Текст книги "Если бы красота убивала"
Автор книги: Кейт Уайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Прослушав все сообщения, я позвонила Одри. Она уже вернулась на рабочее место и продиктовала мне телефон Нэнси Хайленд. Писательница жила в Скарсдейле, в престижном северном пригороде, примерно в часе езды от Нью-Йорка. Собираясь ей звонить, я решила воспользоваться тем же предлогом, под которым встречалась с Долорес: «Помогите, я подбираю антологию статей и прошу вашего мудрого совета». К телефону подошла не то няня, не то экономка, она сказала, что миссис Хайленд в Нью-Йорке и пробудет там ближайшие два дня, занимаясь рекламой книги «Любовь любой ценой». Сообщить, где именно ее хозяйка остановилась, она мне не могла. Я снова позвонила Одри и узнала, кто в издательской фирме занимается рекламой антологии. С этой дамой мне удалось связаться с первой попытки.
– Ужас, мы тут все потрясены тем, что случилось! – воскликнула она, как только я представилась. – Скажите, убитая – та блондинка, которая была в доме в день приема? Не могу поверить, что я ее видела.
– Я не знаю, какую блондинку вы имеете в виду, но убитая работала у Кэт няней.
– Что произошло? Отчего она умерла?
Я разыграла непонимание и перевела разговор на обсуждение шедевра «Любовь любой ценой». Моя собеседница подтвердила, что Нэнси в городе, но сказала, что ее приезд вовсе не является частью большого плана рекламной кампании. Она всего лишь собирается завтра днем в небольшом книжном магазине на Медисон-авеню прочитать один из двух своих рассказов, вошедших в книгу. Оказалось, что это мероприятие входит в серию «Чтение за чашкой чая». Я записала подробности и попрощалась.
Затем я позвонила Кипу. На этот раз я наткнулась на автоответчик и оставила сообщение с просьбой перезвонить, как только появится.
Следующие два часа я посвятила работе над статьей о Марки. Переделала несколько разделов и заполнила кое-какие пробелы. Конец был уже близок, но я пока не могла сказать, уложусь ли до конца дня. Было трудно сосредоточиться: отвлекали звуки, раздававшиеся за пределами кабинета, и собственные мысли о том, что я узнала сегодня утром.
Примерно без четверти пять я снова набрала номер кабинета Кэт. Кэт не вернулась и, по словам Одри, сегодня уже не появится в офисе. Она где-то в пути, в лимузине с водителем, и у нее нет с собой мобильного телефона.
Повесив трубку, я услышала у себя за спиной какой-то звук. Оглянувшись, я увидела в дверном проеме Кипа. Кип одевался всегда одинаково – в дешевые хлопчатобумажные брюки и рубашку-поло от Ральфа Лорена, меняя только цвета; сейчас он был в желтом. Но сегодня его обычная одежда была изрядно помята, создавалось впечатление, будто он надел тоже, в чем был вчера, причем одежда его всю ночь провалялась кучей на полу в спальне. А количество порезов на его подбородке наводило на мысль, что он брился в подземке.
– В чем дело? Стейси сказала, что тебе не терпится меня увидеть.
В голосе Кипа послышались малоприятные резковатые нотки.
– Да, это так, – сказала я, пытаясь держаться непринужденно. – Мне нужно кое о чем тебя спросить. Это…
– Давай не тяни. В чем дело?
Я понизила голос:
– Вообще-то это разговор не для чужих ушей. Ты не мог бы войти и закрыть дверь?
Кип посмотрел на меня с таким видом, как будто собирался отказаться, но потом все-таки вошел в кабинет и пяткой захлопнул за собой дверь.
– Может, присядешь?
Я показала на свободный стул. Кип раздраженно выдохнул через рот со звуком «пф-ф», но все же сел. Стул под его весом застонал. Кип сидел так близко ко мне, что я могла рассмотреть каждую веснушку на его лице. Разговаривая со всеми остальными, я ходила вокруг да около темы об убийстве, но Кип очень осторожен и себе на уме, поэтому с ним я решила действовать более прямолинейно, иначе от него ничего не добьешься. Однако мне было страшновато. Я пустилась с места в карьер:
– Не знаю, известно ли об этом тебе, но так уж вышло, что я случайно оказалась втянутой в эту историю с нянькой Кэт. В Нью-Йорке у Хайди нет родственников, и Кэт попросила меня подчистить хвосты – ну то есть проверить, не осталось ли после нее неоплаченных счетов или незаконченных дел.
