Текст книги "Предание Темных"
Автор книги: Кейси Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]
Но Локид ловко перехватывает ее, не применяя для этого никакой силы, и вместо рукопожатия оставляет на тыльной стороне моей ладони невесомый мягкий поцелуй. Однако, даже после этого не спешит отпустить мою руку, потому я повторяю свой вопрос, теперь слегка его переиначив (если уж он хочет вести диалог со «своей» позиции»):
– Так кто вы?
Помедлив, он слегка улыбается и плавно отпускает мою ладонь, позволяя ей мягко коснуться воздуха и вернуться в необходимое положение. Улыбка его в этот раз несколько шире, потому оголяет (кто бы сомневался!) идеально-белоснежные и ровные зубы. Сделанные, точно под копирку – без единого изъяна.
– Я давний знакомый Влада – заявляет он – почти друг детства.
(..я родился и вырос в Швейцарии и только недавно узнал, из какого я рода..)
Если Влад узнал недавно, а этот друг давний, то..
– Вы тоже из Швейцарии? – опешив, спрашиваю я.
Лишь мгновением позже понимаю, что следовало спросить иначе «откуда вы?». Хотя, это замок Влада и если это его друг – то какого черта я буду играть в детектива? Проще сразу повести его к Владу и понять, незваный это гость или правда старый-добрый друг.
Улыбка медленно сползает с лица Ноэ Локида.
Но не в той манере, когда человеку задали вопрос, на которой бы ему не хотелось отвечать, или ответ на который он не знает. А скорее, когда вопрос оказывается достаточно тривиальный и неуместный, заставляя собеседника скучать и утомляться:
– Да – уголок его правого рта все еще слегка тянется ввысь, оставляя выражение его лица достаточно дружелюбным – в Румынии я сейчас по делам. Но как узнал, что Влад тоже здесь – просто не смог не навестить. Тем более, нам еще надо решить кое-какие вопросы, так что все сложилось как нельзя идеально. Пазл вошел на свой паз, верно?
Его лицо вновь озаряет идеальная улыбка, и я против воли ощущаю, как мои губы тоже слегка растягиваются в ответ:
– Наверное.
При этом чувствую я себя крайне некомфортно и неуютно, точно под сотней прожекторов и тысячью камер.
– Но почему вы.. здесь? – возвращаюсь я к главному и слегка озадаченно оглядываю плиты – главный вход с другой стороны.
Он заливисто смеется и указывает мне на стену замка. Сначала я не понимаю, что должна там увидеть, пока не приглядываюсь достаточно и не замечаю в зарослях старенькую ржавую калитку, ведущую наружу.
– Я только приехал. Водитель сказал, что знает хорошую дорогу, а в итоге завез меня с обратной стороны замка.
– И вы вошли через.. – с сомнением гляжу на эту калитку, держащуюся на одном честном слове – этот вход?
Локид заливается пуще прежнего, точно над каким-то дельным анекдотом или старой общей шуткой:
– Да, представляете! Кажется, им не пользовались лет сто, и тут я – через кусты.
Опускаю глаза на его, такую же идеальную, как и весь остальной образ, обувь:
– В лаковых туфлях.
Он следом за мной опускает взгляд на свою элегантную обувь и снова хохочет. Смех его, несмотря на абсурдность ситуации, такой же приятный, и, учитывая, как долго он уже смеется – Ноэ об этом прекрасно известно.
Наконец, поняв, что напряжение между нами несколько спало, он вновь улыбается и кивает мне в сторону холла (которого пока даже не видно отсюда), будто бы зная, где что находится:
– Ну так что, проведете меня в замок?
Собираясь подать мне руку для дальнейшего совместного шествования, Ноэ делает шаг вперед, но не глядя под ноги. Потому задевает ту самую лампадку у единственной ухоженной плиты, рядом с которой я стою. Она опрокидывается и в следующий момент брючина Локида вспыхивает.
Все последующее происходит слишком быстро, потому я не до конца успеваю это верно истрактовать.
Лицо Ноэ – эдакое идеальное модельное личико из журнала Vogue вдруг перекашивает, точно при инсульте. У него из горла вырывается низкий утробный рык, совсем не похожий на прежний мелодичный голос самого дорогостоящего ведущего или успешнейшего политического деятеля.
