Текст книги "Предание Темных"
Автор книги: Кейси Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Я выпиваю как минимум чашки три, то и дело пополняя себе чашку кофейным напитком, зато почти не притрагиваюсь к еде, совсем не ощущая голода. Зато остальные, кажется, успели нагулять себе аппетит, пока ждали моего пробуждения.
Тишина за столом – как и вчера – начинает быть слишком гнетущей (особенно учитывая то и дело стреляющие взгляды Лео на Влада, которые грозятся в любой момент завершится новой жаркой пикировкой), потому Сандра решает перетянуть его внимание на себя:
– Ты же собирался с утра уехать в город?
– Да – кивает Лео.
– О, так тогда..
Но Сандра не успевает закончить, так как ее неожиданно перебивает Влад:
– Я буду рад, если ты вернешься, Лео – видно, что слова эти даются ему с большим трудом – можешь взять с собой своего кота, чтобы больше не было необходимости срываться ранним утром. Антон позаботится о твоей комнате.
Даже Лео настолько оказывается ошарашен такой сменой позиций и переобуванием Влада не то, что на ходу, а просто в каком-то полете на ковре самолете, что даже не сразу находится, что на это ответить. Ему требуется пара мгновений прежде, чем одарить Влада подозрительным взглядом и едким замечанием:
– Да? Надо же, вчера ты говорил
(..и да. не думаю, что тебе стоит возвращаться..)
совсем другое. Чему я обязан такой сменой решения?
Но теперь уже Влад не покупается на его провокацию, отвечая так же спокойно и снисходительно:
– Вчера я был неправ.
Мы с Лео быстро переглядываемся, и в этих мимолетных взглядах друг у друга улавливаем лишь один, полный замешательства, вопрос «какого черта происходит?».
Что это? Его очередной импульсивный скачок настроения, свойственный психическому расстройству?
Или очередная умная стратегия, до которой мы пока не догадались, но которую он успешно претворяет в жизнь?
А может, все гораздо проще и он просто всего-навсего адекватный (в свою меру) человек, который умеет анализировать свои поступки и признавать неправоту?
Ведь бросил он это Лео вчера в тот момент, когда тот начал говорить о невозможности ночных отчетов. И по большому счету – счету разума и такта – был прав. По сути, именно из-за того что в ночную бурю мы оказались на площадке – я и застала эту неприятность, которая с непривычки так перепугала меня до чертиков.
Если так, то несомненно радует, что Влад умеет признавать свои ошибки даже перед людьми, которых недолюбливает. Ведь их с Лео взаимная неприязнь неочевидна только слепому. Даже я не всегда на такое способна – в некоторых ситуациях гордость и достоинство берут вверх над справедливостью и собственной совестью.
Между нами с Лео происходит какой-то невербальный секундный и едва ли даже нам двоим до конца понятный диалог, после чего он скептично кивает, как человек, у которого нет выбора, и то, что ему остается – далеко не самая приятная вещь на свете:
– Ну ладно.. я подумаю.
Мне же (когда Влад удовлетворенно отворачивается от него) едва заметно кивает, как бы говоря «конечно, я приеду и не брошу вас тут самих, но нельзя давать ему сейчас определенного ответа – может тогда получится застать своим приездом врасплох».
Сандра, дождавшись, пока их разговор до конца уляжется, вновь подает голос:
– Так вот, Лео, я чего спрашивала.. раз ты все равно уезжаешь сейчас, может докинешь меня до моего села? Оно все равно по пути в город.
Он с некоторым сомнением протягивает:
– Ну.. только если ты опровергнешь все стереотипы о девушках и сумеешь собраться за 5 минут. Потому что я не смогу тебя долго ждать – и так сильно опаздываю, из-за того, что.. Кстати – переводит взгляд на меня – не хочешь прокатится с нами, Джен? Ведь тебе главное вернуться до полуночи, как золушке – притворно кашляет – из-за извилистых дорог.. а не из-за того, чтобы не видеть, как его карета превращается в тыкву.
Очевидно, их с Владом перемирия хватает очень ненадолго.
