Текст книги "Если бы красота убивала"
Автор книги: Кейт Уайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
– Значит, на самом деле тот, кто пытался меня убить, ненавидит меня и только меня?
– Точно. Из этого предположения нам и надо исходить, Мы знаем, что этот человек присутствовал на приеме. И это должен быть не просто кто-то недовольный, убийца – тот, кто по-настоящему тебя ненавидит. Или ему зачем-то очень нужно тебя убрать. Подумай, кто бы это мог быть?
Кэт потерла пальцами лоб и уронила голову на руки.
– За исключением Долорес – а ее ты уже вычеркнула из списка – я не знаю в редакции ни одного человека, который бы мог меня так сильно ненавидеть.
Я набралась храбрости и задала вопрос, задать который хотела давно:
– Кэт, мне трудно обсуждать эту тему, но я должна спросить. Как у тебя дела с Джеффом? Мне показалось, что у вас что-то разладилось.
Кэт резко подняла голову.
– Джефф? Ты что, шутишь? Уж не думаешь ли ты, что это Джефф пытался меня отравить?
– Кэт, потише, пожалуйста, никто не знает, где могут прятаться папарацци. Я понимаю, это неприятно, но мы должны рассмотреть все варианты. Кто-то на той вечеринке пытался тебя убить. Очень может быть, что это был человек не со стороны, а из довольно узкого круга, некто, кто достаточно близок к тебе, чтобы какие-то обстоятельства, связанные с тобой, сильно его задевали. Как ты думаешь, у Джеффа были причины на тебя злиться? В последние дни между вами какие-то странные отношения.
Кэт ответила не сразу, она сделала большой глоток воды и только потом заговорила:
– Да, в последнее время у нас были небольшие трения, но ничего такого, из-за чего он бы захотел меня убить.
– Какие трения?
– Бейли, мне неприятно об этом вспоминать.
– Если ты хочешь, чтобы я…
– Хорошо, хорошо, я расскажу. Где-то в начале года Джефф стал меня уговаривать, чтобы я взяла его в «Глянец» делать фотографии для статей о моде. Я отказалась. Он был недоволен.
– А если бы Джефф стал работать на «Глянец», что в этом плохого?
– Во-первых, это было бы страшно неудобно для художественного отдела. Представь себе, им бы пришлось отдавать заказы моему мужу вместо других фотографов и при этом стараться никого не обидеть. Во-вторых, Джефф еще не готов к работе в «Глянце». Мы работаем с фотографами, у которых гораздо больше опыта в этой области. На самом деле его просьба не имела никакого отношения к желанию внести свой вклад в работу журналу. Он хотел, чтобы я решила за него его проблемы. У него был период спада, вообще-то это нормально, такое со всеми случается, но он это очень переживал. Однако если бы я ему помогла, стало бы только хуже, во всяком случае, я так считаю. Меня не слишком волнует наша разница в возрасте, но я о ней помню и никогда, ни при каких обстоятельствах не собираюсь играть роль этакой мамочки.
– Он очень разозлился, когда ты отказалась?
– Да, но потом успокоился. Он нашел нового агента, и совсем недавно у него снова прибавилось заказов.
Она быстро огляделась. Возможно, она просто волновалась, но мне показалось, что она не хотела встречаться со мной глазами.
– В конце концов, – продолжала Кэт, снова посмотрев на меня, – если бы Джефф хотел меня убить, он бы не стал возиться с какими-то конфетами, он мог бы запросто сломать мне шею или утопить в ванне.
«Ну да, – подумала я, – если ему было плевать, что все узнают, кто убийца. А если он хотел выйти сухим из воды?»
Кэт стала собираться: бросила скомканную салфетку в чашку, посмотрелась в маленькое зеркальце. Я сказала:
– У меня еще один вопрос. Что у тебя с Кипом?
Кэт покраснела точь-в-точь как несколько дней назад, когда я затронула эту же тему.
– Не понимаю, о чем ты?
– Кэт, если ты хочешь, чтобы я тебе помогла… – Я подалась вперед, наклонившись над столом, и понизила голос почти до шепота: – У тебя не должно быть от меня секретов. Что-то ты рассказываешь, а что-то скрываешь – так нельзя. Я никогда ничего не выясню, если ты направишь меня по ложному следу.