Он резко наклоняется и машет рукой по огню.
И пламя, будто по щелчку пальцев, исчезает, а на брючине не остается и следа от огня, который недавно наметил себе эту ткань во владения.
Я ошарашенно гляжу на штанину, пока что Локид ее поправляет. Он потушил огонь раньше, чем тот успел тронуть ткань, или на брючину в принципе отскочили только искры? Все произошло так быстро и сумбурно, настоящая свистопляска рук-ног-огня, что теперь я толком и не могу сказать.
Последний раз хлопнув по брючине, я слышу, как Ноэ недовольно бормочет несколько слов на неизвестном мне языке. Наверное, какие-то немецкие (или на каком там языке говорят в Швейцарии) скверные ругательства.
Но уже в следующее мгновение, разогнувшись, он смотрит на меня с прежним беззаботным выражением лица и обаятельной улыбкой, будто бы ничего и не произошло.
– Да уж, настоящая платформа для перелома ног – замечает он невинно – вы тут не спотыкались?
–Нет.. ну – спохватываюсь – кроме, как при вас.
Он улыбается еще шире, видимо, припомнив, как подал мне руку и помог не грохнуться на задницу, после чего добавляет:
– Что ж, тогда моя неловкость уже не кажется такой непростительной – и кивает в прежнем направлении, словно ведет он, а не я – ну, пойдемте?
Я заминаюсь.
– Знаете, Влада сейчас нет в замке. Они.. точнее мы, мы как раз все сейчас должны завтракать, и он на веранде с остальными..
– Вашими друзьями и сестренкой? – понимающе улыбается Ноэ, а на мой изумленный немой вопрос поясняет – несмотря на редкие встречи мы поддерживаем с Владом связь. Все-таки, столько лет дружбы. Он рассказывал мне о своих новых гостях. Собственно, так я и узнал, что сейчас он в Румынии.
Что ж, тогда хотя бы становится понятным, откуда ему известно мое имя.
– А.. ну, тогда я проведу вас лучше на веранду, а там уж сами с Владом решите?
– Да, конечно – добродушно соглашается он – если честно, я как раз голоден и не отказался бы перекусить.
Когда мы уже выходим из «могильной зоны» и приближаемся к заднему входу, от которого не так далеко до веранды, я спрашиваю:
– Вы сказали, что вы друг детства. Выходит, вы знали Влада еще ребенком?
– Ну, скорее подростком. Мы познакомились в школьном театре. Оба там играли.
– Влад играл в театре?
Мне не удается скрыть изумления в голосе. Уж очень сложно представить его, практически всегда мрачное лицо, с целым набором всех известных миру человеческих эмоций, которые он готов продемонстрировать по первому требованию постановщика пьесы.
Ноэ вновь заливается:
– Сложно поверить, да? Но тем не менее.
– И как, получалось? – вновь улыбаюсь в ответ, теперь уже чувствуя себя менее неловко, чем в прошлый раз. Начинает складываться ощущение, будто бы Локид не Влада старый друг, а мой собственный.
– Вообще он не любил актерство и считал, что это не его.
Взгляд Ноэ становится каким-то лукавым и он добавляет с хитрой улыбкой, будто бы говоря совсем не о том, о чем кажется на первый взгляд:
– Но я бы сказал, что получалось у него отлично.
-6-
Небольшой остаток пути мы проходим с Ноэ, все более располагаясь друг к другу. Вернее будет сказать, я чуть теплею к нему – он-то изначально был само радушие, ни дать ни взять, мистер Смит на сцене. Конечно, после его заявления о театре полагаю, не стоит верить всему, что он проделывает – наверняка знает, как ловко сыграть ту или иную эмоцию, чтобы очаровать. Но как бы то ни было, когда мы подходим к накрытому столу, за которым уже сидят Влад, Милли и Сандра, Локид кажется мне весьма приятным и я даже считаю, что его появление в замке весьма кстати.