Не давая разгореться очередному скандалу, видя, как недобро засверкали глаза Влада, Сандра тут же подключается, с жаром обращаясь ко мне:
– Да, погостила бы у меня, а то мы с Милли-то вчера до ягнят так и не доехали..
– Точно! – подключается сестра – я точно поеду. Джен, ты с нами?
– Я бы с радостью, но сегодня я еду в музей Брашова. Хочу попытаться узнать у этого старика, куда он дел еще три картины..
А заодно – откуда он мог знать об их невероятной способности перемещении во времени, ведь весьма недвусмысленно намекнул
(..или искусство – это машина времени. знаете, порой эти высказывания могут быть буквальнее, чем мы себе представляем..)
мне об этом в ту встречу.
– .. может повезет – продолжаю – и выяснится, что он все еще ищет покупателя побогаче. Тогда, может быть, мы и сможем их выкупить за цену, что он назначит?
С сомнением гляжу на Влада, так как очевидно, что выкупать их предстоит ему. Однако, он смотрит на меня с каким-то странным выражением – кажется, ему эта идея отчего-то пришлась совсем не по душе.
– Так в чем проблема? – кивает Лео – довезем девчонок до села, потом заедем с тобой в Брашов, а после уже за Носферату.
– Это не по пути – сухо замечает Влад, а лицо его темнеет.
– И что? – фыркает Лео – я никуда не тороплюсь.
– Неужели? Я думал, ты очень спешишь к своему коту. Не думаю, что он сможет еще столько времени ожидать – на последних словах Влад не скрывает холодного сарказма – все-таки один. В отеле.
Лео вновь сжимает пальцы до побеления костяшек, но проигнорировав его, обращается ко мне:
– Тебе долго собираться? Я уже поел.
– Она может собираться, сколько угодно, потому что Я никуда не тороплюсь – продолжает Влад – а ты можешь ехать, раз опять вспомнил, что спешишь.
– Может она сама скажет, с кем едет? – цедит он сквозь зубы – или то, что выезд из замка возможен только исключительно с тобой, тоже оговорено в твоем шарлатанском договоре?
Они оба накаляются до предела, точно разгоряченные сковородки, и нам уже всем становится за столом слишком жарко при очевидной пасмурной и прохладной погоде.
– Ее отвезу я, что это необходимо мне – заявляет Влад – потому что картины нужны мне, потому что у меня гораздо более быстрее получится найти с жадным, как выяснилось, до денег стариком общий язык и что-либо узнать, если вообще окажется, что еще осталось что узнавать. И что самое главное – покупка картин при их обнаружении напрямую зависит от меня и в этом случае все равно потребуется мое присутствие. А каким образом хотя бы в одной из этих ситуаций будет полезно твое присутствие – мне искренне непонятно.
Лео сверкает глазами, и вновь, никак не отреагировав на Влада, повторяет мне:
– Ты едешь?
– Дженна, извини, но я вынужден настаивать – холодно замечает Влад, не давая мне и рта открыть– это напрямую касается твоей работы, к которой твой друг не имеет никакого отношения. И я имею право потребовать, чтобы он и дальше не принимал в наших с тобой рабочих отношениях никакого участия.
– Рабочих отношениях? – взрывается Лео – да она сама решила туда поехать, ты даже не вспомнил! А теперь это сразу же стало «вашими рабочими отношениями»?!
И действительно – если Владу и правда нужны те оставшиеся картины, странно, что он еще раньше не попытался что-либо о них узнать. Хотя, учитывая, что он узнал о том, что старик замылил три картины – только ночью в баре от меня, а уже на следующее утро начался весь этот сумбурный переезд, кончившейся сегодняшней бурей – неудивительно, почему он не занялся этим раньше.
Зато Сандра весьма воодушевляется такому раскладу:
– О, тогда можно мы с вами поедем? Если вы в Брашов, то село и вам тоже по пути – смотрит на нас с Владом – у вас ведь нет таймера до секунд?
Она переводит виноватый взгляд на Лео, будто совершила что-то невероятно плохое:
– Не обижайся, просто не уверена, что успею быстро собраться, а не хочу тебя задерживать, если есть все равно другой вариант.
