кайл тем временем расслабился на другом конце дивана. С влажными волосами и немного сонными глазами, но при этом в наглаженной оксфордской рубашке, расстегнутой до середины груди, он выглядел очень сексуально. Мне стоило на это отреагировать, но мой пульс не участился, я чувствовала какую-то странную отрешенность. Возможно, моя злость на Кэт каким-то образом заблокировала все остальные чувства. Или дело было в том, что я вдруг почувствовала себя пьяной, хотя за весь вечер так и не допила до конца ни один из напитков, за которые принималась. А может быть, это потому, что Кайл решил устроиться в пяти футах от меня. Я поставила бутылку на приставной столик с моей стороны дивана и спросила:

– Дело, которое ты закончил, завершилось в твою пользу?

– Да, мы сорвали большой куш, – ответил он со своим обычным плутоватым смешком. – Так из-за чего ты поцапалась с начальницей? Посоветовала ей не звонить по воскресеньям ни свет ни заря?

– Нет, хотя, наверное, стоило бы. Нет, все было по-другому. Она унизила меня в присутствии одной особы, с которой мы обе работаем. Удивляться особенно нечему, стервозность Кэт всем известна, она пользуется ею, как смертельным оружием, но никогда еще не направляла ее против меня. Ей, конечно, сейчас нелегко, на работе дела идут неважно, с мужем трения, всю прошлую неделю она жила под впечатлением от открытия, что ее хотели убить, – я понимаю, такой букет кого угодно сделает нервным. Но мне от этого не легче. До меня вдруг дошло, какой я была дурой, считая, что у меня иммунитет против ее раздражения или ярости. Это все равно что выращивать в неволе пуму и думать, что она никогда на тебя не нападет.

Моя речь затянулась, по продолжительности она уже приближалась к знаменитому Геттисбергскому посланию Авраама Линкольна, и я решила, что пора закрыть рот.

– С боссами всегда надо держать ухо востро, – сказал Кайл. – Если хочешь знать мое мнение, то к ним лучше вообще не подходить близко.

Кайл отвел взгляд, и его слова повисли в воздухе. Я невольно задалась вопросом, не потому ли он не смотрит мне в глаза, что за его словами скрывается некая история, приключившаяся когда-то с ним самим. Или он в завуалированной форме излагает мне свои жизненные принципы, предостерегая, чтобы я не вздумала подходить к нему слишком близко?

– Что бы ты посоветовал? – спросила я. – Не знаю, как быть дальше.

Я мялась, не зная, в какую сторону повернуть разговор.

– Насколько я понял, тебе нравится твое положение в редакции.

– Да, оно меня очень устраивает.

– Тогда на твоем месте я бы выбросил эту ссору из головы.

Типично мужской совет, шаблонный, без лишних сантиментов. Я задумалась, не пора ли мне встать и уйти. Из-за того, что между нами возникла неловкость, я почувствовала себя еще более несчастной и жалкой, чем когда входила в его квартиру. Пока я пыталась придумать способ выпутаться из неприятной ситуации, Кайл сверкнул зубами в улыбке и наклонился в мою сторону.

– Вообще-то есть одно средство, которое я очень рекомендую.

– Правда? И что же это за средство?

Я старалась говорить так, чтобы он не понял, что у меня комок стоит в горле.

Кайл придвинулся ко мне по дивану, взял мое лицо обеими руками и крепко поцеловал, прихватив нижнюю губу зубами. Меня пронзило желание, да так стремительно, как будто мое либидо за четыре секунды взлетело от нулевой отметки до сотни. Одновременно я испытала облегчение при мысли, что мне не придется уходить, что я проведу ночь здесь, где тепло, сухо и безопасно.

Сначала мы занимались сексом на толстом турецком ковре, быстро и яростно, потом еще раз в спальне – неспешно, с чувством, второй раз растянулся на целый час. Все мысли о Кэт и Хайди отошли на задний план. В половине одиннадцатого мы наконец расцепили наши сплетенные тела и улеглись спать. Всего через несколько минут я услышала ровное, ритмичное дыхание Кайла.

