Текст книги "Предание Темных"
Автор книги: Кейси Доуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Эти слова будто вновь заставляют Влада ожить. Он поспешно делает шаг вперед, будто я намереваюсь бежать отсюда галопом:
– Дженна, постой, я говорю правду. Сейчас этот замок для тебя самое безопасное место! Понимаю, может сейчас это звучит совершенно неправдоподобно, но это так. Мои финансы могут обеспечить тебе такую защиту, которую ты сама себе и даже твой друг из агентства никогда не обеспечите..
Я всплескиваю руками, не скрывая своего негодования:
– Ага, именно поэтому я с твоей «обеспеченной охраной» проснулась, связанная виноградом?!
Он сокрушенно вздыхает:
– Я не знал, что следует чего-то остерегаться и не усиливал охрану, но теперь, разумеется..
Однако, Лео между тем в его ответе заинтересовывает совершенно другое. Встав живой стеной между мной и Владом, он сводит брови к переносице и уточняет:
– Подожди-подожди. Ты сказал, что твои деньги могут обеспечить ей защиту? Но отчего ее вдруг понадобилось так срочно защищать?
Влад раздраженно сверкает на него глазами, явно не желая отвечать на этот вопрос, но видя, что я тоже замерла в ожидании, неохотно цедит сквозь зубы:
– Ну.. что, если это не просто случайность? Или не розыгрыш? Или даже не проказа какого-то местного дурачка? – он переводит взгляд с Лео на меня, и его голос становится несколько мягче, но вместе с тем печальнее – что, если тебя связал тот же, кто и убил смотрителя?
– С чего я ему сдалась?
– С того же, с чего и смотритель. Вас связывает одно и то же – картины.
– Бред – фыркаю – я всего лишь работник и..
Но тут же замолкаю, пораженная осознанием. Вся кровь будто бы разом отливает от моего лица, заставляя его стать бледнее тех самых полотен, которые я реставрирую. Влад огорченно кивает, будто прочтя мои мысли:
– Да, ты не просто работник. Ты – официальный и единственный собственник этих трех картин.
-3-
В моей голове вновь поднимается какой-то шум воды, отделяющий звуки реальности и делающий их все глуше и глуше. В какой-то момент мне уже кажется, что даже без работы над картинами я сейчас унесусь в прошлое, или просто уж точно грохнусь в обморок, но каким-то образом этот шум так же быстро отходит на задний план, как и появляется.
Я не успеваю сказать и слова, как лицо Лео уже краснеет от ярости. От сжимает кулаки, и слова, как точечные обвинительные заряды, едва ли не со свистом вылетают из его рта в сторону Влада:
– Так вот почему ты решил записать их на неё?! «Чтобы картины достались тому, кто сможет их по-настоящему оценить», а на деле просто перестраховывал свою шкуру на такой вот случай!
Лицо Влада мрачнеет и он отсекает ледяным тоном:
– Все совсем не так.
– А как?! Как, сукин ты сын, если..
– Подожди – вмешиваюсь я, спохватившись – ты ведь сказал «прости меня». Но за что простить, если ты не при чем?
– Я тебя не связывал, но невольно послужил причиной того, что ты оказалась на этом столе – за это прости. Если бы не мое желание подарить тебе картины, то этот человек сейчас охотился бы за мной, а не за тобой.
– Если бы не твое изначальное желание, чтобы так оно и было – цедит Лео, и делает шаг к Владу – в жизни не поверю, что такой продуманный ублюдок, как ты, не просчитал все наперед и не знал рисков и исхода заранее. А теперь, как зад огрело, строишь из себя святую Деву Марию, чьи исключительно альтруистичные намерения (пресвятая матерь как жаль!) отыгрались кому-то такой паршивой монетой!
Влад и Лео схлещиваются взглядами, точно клинками. В обоих сверкает ярость и раздражение, но никто не решается сделать последний, пересекающий черту шаг, первым.