– И не собирался – он хватает свою кружку, явно не предназначенную для переноски, подобно бумажному стаканчику – допью кофе по дороге!
Он вскакивает так резко, что чуть не опрокидывает стул, раздраженно машет рукой и шагает прочь.
– Лео, постой! – я уже собираюсь вскочить следом, но Влад останавливает меня:
– Не стоит, дай ему время. Пусть успокоится.
Остаюсь на месте, но одариваю Влада мрачным взглядом:
– Это было несправедливо. Он прав, нигде не указано, что я обязана выезжать по всем рабочим моментам именно с тобой.
– Согласен, ты могла бы поехать и сама. Но наличие третьего лица в нашей вероятно состоящейся сделке по поводу трех оставшихся картин – остается на усмотрение обоих сторон, участвующих в финансовой операции и возможно лишь при их обоюдном согласии. Если же одна из сторон окажется против, то по всем законам имеет право потребовать исключение третьего лица на момент совершения сделки. Я, как одна из этих сторон, против присутствия Лео при покупке картин.
– Почему?
– Причины я оглашать не обязан.
Учитывая их склоку, предшествующую этой теме, всем оставшимся за столом эти «причины» и так предельно ясны даже без их оглашения.
Но из-за этого предложение по возвращению Лео становится еще более непонятным и странным. Если он его за один-то день настолько взбесил, то зачем было звать его на постоянное проживание в своем доме?
Особая форма мазохизма или все-таки что-то другое?
-3-
Милли рядом с нами оставляет, видимо, только желание посмотреть ягнят. Потому что сразу после отъезда Лео (что произошло в течении первых же пяти минут после его выскакивания из-за стола) она становится намного мрачнее. И теперь, будто бы переняв обязанности, так же, как он, бросает хмурые и раздраженные взгляды на Влада.
Уверена, с ее-то характером, она бы и сказала ему много чего, прежде чем мне удалось бы ее приструнить. Но тот факт, что теперь на территории замка он остался единственным, кто может довести меня до Брашова, а их с Сандрой – что самое главное – до ягнят, заставляет сестру помалкивать.
После окончания завтрака мы неспешно собираемся, и через треть часа все вчетвером усаживаемся в дорогую машину Влада. Поскольку Сандре и Милли надо будет выходить раньше то, будто бы пользуясь такси, они садятся вместе сзади, а я усаживаюсь на пассажирское сиденье спереди, тут же по привычке перекинув ремень безопасности.
На всем протяжении дороги до самого села в салоне повисает гробовая тишина. Но без Лео, молчание которого в таких ситуациях всякий раз предзнаменовывает собой ту или иную язвительную грубость, это молчание не кажется неловким и даже Сандра не спешит его разбавлять, любуясь красотами родного места.
Все время, пока мы не достигаем селения Холодного, нашей первой остановки в маршруте, я переживаю лишь о том, как бы Лео из-за того, что произошло за столом, не передумал возвращаться. Да, я в этом всем не виновата, это чисто их с Владом проблемы – но ведь и дом, в который надо возвращаться, тоже Влада..
Наконец, по ориентиру Сандры, которая принимается тыкать в нужное место по ему проезду, Влад останавливает машину возле определенного дома в селе и мы все выходим – потому что в последний момент я выявляю желание, раз уж проезжаем, погладить ягнят.
Три минуты все равно роли не сыграют.
Милли же как-то озабоченно все оглядывает и с изумлением замечает:
– В этот раз тут гораздо симпатичнее.
– А когда ты тут была раньше? – хмурюсь я.
Сестра оборачивается и прищуривает глаза со вздохом, который едва ли не говорит «я даже не удивлена, что ты опять меня не слушала».
– Я же сказала, что мы с Лео здесь проезжали, когда ехали в Холодный Лес, и..
Но вот из дома на дорогу выбегает какая-та девушка, не старше 20-ти, и бросается прямо к нам. Я вижу секундный ужас в глазах сестры – она уже дергается, чтобы почему-то сорваться с места, как девушка пробегает мимо нее, с криком стискивая к объятиях Сандру:
– А-а-а! Убью тебя, зараза ты такая, три года дома не появлялась!