Обычно с ним я засыпаю быстро, но на этот раз мы легли слишком рано для меня, и я чувствовала, что сон придет еще не скоро. К тому же заурчало в животе. В этот день я как следует не пообедала и в последний раз подходила близко к еде в кухне Лесли, когда смотрела на жареного цыпленка. Срочно нужно что-нибудь перекусить.

Я выбралась из кровати, надела футболку Кайла и на цыпочках прошла в кухню, размышляя по дороге, изменилась ли ситуация к лучшему по сравнению с четвергом, когда я гостила у него в прошлый раз. В холодильнике кое-что прибавилось – например, полкартонки яиц.

Стараясь производит как можно меньше шума, я соорудила себе омлет из двух яиц. Я бы не отказалась и от тостов, но решила ограничиться пригоршней мелких галет. Затем я выключила свет и устроилась с тарелкой за маленьким столиком у окна, чтобы есть при свете огней большого города на высоте четырнадцатого этажа. Как и следовало ожидать, мои мысли быстренько вернулись к Хайди.

Неужели Кэт права и моя теория насквозь ошибочна? Я вдруг подумала, что лепесток искусственного цветка в конверте мог иметь совсем другое происхождение. Последние несколько часов это новое объяснение плавало где-то в глубинах моего сознания, верткое как угорь. Скажем, Хайди увидела коробку конфет и захотела стащить ее так, чтобы никто не заметил. Она могла прихватить где-нибудь в доме, к примеру в кабинете Кэт на третьем этаже, большой конверт и спрятать в него конфеты. А может быть, в конверте, который был среди мусора Хайди, находился лепесток от какого-то совсем другого искусственного цветка. Так сложилось, что я пока не успела заглянуть в специализированный магазин «Годива», но собиралась непременно сделать это на следующий день.

Итак, теоретически я могла ошибаться, но мне в это слабо верилось. Я постоянно возвращалась мыслями к вопросу, который не давал мне покоя с самого начала. Если задачей убийцы было отравить Кэт, то оставлять конфеты на столике в холле было очень рискованно. Все во мне протестовало против предположения, что отравленные конфеты предназначались Кэт; я всеми потрохами чувствовала, что умереть должна была именно Хайди.

Что касается случая с Пэтти, то пока мне не будут известны все факты, я могла только гадать. Например, печенье мог испечь кто-то из друзей Пэтти или читателей ее журнала, а неприятный запах мог объясняться тем, что по неопытности человек не сумел точно воспроизвести рецепт. А могло быть и так, что с печеньем все в порядке, просто ассистентка Пэтти поддалась панике: редакторов травят направо и налево, вот она и решила, что кто-то покушается на ее начальницу.

Случай с Пэтти мог иметь и другое, куда более страшное объяснение. Убийца мог оказаться настоящим мастером отвлечения внимания. Тогда он послал Пэтти печенье не потому, что имел что-то против нее конкретно, а чтобы придать еще больше веса теории, будто кто-то охотится за главными редакторами женских журналов. И чтобы никто ни на секунду не сосредоточил внимание на Хайди.

Было бы неплохо обсудить все это с Кэт сегодня же вечером. Я не понимала, почему она так раскипятилась, почему так упорно отметает гипотезу, что настоящей целью убийцы была Хайди. И вдруг мне пришло в голову, что Кэт ревнует. Ведь если окажется, что жертвой преступления и должна была стать Хайди, то Кэт перестанет быть центром внимания. И тогда понятно, почему она так на меня разозлилась: я посмела пересечь черту, сказать нечто, чего мне говорить не следовало.

Тут меня посетила новая мысль, от которой у меня волосы встали дыбом. Вдруг гнев Кэт был спровоцирован даже не тем, что я увела ее из центра всеобщего внимания, а тем, что я поместила в этот центр Хайди? Вдруг Кэт, несмотря на ее просьбы о помощи, на самом деле вовсе не хотела, чтобы я додумалась до того, до чего мне удалось додуматься? Вдруг есть нечто такое, куда я не должна была проникнуть?

Что, если Кэт и есть убийца Хайди?