Доля чего-то нормального и веселого в этом мрачном, полном каких-то загадок и непонятных дел месте, никогда не помешает. А кажется, Ноэ именно тот, кто является кладезю всего легкого, веселого и беззаботного в этом мире. Глядя на него, становится даже странным, что они с Владом такие друзья.
Они же полные антиподы друг к другу.
Настолько, насколько могут быть разными в принципе люди – настолько разные Влад и Ноэ.
– Вот и я – заявляю, привлекая к себе внимание этих троих – и я не одна.
Ноэ, как только я поворачиваюсь к нему, кланяется, будто актер на сцене, и одаривает всех своей ослепительной улыбкой. По глазам Сандры и Милли вижу – на них со всей должностью подействовали его чары.
Однако реакция Влада оказывается совсем непредсказуемой.
– Ты?
Он изумленно смотрит на друга. Причем это отнюдь не радостное изумление, наподобие «Ты? Боже, Локид, сколько лет! Ну ты даешь!». Скорее что-то ближе к «Ты? Что ты здесь забыл? Какого хрена?».
Но Ноэ в своей обычной манере, будто бы не замечая его реакции, распахивает объятия навстречу другу:
– Влад, черт возьми! Далеко же ты забрался!
Я внимательно наблюдаю за этой странной сценой «воссоединения».
Лицо хозяина замка застывает в напряжении, но он позволяет себя обнять и даже сам слегка приобнимает приятеля в ответ, хотя делает это с явной неохотой. А едва Локид соизволит разомкнуть объятия, он тут же спрашивает:
– Как ты здесь оказался?
Недалеко ушел от моих предположений «Что ты здесь забыл?» или «Какого хрена ты здесь делаешь?».
Немного странно, учитывая, сколько про их крепкую дружбу рассказал Ноэ. Разве так встречают старого друга детства, который проделал такой недальний путь за город, только чтобы увидеться? Начинаю подозревать, что либо Локид мне в чем-то ловко солгал, либо у Влада опять свои психические завихрения, и судя по спокойной реакции Ноэ –тот к этому давно привык, а значит нестабильность у Влада с юности.
Но Ноэ благополучно пропускает вопрос друга мимо ушей, и оборачивается к очарованным им Сандрой и Милли. И словно решив, что уже оказанного обольщения мало, представляется им лично, не упуская возможности при знакомстве каждой задвинуть тот или иной комплимент.
Сандре он заявляет о необыкновенности ее глаз, а Милли толкует что-то об «очаровании юности». Мне уже кажется, что им совсем без разницы что он говорит – главное, как он это говорит и что это говорит именно он.
Не без уязвленного достоинства замечаю, что мне при знакомстве он не сказал никакого комплимента. И пусть это лишь фарс и в какой-то степени пустозвонная лесть – но им он на эту лесть не поскупился. Хотя, признаться, не считаю, что я выгляжу хуже Сандры или сестры.
Начиная с этого момента Локид начинает нравится мне все меньше. Во-первых, становится очевидным, что его эдакое радушие совсем не отличительное обращение именно со мной, а в принципе стиль общения со всеми. Что, конечно, ожидаемо, но заметно снимает пелену чар. Во-вторых, с каждой последующей минутой его игры становятся все более очевидными и все более странными..
Он почти сразу же усаживается между Сандрой и Милли, умудрившись вклинить стул туда, где уже не было пустого места – конечно, немало ему в этом помогли и подруга с сестрой, сами с радушием раздвинув стулья по обе стороны, позволяя ему туда поместиться.
И едва он усаживается, куда хочет, как принимается забалтывать их, искря обаянием и беспрерывно осыпая все новыми комплиментами, совершенно позабыв о старом друге, в госте к которому и приехал. Он даже не оборачивается в его сторону, уже не говоря о самом факте места, которое выбрал далеко не рядом с ним.
Впрочем, он почти сразу же благополучно забывает и обо мне, хотя еще недавно так же искрил обаянием, пока мы добирались сюда. Теперь его взгляд поочередно скользит то по Сандре, то по Милли, поблескиваю все ярче, точно у опытного донжуана.