Кэт испустила долгий вздох, в котором было и раздражение и сожаление.
– Однажды днем – это было несколько месяцев назад – мы с ним повалялись на диване. Из этого ничего не вышло, потому что меньше чем за три минуты стало ясно, что вместе мы создаем не больше огня, чем две оливки, если бы они задумали спариться. К счастью, он обмяк, как мокрая посудная тряпка, и я образумилась. Только не говори мне, что я идиотка, потому что я и сама это знаю.
– Я никого не сужу, – сказала я, хотя мысленно именно это и сделала. Несмотря на то что я подозревала, что Кэт заигрывала с Кипом, когда она это подтвердила, я была потрясена. – Я просто удивилась. Не замечала, чтобы между вами проскакивали искры.
– Не проскакивают. И никогда не проскакивали. Просто так получилось. Я была одна, чувствовала себя несчастной, я выпила три бокала шардонне, и тут появляется Кип и называет меня богиней…
– Дело происходило у вас дома? – спросила я.
– Дома, но не в Нью-Йорке. Нам с Джеффом надо было пойти на одно мероприятие в субботу вечером, поэтому мы собирались остаться на выходные в Нью-Йорке. Но в субботу утром мы крупно поругались, отчасти наша ссора была связана с его идеей работать на «Глянец», я взяла и уехала в Литчфилд. Я не люблю оставаться в нашем загородном доме одна, но позже туда должны были приехать Хайди и эта ее подружка, Дженис. Я заранее сказала Хайди, что в предстоящий уик-энд дом будет в ее распоряжении. Но в результате они так и не приехали – Хайди, кажется, простудилась. Часа в четыре неожиданно объявился Кип. Я была поражена. По его словам, он узнал, что я здесь одна, и захотел со мной встретиться. Ну а дальше ты знаешь, как это бывает. Я и глазом моргнуть не успела, как моя рубашка уже болталась у меня на шее.
– Итак, вы повалялись на диване. Что было дальше?
– Он сел в машину и уехал. А минут через пятнадцать я тоже поехала в Нью-Йорк.
– Я имела в виду, что происходило между тобой и Кипом дальше?
– Ровным счетом ничего. – Кэт помолчала. – Не совсем так. Первые три дня стоило мне вспомнить об этом случае, как меня сразу начинало тошнить, но потом я сумела просто выкинуть этот эпизод из головы. Не знаю, удивит это тебя или нет, но я никогда не изменяла Джеффу. Я, правда, целовалась с одним бывшим бойфрендом, которого встретила в Лос-Анджелесе, но это и все. Я ненавидела себя за тот случай в Литчфилде. Представь себе, я даже сменила обивку на диване, чтобы ничто не напоминало о том дне.
– Как ты думаешь, Кип тоже все забыл? Ты уверена, что он втайне не сохнет по тебе или не злится, что ты его отвергла?
– Он ведет себя так, будто ничего не было. Признаться, я даже немного удивилась, как он мог так быстро измениться: только что был возбужден и готов к бою, а через минуту вдруг резко остыл. Хотя, возможно, он смутился из-за того, что член его подвел. Мне было бы проще, если бы мы не работали вместе, но он хороший специалист, не могу же я его уволить только из-за этого, тем более сейчас. Если он чего и боится, так это как бы мегера жена не застукала его со спущенными штанами.
– Кстати, о супругах. Джефф не мог как-нибудь узнать об этой истории?
– Нет. Вернувшись в Нью-Йорк, я пришла на его мероприятие, мы поцеловались, и ссора была забыта.
– Так когда все это происходило?
– В марте. Поверь, Бейли, это уже старая новость, я уверена, этот случай не имеет никакого отношения к тому, что происходит сейчас.
Мы поднялись из-за столика и вышли на улицу. Лимузин ждал у тротуара с включенным двигателем. Кэт предложила:
– Я поеду в центр, тебя подвезти?
– Спасибо, не надо. Я хочу зайти в редакцию. – У меня было большое искушение рассказать Кэт о сцене из фильма ужасов, в которой я поневоле участвовала ночью в доме Лэндона, но я решила, что сейчас не время. – Ты сегодня появишься в офисе?