Наконец, Влад отводит взгляд от него на меня, и произносит:
– Дженна, мне правда очень жаль. Я ни в коем случае не хотел, чтобы так вышло, но не могу тебе теперь позволить уехать отсюда. В любом другом месте тебе угрожает большая опасность, и я не могу подвергать твою жизнь такому риску, зная, что ты оказалась в таком положении из-за меня. Мой долг теперь обеспечить тебе сохранность ровно до того момента, пока я не найду убийцу смотрителя. Прошу тебя, просто позволь мне это сделать. После этого же, разумеется, я не смею настаивать на продолжении твоего проживания в замке. Мы можем расторгнуть договор. И я отдам тебе все картины независимо оттого, на каком этапе к тому моменту будет их реставрация. Можешь увозить их и распоряжаться ими как угодно, без каких-либо на то условий и обязательств.
– Ну конечно – фыркает Лео – а искать ты его сколько будешь? Месяц, два, может три года? Классно ты это придумал, а она в это время будет неотлучно жить в твоем чертовом замке. Дженна, если ты хочешь уехать – я могу тебя отвезти прямо сейчас.
– Если не уверен во мне или моих силах – холодно перебивает Влад – никто не запрещает тебе и твоему агентству вмешаться и помочь мне с поисками.
– О, не сомневайся, мы вмешаемся – заявляет он – вмешаемся и найдем этого ублюдка, а после этого я лично прослежу, чтобы ты не принялся скакать как уж на сковороде, когда дело дойдет до расторжения уже твоего договора. Посмотрим, такой ли ты человек слова, каким все пыжишься казаться.
– Посмотрим, несомненно – сухо соглашается Влад.
– Дженна? – Лео оборачивается на меня, явно ожидая решения и ответа касательно того, где я остаюсь.
– Прошу, поверь мне – повторяет Влад – такого больше не повторится. На территории замка ты будешь в полной безопасности. И если ты уж сомневаешься во мне, здесь же будет и Лео. Но двойная защита всегда лучше одинарной.
И тут раздается мычание того, про которого мы уже все успешно забыли (настолько долго он почему-то замолчал).
– Антон! – я оборачиваюсь так резко, что начинают мельтешить перед глазами точки – ничего не понимаю.. если это убийца смотрителя, то зачем тогда ему связывать твоего дворецкого?
– Сейчас и узнаем – Лео бросает на Влада подозрительный взгляд, после чего снимает Антона. Развязывает ему руки и ноги, и вынимает кляп изо рта.
Однако, я успеваю раньше всех остальных. Присаживаюсь на корточки, и с жаром спрашиваю:
– Антон, скажи, кто тебя связал? Ты знаешь этого человека? Он был один? Как он выглядел?
Но дворецкий лишь смотрит куда-то сквозь меня, после чего начинает мерно покачиваться жутко знакомым
(..ее колени обхвачены руками и она мерно качается взад-вперед..)
образом и как-то истерично
(..на последнем слове марианна истерично усмехается, вновь обвивает колени и возобновляет свое покачивание..)
хихикать.
– Да он не в себе.. – испуганно бормочет Милли, еще на удивление стойко держась после всего услышанного здесь.
Тут дворецкий оборачивается на нее, после на Лео, и наконец останавливается взглядом на мне. Его глаза выпучиваются, он как-то дергано машет рукой и выкрикивает на манер глашатая:
– Darul pentru rege! – после чего переводит взгляд на Влада, истерично хохочет и выкрикивает еще громче – REGE!
Последнее слово он выделяет особенно сильно и Влад тут же меняется в лице.
Я встаю и быстро подхожу к Сандре, едва слышно шепча, пока дворецкий вновь выкрикивает одно и то же:
– Что он сказал? Это по-румынски?
Сандра озадаченно жмет плечами, словно сама уже неуверенная в знании родного языка:
– Да.. переводится, как «подарок королю». Rege – это «король».
Между тем голос дворецкого становится все более громким и истеричным, фраза, которую он повторяет (а главное слово) все менее разборчивыми, и заткнуть его более не представляется возможным. На один самый жестокий момент я даже вроде как понимаю, почему ему единственному вставили кляп в рот.
– REGE! REGE! REGE! – кричит он.
Влад глубоко втягивает воздух.