Они принимаются под наши удивленные взгляды радостно обниматься и целоваться. Только Влад не выглядит удивленным – он с легкой улыбкой осматривается вокруг, словно прибыл в любимое место, где давно не бывал.
– Что тебя напугало? – шепотом спрашиваю у сестры, пока они все еще обнимаются.
– Это ее мы с Лео в прошлый раз видели. Та самая девица
(..мгновение изучив ее стеклянными глазами, девица вдруг откидывает голову назад и принимается хохотать безудержным истеричным смехом..)
в белом, которая истерично смеялась. Я еще решила что у нее не все дома..
Однако, сейчас эта «девица в белом» выглядит совершенно нормальной и даже милой. Обычная девушка, пусть и немного эмоциональная, но это скорее даже придает ей определенного шарма.
Наконец, Сандра отлепляется от нее и обращается ко всем нам:
– Знакомьтесь, это моя сестра Илинка.
Илинка улыбается и теперь уже принимается поочередно обнимать каждого из нас, будто давних друзей. Однако, дойдя до Влада, она смущенно останавливается, несмотря на то, что сам он смотрит на нее неожиданно приветливо, даже с улыбкой. А такое вообще нечасто можно заметить на его лице.
Некоторое время потоптавшись, Илинка все же не решается его обнять, и лишь смущенно отворачивается, вновь возвращаясь к сестре.
Я с сомнением перевожу взгляд с Влада на нее.. С самого начала Влад осматривался с некоторой ностальгией некогда здесь бывавшего. И теперь.. беспричинное дружелюбие к совершенно незнакомой девушке, которая тоже совсем не ведет себя, как незнакомая..
На мгновение я начинаю догадываться, что между этими двумя когда-то что-то и могло быть (или может есть до сих пор?), о чем, очевидно, может не знать даже Сандра, раз все эти годы она жила в другой стране, и..
Но тут скрипит калитка и со двора того же дома выходит высокий мужчина очень угрюмого, я бы даже сказала, враждебного вида. Нахмурившись, он тяжелой поступью, поднимая из-под рабочих ботинок пыль, направляется к нам.
Милли чуть прижимается губами к моему уху и шепчет:
– Этого мы тоже видели. Сложно даже сказать,
(..их чары никак не сшибают с ног деревенского увальня, которому на вид не меньше пятидесяти. он хмурится, чуть горбится и принимается яростно бормотать..)
кто из них более долбанутый..
– Милли! – шикаю на нее, надеясь, что Илинка не услышала.
Наконец, крепкий мужчина останавливается возле Сандры, молча взирая на нее, точно истукан. Девушка, помявшись, все же улыбается ему радостно и чуть виновато:
– Buna, tata! Eu am venit.
В ответ мужчина лишь смеряет ее тяжелым черным взглядом, его губы искривляются, точно он смотрит на что-то омерзительное. После чего, не выжидая и секунды, эта туша равнодушно отворачивается и идет дальше, куда направлялся, вскоре скрывшись за поворотом.
– Кто это был? – все еще чуть пониженным голосом, на случай его невероятно хорошего слуха, спрашиваю у Сандры, что растерянная все еще смотрит ему в след – местный дурак?
– Это наш отец, Михай.. – расстроенно поясняет за сестру Илинка.
Лицо Влада ожесточается:
– Он не видел дочь три года и встречает таким образом?
Сандра отмахивается, вновь безуспешно стараясь напустить на себя беспечный вид:
– Он всегда был угрюмым, но чтоб так..
– Отец и правда странный в последнее время – соглашается Илинка – молчит, дома не ночует. Почти переселился на свою мельницу. Сегодня только утром пришел, чернее тучи, и вот опять ушел. Два дня теперь точно не появится..
– Ладно, что вас грузить-то – вновь меняет тему Сандра – обычные семейные проблемы, все как у всех, в общем-то.