– Позже, – уклончиво ответила Кэт, садясь на заднее сиденье.
Лимузин почти беззвучно отъехал от тротуара. Я проводила его взглядом. Это был идеально гладкий, блестящий черный «линкольн», только на задней дверце виднелась крошечная вмятинка.
Я смотрела на удаляющийся лимузин и думала, правду ли мне сказала Кэт. Насчет отношений с Кипом, думаю, это было более или менее так. Возможно, развитие событий не остановилось на том, о чем рассказала Кэт, то есть на стадии взаимного непристойного ощупывания; не исключено, что таких встреч было несколько, а не одна, но я была совершенно уверена, что отношения Кэт с Кипом не выходили за рамки легкой интрижки, а сейчас и вовсе приказали долго жить, и Кэт не испытывает ничего, кроме сожаления. Наверное, я судила не совсем объективно, на мои выводы влияли мои собственные симпатии и антипатии. Я вообще не могла себе представить, как кто-то может закрутить роман с Кипом. У него такая маленькая голова и такая самодовольная физиономия, что, на мой взгляд, спать с ним – все равно что лечь в постель с терьером.
Чего я не знала, так это мнения Кипа по этому вопросу. Возможно, он воспринял финал их романа не так спокойно, как Кэт. Мне нужно было каким-то образом пообщаться с ним и оценить его настроение.
Теперь об отношениях Кэт с Джеффом. Я чувствовала, что здесь она чего-то недоговаривает. Ее желание не слишком распространяться о своей частной жизни вполне понятно, но если я не буду знать, насколько серьезны проблемы, которые возникли у нее с Джеффом, и до какой степени они его раздражают, мне будет трудно решить, надо ли включать его в число подозреваемых. Так что мне нужно как-то заставить Кэт разговориться. Кроме того, мне необходимо вытянуть из Кэт сведения об их брачном контракте, если они с Джеффом вообще таковой заключали. Если Джефф влюбился в другую женщину и знает, что может расторгнуть брак без особых потерь для себя, то у него нет причин убирать Кэт. Но если в случае развода он останется почти с пустыми руками, то у него появляется очень серьезный мотив.
Мне надо было торопиться в «Глянец». Хоть мне и страшновато было возвращаться в свой кабинет, я хотела пообщаться с Кипом. Стал накрапывать дождик, и следующие пятнадцать минут я провела в поисках такси, держа над головой газету.
В редакцию я добралась после полудня. Весь художественный отдел собрался в «оркестровой яме» вокруг большого стола для совещаний, дружно поедая из картонных коробок еду из тайского ресторана. Первым пунктом в маршруте значился мой кабинет. Я с опаской заглянула в комнату и включила свет. Ни конфет, ни других каких «сувениров» – ничего необычного. Я положила сумки на свободный стул и включила компьютер. Потом заказала себе по телефону сандвич с каппучино и поплелась к Кипу. В его кабинете свет не горел и, судя по всему, было пусто, но ассистентка, колючая брюнетка, сидела на своем обычном месте и потягивала диетический «Доктор Пеппер».
– Кип в офисе? – спросила я.
– Нет, и не знаю, когда придет. Он спасает своего кота, который застрял за холодильником.
Ее ответ так и сочился сарказмом, как будто она докладывала, что Кип позвонил и сказал, что у него ленч с Элвисом Пресли.
По дороге в свой кабинет я завернула в туалет. Вдруг я почувствовала, что за мной кто-то идет. Я круто развернулась и увидела Лесли.
– Есть минутка? – спросила она, когда я уже открыла дверь в кабинку.
– Конечно, – ответила я, – только можно я сначала пописаю?
– Ладно, зайди потом ко мне в кабинет.
Я решила, что Лесли хочет услышать самый свежий отчет о том, как продвигается моя статья о Марки и когда я собираюсь ее сдать, но оказалось, что у нее на уме совсем другое. Как только я вошла в кабинет Лесли, она закрыла за мной дверь и раздраженно спросила:
– Что происходит с Кэт? Ты ее видела?