Как только я произнесла имя Хайди, Кип постарался придать своему лицу неподвижность, чтобы на нем не отразилось никаких чувств, это ему почти удалось, но он не смог справиться с бегающими глазками.
– И что из этого?
Кип положил ногу на ногу и несколько раз хлопнул ладонью по штанине, разглаживая ее.
– Не знаю, как к этому подойти, но мне известно, что у тебя была связь с Хайди, и мне бы хотелось задать тебе несколько вопросов, сугубо конфиденциально, конечно.
– О чем это ты, не понимаю! – почти прорычал Кип. Все его лицо, кроме веснушек, стало бледнее обычного, как будто от него отхлынула кровь. Я вдруг испытала приступ клаустрофобии.
– Клянусь, Кип, я не скажу никому ни слова, но есть вещи, которые мне нужно понять для себя.
– Ты спятила. Не знаю, откуда у тебя такие сведения.
Он сделал такое движение, как будто собирался встать со стула.
– Я знаю про тебя и Кэт, про тот случай в Литчфилде, – быстро сказала я. – Мне также известно, что ты ехал туда, рассчитывая встретиться с Хайди, а там оказалась Кэт, и чтобы она ни о чем не догадалась, тебе пришлось переключиться на нее.
– Господи Исусе! – Кип покосился на дверь с таким видом, будто прикидывал ее толщину и пытался оценить, не может ли кто-нибудь за пределами кабинета подслушать наш разговор. – Ты поделилась с Кэт своей теорией?
– Не поделилась и не собираюсь.
– Почему же? Вы с ней такие близкие подруги, делитесь всеми секретами.
– А какой мне смысл ей рассказывать? Чего я этим добьюсь? Тебе придется несладко, а Кэт только почувствует себя униженной и ничего больше. Пожалуй, мне просто нужно разобраться кое в чем, касающемся Хайди.
Кип помолчал, надув губы, а потом, к моему величайшему удивлению, вдруг обратился в этакого безобидного Винни-Пуха и предложил:
– Послушай, давай пойдем куда-нибудь выпьем. Я не хочу вести этот разговор в офисе.
Я испытала приступ паники. Мне совершенно не хотелось куда-то идти с Кипом, но потом я сообразила, что в центре Манхэттена со мной вряд ли может случиться что-то страшное, не мог же Кип затолкать меня в багажник своего автомобиля и увезти. По дороге к лифту Кип предложил пойти в тратторию «Дельарте», модный итальянский ресторан на Седьмой авеню, через дорогу от «Карнеги-холла». Три квартала до ресторана мы прошли в молчании. Зал ресторана постепенно заполнялся театралами, которые заходили перекусить перед спектаклем, но в баре было свободно. Мы заняли два места у конца стойки, я заказала пиво, Кип – «Джек Дэниелз», неразбавленное, и закурил сигарету. Он помахал спичкой, пока пламя не погасло, и, не вынимая сигареты изо рта, сказал:
– Ладно, перейду сразу к делу. У меня и впрямь была небольшая интрижка с Хайди, но ничего серьезного, это длилось совсем недолго.
– А как вы с ней познакомились? – спросила я.
– Я видел ее в офисе, кажется, она привозила что-то для Кэт. Тогда я принял ее чуть ли не за подростка, да какую-нибудь студентку из Европы. Угодить в тюрьму за совращение малолетних мне, как ты понимаешь, не хотелось, и я на нее только смотрел, не более того. Потом, в начале года, Кэт устроила у себя дома званый обед в честь парня из службы безопасности одной авиакомпании, мы тогда печатали отрывки из его книги. Мне стало скучно, я заглянул в кухню и застал там Хайди. Она подъедала остатки. Мы разговорились и я понял, что ей не шестнадцать лет, а двадцать два или около того.
– А потом ты ей позвонил?