Глава 20

Мысль, что убийцей Хайди является Кэт, я отбросила почти сразу же. Во-первых, мне казалось, что Кэт была искренне потрясена смертью Хайди, а во-вторых, она дала мне карт-бланш на осмотр вещей Хайди, не препятствовала встречам с ее знакомыми. Кроме того, у меня не было ни малейших доказательств того, что Джефф и Хайди хотя бы один раз перепихнулись, а это означало, что до сих пор я не могла приписать Кэт никакого мотива. Так что до поры до времени мне оставалось только объяснять ее стервозность или истрепанными до крайности нервами, или нежеланием утратить главное место в происходящем.

Я поставила тарелку в раковину и тихо вернулась в спальню. Кайл лежал ко мне спиной и спал как убитый. Я осторожно забралась под одеяло, придвинулась как можно ближе к Кайлу и обняла его, пытаясь вызвать в себе ощущение тепла и безопасности, не думать ни о чем, кроме запаха его кожи. Но задача оказалась непростой. В голову постоянно лезли мысли о Кэт, Хайди и обо всей этой истории. Уснуть мне удалось в лучшем случае через час, не раньше.

Проснулась я замерзшей – одеяло сползло до коленей – и с чугунной головой, наверное, потому, что накануне я недополучила обычной дозы кофеина. Половина кровати, на которой спал Кайл, пустовала, но из ванной доносился звук льющейся воды. Было очень раннее (всего двадцать две минуты седьмого) и очень, очень хмурое утро. Я встала с кровати, собрала с пола разбросанную по всей гостиной одежду и слегка сбрызнула лицо холодной водой из крана в кухне. Кофеварка была уже заправлена на четыре чашки, из чего я заключила, что меня не вышвырнут без завтрака.

Из ванной вышел Кайл в кирпично-красном полотенце, повязанном вокруг бедер. Он держался дружелюбно, но немного отчужденно, объяснив это тем, что он «в большой запарке». Зная, что по утрам он всегда холодноват, я решила не делать из его настроя серьезных выводов. Пока он одевался, я юркнула в ванную. Было совершенно ясно, что в моем распоряжении мало времени, поэтому я постаралась управиться побыстрее. Когда я чистила зубы щеткой Кайла, то краем глаза заметила, что из-за нейлоновой занавески на ванной выглядывает что-то розовенькое. Я бесшумно отодвинула занавеску. На краю ванны лежала розовая, чисто женская бритва.

Мой желудок сделал сальто. Вчера вечером в потемках я не заметила этой бритвы. Была ли она здесь в четверг? Очень сомневаюсь. Вернувшись из бара, мы принимали душ вместе, и тогда я бы обязательно заметила эту бритву. Значит, в перерыве между моим прошлым визитом к Кайлу и сегодняшним у него побывала не просто женщина, а особа, которая настолько хорошо освоилась в его квартире, что принесла с собой бритву. Мне вдруг стало тошно и одновременно разобрала злость, причем злилась я больше на себя, чем на него. Есть ли предел моей глупости?

В кухню я вернулась с непроницаемым видом игрока в покер. Кайл в темно-синем костюме и дорогом галстуке пил кофе. Я тоже налила себе чашку, пить пришлось без молока, потому что в холодильнике такового не оказал ось. Кайл сказал, что внизу его ждет машина и что водитель может подбросить меня в Виллидж после того, как высадит его в центре.

Я была бы рада уйти самостоятельно, но понимала, что такси сейчас не поймать, а спускаться в метро ужасно не хотелось. К тому же на улице шел дождь и заметно похолодало.

В машине Кайл обронил одно замечание насчет погоды и углубился в «Уолл-стрит джорнал», который был оставлен для него в вестибюле. Когда машина подъезжала к его офису, он легонько поцеловал меня в губы.

– А ведь ты так и не взяла этот чертов зонтик, – произнес он с самоуверенной ухмылкой.

Придумать остроумный ответ я не успела, он уже вышел из машины и поспешил к подъезду.

К тому времени, когда водитель высадил меня перед моим домом, я была в самом что ни на есть отвратительном настроении. Я даже не понимала толком, чем оно было главным образом вызвано: стычкой с Кэт, моими переживаниями в связи со смертью Хайди или розовой бритвой, будь она неладна. По-видимому, все это вместе соединилось в моей голове в одну противную кашу.