Я быстренько прикинула в уме, хотела бы Кэт, чтобы я поделилась с Лесли содержанием нашего разговора за чашечкой кофе, и решила, что, пожалуй, лучше воздержаться.
– Нет, но вчера я говорила с ней по телефону. Эти выходные она провела в Литчфилде.
– Это я и сама знаю. Но сегодня она до сих пор не появлялась в офисе. В кабинете ее ждет целая кипа документов.
– А что говорит Одри?
– Говорит, что Кэт, я цитирую, где-то на встрече. – Лесли убрала кипу журналов со стула. – Садись сюда.
Лесли обошла вокруг стола и села по другую сторону, заняв доминирующее положение. Если большинство работников редакции не очень-то старались приукрасить свои рабочие места, то Лесли ничего не пожалела, чтобы обустроить свой кабинет. Она украсила его комнатными растениями, поставила небольшой диванчик с серой обивкой, а на стенах развесила музейные постеры в рамках и штук пятнадцать семейных фотографий. Лесли и ее муж Клайд были сфотографированы в самых разных уголках мира, где они проводили отпуска; можно было подумать, что они выиграли конкурс на звание «Лучшая пара Вселенной». Однако эти мелкие штрихи не помогли сделать кабинет более уютным и гостеприимным. В редакции каждый знал, что если тебя приглашают в кабинет Лесли, то, вероятнее всего, для словесной порки.
Я присела на краешек стула.
– Лесли, я, конечно, с удовольствием бы с тобой поболтала, но у меня туш со временем. Я пытаюсь вовремя сдать материал про Марки.
– У меня есть к тебе более важные вопросы, касающиеся всей нашей редакции. Полагаю, Бейли, ты должна эта понять, хоть ты у нас и свободный художник. Или я ошибаюсь? – Ноздри у нее раздулись, в голосе послышалось благородное негодование. Мне вспомнился заголовок в одном из последних номеров «Глянца»: «Неприятности на работе? Настроение на нуле? Экстренное избавление от всех проблем».
– Да, конечно, я слушаю.
– В эти выходные я тоже говорила с Кэт по телефону, и она заявила, что ты считаешь, будто это… это дело никак не связано со случаем Такера Бобба. Что это просто совпадение. Кэт сказала, что ты ездила в Поконос – или где там жил Такер – и разговаривала с теми, кто его знал.
– Да, я сделала это по просьбе Кэт.
Поскольку Кэт, похоже, держала Лесли в курсе дела, я решила, что и мне нет смысла скрытничать.
– Судя по тому, что мне удалось узнать, эти два случая не связаны между собой. То есть никто не убирает целенаправленно редакторов женских журналов. Думаю, тот, кто пытался отравить Кэт, метил в нее и только в нее.
Лесли молча уставилась на меня. Мне хотелось закончить этот разговор поскорее, поэтому я немного ее подтолкнула:
– Так что у тебя за вопрос, который касается всей редакции?
– Вся эта история начинает вызывать в редакции панику. В пятницу к нам приходила полиция, все были в ужасе. Я понимаю Кэт, ей сейчас совсем не хочется приходить в офис, но в ее отсутствие мы начинаем чувствовать себя командой тонущего корабля.
– Я уверена, у Кэт скоро все наладится с работой. Ей просто нужно время, чтобы войти в норму.
– Ты ведь и дальше будешь ей помогать, не так ли?
Если Кэт сочла нужным поделиться моими выводами с Лесли – это ее дело, но я вовсе не считала себя обязанной делиться с ней своими планами.
– Если Кэт попросит – да, конечно. Но в данный момент мне нужно сосредоточиться на статье о полтергейсте, я должна ее закончить.
Снова этот взгляд летучей мыши. Я встала со стула, готовя себе путь к бегству.
– Вот что, Лесли, я собираюсь поработать в своем кабинете. Если будут какие-то новости от Кэт, я дам тебе знать.
– Ладно, – сказала она.
Я вышла из кабинета Лесли, спрашивая себя, что было у нее на уме. Я пока не поняла, то ли она искренне переживает за Кэт и за журнал, то ли ее больше беспокоит, что меня подключили к делу, а ее – нет.