По мне он пробегается лишь иногда и очень кратко, без какого-либо интереса в глазах, точно окончательно исключив из круга своего вожделения. К этому моменту он уже вызывает у меня определенную уязвленную женскую неприязнь, и его внимание мне по большому уже и не надо.. Но все равно почему-то становится сильно обидно, когда меня в мои всего-то 25 лет вот так вот сходу исключают из списка желанных трофеев подобные напомазанные франты.
Минут через пять на террасе появляется и Лео. Сложно сказать, чему он удивляется сильнее – какому-то незнакомцу за столом а-ля мистер Голливуд или мне. В итоге, видимо, я хоть где-то беру вверх, и Лео обращается ко мне:
– Дженна! Я тебя потерял, что за дела? Договорились же, что ты подождешь меня?
– Ты бы еще ко второму пришествию появился – бурчу я, потеряв уже всякое расположение духа при наблюдении за тем, что творит Ноэ.
Впрочем, кажется, Влад тоже не в восторге от поведения друга. Но с точностью сказать сложно, потому что его лицо подобно каменной маске.
Наконец, Лео садится рядом со мной и, глядя с некоторым изумлением на Локида, шепотом спрашивает у меня (хотя за звонким смехом нашего нового гостя и его новоявленных подружек можно говорить в полный голос и все равно ни черта не будет слышно):
– Это еще что за клоун?
– Старый друг Влада – заявляю я – и если я не ошибаюсь, он пытается кадрить мою сестру. Не знаю, обмолвился ли об ее возрасте Влад, раз уж рассказал ему наши имена, но надо будет и самой как-нибудь невзначай при нем упомянуть, что моя сестра несовершеннолетняя, а я отлично знаю законы и степень наказания даже при обоюдном согласии.
Замолкаю, поняв, что к концу фразы мой голос уже наполнился каким-то раздражением, совершенно не связанным с несовершеннолетием моей сестры.
Лео озадаченно хлопает глазами:
– Подожди.. стоп, я запутался. Влад рассказал ему о нас? На кой черт?
– Не знаю. Они типо очень хорошие друзья, хотя.. – вновь гляжу на Влада, который ледяным взглядом сопровождает каждый фривольный жест Локида – их не понять. Но по крайней мере о нас, да, он знает многое. Имя мое знал раньше, чем я представилась. Знал, что Влад сейчас в Румынии. Знал, что мы все у него тут гостим пока что.
Ноэ тем временем заканчивает нашептывать какую-то очередную лесть на ухо Сандре и та заливается смущенным смехом. Лео внимательно наблюдает за этим с каким-то презрительным недоумением.
Тут же, не успевает затихнуть хихиканье Сандры, как он оборачивается уже к Милли и приникает к ее уху едва ли не в интимном жесте, а его губы по новой начинают быстро двигаться, выдавая очередной комплимент, очаровательную шутку или еще что-либо в этом роде.
Подобная манера больше похожа на «флирт как стиль общение». Но может и статься, что и не стиль общение – быть может, Ноэ действительно не может сложить себе цены и считает, что даже если будет кадрить всех разом – все поведутся.
И судя по Сандре и Милли – они ведутся.
Ладно Милли, ей 16 и у нее в жизни парня не было, но Сандра-то! Она же моя ровесница. Раньше у меня было куда большее мнение касательно ее интеллектуальных способностей. Или ей просто нравится сейчас слушать его, все равно наперед зная, что ничего большего ему от нее не перепадет? Тогда это как игра двух королей, где еще неизвестно, кто заранее проиграл.
В любом случае, наблюдать мне это не нравится, и получив шанс как-то прервать их извращенную идиллию, я тут же этим пользуюсь, раз уж Локид сам откровенно проигнорировал появление Лео.
– Кстати, Ноэ! – говорить приходится громко, чтобы перебить их и заставить его в итоге оторваться от своих подружек и глянуть на меня – это наш третий друг, Лео. Знакомьтесь.
– Очень приятно – улыбается он, и, видимо, тонко прочувствовав мой решительный настрой, теперь уже облокачивается на свой стул всей спиной, не поворачиваясь более к кому-то из своих спутниц конкретно. Такая позиция позволяет ему оглядывать весь стол и наконец быть вместе со всеми, а не только с Милли и Сандрой.