Я проверила сообщения. Их было всего два. Первый раз кто-то ошибся номером и спросил некую Марв, а второе сообщение было от Кэт – паническое, которое она оставила сразу после звонка на мой мобильный. Звонков от моего таинственного преследователя не было.

Я приготовила кофе и приняла душ. Вытираясь, я позвонила Лэндону и спросила, не хочет ли он со мной позавтракать. У меня не было к завтраку ничего особенного, только замороженные булочки, но Лэндон согласился.

Я ставила на обеденный стол тарелки и чашки, прокручивая в голове, что мне нужно сегодня сделать. Задача была не из легких. Я начала расследовать предполагаемое покушение на жизнь Кэт по ее личной просьбе, но теперь, когда она на меня разозлилась, а расследование пошло по совершенно новому пути, она может и не захотеть, чтобы я по-прежнему занималась этим делом. Может, она ждет, что я просто так возьму и все брошу? Но я не собиралась этого делать, чего бы там ни хотела Кэт. Я не могла свернуть с полпути, не узнав всей правды. Кроме того, убийца следит за мной, и до тех пор, пока его не поймают, я не смогу чувствовать себя в безопасности.

Сегодня утром мне нужно было подчистить последние хвосты в статье о Марки, и сразу после этого я собиралась отвезти материал в редакцию. Конечно, можно было послать статью по электронной почте, но я хотела воспользоваться предлогом, чтобы оценить обстановку в офисе. Следующим пунктом в моем плане стоял магазин «Годива» на Пятой авеню. Шоколад «Годива» продается в Нью-Йорке во многих кондитерских, но в фирменном бутике должен быть самый большой выбор. Кроме того, мне нужно было позвонить в несколько мест и узнать все, что удастся, об этой истории с Пэтти Гейлин и печеньем в шоколаде. И наконец, сегодня Нэнси Хайленд читает свой рассказ. Мероприятие начинается в половине четвертого в книжном на Семидесятой, и я не хотела его пропустить.

В дверь позвонили. Я впустила Лэндона. Увидев меня, он нахмурился.

– Бейли, дорогая, у тебя усталый вид.

– Что, неужели так плохо?

– Я не сказал, что ты выглядишь плохо, просто у тебя под глазами большие темные круги. Конечно, применительно к тебе это выглядит сексуально.

– Ловко ты выкрутился:

Лэндон сел за стол, я пошла в кухню за кофейником и сунула в тостер булочку.

– У тебя тоже довольно сонный вид, – крикнула я из кухни. – Была жаркая ночка?

– Я думал, что она будет жаркой, но дело кончилось полной катастрофой. Помнишь, несколько недель назад я рассказывал тебе про Эдварда, который имитирует британский акцент? Так вот, он позвонил и предложил пойти с ним на вечеринку в одной мансарде в Трайбеке. Он сказал, что понимает, что приглашение неожиданное, но там должно быть интересно. До этого он не откликнулся ни на одну мою просьбу перезвонить, но я подумал: почему бы и нет, может, он просто был занят, вот и не звонил. Итак, я заехал за ним на такси, за которое, кстати сказать, я же и заплатил, и мы отправились на эту вечеринку. Когда мы приехали, стало ясно, что мы явились без приглашения. Это было ужасно, я готов был провалиться сквозь землю со стыда.

– Вас не пропустили?

– Если бы. Это было бы еще полбеды. Парень, который стоял у входа, стал разбираться, кто нас пригласил. Эдвард покосился на стол, бросил скороговоркой: «Мы друзья…» – и с важным видом прошел. А затем он меня там попросту бросил. Думаю, он и пригласил-то меня только потому, что я не похож на халявщика, и он решил, что со мной будет легче проникнуть на вечеринку. Но хватит о нем, этот случай – всего лишь очередной сокрушительный удар по моему самолюбию, я уже это пережил. Лучше расскажи, почему у тебя такой вид, как будто ты отработала полную ночную смену? Что там еще стряслось с мисс Кит-Кэт?