– Она сама мне позвонила, клянусь Богом. – Кип помолчал и отпил из стакана. – Что бы обо мне ни говорили, я не шляюсь по бабам направо и налево и не строю из себя крутого. Я не собирался никого домогаться. Но она позвонила сама, сославшись на то, что ей нужен какой-то совет, и я согласился с ней встретиться. В последнее время у нас с женой были паршивые отношения, я не стал отказываться. Думаю, ты должна меня понять, ты сама была замужем и знаешь, как иногда бывает хреново.
– Где все это происходило? В квартире Хайди?
– Во-первых, никакого «всего этого» не было. – Кип сделал долгую затяжку, снова приложился к стакану и, выпив, облизнул губы. – Мы встречались с ней раз десять, продолжалось это примерно с месяц, но ни одной встречи не было в доме Кэт. Ты что, считаешь меня сумасшедшим? Я не собирался рисковать своей задницей. Один мой приятель уехал в Гонконг, я имел возможность пользоваться его хатой. Я был очень осторожен. Поэтому тем более смешно, что Кэт чуть не застукала меня со спущенными штанами.
– О чем Хайди хотела тебя спросить?
– Не понял?
– Ты сказал, что, когда она тебе в первый раз позвонила, ей был нужен совет.
– Она интересовалась, как можно попасть на телевидение.
– Ты ей говорил, что раньше работал продюсером?
– Да. Но ее интересовало, как стать диджеем на Эм-ти-ви, а об этом я мало что знаю. И вот что я тебе скажу – когда она поняла, что я не могу быть ей полезен, то разом потеряла ко мне всякий интерес.
– Ты очень расстроился?
– Если честно, я вздохнул с облегчением. В это мне было как-то трудно поверить.
– Хочешь сказать, что сногсшибательная красотка тебя отшила, а тебе это было безразлично?
– Мне, конечно, не понравилось, что она меня в этом опередила. Но я не вру, я действительно испытал облегчение. Дело в том, что я уже стал задумываться, как выпутаться из этой истории с наименьшими потерями. Но прежде чем я что-нибудь придумал, она сама начала от меня отдаляться. И меня это вполне устраивало.
– Не понимаю – если Хайди стала к тебе охладевать, с какой стати в марте она пригласила тебя в Литчфилд?
Кип тряхнул своей головой терьера.
– Мы заранее ни о чем не договаривались. Как-то раз в кабинете Кэт я услышал, как она говорит по телефону домработнице, что у них с Джеффом какое-то мероприятие в городе, а Хайди собирается пригласить подругу на выходные в Литчфилд. В субботу утром мы с женой крупно поругались – кажется, я совершил какое-то о-очень страшное преступление, например, принял душ, не задвинув занавеску, – вот я и решил экспромтом подъехать к Хайди, чтобы она зализала мои раны. Когда я увидел Кэт, очень растерялся. И я сделал то единственное, что мне тогда пришло в голову.
– А ты не мог просто сказать ей, что оказался в тех краях и решил заглянуть в гости?
– Я был с букетом цветов и бутылкой шампанского. Если бы я дал понять, что удивился, увидев ее, она догадалась бы, что я сплю с Хайди. Кэт бы наверняка меня уволила, да еще постаралась бы, чтобы история дошла до моей жены. Но Кэт ничего не узнала.
– А что бы сделала твоя жена, если бы узнала?
Кип с силой раздавил сигарету в пепельнице.
– Ты хочешь знать, что бы еще она сказала, кроме того, что оторвала бы мне яйца, взорвала мою машину и обобрала меня до нитки при разводе? Если честно, то не знаю. Послушай, к чему вообще этот допрос? Не понимаю, почему ты так одержима этой Хайди?
– Дело в том, что именно я нашла тело, таким образом, я с самого начала влезла в это дело, и мне хочется расставить все точки над i. Скажи, ты переживал ее смерть?
Мой вопрос застал Кипа врасплох, его рыжие брови взлетели вверх.
– Да, конечно, я же не чудовище какое-нибудь. Я с ней спал, и я довольно паршиво себя чувствую из-за того, что с ней произошло; особенно когда прочитал, что убить хотели не ее.
– Ты когда-нибудь дарил ей браслет от Тиффани?
– Что-о?
– Золотой браслет. От Тиффани.