После чего поворачивается к нам, стараясь говорить спокойно:
– Дженна, Сандра, Милли.. уже поздно. Думаю, вы все устали и можете идти спать.
Я не успеваю открыть рта, как он уже обращается к Лео:
– А ты не мог бы остаться и помочь мне тут? – кивает на Антона.
Лео холодно щурится:
– Обязательно. Заодно поговорим.
– А со мной никто не хочет поговорить? – цежу я – это меня связали, а не вас. Что за чертовы секретики? Если есть о чем говорить, то я тоже собираюсь поговорить.
– Дженна, пожалуйста – с каждой репликой дворецкого голос Влада становится все более нетерпимым – нам просто нужно решить, что делать с Антоном. Как ты сможешь помочь? Тебе лучше быть рядом с сестрой, она напугана.
Его умение давить на нужные точки, вынуждая людей действовать так, как ему надо, взбешивает меня еще сильнее того, что нас, девушек, показно отправляют прочь – но делать ничего не остается. Милли и правда бледная, как мел, и очевидно, что не помешает сейчас ее успокоить и как-то поспособствовать тому, чтобы она заснула.
Кажется, этим же решается и вопрос о том, где мы остаемся.
С другой стороны, наверное, это разумно. Вмешательство Лео в поиски, не позволит Владу нарочно растягивать поимку убийцы – а значит, лишнего времени нам тут жить не придется. А пока они его и правда разыскивают – наверное, Влад прав, и при его деньгах здесь безопаснее всего. Он мобилизует всю свою охрану, может даже, наймет дополнительную для отслеживания территории по всему периметру. Лео тоже что-нибудь придумает, и их совместными усилиями, надеюсь, я больше не буду просыпаться в неожиданных местах и неожиданных позах.
По крайней мере, если Они (миллиардер и владелец частного охранного агентства) не смогут этого обеспечить – едва ли я смогу уповать на это от хилой охраны трехзвездного отеля, которая, поев бургер и выпив колу, благополучно засыпает перед мониторами на всю ночную смену.
– Иди – кивает мне Лео и чуть тише добавляет доверительным тоном– утром обо всем поговорим, у меня от тебя нет секретов.
Это обещание все же заставляет меня окончательно согласиться.
Уже поднявшись наверх и уложив сестру (будто бы ей 6, а не 16, хотя о чем можно говорить, когда в один происходит столько всего ужасного), я ближе к полуночи перебираюсь обратно в свою комнату. Перед этим дважды стучу в дверь Лео, но она закрыта и за ней ничего не слышно. Очевидно, они с Владом еще не разошлись.
Что ж, значит утром, как и договорились.
И лишь когда мои веки уже смыкаются, готовые вот-вот отправить меня в забытье, я вдруг вспоминаю, где слышала это слово раньше. Как то обычно и бывает, какие-то мелочи вдруг почему-то всплывают за пару секунд до отключки какими-то неясными фрагментами, а наутро напрочь забываются.
Но здесь это воспоминание отражается в памяти совершенно ясным.
Rege.
Я уже слышала раньше это слово, я поняла это сразу, едва Антон начал его кричать, но не могла вспомнить, где могла его слышать. Вернее, как мне казалось, где я его слышала.
(…но до того момента, как рама его усилиями начинает входить на место, я успеваю услышать заносящиеся в комнату вместе с ночным воздухом звуки. точно хор из сотен заунывных голосов, который я слышала на площадке, теперь скандирует какое-то слово… но какое? не могу разобрать.. едва мне кажется, что я что-то начинаю понимать, как все резко прекращается…)
Теперь я почти уверена, что тогда я все-таки успела расслышать слово. И не просто слово, а это было именно это слово.
Rege.
-4-
Ночь проходит крайне тяжело.
Я постоянно вижу какие-то мрачные, полные беготни и страха сны, которые заканчиваются тем, что я просыпаюсь, тяжело дыша. Таким макаром, я просыпаюсь за ночь раз пять, постоянно верчусь, отчего простынь подо мной окончательно комкается, и когда на утро я раздираю глаза – такое чувство, что проспала я не больше пяти минут. Так, чисто закрыла глаза, сумбурно вздремнула и не более.