Выждав небольшую паузу (очевидно, чтобы удостовериться, задам ли я ему тему или отдам это дело на произвол), Ноэ замечает:
– Так значит, вы приехали сюда на каникулы.. очень мило. Слышал, что Дженна выбрала Румынию ради тебя, Милли? Не подскажешь, что тебя тут так привлекло?
Но даже обращаясь к Милли, он теперь не поворачивается в пол-оборота, как прежде, едва ли не нависая. Лишь коротко наклоняет к ней голову, после чего стреляет в мою сторону глазами, в какой-то едва ли не насмешливой манере, как бы играя.
– Шутишь? Это же страна, кишащая историями о вампирах! Не говоря уже о том, что тут жил сам Дракула! – с каким-то ребячеством восклицает сестра.
Ноэ закашливается кофе, которого только успел впервые отпить, после чего снова хохочет:
– Так значит, тебе нравятся вампиры? Как интересно!
Вальяжно закидывает ногу на ногу:
– И чем же тебя так привлекают эти сосущие кровь монстры?
Милли томно вздыхает. Она-то, наверное, делает это нарочно для Ноэ, думая, что таким образом выглядит загадочно и соблазнительно, а не по-детски забавно и даже смешно. В отличии от нее, я явственно вижу, как Ноэ с флирта медленно перешел на откровенное высмеивание, едва тема коснулась ее интереса.
– Они романтичные – отвечает сестра – таинственные, сильные. И вообще не все пьют кровь..
– Да.. – Локид усмехается, но усмешка выходит какой-то жесткой – почему-то людям нравится романтизировать зло – его правая бровь резко изгибается – пока они не столкнутся с ним лично.
Его улыбка, в самом начале походящая на добродушие и само очарование, теперь успевает меньше, чем за час, превратиться в самодовольный оскал Хозяина Положения. Будто за эти полчаса он не просто охмурил двух впечатлительных девиц, а, как минимум, приобрел долю в этом замке.
Ноэ довольно откидывается на спинку стула и еще раз оглядывает террасу, накрытый стол, к которому (спасибо ему самому) едва ли кто притронулся, замок, после чего заявляет, впервые за последние полчаса глянув в сторону друга:
– Знаешь, Влад, а я бы остался здесь на пару дней. Найдется комната для друга детства?
Если бы взглядом можно было убить, то Локид уже упал бы замертво на этом самом месте.
Не отвечая ничего конкретного, Влад резко поднимается из-за стола, будто бы лимит его терпения, отведенный на выкрутасы эксцентричного друга, все-таки подошел к концу. Челюсть выделяется, а брови чуть сходятся к переносице, будто сдерживать себя в руках ему становится крайне сложно:
– Пойдем, поговорим у меня в кабинете.
Ноэ вновь игнорирует настрой друга, будто бы это их обычная манера общения друг с другом. Чуть дернув уголком рта, он неохотно встает из-за стола и бросает каждой из нас по улыбке. На удивление, на мне он теперь вновь задерживается взглядом подольше, но в глазах у него при этом загораются какие-то азартные огни, будто он цепляется за что-то недозволенное, и это обстоятельство его влечет еще сильнее.
После чего нехотя все же следует за Владом в замок, оставив, наконец, нас без своей компании.
Первые пару мгновений мы все сидим молча, после чего Лео нарушает тишину:
– Ну и придурок – заявляет он – интересно, это место как магнитом притягивает всех идиотов Румынии, или просто нам так везет?
– Аккуратнее на поворотах – смеется Сандра – так-то мы тоже все еще здесь.
– Ноэ не идиот! – в свою очередь вполне серьезно заступается за нового знакомого Милли – он веселый и классный.
– Да, приятный парень – соглашается Сандра, но я по ней уже вижу, что не ошиблась в своих догадках – из тех, кто навешают красивой лапши на уши, а потом учешут в закат.
Конечно, как я могла подумать, что девица, заверяющая меня, что «все мужики козлы» так наивно поведется на очевидного донжуана. Однако, замечаю:
– Да, только по тебе не особо-то было видно, чтоб ты была недовольна.