Но по ней видно, как ее огорчило поведение отца, и насколько сказанное ею не соответствует тому, что она думает на самом деле:
– Езжайте, а то опоздаете и все картины точно раскупят – усмехнувшись, она подталкивает меня к машине почти что таким же образом, каким ночью я подталкивала Лео к двери – давайте-давайте.
– Точно все в порядке? – теперь уже в конец «поменявшись с Лео» местами, спрашиваю я у нее.
– Точно, езжайте. А мы посмотрим ягнят, после с Илинкой научим Милли стряпать наши фирменные блины – оборачивается на мою сестру – что скажешь?
– Я только за – несмотря на то, что Милли никогда не проявляла интереса к готовке, ее глаза мигом загораются.
– Ладно.
С сомнением согласившись, я все же сажусь в машину. Влад, сдержанно кивнув обоим, тоже усаживается в салон и заводит мотор. Уже только когда мы покидаем село, я вспоминаю, зачем я вообще изначально выбиралась из машины и что, озадаченная поведением этого бугая, так и забыла сделать – погладить ягнят.
Ладно, на обратном пути попрошу Влада, если все нормально, остановиться там же. Может, заодно и Милли с Сандрой уже заберем с собой.
– Хорошая девушка Сандра – будто прочитав мои мысли, вдруг разрезает тишину салона голос Влада – и сестра ее тоже. Хотя они очень разные.
Конечно, одна тебя подозревает и даже побаивается, а вторая, судя по всему, как сказал бы Лео, когда-то была «партнером по кровати», с которой ты, судя по всему, остался в хороших отношениях.
Раз Влад сам подал голос, сподвигая к беседе, я решаю этим воспользоваться. В конце концов, у меня накопилось много вопросов по поводу ночных событий, которые я не могла задать при Милли. А раз уж, его стараниями, мы оказались в одной машине, держа путь в Брашов, пока Лео едет в одиночестве и раздражении в Бухарест, я могу, наконец, попытаться получить хотя бы какие-то ответы.
Быть может, все окажется так же просто, как буря или песочные часы, которые тоже поначалу, казалось, невозможно как-то объяснить.
Эта девушка, Илинка..
Их деревня не так уж далеко от замка, пешком дойти можно, но потратив прилично времени. Может, он был у нее? Это тогда может объяснить и то, почему Влад не вернулся в скорости. Тем более, она сама сказала
(..почти переселился на свою мельницу. сегодня только утром пришел , чернее тучи, и вот опять ушел..)
что была этой ночью без отца. Конечно, это все еще не объясняет, почему он в принципе так резко туда ломанулся именно в бурю посреди ночи, но на то человеку и дан дар речи, чтобы находить истину в процессе разговора, дискуссий, или вопросов-ответов.
– Слушай, на счет сегодняшней ночи, ты..
– Не спрашивай меня, пожалуйста – резко перебивает он, не дав и закончить, словно ожидал чего-то подобного – все, что тебе надо знать, так это то, что тебе совершенно нечего бояться.
(..но скажи, зачем так грамотно огораживаться со всех сторон человеку, которому нечего скрывать?..)
– У тебя слишком много тайн, Влад – сухо замечаю я – одно это ни единому человеку рядом с тобой не позволит «совершенно ничего не бояться».
Влад бросает на меня короткий острый взгляд, но, так ничего и не ответив, вновь возвращается к дороге.
-4-
До самого музея мы едем в совершенном молчании.
Абсолютной, тотальной тишине, которая, наверное, может сравниться лишь с той, что была нынче ночью на площадке. И теперь это совсем не такая тишина, которая была при Милли и Сандре – мягкая, теплая. Когда люди молчат не потому, что им не о чем поговорить, а потому, что они понимают друг друга без слов.
Сейчас же тишина больше напоминает электрические разряды.
Но я решаю, что не дам себя, подобно Лео, вывести Владу на эмоции. Еще на примере друга я заметила, как Влад ловко манипулирует эмоциями человека, сам сохраняя хладнокровие – как играет на них, загоняет в тупик, выводит из себя еще больше, чтобы человек потерял всякий здравый смысл.. а на обычном гневе спор никогда не выиграть.