Хотя, запрокинув голову и глянув на часы, которые мерно стучат над головой, я понимаю, что напротив проспала намного больше, чем следовало бы. Время десять, и вставать позже нормального начинает уже входить в малоприятную привычку.
Правда, о времени я догадываюсь лишь по часам – потому что за окном нет ни одного яркого солнечного лучика, и такое чувство, будто бы сейчас не больше шести утра. Однако, вскоре я понимаю, что причиной тому является не сильно запоздавший рассвет, а плотный туман, спустившийся с гор.
Открыв окно, чтобы взглянуть получше, я тут же ежусь от холода и закрываю его обратно. Температура разительно изменилась, сильно опустившись. Я, конечно, слышала, что в горах такое бывает – но чтобы так быстро.. Еще вчера мне было вполне комфортно выехать в шортах, а сегодня уже придется искать какую-нибудь кофту, чтобы вытащиться хотя бы на завтрак.
Но, помня про обещание Лео, я собираюсь довольно быстро. Конечно, вряд ли вчера они болтали о чем-то секретном, и едва ли Влад делился с ним великими тайнами мироздания, но все-таки хочется быть в курсе всего, что меня непосредственно касается. А, извините, когда я просыпаюсь, связанная лозой на столе в каком-то подвальном помещении – то любые разговоры на этот счет меня напрямую касаются, даже если это болтовня наподобие:
«я думаю, эти лозы выдрали из моего сада»
«у тебя есть сад, Влад?»
«да, за двором, и там растет виноград».
Сцепив волосы в хвост и накинув на футболку кофту, я выхожу в холл. Заглядываю вначале к сестре, но ни ее, ни Сандры нет. Когда уже собираюсь вернуться к комнате Лео, мне сзади на спину ложатся чьи-то две большие теплые ладони. От неожиданности я вскрикиваю и оборачиваюсь – Лео тут же вскидывает ладони вверх и смеется:
– Тише-тише, все свои!
– Дурак – выдохнув, я шутливо бью его по груди – а где Сандра с Милли?
– На веранде, помогают накрывать на стол– отзывается – этим занимался Антон, но сегодня он не в состоянии..
Понимаю, что мы подходим к нашей теме, потому указываю на заднюю дверь в противоположном конце холла:
– Прогуляемся?
– Там холодно.
– Самое то, чтобы взбодрится. Проспала опять дольше всех, а бодрости ни в одном глазу.
Лео быстро смекает, что к чему, потому соглашается. Откровенничать в замке становится слишком уж неуютно – создается ощущение, что эта большая мрачная махина обладает всеми органами чувств, что и человек, и все услышанное и увиденное тут же передает своему Хозяину.
Пока мы доходим до двери (и каждый наш шаг отзывается громким эхом на весь холл), я интересуюсь:
– Влад уже тоже встал?
– Да, я его видел на веранде – проницательно понимает мой главный вопрос Лео – вряд ли он оттуда уйдет. Пьет кофе и ждет завтрак.
– Вы вчера долго возились – скорее констатирую, чем спрашиваю – уже после полуночи, когда я уходила от Милли, хотела зайти к тебе, но тебя там не оказалось.
– Да.. – Лео открывает дверь и галантно пропускает меня вперед.
Я юркую в утреннюю холодрыгу («свежестью» это даже с большой натяжкой назвать язык не повернется), оказавшись на заднем дворике. Если повернуть направо и пройти еще какое-то расстояние, окажемся как раз на веранде. Именно поэтому, когда Лео выходит и закрывает за собой дверь – мы поворачиваем налево и идем прямо в противоположную сторону.
– Ну и туман.. – бормочу я, кутаясь в кофту сильнее.
– Ночью был дождь.
– Да? Значит, Влад был прав на счет
(…над замком исчезли все птицы. больше нет ни одной, посмотри..
– говорят, это к дождю…)
приметы. Он сказал, что если птиц в небе нет, то это к дождю – задрав голову, добавляю – странно только, что они до сих пор не вернулись.
– Наверное, из-за тумана.