– Да, конечно, – с сарказмом произнес Кип. – Я просто записал его на свой персональный счет в этом магазине.
Кип посмотрел на часы.
– Мне надо бежать.
Он допил остатки бурбона.
– Еще один вопрос. Тебя не беспокоило, что Хайди могла каким-нибудь образом узнать, что произошло между тобой и Кэт, и рассказать ей правду о вас?
– Абсолютно не беспокоило. С какой стати Хайди стала бы ей что-то рассказывать?
– Все-таки Кэт была ее хозяйкой.
– Кажется, ты меня не слушала. Хайди была приспособленкой. Для нее рассказать правду Кэт было бы все равно что самой себя высечь. Кэт ей была нужна, во всяком случае на какое-то время, ведь она давала ей работу.
– Верно.
– Ну что, уловила? – Он сполз с табурета. – Все, мне пора.
– Да, уловила, – сказала я.
– Я могу рассчитывать, что ты никому не проболтаешься? Ты обещала.
– Кажется, Кип, ты меня не слушал. Можешь рассчитывать.
Пока я расплачивалась по счету, Кип рванул из ресторана. Я не знала, верить ли ему, что он просто трахался с Хайди из спортивного интереса, не больше. Насколько мне известно, врать Кип умеет. Как-то раз я слышала, как он говорил внештатному автору, что, читая ее рассказ, он вспоминал Трумэна Капоте. А час спустя тот же Кип на совещании у Кэт заявил, что читать этот рассказ было все равно что подвергаться операции без наркоза. Но даже если Кип сказал правду и у него с Хайди была только легкая интрижка, он все равно мог ее убить, например, если она пригрозила рассказать обо всем Кэт. А может быть, он неправильно оценил чувства Хайди. Могло же быть и так, что она втрескалась в него по уши, а когда стало ясно, что он ее бросит, она совсем обезумела и пригрозила сообщить обо всем его жене. К тому же Кипу ничего не стоило оставить конфету на моем столе. Мне пришла в голову и еще одна интересная мысль: возможно, часть грязной работы сделала его жена. Она была на вечеринке у Кэт и напилась так, что у нее заплетался язык.
Но в одном я была уверена на сто процентов: Кип не дурак, и если убийца – он, то по моим вопросам он мог уже догадаться, что я пришла к мысли, что предполагаемой жертвой преступления с самого начала была Хайди. Если так, то я поставила себя под угрозу.
Взяв сдачу, я проверила голосовую почту. Пришло два сообщения. Первое было от ассистентки Лесли, она снова напоминала мне про отчет о расходах. Второе было от Кэт. Она звонила без десяти шесть и, похоже, была здорово напугана.
– Бейли, дело очень срочное. Случилось нечто страшное. Не выключай мобильник, мне нужно с тобой поговорить.
Глава 19
Я стояла возле ресторана и пыталась представить, что могло случиться. Оставляя сообщение на моем автоответчике, Кэт была на грани истерики. Возможно, она наткнулась на какую-то улику? Или что-то стряслось с Джеффом? А может быть, ее кто-нибудь чем-то испугал, как меня раньше?
Я позвонила ей по мобильному домой, хотя понимала, что, если бы Кэт была дома, она бы так и сказала. К телефону подошла Карлотта. От нее я узнала, что Кэт еще не приезжала домой и неизвестно, когда вернется. На мой вопрос, все ли дома в порядке, Карлотта ответила, что в туалете снова подтекает унитаз и что она ждёт сантехника, который должен его починить. Что-то мне подсказывало, что это не та критическая ситуация, которая могла довести Кэт до истерики.
Пройдя полквартала, я присела на низкую гранитную ограду перед каким-то офисным зданием, достала из сумочки записную книжку, нашла номер мобильного Кэт и стала ей звонить. Мимо меня двигался людской поток, кто-то возвращался с работы, кто-то направлялся в «Карнеги-холл», некоторые держали курс в местные бары и рестораны. Со своего места мне было видно, как далеко, кварталах в десяти к югу от меня, на Таймс-сквер мигают, пульсируют и вращаются красные, желтые и голубые огни реклам. В воздухе чувствовалась тяжелая влажная духота, как перед грозой. После четвертого гудка включилась голосовая почта. Я оставила Кэт сообщение, что мой телефон уже включен и я не буду выключать его до тех пор, пока она мне не перезвонит. Бросив мобильник в сумочку, я стала продумывать следующий шаг.