– Рассказывают-то они красиво – равнодушно жмет она плечами – почему бы не послушать? Главное, держать ситуацию под контролем.
– Как по мне, так пару раз она из-под этого самого контроля точно выходила.
– Ой да брось – усмехается подруга – он приятный да, но не в моем вкусе. Просто было интересно послушать, какие изощренные комплименты обо мне могут придумать за десять минут, ни разу не повторившись.
С хитрой улыбкой стрельнув мне глазами в сторону Милли, она добавляет:
– А вот кто-то, похоже, действительно повелся на его речи. Так что ты лучше ей объясняй про плохих дядь, а не опытной тете Сандре, прожженной в этом деле до самых костей.
Она вновь смеется, и теперь уже тянется к еде.
Сестра лишь раздраженно фыркает, и тогда я говорю, уже глядя прямо на нее:
– Милли, предупреждаю сразу: будешь продолжать флиртовать с этим швейцарским Джеймсом Дином, я при всех оглашу ему твой возраст.
– Только попробуй! – тут же ярится сестра – я уже не маленькая, хватит меня контролировать и все запрещать.
– А я запрещаю тебе не все – невозмутимо парирую – а лишь флирт с иностранными бабниками, которые дружат со странными мрачными типами. В остальном – хоть лук на голове выращивай, мне плевать.
Она фыркает, скрещивает руки на груди и что-то яростно бурчит себе под нос.
– Я не слышу ни черта из того, что ты там говоришь, но клятвенно тебя заверяю, что исполню свое обещание, если еще хоть раз увижу, как он что-то шепчет тебе на ушко, а ты по-идиотски хихикаешь в ответ.
В итоге Милли вскакивает, заявляет, что «сыта по горло», намекая на мои нравоучения и уносится в замок.
– Не бойся, я ее займу – добродушно подмигивает мне Лео, вставая из-за стола следом за ней.
– Спасибо – искренне отвечаю – не знаю, как ты нашел с ней слад, у меня уже никакого терпения не хватает.
Когда же Лео убегает вслед за моей сестрой, я добавляю уже Сандре:
– Чувствую себя какой-то мамочкой наседкой, которая родила в 15 и теперь бегает с ребенком-подростком. Черт возьми, я на такое не подписывалась. В Штатах она казалась адекватнее. Я и представить не могла, что оказавшись без влияния мамы, она станет выкидывать мне такие выкрутасы.
– Да брось – отмахивается Сандра – она не сдалась Ноэ, это же видно. Поиграется, на ушко пошепчет, да уедет. Пусть развлекаются, что здесь такого?
Говорить о том, что у меня с Локидом личные счеты определенного характера мне не хочется, поэтому апеллирую более веским аргументом:
– А то такого. Она несовершеннолетняя и здесь на моей ответственности. Так что никаких шептаний от взрослых похотливых мужиков и точка.
Сандра вновь хохочет с набитым ртом, но уже ничего не противопоставляет в ответ.
* * *
Оставшись вдвоем с Сандрой, которая уплетает за обе щеки, я в итоге тоже налегаю на завтрак и мы с ней обе вываливаемся из-за стола только тогда, когда съели еды, кажется, за всех шестерых.
– Уберем? – уточняю я, помня, что говорил об Антоне
(…сандра с милли на веранде, помогают накрывать на стол. этим занимался антон, но сегодня он не в состоянии…)
и его обязанностях Лео.
– Работа дворецкого. Или кого там, пусть разбираются – отмахивается она.
– Так Антон же в..
– Причем здесь Антон? С утра уже новый парень был, Валентин, кажется. По-английски плохо бормочет, но зато молоденький. Мы с Милли ему немного помогли, первый день все-таки, но так-то это его работа.
– Подожди, Влад уже нанял нового дворецкого? – хмурюсь – когда он успел? Антона только утром увезли.
– Не знаю – жмет плечами – да какая разница? У этих богачей вечно в запасе по 40 человек, готовых выбежать на сцену по щелчку пальцев. Пошли, уберутся сами, нам еще в загон надо.
– В загон?
Сандра изгибает бровь:
– Лани, забыла? Или думаешь, один раз рану обработали, а дальше оно на святом слове заживет? Нет, не так работает.