Он, будто мячиками, безупречно жонглирует сухими фактами, заваливая ими человека одним за другим, не давая ни опомниться, ни что-либо возразить. Получая так много информации от совершенно невозмутимого оппонента, человек, находясь в гневе, уже попросту начинает сомневаться, что правда действительно на его стороне и у него вообще остались какие-то шансы выйти победителем из этой склоки.
Нет, бодаться с Владом бесполезно.
Это я поняла на своем договоре, это я поняла на примере Лео, который пытался утром отвоевать мое право свободного передвижения.
На каждое слово у него найдется два – и не простых отговорок, а тех, что поставят в тупик.
Поэтому, к тому моменту, как мы останавливаемся возле музея, я решаю, что буду использовать по отношению к Владу другую тактику. Раз уж я не могу играть на его грязных приемчиках (например, использовать то, что он вынудил поехать с ним для того, чтобы получить ответы на какие-то вопросы), то я буду просто их избегать.
Что я имею на данный момент?
Я могу свободно выезжать из замка в любое время по каким-то личным делам сама или с кем захочу, он это не имеет никакого права ни контролировать, ни отслеживать. В любых ситуациях единственное, чем он может парировать – это работа. Когда заканчиваются границы работы – заканчиваются и его права воздействия на мои решения.
Но как стало понятным – он в любой ситуации найдет, как приплести работу, если ему это понадобится – даже там, где казалось бы, сделать это совершенно невозможно.
Потому единственное, что мне остается – это прекратить любое информирование о своих действиях. Куда бы и зачем бы я не выезжала из замка, я всегда буду оговариваться «личными делами», а если все-таки какие-то из этих выездок завершаться настолько успешно, что потребуется его вмешательство, как покупателя – сумею вырулить ситуацию так, будто бы я без него этого делать и не начинала.
Иначе говоря – буду играть грязными трюками на его грязные трюки.
Если игра заведомо задана нечестной – то своим мухлежом я не нарушаю правила.
Я так сильно погружаюсь в эти свои стратегии (которые в масштабе остального выглядят просто смешными), что лишь выйдя из машины замечаю, что в этот раз музей выглядит иначе.
Хотя последний раз я его видела всего лишь два дня назад.
В здании явно начали ремонт, а вход оказывается перекрыт. Пока Влад осматривается, не понятно, пытаясь ли вообще как-то оценить ситуацию, я подхожу к дверям с намерениям все же попытаться их толкнуть (хоть и понимая, что они закрыты), но замечаю там листок.
Очевидно, оставленный специально для таких упертых, как я. Развернув и прочтя его я узнаю, что музей закрыт на реконструкцию.
Я все еще помню, каким он был внутри безнадежным два дня назад.
Что бы затеять тут реконструкцию, потребуется очень и очень немалые деньги. И учитывая, что до получения картин музей находился на стадии банкротства, выходит, что единственная прибыль, полученная с того момента – это та сумма, что была выплачена Винсентом за картины.
Но что-то очень сомнительно, что на те копейки старик, даже при учете впадения в абсолютный маразм и потери с реальностью, мог затеять реконструкцию двухэтажного здания.
На те-то деньги, откровенно говоря, он бы и половину пандуса здесь не сделал.
Нехорошие мысли невольно начинает закрадываться мне в голову.
Выходит, он взял еще откуда-то деньги, чтобы начать ремонт. Но откуда? Они могли появиться.. только если он все-таки успел продать оставшиеся картины какому-то богачу, согласному отвалить за них достаточное состояние, которое могло бы с лихвой покрыть ремонт этой старой кирпичной коробки.
Влад подходит сзади так бесшумно, что я вздрагиваю, но тут же слабо машу бумажкой в воздухе:
– Музей на реконструкции. Скорее всего, старик успел всучить кому-то полотна.
– Не факт – возражает он и толкает двери, до которых я, обнаружив лист, так и не дошла.
На первый раз они лишь неподатливо скрипят, но когда Влад нажимает чуть сильнее – на удивление, со скрипом отворяются. Неужели их даже никто не закрыл?