Отойдя на приличное расстояние, я, наконец, напоминаю:
– Так что там с Антоном?
– Да возились с ним всю ночь, думали, может придет в себя – Лео жмет плечами – но все так же. Хихикает, да талдычит свое. Влад поручил кому-то из своих отвезти с утра его в больницу.
– Почему только с утра?
– Забыла? Все работники замка ночуют в соседней деревне. Да и не думаю, что ночью кто-нибудь бы его принял, отвези мы его даже сами. Не при смерти же.
– Жаль его – искренне замечаю – он мне успел понравится.
Пусть Антон и немного странный, но по крайней мере он всегда улыбался, быстро выполнял поручения и был приветлив. Не по-жуткому приветлив, как показалось вначале, а по-дружелюбному.
– Да.. что-то вчера его здорово потрясло. Возможно, его запугали.. или опоили чем-то?
– Но зачем? Если это действительно был тот же человек, что убил смотрителя, то зачем ему было трогать Антона? К тому же, как выяснилось, что он был не единственным посторонним в замке. Почему не связали всех вас? И вообще, зачем было связывать? – накопившиеся вопросы будто бы, сорвав какую-то плотину, прорвались мощным потоком наружу – какая связь между обладанием мною картин и связыванием? Или.. может, они хотели меня напугать? То тоже, ведь и для этого должен быть какой-то мотив? У меня никто не пытался больше перекупить полотна.
Хотя, смотрителя убили уже тоже тогда, когда картин у него на руках не было.. Что, если этим людям/человеку нужны вовсе не картины, а те, кто нашел их «второе дно»? Открыл портал в прошлое?
Но опять-таки, причем здесь тогда несчастный Антон?
Лео хмурится, о чем-то задумавшись, после чего говорит:
– Меня больше озадачивает другое.. Почему с вами так по-разному обошлись? Вас обоих связали, да. Но его подвесили за ноги и вставили кляп в рот, а тебя уложили на стол.. и, рот не затыкали же, да?
– Да, ничего не было.
Он хмурится еще сильнее, и меж его рыжих бровей появляется расщелина:
– И еще одно не дает мне покоя.
– Что?
Я чувствую себя эдакой маленькой девочкой-почемучкой, которая заваливает дюжиной глупых вопросов занятого взрослого. Но в данном случае я все же предпочитаю полагаться на профессиональное чутье Лео – все-таки он занимается подобным и может сходу приметить такие детали, на которые я вообще никогда не обращу внимания.
– Почему использовалась виноградная лоза, а не веревка? Веревка, скотч, да что угодно, чем обычно пользуются в таких ситуациях. Все это гораздо проще достать, чем лозу, и с этим всем гораздо проще справится, чем с ней. Поверь мне, не так просто сделать даже парочку крепких узлов виноградной лозой, не говоря уже про ту дюжину, которой тебя обмотали с ног до головы. Кому вообще в наше время растением будет управляться проще, чем бечевкой?
Я жму плечами. Это и правда странно, и я правда на это сама не обратила внимания.
– А что в самом замке, вы его осматривали? – спрашиваю, спустя небольшую паузу – может, нашлись какие-то следы тех, кто это сделал?
– Да, осмотрели – неохотно кивает Лео – но ничего. Совершенно ничего. Работали явно профессионалы. Никаких следов взлома, даже грязи от подошв или чего-то такого. Нет даже..
Но его прерывает трель мобильника. Она настолько неуместна в этом тумане и тотальной тишине самой природы, что мы оба ежимся, будто от громкой сирены. Лео поспешно вытаскивает свой телефон, и отвечает на звонок. Но уже через пару мгновений начинает хмуриться, повторяет «алло? Алло?» и я понимаю, что звонок накрылся.
Подтверждая мои домыслы, еще через пару «алло», Лео отнимает мобильник от уха и смотрит на экран.
– Черт! – злится он – сети нет.
Поднимает телефон на высоту руки и пытается вновь поймать сигнал, но ничего не выходит.
– Да, Сандра говорила,
(..здесь сбиваются приборы.. и другие подобные странности происходят. компасы начинают крутиться, точно бешеные, телефоны выходят из строя, про связь вообще молчу.. это все из-за металлов, скрытых в горах..)