– А, ну да..
Черт, я ведь реально забыла про ланей. В эти дни все так наслоилось одно на другое – убийство смотрителя, мое связывание, еще этот Локид с утра, что подстреленное животное, ответственность за лечение которого мы на себя взяли, совсем выпало из головы.
Хорошо, хоть Сандра более обязательная.
Однако, воодушевляет меня эта идея лишь до того момента, пока не приходится сойти с террасы. Ночной дождь размыл площадку загона похлеще сада и «могильника», потому идти приходится медленно и очень аккуратно, дабы не свалится по колено в слякоть. А еще лучше свалится, активно начать двигать ногами, пытаясь удержать равновесие, из-за чего грохнуться в эту грязь уже задницей.
М-м. Перспектива-то та еще.
Сандра же справляется с этим, как выросшая в этих местах и часто с таким сталкивающаяся, намного ловчее и оказывается около раненной лани значительно быстрее меня, не заимев на голенях даже пару грязных капель:
– Ну как вы, мои хорошие?
Малыши резвятся рядом, лишь немного отбежав при приближении Сандры, а вот старшая лань лежит, полуприкрыв глаза. На мгновение мне даже кажется, что она уже отдала богу душу – рана выглядит совсем нехорошо, открытая из-за сползшей повязки.
Но вот лань вздыхает и становится очевидно, что она жива. Но как долго была открыта рана? Могло ли произойти заражение?
Словно прочтя все опасения на моем лице, Сандра заявляет:
– Конечно, нехорошо, что повязка спала, но надеюсь, ничего смертельного. Помоги-ка, сейчас я одна не справлюсь.
Приходится переселить свою плохую переносимость вида крови (к тому же, сейчас ее далеко не так много, как в первый раз) и прийти на выручку подруге. Вместе мы по новой обрабатываем рану и накладываем повязку уже более плотно, почти как жгут.
– Она ничего не пережмет? – с сомнением уточняю у Сандры – а то хотим помочь с одной раной, в итоге отнимется вся нога.
– Нет, это пустяки, кровь циркулирует – заявляет она – не переживай.
После чего направляется к малышам-ланям, пытаясь приблизиться и при этом их не спугнуть, чтобы они не кинулись опрометью подальше, как в первый раз. Я наблюдаю за этим со своего места, понимая, что как она не смогу добраться до них, не измазавшись по уши в грязи.
Однако, и у Сандры ничего не выходит и малыши бросаются в разные стороны. Я уже жду, что она теперь-то повернет обратно и мы вернемся в замок (уж больно холодная погода для уличных развлечений), но она вдруг хмурится и присаживается на корточки, начав рассматривать там слякоть.
– Что такое? – кричу я.
Она неопределенно мотает головой, встает, все еще хмурясь, и возвращается ко мне:
– Ты не знаешь, в замке есть дети?
– Дети? Нет, это точно. Антон говорил, что нас тут только трое. Ну, теперь пятеро.. точнее, учитывая Локида, уже шестеро.. – трясу головой – а почему ты спросила?
– Там, в грязи у самой ограды целая цепочка следов маленьких босых ножек. Размер явно детский. И следы едва успели подсохнуть, точно оставлены не раньше, чем.. может, ранним утром.
– Ну здесь детей точно нет – повторяю я – тем более тех, кто бегали бы босыми по грязи. Но, может, кто из персонала замка? Ты прости, но они же, Влад сам говорил, из ближайшей деревни. Деревенские вполне могли пустить детей босыми, мало ли, что им в ум взбрело.
– Зачем им вообще приводить детей на работу?
– Ну, может привел кто-то один своего, кто ланей заметил и захотел показать. Ты же сама сказала, что цепочка одна. Значит, и ребенок был один, а не куча.
– Ну да – соглашается она – только где теперь этот грязный ребенок?
– Наверное, посмотрел да вернулся обратно. Тут до деревни-то рукой подать. Не думаю, чтобы детей взяли сюда на целый день. Все-таки работа. Тем более, учитывая местные суеверия.