Кто будет оставлять листок, уповая лишь на то, что люди не станут после этого пытаться надавить на двери хотя бы попытки ради? Только тот..
– Ce cautaty aici? – доносится визгливый женский голос сзади.
..кто и так ошивается рядом с этим зданием.
Обернувшись, мы замечаем делового виду девушку, с искажённым от недовольства лицом. Ее светлые брови угрожающе сошлись к переносице – очевидно, с такими как мы, ей приходится иметь дело по несколько раз на дню, потому ей все это уже сильно надоело.
Решив попытаться как-то уладить ситуацию без вмешательства Влада (все-таки я реставратор со стажем и умею разруливать подобные конфликты с творческими людьми), нацепляю на себя самую дружелюбную улыбку и делаю шаг к девушке:
– Извините, нам очень надо поговорить со смотрителем. Можно было бы это как-то устроить? Мы приехали издалека, поэтому..
– Читать не умеете?! – фыркает она, злясь еще больше – написано же, на реконструкции!
Наверное, она не имеет отношения к музею.
Может, наемный работник?
Влад, оставшийся вначале возле дверей, теперь тоже делает пару бесшумных шагов обратно, остановившись рядом с нами, и смерив недовольным взглядом девушку, сухо произносит:
– Мы все видим. Незачем так разговаривать.
Девушка тут же слегка тушуется и с опаской смеряет взглядом Влада, а после и меня, теперь глядя уже как-то иначе. Однако, выдержав небольшую паузу, начинает все по новой, решив, видимо, что мы не те противники, которым стоит сдаваться без боя (все-таки, на нас нет значков федералов, полиции или, на худой конец, красного креста):
– Оставьте деда в покое! Ездят и ездят к нему, сколько можно!
Деда? Она внучка смотрителя?
Это сильно меняет ситуацию. Поменяв тактику, я теперь обращаюсь к ней уже совсем иначе, подходя с давления на ее родственные чувства:
– Я вас понимаю, но уверяю, наш визит будет очень важен вашему деду! Если не верите, можете спросить у него сами, он должно быть помнит меня.. надеюсь. По крайней мере, можете хотя бы сказать ему, что приехала Дженна Бёрнелл, девушка, которая..
Но едва услышав мое имя, внучка смотрителя тут же кривится еще больше, словно я назвалась Тедом Банди или членом Ку-Клукс-Клана.
– Убирайтесь, сказала же! Нечего к нему шастать! Он сейчас не работает.
– Мы и не совсем по работе.. – делаю еще одну попытку, однако она уже не услышат.
Грубо толкнув меня плечом (будто бы места обойти было мало), она несколькими быстрыми шагами добирается до входа, юркает в дверь и щелкает замком изнури.
– Больная какая-то.. – уязвленно цежу, потирая плечо.
Влад вновь возвращается к двери с опозданием в пару секунд, но дернув в этот раз – обнаруживает, что звук был не бутафорией. Теперь двери и правда закрыты. Он пытается еще раз – но те лишь жалобно скрипят.
– Ладно, не надо – разочарованно отмахиваюсь я – ты же видел, она не в себе. Толку от нее все равно не будет. К тому же, если они затеяли этот ремонт, то..
Но я не успеваю повторить свою мысль о том, что затеяли они его скорее всего как раз-таки с вырученных за продажу этих картин денег.. как внутри музея раздается истошный крик.
Потом молчание.
А после еще одна, уже более раздирающая серия криков, где с каждым последующим вопль нарастает все больше, пока последний не обрывается на середине и не погружает здание в полную тишину.
-5-
Мгновение я стою столбом, не уверенная в том, что услышала.
В конце концов, в замке ночью мне ведь тоже казалось, что я слышала голоса, даже какое-то скандирование.. а выяснилось, что это обычная буря. И к тому же, сегодня утром я пообещала взять себя в руки, тщательно осмысливать все, что может не иметь отношения к реальности, меня допускать до руля свое воображение..
Но одного взгляда на лицо Влада хватает, чтобы понять – это не был фокус моей фантазии. Он тоже слышал эти крики.