что здесь часто такое бывает – замечаю я.
– Черт – повторяет он, все еще пытаясь прыгать и справиться с этой ситуацией.
В череде бесплотных попыток, Лео в итоге опускает руку и виновато улыбается, подняв на меня глаза:
– Прости, но это была Нелла, надо узнать, что она хотела.
Он оглядывается туда, откуда мы пришли, очевидно имея ввиду холл или главный двор, где обычно связь редко когда пропадала:
– Быстро словлю пару палочек и вернусь, не заскучаешь?
– В этом месте сложно заскучать – натянуто усмехаюсь – что не день, то какая-та дребедень. Не работа, а чертов Диснейленд 18+.
Лео хохочет, запрокинув голову, и убегает ловить связь, то и дело вновь поднимая руку в воздух, словно эта высота в метр-полтора сразу же решит все проблемы с сигналом.
Какое-то время я просто топчусь на месте, ожидая его, но время тянется и тянется, а он все никак не появляется. Очевидно, та рыжая гарпия озадачила его какой-то настолько большой очередной проблемой, что за минуту с ее рассказом никак не уложится.
Потому медленно начинаю проходить вперед, не сворачивая с дорожки. В крайнем случае – сейчас такая тишина, что даже если я умудрюсь запутаться на заднем дворе, то один крик и меня тут же услышат и кто-нибудь да примчится вызволять.
Я ступаю осторожно, стараясь не задевать слишком уж сухие хрустящие листья, что успели опасть на землю. Туман настолько плотный, что дальше пяти шагов ничего не видно, и потому странные прямоугольные плиты я замечаю лишь тогда, когда спотыкаюсь об одну из них.
– Что за..
Я вглядываюсь в плиту, и замечаю, что кустики каким-то макаром успели смениться кривоватыми одичавшими растениями, зато располагаются у самой стены замка, что внушает некоторое спокойствия. По крайней мере, я не ушла слишком далеко.
Оглядевшись, замечаю, что помимо той плиты, о которую я стукнулась, в круг расставлены еще несколько. Их немного, они достаточно маленькие, и сюда по всему, очень старые..
Видимо, свежий воздух меня недостаточно взбодрил, так как только спустя пару мгновений разглядывания плит, я понимаю, что это надгробные плиты, и я стою сейчас в самом центре этого маленького домашнего кладбища.
–Вот же проклятие.. – бурчу, разогнувшись.
Конечно, в кладбищах нет ничего страшного, особенно если ты набрел на них не в полночь далеко от города, но все-таки это определенно не то место, которое бы мне хотелось увидеть раньше завтрака, окруженной туманом.
Но тут я вспоминаю о своей давней догадке,
(…неужели мужчина, который стоит передо мной, в самом деле является дальним-дальним потомком самого влада басараба дракулы?…)
и любопытство перевешивает желание поскорее убраться отсюда обратно к веранде, где уже наверное накрыли стол.
Я решаю не упускать возможность и проверить надгробия – быть может, если моя догадка верна, то хотя бы на одном из них я смогу увидеть известную фамилию их рода или (ну чем черт не шутит?) надгробие самого Влада Дракулы.
Но изучая все по очереди, я с разочарованием замечаю, что каменные плиты от старости не просто покосились, но и растеряли почти все надписи, когда-либо на них оставленные. Нельзя прочесть ни то, что имени и даты смерти, а даже места на камне, где об этом когда-то было написано.
Однако, одна из могил привлекает мое внимание. В отличии от остальных – она выглядит свежо и ухожено, будто бы за ней тщательно следят и оберегают от любых притязаний природой и временем.
На ней высажены красивые цветы, что точно не обошлось без человеческого вмешательства, а рядом стоит небольшая зажжённая лампадка. Если все верно, и Влад действительно так дорожит любой памятью о своем роде, а его род и правда Дракула, то какая, если не эта могила, принадлежит самому Владу Дракуле? Ведь это их самый известный предок, и уж точно если и следовало бы возродить какую-то могилу, то его.
Уверена, так и есть.