Однако мне действительно нужно было заняться статьей о Марки, позвонить ее родителям и попросить их прокомментировать теорию доктора Херлихи, по которой их дочь и является причиной того самого загадочного полтергейста. Но прежде чем звонить им, я подключилась к Интернету и поискала информацию о ядах. Оказалось, что ядов существует превеликое множество и, как Кэт и говорила, есть много природных веществ, которые могут быть смертельно опасными. К их числу, как я выяснила, относятся бобы кураре, цветы аконита и некоторые растения, например, болиголов. Все они вызывают сильную рвоту и понос, могут вызвать паралич, помутнение сознания и бред. Смерть может наступить очень быстро, иногда всего через два часа.
Читая все это, я мысленно видела зеленые махровые полотенца и лежащую на полу Хайди, всю в засохших рвотных массах. Я замотала головой, чтобы прогнать жуткую картину.
Следующие два часа я посвятила статье о Марки. Я перекраивала ее так и эдак, пока наконец не почувствовала, что получается нечто захватывающее. Время от времени я прогуливалась к кабинету Кипа, но он все не появлялся, а его ассистентка начала поглядывать на меня, как охранник в магазине на потенциального воришку.
Часа в четыре мой мозг стал настойчиво требовать кофеина, и я отправилась за кофе. Когда я пришла на нашу офисную кухню, где стояла кофеварка, у меня глаза на лоб полезли. Мало того, что Лесли, как и обещала, выбросила все продукты, которые покупались для сотрудников за счет фирмы, включая попкорн, печенье и пакетики с чипсами, исчезли даже пакетики с чаем и кофе. Уцелела только коробка деревянных зубочисток. Если что и способно вызвать в редакции «Глянца» массовый приступ истерии, так это подобная акция. Не хватало только повесить на стену плакат: «Внимание, на территории убийца!» Хотя, конечно, не следовало упрекать Лесли за излишнюю осторожность. Вид нашей кухни снова напомнил мне о том, что давно уже не давало мне покоя во всей этой истории, – о непредсказуемости результата. Неужели убийца не понимал, что нет абсолютно никакой гарантии, что конфеты съест именно Кэт? Или ему было вообще наплевать, кто их съест, лишь бы умер хоть кто-нибудь? Почему-то мне казалось, что если я смогу найти ответ на этот вопрос, то подойду к разгадке убийства.
Глава 16
Последнюю прогулку в сторону кабинета Кипа я предприняла в пять часов. Его ассистентка уже накинула на плечи джинсовую куртку и засовывала в рюкзак журналы, собираясь уходить.
– Ну так что, Кип будет или нет? – спросила я.
– Наверное, нет.
– Ты с ним разговаривала?
– Я звонила ему домой примерно час назад, никто не ответил. Если бы он направлялся в офис, то сейчас уже был бы здесь.
– Может, он в ветеринарной клинике? – предположила я.
Выходя в коридор, я почти слышала, как в голове ассистентки Кипа со скрипом ворочаются колесики: она пыталась сообразить, говорила ли я всерьез или с иронией.
Задерживаться в офисе дольше не имело смысла, и я стала собирать вещи. Сначала я не собиралась приходить в редакцию завтра утром, но теперь получалось, что придется, поскольку мне нужно было пообщаться с Кипом с глазу на глаз. Я пока не знала, как расценивать его сегодняшнее отсутствие. По словам Полли, после того, как в пятницу с Кипом поговорили полицейские, он стал тише воды ниже травы, а теперь вот и вовсе пропал. Означает ли это, что ему есть что скрывать? Может, он чего-то боится и сбежал?
Выйдя на улицу, я увидела, что небо прояснилось, выглянуло солнце и стало теплее. Я спустилась в подземку, народу оказалось на удивление мало. Войдя в дом и поднявшись на свой этаж, я, не заходя к себе, позвонила в дверь Лэндона. Он открыл мне со словами:
– Ах ты, бедняжка!
Лэндон был в шортах цвета хаки и в белой рубашке поло, с тех пор как я видела его в последний раз, а это было в воскресенье, он здорово загорел.
– Как ты себя чувствуешь? То, что с тобой случилось в моем доме, – просто кошмар.