По-видимому, Кэт находится где-то вне зоны досягаемости, и мне не остается ничего другого, как только ждать ее звонка. Не исключено, что она вскоре вернется домой, а для решения пока неизвестной мне проблемы, которая ее так взбудоражила, мне тоже придется подъехать туда. Поэтому вместо того, чтобы возвращаться домой в Виллидж, а потом тащиться снова в центр, я решила посетить Верхний Ист-Сайд[12]12
Фешенебельный район Нью-Йорка на Манхэттене.
[Закрыть] и пошататься там, пока Кэт не позвонит.
Поймать такси мне удалось минут через пятнадцать, да и то только потому, что я обогнала какую-то похожую на адвоката девицу в абсолютно бесполом темно-синем деловом костюме; на Манхэттене, наверное, больше таких костюмов не осталось, этот последний. Я велела таксисту довезти меня до угла Восемьдесят третьей и Третьей и высадить перед рестораном «Мартеллз». До дома Кэт от него, правда, надо было еще порядком пройти, но Верхний Ист-Сайд не тот район, где я обычно обретаюсь, и никакого другого заведения мне не пришло в голову. Я села на высокий табурет у стойки бара и заказала пиво.
Пятачок возле бара быстро заполнялся, вскоре мне достаточно было слегка повернуть голову и хотя бы на долю секунды встретиться с кем-нибудь взглядом, как рядом со мной тут же возникал какой-нибудь тип с вопросом: «Что-то ты грустная, детка, щенка потеряла?» Поэтому, потягивая пиво, я старалась смотреть только на пену в стакане. Краем глаза я заметила, что в заведении полно мужчин, напоминающих Кипа – ну, таких, которые раздуваются от сознания собственной важности, но при этом, хотя они и вышли из подросткового возраста, до сих пор считают, что столкнуть кого-нибудь в бассейн в одежде – ужасно остроумная шутка. Вообще-то Кипа все-таки можно отнести к подвиду относительно умных. У него тоже есть это ощущение собственной значимости, но он ловит кайф, если удается остроумно пошутить на твой счет или обронить блестящий намек, которого, правда, как ему известно, ты не поймешь.
Когда я загнала его в угол, было довольно забавно наблюдать, как с него слетает шелуха самодовольства. Я сделала еще глоток пива, продолжая думать о Кипе. Вспомнила, что в ресторане он заказал неразбавленный бурбон и что в Литчфилд он отправился без приглашения. По всему выходило, что тот таинственный мужчина, которого пригласила Хайди, не Кип.
Тогда кто он? Мне нужно было вычислить, перед кем Хайди собиралась сыграть роль хозяйки. Если она действовала по своей обычной схеме, то этот человек должен был быть богаче и важнее, чем Кип. И очень вероятно, что это был некто, способный помочь Хайди разработать план достижения успеха. Ее мечты стать моделью не реализовались. Из идеи сделать карьеру на Эм-ти-ви тоже ничего не вышло. Может быть, она придумала что-нибудь новенькое и нацелилась на мужчину, который поможет осуществить ее новые планы? Или, наоборот, она встретила мужчину, который открыл, ей глаза на совершенно новую возможность? Но самое главное, не он ли ее впоследствии убил? У бара стало так шумно, что я еле-еле расслышала звонок моего мобильника. Чтобы услышать, что мне говорят, я прижала телефон к уху и вся скрючилась.
– Господи, Бейли; наконец-то!
Кэт Джонс не церемонилась.
– Привет, ты в порядке? Что случилось?
– Ты спрашиваешь, что случилось? Я тебе скажу что! Кто-то пытался отравить Пэтти Гейлин. Все-таки заговор существует.
– Ты шутишь! – воскликнула я.
Новость настолько меня ошеломила, что мне не хватало слов. Пэтти Гейлин, главный редактор «Женского журнала», дама под шестьдесят, слыла особой жесткой, порой даже деспотичной, но могла быть и милосердной, если ее как следует попросить.
– Нет, я не шучу. Кто-то хочет всех нас поубивать.