А значит, внутри действительно кто-то кричал.
Хотя, крики это были достаточно протяжными, чтобы я вполне могла узнать этот голос даже без тех раздраженных нот, которым мне довелось его слышать секундами ранее:
– Это она кричала! – оборачиваюсь к Владу, даже не зная, что в таких случаях делают – надо.. надо помочь!
Влад, приглядевшись к двери, теперь налегает на нее не руками – а ударяет плечом, явно намереваясь выбить. Но вот один удар, другой.. массивная старая дверь вновь отзывается лишь скрипами, грозясь скорее сломать ему плечо, чем слететь с петель.
Скорее механически, чем осмысленно, задираю голову и оглядываю окна. Первая форточка с краю оказывается открыта. Она находится как раз рядом с ржавой выдвижной лестницей, ведущей на крышу здания. Она явно здесь висит со времен Кеннеди, и пара лесенок у нее просто отсутствует, но других вариантов нет.
Радуюсь, что я поехала в шортах и кидаюсь к ржавой развалюхи.
Когда она начинает истошно греметь и скрипеть под моим телом, я уже решаю, что дни мои сочтены.
– Что ты делаешь?! – слышу снизу голос Влада, который, занятый безуспешным выбиванием двери, слишком поздно замечает мою авантюру.
Вот проем, перекидываю ногу, стараюсь преодолеть пространство выломанной лесенки..
– Черт! – потные пальцы срываются и я едва не падаю, но удерживаюсь и карабкаюсь дальше.
– Ладно, подумаешь – с каплями холодного пота на лбу, бурчу я – всего лишь второй этаж, пусть и с высокими потолками.. максимум копчик, да пару ребер при неправильном падении.. в любом случае, это не смертельно, так что..
Наконец, добравшись до уровня окна, я стараюсь перелезть с лестницы, ведущей выше, на выступ – но первая попытка терпит крах и я едва не лечу вниз. Пытливыми, рассчитанными движениями (спасибо скаутского лагерю) я все-таки добиваюсь своей цели и забираюсь на выступ окна, а оттуда, сунув руку через форточку, открываю его изнутри и наконец, заваливаюсь внутрь.
Судя по скрипу лестницы внизу – Влад решает избрать тот же путь проникновения следом за мной.
Не дожидаясь его, я спрыгиваю с подоконника внутрь и угождаю в какую-то темную лужу на полу – моя нога тут же скользит по ней, точно по льду, и я, стараясь удержать равновесие, опираюсь рукой о стену, едва успев сделать это в последний момент.
А уже в следующую секунду, подобрав ногу под себя и глянув на подошву, понимаю, что жижа на ней совсем не темная.. а бордовая.
Это кровь..
Я тут же шарахаюсь назад, но теперь скользить начинает уже вторая нога.. Стараясь подавить подкатывающий к горлу комом крик, я хаотично дергаю головой, оглядывая помещение. Мой взгляд скользит по низам, пытаясь уцепиться хоть за один кусочек чистого поля, но повсюду я вижу лишь эту бордовую вязкую жижу..
Кровь, кровь, кровь..
Ею залит почти весь пол. Я машинально дергаю рукой, чтобы приложить ее ко рту, но в последний момент замечаю, что она почему-то тоже..
– Черт!
Визжу я, и шарахаюсь от собственной руки.. резко оборачиваюсь и..
– А-а-а! Влад! Влад!!
Я задираю голову, делая несколько поспешных шагов от стены.. нет, не только пол, но и все стены измазаны чьей-то кровью, будто кто-то устроил тут настоящее побоище из жителей двух небольших городков..
Когда я вижу какую-то темную тень в дальнем углу, то не подаю ни звука скорее от глубинного шока, чем от того, что мне удается взять себя в руки. Теперь, как никогда прежде, я понимаю то идиотское выражение «не мог вымолвить и звука».
Точно все они застревают на пути к горлу, перекрытые какой-то дощечкой.
Но когда тень начинают скулить, я с каким-то больным облегчением различаю в ней внучку смотрителя..