Когда мы, наконец, возвращаемся в холл замка, то я уже вся трясусь от холода, несмотря на кофту. Очевидно, ее оказывается мало для таких длительных экскурсий, включающих себя сначала сад, потом могильник, а после еще завтрак и загон.
Надо либо одеваться теплее, либо как-то передвигаться на улице мобильнее да поменьше.
Заглядываю в комнату Милли, но не обнаруживаю там сестру, как и Лео в его. Очевидно, он все-таки сумел ее чем-то занять где-то в замке, но вряд ли искать их сейчас хорошая идея. Сестре нужно время, чтобы остыть – и вряд ли прошедшая треть часть это достаточное количество для того, чтобы смириться с мыслью, что запрет на флирт с бабником это вполне логичное требование, которые стоит принять с достоинством, а не детскими психами.
Сандра тоже не горит желанием бродить по коридорам и заявляет, что примет горячую ванну, в которой будет сидеть до тех пор, пока с нее не слезет три слоя кожи.
Я забираюсь в свою комнату с другими планами.
Раз уж Влад сейчас занят со своим новым-старым другом, Сандра с ванной, а Лео помогает мне с Милли, то очевидно у меня появляется весьма необходимое окно для работы. Конечно, в полной мере никакой работы (связанной долговыми обязательствами и сроками) у меня уже нет, но все-таки..
Все-таки, приходится признать, что мне самой не терпится узнать, что же происходило дальше там с юным Владом Дракулой, чья череда событий в прошлом неизменно подводит его все ближе к неотвратимой точке невозврата, о которой уже, в отличии от предшествующих ей событий, наслышан весь мир.
Однако, в этот раз, словно беря проценты за предыдущее слишком быстрое погружение, работа совсем не спешит перенести меня на шестьсот лет назад. Потому я успеваю очистить почти всю центральную часть полотна, прежде, чем звуки вновь начинают заглушаться.
И конечно, узнаю это лицо. Тот самый портрет Сафие, который предназначался Дамету.. Но как он в итоге оказался вместе со всеми прочими, если уже никак не должен был вернуться обратно в руки Лале?
Ведь в прошлом видении я уже видела, как она отдала его возлюбленным?
Желая поскорее узнать ответы на свои вопросы, я не противлюсь заглушающимся звукам, и позволяю себе провалиться в эту умиротворяющую морскую пучину, ведущую меня в далекие-далекие дебри событий XV-го века..
-7-
1444 год, Османская империя.
Дворец султана в Эдирне.
Лале с нарастающим беспокойством ходит кругами неподалеку от Али-Бея, ожидая, пока он закончит разговор с двумя солдатами. Еще пару минут назад она сидела на уроке, ожидая появления Ходжама Мустафы, но на дверь смотрела совсем не по этой причине. Там она жаждала увидеть силуэты своих друзей, спешащих на урок, на который они уже почти опоздали.
Лале ждала, что они забегут, отбросят назад пряди – Аслан рыжих, а Влад смольно-черных – волос, и с виноватым тихим смехом заявят, что едва не попались. Что они пробегут, как всегда, мимо остальных, сядут рядом с ней и все это случится за секунды до появления Ходжама Мустафы.
Но вот она услышала приближающиеся размеренные неторопливые шаги, которые точно никак уж не могли принадлежать ее друзьям, а спустя пару томительных мгновений в класс вошел учитель. Тогда тревога Лале стала нарастать пуще прежнего, и лишь тогда она оглядела класс и заметила то, на что непременно обратила бы внимание еще раньше, если бы вовремя оторвала взгляд от дверного проема.
В классе были намного меньше учеников, чем прежде. А подсчитав и сделав небольшие выводы, Лале быстро поняла, что объединяет всех тех, кто не явился на урок.
Все они – пленные мальчики.
По этой причине она уже пару минут бродит вокруг Али-Бея, к которому опрометью бросилась сразу же, едва ее озарила эта догадка. Она даже не тратила время на объяснение своего поведения учителю, который настолько изумился ее спешным покиданием класса, что даже не успел сделать должного замечания. Единственное, что она услышала себе в след, это «Лале-хатун, куда..», и подозревала, что в конце еще было «вы?», но это уже не имело никакого значения.