– Вообще-то чувствую я себя вполне прилично. – Я вошла в его квартиру. – Ты говорил с полицейскими?
– Да, они понятия не имеют, кто вламывался, но обещали, что присмотрят за домом, время от времени мимо будет проезжать патрульная машина. Я теперь подумываю, не установить ли сигнализацию. Между прочим, я как раз собирался выпить чаю, ты ко мне не присоединишься?
– Я бы с удовольствием, но мне надо бежать, у меня назначено интервью, а времени осталось мало. Знаешь, я думаю, тебе не стоит связываться с установкой системы безопасности за пару тысяч долларов, я ведь почти уверена, что взломщик, кем бы он ни был, явился только ради меня, чтобы меня испугать.
– Думаешь, этот случай может быть как-то связан с убийством той бедной девушки? Ох, Бейли, говорил я тебе, не ввязывайся ты в это дело!
– Нет, смерть Хайди тут скорее всего ни при чем. Мне сейчас некогда в этом копаться, но, думаю, дело обстоит так: я кое-кого встревожила, и меня решили припугнуть. Я почти уверена, что это был единичный случай, и тебе не о чем беспокоиться.
– Но мне очень не нравится, что ты изображаешь из себя частного детектива. Боюсь, как бы не случилось чего-нибудь еще более страшного.
Я, конечно, отмахнулась от предостережений, но, придя в свою квартиру, все-таки задумалась над словами Лэндона.
Что-нибудь страшное и впрямь могло случиться. И таинственное появление на моем столе «Поцелуя» – своего рода предупреждение. Но пойти на попятный уже нельзя. Я обещала Кэт, что помогу ей, кроме того, я хотела узнать, кто убил Хайди.
На автоответчике не было ни одного сообщения, не было и пустых звонков. С полчаса у меня ушло на домашние дела: я освободила стол от неоплаченных счетов и прошлась по квартире, подбирая разбросанные вещи и раскладывая их по местам. Время пролетело незаметно, пора было переодеваться к обеду. Но что надеть? Предстоящая встреча с доктором Джеком вызывала во мне противоречивые чувства. С одной стороны, было бы глупо отрицать, что Джек Херлихи меня заинтересовал и, когда он позвонил и пригласил на обед, я просто не смогла отказаться. Но с другой стороны, это было до моего воскресного ночного буйства с Кайлом, после чего у меня возникло чувство, что надо посмотреть, как будут развиваться наши отношения дальше. Я стала подумывать, что Кайл, возможно, не такой уж потаскун, как я о нем думала раньше. К тому же сейчас в моей жизни было достаточно сложностей, чтобы я связывалась больше чем с одним мужчиной. одновременно, и до поры до времени этим единственным мужчиной будет Кайл.
Я решила, что нужно дать Джеку понять, что я воспринимаю нашу встречу не как свидание, а как второе деловое интервью. Поэтому я остановила свой выбор на бежевых слаксах, черных лодочках без каблуков и черной хлопчатобумажной двойке. Миленько, но в то же время не очень сексуально. Днем я послала Джеку сообщение по голосовой почте с предложением встретиться в испанском ресторанчике на Томпсон-стрит, где подают паэлью. Я выбрала этот ресторан еще и потому, что мне показался подходящим район – старомодный квартал Виллиджа, оригинальный, но самую малость обшарпанный, – я решила, что мой выбор создаст у Херлихи правильный настрой.
Мы договорились встретиться в ресторане в половине восьмого, и в семь пятнадцать я вышла из дому. Небо над головой напоминало по цвету темную джинсу, весна была в самом разгаре, и, проходя через парк на Вашингтон-сквер, где было полно народу, я буквально кожей чувствовала всеобщий подъем.
Когда я пришла в ресторан, Джека там еще не было, но меня усадили за столик – в углу у окна, выходящего на улицу, под дешевой картиной маслом с изображением матадора. Я тут же достала блокнот и положила его на стол, давая понять, что я здесь по делу. Я успела заказать только бокал каберне, когда появился Джек. Он торопливо шел через зал, приглаживая пятерней рыжевато-каштановые волосы. Одет он был более официально, чем в прошлый раз: темно-синий пиджак в спортивном стиле, оксфордская рубашка в тонкую белую и голубую полоску и темно-коричневые слаксы. В этом костюме он выглядел как выпускник частной школы на свидании. Я снова почувствовала уже знакомый легкий толчок в живот.
– Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?
Он очень мило улыбнулся, сел и постарался по возможности уместить под столом свои длинные ноги.
– Нет, я только что пришла, – ответила я.
– Я ходил туда-сюда по улице, пытаясь найти этот ресторан, пока не сообразил, что прошел лишний квартал. Я собираюсь как следует освоить этот район, надеюсь, к концу лета буду знать его как свои пять пальцев.
Джек стал расстилать на коленях салфетку, я видела, что мой блокнот он заметил.
– Как прошли выходные? – спросила я. – Ходили по магазинам? Купили на Восьмой улице брюки парашютиста? Участвовали еще в каких-нибудь местных развлечениях?
– По магазинам не ходил, но надо было бы. Мне нужно как минимум купить что-нибудь черное, чтобы я не выглядел как турист. А выходные я провел на Бермудах, уехал в пятницу утром и вернулся вчера в середине дня.
Гм… Бермудские острова – место, куда ездят парами. Может, он ненавязчиво дает мне понять, что у него есть подружка и наш сегодняшний обед – чисто деловое мероприятие? Неужели я настолько самовлюбленная особа, что неправильно истолковала его приглашение? Наверное, я должна была испытать облегчение, но почему-то не испытала, наоборот, у меня испортилось настроение. Стараясь говорить непринужденно, я поинтересовалась:
– Вы поехали туда для собственного удовольствия или вас вызвали на консультацию к сыну богатеньких родителей, у которого возникла какая-нибудь ужасная проблема, например, страх перед песком и прибоем?
Джек засмеялся.
– А вы знаете, такая фобия действительно существует. Страх перед волнами называется кимофобией.
– Серьезно?
– Фобий существует множество, среди них попадаются и весьма экзотические. Например, есть хомиклофобия, это страх перед туманом. Бывает страх перед щенками, пупафобия. Есть даже такая болезнь, как страх перед цифрой «восемь» – октофобия.
– Вы заучили все эти названия, когда учились в университете?
Он снова засмеялся.
– Нет, я их выучил, когда мне полагалось заниматься совсем другими делами, например, готовиться к выпускным экзаменам. Знаете, какая фобия мне особенно нравится? Лутрафобия – страх перед выдрами.
– Перед выдрами? Не представляю, кто и почему может их бояться, они такие симпатичные. Вот перед устрицами – другое дело, я в жизни ни одной не съела, не могу заставить себя их проглотить.
Ну вот, сама не понимаю, как у меня вырвалось такое. Это равносильно признанию, что меня часто рвет. Теперь он небось сидит и думает, боюсь ли я заниматься оральным сексом.
– Думаю, на самом деле у вас бленнофобия – отвращение к слизи, – сказал Джек. – Что-нибудь еще? Есть что-то такое, от чего у вас учащается дыхание и что мешает вам спать по ночам?
Класс! Мы знакомы в общей сложности меньше двух часов, а он уже знает, что я страдаю бессонницей!
– Так я вам и призналась, – ответила я со смехом, – не скажу, я и так уже чересчур разоткровенничалась.
Подошел официант с моим вином, Джек заказал себе такое же. Когда мы снова остались одни, я попыталась увести разговор от собственной персоны и спросила, почему он решил преподавать, а не предпочел работать в основном с пациентами. Пока он отвечал, я изучала его лицо. Я пришла к выводу, что это тот самый случай, когда целое выглядит гораздо лучше, чем его отдельные части. И я оказалась не единственной, кто это оценил. Три женщины, обедавшие за соседним столиком, таращили на Джека глаза с той самой минуты, как он вошел в ресторан.
Я стала расспрашивать Джека об особых случаях, которыми он занимался. Отвечая мне, он заговорил быстро, явно стираясь поскорее закрыть эту тему и снова перевести разговор на меня, но я не поддалась и не дала ему такой возможности.
– Кстати, о трудных детях, – вставила я. – У меня есть еще несколько вопросов о Марки.