Я достала из тостера булочку и положила туда другую. Потом стала посвящать Лэндона в последние новости. Я познакомила его со своей версией насчет Хайди, с новыми подробностями из ее жизни, которые мне удалось узнать, и, наконец, поведала о словесной порке, которую мне устроила Кэт.

– Ну и ну, – сказал Лэндон, – у меня просто голова идет кругом. Я даже не могу всего осмыслить. У тебя есть хотя бы предположение, кто убил эту няньку?

– Нет. Но кто-то побывал в моем кабинете и рылся в моих вещах. А еще кто-то регулярно звонит мне и вешает трубку. Подозреваю, что это и есть убийца, и находится он где-то поблизости.

– Лучше бы ты держалась от этой истории подальше, – вздохнул Лэндон. – Слишком опасно.

Я покачала головой.

– Беда в том, что теперь, даже если я решу отказаться от расследования, я не представляю, как поставить в известность об этом убийцу. Так что, выходит, если я брошу расследование, это не поможет мне избежать опасности. Значит, в моих интересах постараться и вывести убийцу на чистую воду.

Я сменила тему и спросила Лэндона, что он мне посоветует делать с Кэт.

– Я скажу, чего тебе точно не стоит делать: не лебези перед ней и не показывай, что она тебя задела, иначе ты только разбудишь в ней зверя. На твоем месте я бы просто затаился, ничего не делал и несколько дней держался от нее на безопасном расстоянии.

– То же самое мне ночью сказал Кайл.

– Ого. У вас с ним потепление?

– Нет, скорее охлаждение. Но сейчас я не в состоянии об этом говорить.

Дальше Лэндон наверняка прочел бы очередную лекцию на тему, что я заслуживаю самого лучшего мужчины на свете, но не успел: в дверь моей квартиры постучали. Мы оба вздрогнули от неожиданности. Обычно, когда кто-то приходит, об этом сначала сообщает консьерж.

Я подошла к двери и открыла ее, не снимая цепочки. В коридоре стояла Кэт Джонс в кремовом плаще.

– Ты меня впустишь? – спросила она.

– Конечно. – Я сняла цепочку и распахнула дверь. – А что, консьержа нет на месте? Он мне не звонил.

Кэт вошла в квартиру.

– Есть там какой-то тип, но он меня ни о чем не спросил. Наверное, она держалась так надменно, что бедняга подумал, будто она накануне приобрела весь дом.

– Заходи. Кофе хочешь? Я как раз только что заварила.

Кэт посмотрела поверх моего плеча на Лэндона, встававшего в это время из-за стола, и глаза ее расширились. Видимо, ее первой мыслью было, что я сплю с мужчиной, который старше меня на сорок лет. Мне показалось занятным на некоторое время оставить Кэт в заблуждении, поэтому я представила их друг другу, но не стала объяснять, что Лэндон – мой ближайший сосед. Но когда они стали пожимать друг другу руки, я увидела по лицу Кэт, что она его узнала. Однажды я уже представляла ей Лэндона, это было, когда я притащила его на какое-то редакционное мероприятие.

Лэндон явно хотел остаться на представление, но я выразительно посмотрела на него, и он тут же стал собираться, заявив – наверное, специально, чтобы меня рассмешить, – что ему нужно мариновать грудинку.

Кэт сняла плащ и бросила его на диван.

– С тех пор как я была у тебя в последний раз, твоя квартира сильно изменилась. Здесь очень мило. Дизайн в стиле Санта-Фе, верно?

– Да, вроде того.

Я передала ей чашку кофе. Кэт была в обтягивающем коричневом кардигане с треугольным вырезом и длинной юбке с рисунком, напоминающим отпечатки губ, оставленные лиловой помадой.

– Я знаю, в последнее время этот стиль стал довольно избитым, но мне нравится подбор цветов; кроме того, корзины стоят дешево. Я с радостью избавилась от суперсовременного барахла, среди которого мы жили с бывшим мужем.

– Ты уже пришла в себя… я имею в виду после развода?

– Да, пожалуй. Более или менее.

– Наверное, тяжело жить одной в той же квартире, где ты жила с человеком, в которого была по уши влюблена?

Гм. Я не совсем поняла, говорила ли Кэт обо мне или обдумывала собственные планы на будущее.