– Ты звонишь из дома? Я к тебе зайду, мне идти всего несколько кварталов.
В трубке послышались приглушенные голоса, как будто Кэт отвернулась и заговорила с кем-то находившимся рядом.
– Я только что приехала к Лесли. Мы здесь обедаем. Джефф днем улетел в Майами, у него там завтра съемки, а мне сейчас совсем не хочется оставаться дома одной.
– Как Пэтти Гейлин, с ней все нормально?
– Насколько мне известно, да, но обо мне этого не скажешь. Вся эта история мне ужасно не нравится.
– Кэт… – Я пыталась не показать, насколько я озадачена и выбита из колеи. – Мне нужно с тобой поговорить. Я специально приехала в твой район, чтобы, когда ты вернешься, я могла к тебе заглянуть, не тратя времени на дорогу. Может, мне зайти к вам, то есть к Лесли?
Перспектива присоединиться к междусобойчику Кэт и Лесли привлекала меня не больше, чем поход к косметологу на дермабразию. Но если я хотела повидаться с Кэт, у меня просто не было другого варианта.
Кэт снова отвернулась от трубки и с кем-то посовещалась. Полагаю, она спросила Лесли, допустят ли меня к их пиршеству. Ума не приложу, как меня угораздило оказаться в роли просителя перед Лесли. Когда Кэт снова вернулась ко мне, шум в баре достиг такого уровня, что я ее не расслышала, пришлось попросить повторить.
– Я сказала, ладно, приходи, – повторила Кэт нетерпеливо. – Ты ведь знаешь адрес?
Если говорить о приглашениях, то мне случалось получать и более гостеприимные.
– Буду у вас через пятнадцать минут, – сказала я.
У выхода мне пришлось проталкиваться сквозь толпу. Протискиваясь, я слышала со всех сторон, что глупо уходить, когда веселье только начинается. Наконец я все-таки вышла, и как только приблизилась к краю тротуара, мне в ту же минуту удалось поймать такси. Я попыталась убедить себя, что не надо торопить события, не стоит делать выводы, не узнав всех фактов, но мне не удавалось с собой справиться. Я все время думала: «Неужели моя теория насчет Хайди оказалась никуда не годной? Неужели последние полтора дня я шла в ложном направлении и развивала совершенно абсурдную идею, а потом еще поставляла Кэт информацию, которая вводила ее в заблуждение?» И все же мне не верилось, что я ошибалась. Ведь был тот конверт среди мусора Хайди, и в нем лежал шелковый лепесток, который, я в этом уверена, отлетел от цветка с коробки конфет. Значит, случай с Пэтти Гейлин должен иметь какое-то другое объяснение.
Машин на улицах было на удивление немного, и я доехала до дома, где жила Лесли, даже меньше чем за пятнадцать минут. Как-то раз, после редакционного мероприятия в Верхнем Ист-Сайде, я ехала с Лесли в одном такси, ей было со мной по пути, так что ее дом я видела, но никогда у нее не бывала. Однако слышала я о ее квартире немало. В редакции «Глянца» квартира Лесли слыла в некотором роде легендарной – из-за гигантских размеров и великолепного вида на Центральный парк. Ее муж Клайд, тот самый, который сорвал большой куш на фондовой бирже и оказался достаточно умен, чтобы вовремя бросить это дело, работал на дому. Из своей квартиры он управлял своими деньгами и понемножку занимался всякими другими делами.
Привратник подозрительно оглядел меня, разве что не обыскал, я поднялась на пятнадцатый этаж и позвонила. Дверь открыл Клайд. Он поздоровался со мной так, будто мы никогда раньше не встречались, но по крайней мере он вроде бы был в курсе, что меня ждут.
– Они в кухне, что-то едят, – пояснил Клайд.
Он был одет так, как будто только что вернулся с делового совещания – кобальтово-синяя рубашка, черные брюки и элегантный ремень из черной кожи. Судя по качеству, ремень этот вполне мог стоить не меньше, чем «форд-тау-рус». Я вспомнила, что мне рассказывала Кэт: когда она попыталась разговорить Клайда, Лесли обвинила ее в непристойном заигрывании.
– Можно мне туда пройти? – спросила я.