Возбужденная своей находкой, тут же сажусь на корточки перед ней, забыв про холод и грязь, оставленную дождем, надеясь хотя бы здесь найти что-либо из букв на плите.
– Есть! – не удерживаюсь, пусть и восклицаю шепотом.
На этой плите остались кое-какие буквы, которые еще возможно разобрать. Протерев плиту пальцем от дождевых капель и пыли, нанесенных ночным ветром, я склоняюсь еще ниже, прищурившись:
– Е.. так, Л..
Потом идет пустое, совершенно стертое временем место, как и все остальные плиты, а в конце, словно дразнясь, показывается «А».
Я хмурюсь и читаю с самого начала. Поскольку «Е» стоит у самого края плиты, очевидно, что это самое первая буква. Потом Л, потом большой пробел каких-то стертых букв, и А.
Так, Дракула. Теперь выкидываем те, что могли стереться, выходит дракуЛА. Нет, между Л и А пробел намного больше. Что если вЛад дракулА. Да, тогда все сходится! «А» в самом конце, как и надо, да и пробел примерно годится для пропущенных букв.
Я так радуюсь, что поначалу даже забываю про «Е», стоящую самой первой, а когда вновь ее замечаю, ситуация становится сложнее..
Влад Дракула.
Никаких Е.
А, это же не полное имя! Влад Басараб Драку..ла.
Мои плечи поникают.
Опять никаких чертовых «Е». Неужели это не его надгробие и я только зря испачкала себе руки?
Вконец раздосадованная, я злюсь и на свою «недонаходку», и на себя, и на грязные пальцы, и на холодное утро и даже на Лео, который кинул меня тут саму и все еще не появился. Решаю, что больше не буду его ждать и возвращаюсь завтракать.
Но выпрямившись, боковым зрением вдруг замечаю чей-то силуэт. Причем этот «кто-то» даже в этом гробовом молчании умудрился подойти настолько близко и бесшумно, что я его вовремя и не заметила.
И сейчас стоит прямо сзади меня.
-5-
Когда я резко оборачиваюсь, будто желая успеть застигнуть саму смерть, то ожидаю увидеть кого угодно.
Признаться, на кладбище такого мрачного замка, я даже не удивилась бы, увидев чью-то призрачную неупокоенную душу, чьи темные глазницы сверкают на меня, а рот раззявлен в немом укоре за то, что я топчусь на их могилах.
Не сильно удивилась бы, увидев даже садовника, какого-то черта забредшего в эту часть заднего сада, который уже настолько задний, что скорее больше могильник, чем сад.
Даже увидь я сейчас перед собой самого Люцифера Денницу, то изумилась бы не больше, чем при виде этого франта, который, уловив мой взгляд, оскалился, точно какая-та профессиональная модель с обложки журнала, которая получает за эту фирменную улыбку столько, сколько ни один приличный американский гражданин на своей обычной среднестатистической работе не сможет заработать за всю свою жизнь.
Я даже делаю поспешный шаг назад, не вполне уверенная, что мое зрение меня не подводит. Из-за нелепого отступления, напарываюсь на ту же плиту, которую и рассматривала, и в итоге чуть не падаю. Мужчина (с той легкостью, словно ему подвластно все в этом мире) успевает коснуться моей руки и помочь удержаться на весу, и за те пару мгновений я замечаю, какая бархатистая и гладкая у него кожа. Едва я обретаю равновесие самостоятельно, он без требований отпускает мою руку так же бережно, словно это лоскут самой дорогой ткани для одного из модных домов.
Теперь, заимев с ним дистанцию, я смотрю на него более пристально. Он настолько не вписывается в окружающий интерьер (словно громкое пиликанье мобильника Лео), что кажется, будто бы выбрался из самой моей головы, не являясь частью этой обстановки.
Мужчина чуть выше меня, но в целом вполне обычного роста (учитывая, какая я низкая). В обществе этот рост, наверное, назвался бы идеальным (не слишком высокий, не слишком низкий). Впрочем, это прилагательное можно применить ко всему его внешнему виду – остается только понять, с позитивным или негативным окрасом.