– Наверное, бывает по-разному. Если продолжаешь его любить, то, думаю, бывает тяжеловато. Но у меня был другой случай. К тому же изменение интерьера творит настоящие чудеса.

– Ты все еще на меня злишься? – ни с того ни с сего спросила Кэт.

Она неторопливо подошла к столу и села на стул, на котором до этого сидел Лэндон. Я тоже подошла к столу.

– Вообще-то да. Конечно, я не так зла, как вчера вечером, но я покривлю душой, если скажу, что все забыла.

– Ну так я пришла извиниться. Я знаю, мне нет оправдания, я не имела права вести себя так по-хамски, тем более с тобой, но я надеюсь, что ты поймешь мое состояние. В последние дни я сама не своя, я просто с ума схожу. Тайлер у бабушки, Джефф в отъезде, на работе сплошной кошмар, а тут еще эта история с Пэтти… Я сорвалась. Знаешь, мне не хотелось ночевать одной, я попросила Карлотту остаться на ночь. И вот среди ночи я вдруг проснулась и подумала: а что, если это Карлотта? Вдруг в эту самую минуту она прячется за моей дверью с кухонным ножом? Вот в каком я состоянии. И тут мне вдруг показалось, что ты занимаешься всякой ерундой, действуешь наобум.

– Мне жаль, если тебе так показалось, – сказала я. – И еще об одном я сожалею. Из-за того, что в последнее время была слишком занята, я, наверное, не смогла проявить к тебе должного сочувствия.

– Ну конечно, – сказала Кэт чуть ворчливо. – Ты думаешь, что я себя накручиваю, что на самом деле у меня нет повода для беспокойства. Ты считаешь, что нам всем стоит сосредоточить внимание на версии Хайди?

– Кэт, ты действительно хочешь разбираться во всем этом прямо сейчас? Вспомни, ведь именно с этого начался наш вчерашний разговор, после которого ты на меня накричала.

– Я действительно хочу в этом разобраться. Ты была права, я потому и обратилась к тебе за помощью, что ценю твои качества. Ты энергичная, напористая, ты заглянешь под каждый камень. Я должна тебе доверять.

– Ты и правда сказала, что я ценишь мои качества, или я ослышалась? – съязвила я.

– Оставь, Бейли, не придирайся к словам. Если ты знаешь о Хайди что-то такое, что хотела бы сообщить мне, рассказывай. Сейчас я готова тебя выслушать.

Мне показалось, что Кэт говорит искренне, и я решила попытаться. Но осторожно.

– У меня есть подозрение, что отравленные конфеты с самого начала предназначались для Хайди, но на сто процентов я в этом не уверена. Мне еще нужно проверить одну вещь.

– Но я не понимаю, откуда убийца мог знать, что Хайди унесет конфеты к себе?

– А я и не думаю, что Хайди их унесла, – возразила я. – На мой взгляд, убийца оставил конфеты на столике в холле для отвода глаз. Некоторое время коробка лежала на виду, а потом убийца ее забрал и позже просунул коробку в щель между прутьями решетки перед входом в квартиру Хайди.

– Но зачем? – изумилась Кэт. – С какой стати кому-то из гостей вечеринки понадобилось убивать Хайди? Постой… в тот вечер в дом заходил Джоди. Думаешь, это он ее убил?

– Если рассуждать логически, то он в числе подозреваемых, но мы не должны забывать, что могут быть и другие. Скажи, как тебе кажется, был ли среди гостей кто-нибудь, знавший Хайди? Я имею в виду не шапочное знакомство, а более близкое.

– В редакции ее многие знали. Хайди несколько раз появлялась в офисе, когда нужно было что-то привезти или забрать. Кроме того, многие из «Глянца» бывали у меня дома… Ты думаешь, у кого-то из наших мог быть с ней роман?

Последнюю фразу Кэт произнесла с некоторой опаской, как будто она побаивалась даже думать о такой возможности.

– Не исключено. Идеи есть?

– Нет, ни одной. Во всяком случае, я ни разу ничего такого не замечала.