– Рада Бога. – Тон Клайда давал понять, что ему глубоко безразлично, пройду я или нет. – Возьмите с собой что-нибудь выпить, бар у нас здесь.
Семь глотков пива, которые я уже приняла, не успокоили мои нервы, и я решила, что стаканчик вина мне не повредит. Я прошла вслед за Клайдом через просторный холл, сделанный на манер галереи, в кабинет. Стены кабинета были обшиты дубовыми панелями, две стены полностью занимали книжные шкафы, а на двух других в специальных держателях висели сияющие мечи с изукрашенными рукоятками. Выглядели они очень древними, я бы не удивилась, если бы оказалось, что этими самыми мечами изгоняли турок из Константинополя.
– Я бы выпила красного вина, – сказала я, показывая на початую бутылку бордо, которая стояла в винном баре.
Как мне показалось, у Клайда не было желания поддерживать светскую беседу, поэтому я сразу попросила показать мне дорогу в кухню. Клайд кивнул на коридор, который примыкал к холлу, и сказал, что если я по нему пойду, то в конце концов наткнусь на кухню. Квартира действительно была очень большая и богато декорированная, но в ней не чувствовалось теплоты – возможно, потому, что в интерьере преобладали оттенки голубого и серого. По пути в кухню я миновала внушительную гостиную, где горела только одна лампа, столовую, где было совсем темно, и коридор, который, как мне показалось, вел к нескольким спальням. Детей у Лесли нет, но, возможно, она собирается когда-нибудь в будущем завести ребенка, а может, гости часто остаются у нее ночевать. Хотя мне было трудно представить, чтобы в этой квартире могло происходить нечто веселое или праздничное.
Лесли и Кэт сидели в кухне. Сама кухня была необъятной – если сложить вместе все дверцы кухонных шкафов, получилось бы, наверное, несколько акров светлого дерева. Кэт и Лесли сидели у стола, который торчал посередине, как остров, а над ним с черной металлической конструкции под потолком свисали на крюках десятки медных сковородок и тазов. Перед дамами стояли недоеденный жареный цыпленок почти пустая бутылка белого вина, в деревянной миске раскисали остатки зеленого салата. Кэт была в юбке цвета лаванды и облегающей черной футболке, в чем она ходила на работу, но Лесли переоделась в коричневую водолазку и брюки цвета хаки со складками спереди, которые делали ее ниже ростом и толще. Обе пребывали в мрачном настроении, и при моем появлении ни одна не поздоровалась.
Я приблизилась к «острову».
– Есть хочешь? – спросила Лесли. – Тут много всего осталось.
– Нет, спасибо, сейчас не хочется, – отказалась я.
Пока что Лесли держалась достаточно любезно, но я понимала, что так продлится не больше нескольких секунд, а потом она начнет махать кулаками, как бывает всегда, когда мы оказываемся втроем.
– Так что случилось?
Лесли подвинула для меня высокий табурет и сказала:
– Мы пока не знаем всех подробностей, знаем только, что сегодня Пэтти получила по почте коробку печенья в шоколадной глазури. Коробка была в подарочной упаковке, но от кого она, нигде не было написано. Конечно, Пэтти этого печенья и так в рот бы не взяла, не зная, от кого оно, но ее секретарша проявила особую бдительность, учитывая, что творится. По-видимому, она принюхалась к печенью и поняла, что что-то не так. Запах был неприятный. Она позвонила в полицию, и печенье забрали на экспертизу.
– Кто-нибудь связывался с детективами, которые расследуют смерть Хайди? – спросила я, обращаясь к Кэт.
Та промолчала, глядя на меня с таким видом, как будто ждала момента, когда ее плохое настроение еще больше ухудшится. Мне ответила Лесли:
– Да – Кэт им позвонила, как только мы узнали.
«Интересно, – думала я, – почему все-таки она так непривычно дружелюбна?»
Я отпила немного вина и постаралась вести себя так, как будто я участвую в этом девичнике на равных.
– Расскажи мне поподробнее про это печенье. Что ты имела в виду, когда говорила о неприятном запахе? Может, оно просто испортилось?
– Испортилось? – переспросила Кэт, едва не срываясь на визг. – Господи, Бейли, ну почему тебе так трудно свыкнуться с мыслью, что кто-то преследует редакторов женских журналов?