Он настолько блестит и лоснится, будто какой-то идеальный мистер Смит, работающий на своей идеальной работе, который возвращается ровно в 6 часов вечера в свою идеальную семью, где его идеальная жена сделала ему идеальный пирог, а его идеальные дети успели убрать свои идеальные комнаты.
В какой-то момент я понимаю, что мои глаза от него начинают рябить, как если долго смотреть на солнце.
Его светлые волосы (того идеального перламутрового оттенка, когда белый не слишком холодный, чтобы выглядеть неестественным, но и не слишком теплый, чтобы отдавать дешевой желтизной) доходят до ушей своими идеальными кудрями – большие волны достаточные, чтобы делать образ элегантным, но недостаточные, чтобы придавать ему сходства с бараном. Их укладка достигает той идеальной грани, когда нарочитая небрежность выглядит притягательной.
Вся одежда мужчины говорит о том, что он будто бы явился сюда прямиком с какого-то дипломатического приема: бежевый, под стать волосам, дорогой костюм. Достаточной хорошо сидящий, чтобы придавать ему официализма, но слишком уж свободно расстёгнутый, чтобы нагнетать ненужного пафоса.
Осанка – достаточно правильная, чтобы подавать своего обладателя с достоинством, но недостаточно неестественная, чтобы складывалось ощущение, будто он проглотил самый огроменный кол во всей Румынии.
Тонкий шлейф хороших духов, будто призванный завершить эту картину и заставить растеряться даже строгого ценителя прекрасного. Единственное, что выбивается из его общей безупречности (где ничто по отдельности не выглядит неестественным, зато в общей картине с учетом места сдается достаточно странным) – это глаза.
Один глаз незнакомца – карий, второй – зеленый, точно у хаски. На вид ему не больше тридцати, но если присмотреться внимательнее к его идеальной коже даже вокруг глаз – то едва ли можно дать и больше двадцати пяти.
С определенного ракурса он вполне может показаться даже на пару лет моложе меня.
В то время, пока я детально изучаю его, незнакомец с таким же интересом, совершенно не стесняясь, оглядывает меня. Его взгляд, одинаково коротко скользящий по всем частям моего тела – оценивающий и немного лукавый, точно мне предстоит нацепить ценник на лоб и его задача – снабдить оптимальной ценой товар.
– Дженна? – его бровь слегка изгибается, как бы демонстрируя интерес ко мне, а голос достигает того идеального баритона, который необходим любому оратору, дабы даже при самой абсурдной подаваемой информации завладеть вниманием аудитории.
– Так вот вы какая – добавляет он, наконец, закончив меня осматривать и вернувшись к глазам – интересно.
В моей голове возникает столько вопросов, что сложно сказать, какой из них важнее и какой следует задать первым.
Во-первых, меня немало смущает его «идеальный» образ, точно голограмма из какого-то фильма, потому что в жизни люди так выглядят разве что на светских мероприятиях вроде Мет Гала раз в год. Но уж точно не шастают по могильникам у загородного замка.
Во-вторых, что он делает возле этого самого замка, и не у парадного входа, а здесь, в этих зарослях?
И третье, пожалуй, все-таки самое главное – откуда он знает мое имя, и откуда я ему вообще известна? Поскольку я решаю, что этот вопрос все же самый главный, то именно его с трудом и выдавливаю из себя, отшатнувшись от «идеального» незнакомца еще на шаг:
– Вы меня знаете?
– Наслышан – уклончиво отвечает он и тут же меняет тему, переводя ее на себя – меня зовут Ноэ Локид.
Ни одного режущего, ни одного шипящего, ни одного даже «громкого» звука. Его имя, такое же как он сам – обтекаемое, плавное, гибкое.
Он, не сокращая заданной мною дистанции между нами, дружелюбно протягивает свою руку. Немного помешкав, я все же решаю, что рановато причислять его к маньякам или психам, а другой причины не падать руку человеку при знакомстве (пусть и при таких странных обстоятельствах) не вижу. Потому, очень неуверенно и неохотно, но все же протягиваю свою ладонь в ответ, едва коснувшись его пальцами.