Пока Кэт отвечала, я за ней пристально наблюдала, но ничто в выражении ее лица не дало мне повода заподозрить, что она знала об отношениях Хайди с Кипом или с кем-то еще, если уж на то пошло. Имя Джеффа я в этой связи упоминать не хотела. У меня не было ни малейших доказательств, а о том, как у Кэт дела в браке, я уже спрашивала, и мне совершенно не хотелось говорить что-то такое, отчего она снова взовьется.

– А что там с драгоценностями? Если не ошибаюсь, или ты, или Карлотта нашли среди вещей Хайди серьги и браслет от Тиффани. Когда ты их увидела, они не натолкнули тебя на какую-нибудь ценную мысль?

– Нет. Я даже не могу утверждать, что Хайди привезла их с собой, когда переехала в Нью-Йорк. Одно могу сказать с уверенностью: Джоди не мог их подарить. Он из тех парней, которые подарят девушке разве что автомобильный коврик. Как ты думаешь, что делать с драгоценностями?

– Пока ничего не делай, – посоветовала я. – Если окажется, что я права и убийца с самого начала метил в Хайди, тебе придется передать драгоценности полиции. Если этот гарнитур действительно от Тиффани, возможно, в магазине смогут установить, кто его покупал.

– Ладно, с этим ясно, а когда ты собираешься получить недостающую информацию, о которой говорила?

– Возможно, я что-нибудь узнаю уже сегодня.

– А сейчас ты ничего не можешь мне сказать?

– Ничего определенного. Я вообще не уверена, что у меня все получится. Но обещаю – как только я получу эту информацию, сразу же тебе позвоню.

– Знаешь, у меня есть предложение. – Кэт отодвинула стул от стола, показывая, что собирается уходить. – Сегодня часа в три я поеду в Литчфилд, мне нужно на время уехать из Нью-Йорка. Возможно, убить хотели и не меня, но пока полиция думает, что это так, а у тебя нет доказательств, подтверждающих противное, я не могу чувствовать себя здесь в безопасности. Может, поедешь со мной, поживешь у нас несколько дней?

– Ты ведь не собираешься жить в доме одна?

– Конечно, нет! Джефф сегодня заканчивает съемки в Майами и вечером возвращается. Прямо из аэропорта он поедет в Литчфилд. В выходные мама привезет Тайлера, если… если я буду чувствовать, что это безопасно.

– Спасибо за приглашение, но разве тебе не хочется побыть с Джеффом наедине?

– Дом большой, места всем хватит. А у нас с тобой будет возможность спокойно поговорить.

– Я бы с удовольствием поехала, но у меня дел по горло.

– Если тебе неудобно сегодня, можешь подъехать завтра, – предложила Кэт.

– Хорошо, возможно, я так и сделаю. Но если я и приеду завтра, то не могу сказать, в котором часу это будет.

– Не важно. Номер телефона литчфилдского дома у тебя есть, позвони мне сегодня вечером, к шести я уже должна быть там.

Кэт достала из сумочки косметичку, а из косметички помаду, похожую по цвету на замазку, и подкрасила губы, используя в качестве зеркала лезвие кухонного ножа. Закончив, она потерла губы одну о другую, распределяя помаду равномерно: Мы обе встали. Кэт взяла с дивана плащ, оделась и огляделась по сторонам. За ней водилась некая странная манера – Кэт как будто оценивала обстановку перед тем, как уйти. Возможно, она всегда боялась забыть где-нибудь перчатки или зонтик, но иногда это выглядело так, будто она проверяет, не прячется ли где снайпер. Провожая ее до двери, я спросила:

– А ты не боишься оставлять редакцию так надолго? Я думала, Гарри все время тебя подгоняет.

– Теперь уже нет, он от меня отстал. Для этого достаточно было немного поваляться у него в ногах и притвориться, что я не могу жить без его ценных советов.

– Ты сейчас в редакцию?

– В редакцию, но не сейчас, а попозже. Сначала у меня встреча в другом месте.

– Кэт, подожди минутку, мне нужно задать тебе еще один вопрос, касающийся Хайди. Я слышала, что она раньше работала у Нэнси Хайленд в Скарсдейле. Как вышло, что она перешла к тебе?