За годы, что я работаю с Кэт, мне доводилось слышать, как она обрушивает на других людей свою злобу и бешенство, но ко мне никогда еще она не обращалась в таком тоне. Отвечая, я заговорила медленно, чтобы не выдать своих чувств, а чувствовала я себя так, словно получила пощечину.
– Кэт, ты не раз говорила, что одно из моих достоинств как журналиста заключается в том, что я не успокаиваюсь, продолжаю гнуть свою линию до конца и задавать вопросы. Почему же ты хочешь, чтобы в этом случае я вела себя по-другому?
– Я не предлагала тебе прекратить задавать вопросы, – резко ответила Кэт. – Но было бы неплохо, если бы ты начала задавать правильные вопросы.
Она смотрела в мою сторону, но не встречалась со мной взглядом, а потом и вовсе уставилась в свой стакан. Я попыталась было что-то пролепетать в свое оправдание, но меня оборвала Лесли:
– Послушайте, сейчас мы все немного не в себе, и это объяснимо. Но нам нельзя терять головы. Давай послушаем, что хочет сказать Бейли, ладно, Кэт?
Кэт промолчала, сделав глоток вина, но Лесли, по-видимому, восприняла такой ответ как знак согласия.
– Бейли, тебе не кажется, что случившееся с Кэт, вернее, то, что чуть было не случилось, является частью некоего плана, цель которого – навредить редакторам женских журналов, например, из мести за что-нибудь, а может, даже своего рода манифест?
– Черт возьми, – сердито бросила Кэт, – да она думает, что это вообще не имеет отношения ко мне. Она думает, что эта история касается только Хайди.
– Хайди? – воскликнула Лесли. – Не понимаю, что ты имеешь в виду?
– Сегодня она мне позвонила и сказала, что убийца с самого начала метил в Хайди.
Лесли выглядела совершенно ошеломленной.
– Но с какой стати кому-то убивать Хайди?
– А это пусть тебе Бейли расскажет, – сказала Кэт самым язвительным тоном, на какой была способна. – Она же у нас самая умная девочка в классе, это она знает все ответы.
Я встала с табурета и тихо сказала:
– Вот что, дамы, пожалуй, мне лучше уйти.
Я подняла с пола сумочку и сумку-торбу и вышла из кухни. Дойдя до галереи, я услышала за спиной чьи-то шаги, но не стала оглядываться, потом раздался голос Лесли:
– Бейли, подожди минутку, не убегай вот так.
Я остановилась и стала ждать, пока она меня догонит. Поравнявшись со мной, Лесли покосилась в сторону кабинета, наверное, проверяя, там ли муж, но он, по-видимому, скрылся где-то в глубинах квартирного лабиринта.
– Не принимай все это на свой счет, у Кэт из-за всей этой истории крыша едет.
– Спасибо, Лесли, я очень ценю твою поддержку. – Это прозвучало более саркастически, чем я предполагала.
– Бейли, мы с тобой никогда не были подругами и, наверное, никогда ими не будем, но я тебя уважаю… больше, чем ты себе представляешь. Не переживай из-за Кэт, она сейчас слишком взвинчена, чтобы думать о вежливости. Давай сделаем так: я позвоню тебе позже и расскажу обо всем, что мы сможем узнать о Пэтти.
– Хорошо, спасибо.
Мне просто не верилось, что мы беседуем с Лесли так дружелюбно.
– Ты действительно думаешь, что убийца хотел убрать именно Хайди? Но кому понадобилось ее убивать? Она же ничто, пустое место.
– Да, я так думаю. И Хайди вовсе не была пустым местом. Она пользовалась бешеным успехом у мужчин, и один из них мог ее убить. Вот я и хочу в этом разобраться.
Лесли улыбнулась:
– Мне жаль, что Кэт не ценит твоих стараний.
Она проводила меня к выходу, в вестибюль я спустилась на автопилоте, ни на что не обращая внимания, я могла думать только о том, как же я зла на Кэт. Чем я провинилась, что она на меня так набросилась? Мне казалось, ее что-то гложет, причем ей не дает покоя не только мысль, что моя теория выеденного яйца не стоит, но и еще что-то.