– А, Марки, наша озорница.
Если Джек и был недоволен тем, что я перевела разговор на деловую тему, то вида не подал.
– Мне очень помогло то, что вы рассказали в прошлый раз. Вспоминая инциденты, которые я видела сама, и те, о которых мне только рассказывали, я почти всегда могла догадаться, как Марки передвигала предметы. Почти, но не всегда. Есть несколько случаев, которые меня озадачивают, я не могу понять, как она смогла все провернуть.
Нас прервал официант. Он пришел принять заказ, я заказала паэлью, и по моему совету Джек выбрал ее же.
– Какие, например? – спросил Джек, когда официант ушел.
– Например, я стояла с Марки и ее родителями в комнате, и в это время в воздух взлетела мягкая игрушка. Чуть раньше в тот же день по кофейному столу вдруг поехали две чашки. Оба раза Марки стояла в противоположной части комнаты.
Джек развернул стул так, что спинка встала почти перпендикулярно столу, скрестил ноги, взял бокал и стал медленно вертеть его в руке.
– Скажите, в детстве вы не учились показывать фокусы?
– Я знала несколько карточных фокусов, еще я умела делать так, чтобы двадцатипятицентовик исчезал из моей руки и появлялся из уха.
– В фокусе с ухом вы, наверное, использовали то, что иллюзионисты используют почти в каждом трюке, – отвлечение внимания так?
– Это когда заставляешь зрителей смотреть в другую сторону?
– В общем, да. Почему иллюзионистам удается дурачить публику? Потому что зритель интуитивно смотрит туда, где что-то происходит. Фокусник делает левой рукой пассы в воздухе, все на нее и смотрят, не замечая, что правой он в это время тайком проделывает свой фокус.
– Вы, часом, в свободное время не подрабатываете магом и волшебником?
Джек засмеялся.
– В детстве я мечтал стать фокусником. Мне было тогда лет десять-одиннадцать, и я увлекался этим года два. Мне даже удалось убедить младшую сестренку, что я могу сделать ее невидимой.
– И это имеет какое-то отношение к Марки?
– В некотором роде имеет. Я уверен, что Марки в своих фокусах использует старый добрый трюк с отвлечением внимания. В тех случаях, о которых вы сказали, похоже, именно так и происходило. Возьмем, к примеру, ту мягкую игрушку. В тот момент вы, вероятно, разговаривали с родителями девочки. Марки могла и не направлять ваше внимание по ложному следу специально, она просто выждала момент, когда это произошло естественным путем. И когда внимание всех присутствующих было занято чем-то другим, она швырнула игрушку через комнату.
– Может быть. – Я открыла блокнот и стала записывать самое основное из того, что он сказал. – Да, пожалуй, это вполне возможно. Вы думаете, она осваивает мастерство фокусника?
– Нет-нет, я уверен, что она действовала методом проб и ошибок. Между прочим, что касается отвлечения внимания, тут есть еще один интересный момент. Фокусник может использовать и время. Зачастую у зрителя создается ошибочное представление о том, когда фокус начался. Это не только дает фокуснику фору во времени, но и мешает зрителям понять, как он проделал свой фокус.
– Можете привести пример?
Джек задумался, приложив палец к губам. Мне вдруг пришло в голову, что он, наверное, из тех, кто в постели не торопится, уделяет партнерше много времени, много внимания.
– Хорошо. Пусть иллюзионист показывает фокус, в котором голубой шарф меняется на красный. Он комкает голубой шарф в кулаке и убирает его в некую волшебную шкатулку. Потом он стучит по крышке шкатулки рукой или делает над ней пассы, и все это время зрители внимательно смотрят, пытаясь понять, что он вытворяет со шкатулкой. Но он уже все сделал. Он заменил красный шарф голубым еще до того, как положить его в шкатулку. То есть настоящий фокус начался раньше, чем считают зрители. Возможно, Марки что-нибудь сделала с кофейными чашками еще до того, как в комнату кто-то вошел. Например, если поставить чашки в небольшую лужицу воды, то они в конце концов поплывут по столу. Возможно, она сделала что-нибудь в этом роде.
