Текст книги "Сапфик (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Фишер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Значит, это правда? Он Внутри?

– Да, – чуть слышно ответила Клодия. – Он забрал с собой оба Ключа, но у него их отняла Тюрьма. У Инкарцерона появился безумный план… Он хочет построить…

– Ага, мы знаем. Тело, – наслаждаясь их изумлением, перебил Кейро, но Аттия выхватила у него шкатулку и спросила:

– У Финна всё хорошо? Что у вас там происходит?

– Смотритель разрушил Портал, – поспешно ответил Джаред, словно чувствуя, что время почти истекло. – Я пытаюсь его починить, но… Мы пока не можем вытащить вас оттуда.

– Значит…

– Не перебивай! Помочь вам может только Смотритель. Постарайтесь его найти. Через какой предмет вы нас видите?

– Через музыкальную шкатулку.

– Держите её при себе. Я мог бы…

– Да, но что с Финном?! – закричала побелевшая от беспокойства Аттия. – Где Финн?

Детская вдруг закачалась; Кейро завопил в тревоге:

– Что это?!

Аттия огляделась. Казалось, ткани мира истончаются на глазах. Её охватил страх – вот сейчас она провалится куда-то вниз, в вечную тьму, как Сапфик. А потом грязный ковёр у неё под ногами затвердел, и послышался голос Кейро:

– Должно быть, Тюрьма бесится. Нам нужно идти.

– Клодия! – Аттия потрясла шкатулку, но увидела в зеркале только себя. – Ты ещё здесь?

Голоса, спор. Шум, движение, звук открывающейся двери. А потом:

– Аттия. Это Финн.

И тут она увидела его.

Слова застряли в горле. Она так много хотела ему сказать…

– Финн? – с трудом выдавила она.

– Как вы? Кейро, ты здесь?

Кейро стоял у неё за спиной. Когда он заговорил, в голосе его звучала угрюмая насмешка.

– Ну-ну, – процедил он. – Вы только посмотрите на этого красавчика!

14

Кем стали мы – никто из нас уже не знает.

   Стальные волки

Финн и Кейро пристально смотрели друг на друга.

Годы, проведённые с названым братом, не прошли для Финна даром – он сразу понял, что Кейро еле сдерживает ярость. Под внимательными взглядами Клодии и Джареда Финн устало потёр рукой покрасневшее лицо и спросил:

– Ты как? В порядке?

– А как ты думаешь, мой блудный братец?! У меня ничего нет: ни банды, ни комитатусов, ни еды, ни дома. Я – изгой в любом Крыле, вор, крадущий у воров. Я падший из падших, Финн. Да и чего ожидать от получеловека?

Финн прикрыл глаза. Рукоять прикреплённого к поясу кинжала Стальных волков колола в подреберье.

– Тут тоже не райские кущи.

– Да неужели?! – Кейро, скрестив руки на груди, пристально его рассматривал. – А по-моему, ты хорошо выглядишь, брат. Голодаешь?

– Нет, но…

– Может, ты ранен? Или смертельно устал? Или истекаешь кровью после сражения с многоголовым чудовищем?

– Нет.

– А я – да! – взорвался Кейро. – Ты – принц, окопался там в золотом дворце и ждёшь от меня сочувствия?! Обойдёшься! Как насчёт твоего плана вытащить нас отсюда?!

Сердце Финна билось слишком громко; кожу покалывало. Он почувствовал, как Клодия придвинулась к нему; словно поняв его состояние, она твёрдо ответила за него:

– Джаред делает всё возможное, Кейро. А это нелегко. Мой отец сильно усложнил нам задачу. Имей терпение.

С экрана раздалось презрительное фырканье.

Финн устало опустился на металлический стул, подался вперёд.

– Я не забыл про вас. Я вас не бросил. Я думаю о вас постоянно, поверьте.

– Мы верим, – на этот раз отвечала Аттия. – У нас всё в порядке, Финн. Не беспокойся за нас. У тебя всё ещё бывают видения?

Забота, читавшаяся в её глазах, немного согрела его.

– Иногда бывают. Меня пытаются лечить, но ничего не помогает.

– Аттия, – озадаченно вмешался Джаред. – Скажи, рядом с вами нет чего-нибудь, излучающего энергию? Какого-нибудь механизма тюремной системы?

– Не знаю… Мы в какой-то… это похоже на детскую.

– Она сказала «детскую»? – шёпотом переспросила Клодия.

 Финн пожал плечами. Всё его внимание сосредоточилось на молчавшем Кейро.

– Просто приборы показывают, что рядом с вами есть некий мощный источник энергии.

– Это должно быть Перчатка. Тюрьма хочет… – начала Аттия. И внезапно смолкла. Послышались звуки борьбы и мычание, изображение накренилось, экран замерцал и погас.

– Что там у вас, Аттия? – спросил Джаред.

Снова раздалось злое ворчание, потом яростное шипение Кейро:

– Заткнись! – Затем громче: – Тюрьма чудит. Надо выбираться отсюда.

Задушенный крик, свист стали.

– Кейро?! – вскочил Финн. – Он вынул меч из ножен?! Кейро, что там происходит?

 Что-то громыхнуло. Потом послышался сдавленный шёпот Аттии:

– Марионетки!

И наступила тишина, нарушаемая лишь треском помех.

Аттия укусила Кейро за руку, тот отдёрнул ладонь, зажимавшую ей рот.

– Смотри, смотри! – выдохнула она.

Он обернулся. Зашевелилась крайняя в ряду кукла. Управляющие ею нити тянулись к далёкому тёмному потолку. Марионетка медленно подняла голову и, повернувшись, посмотрела на них.

Тонкая рука поднялась и уставила на них указующий перст. Клацнули челюсти.

– Я говорил вам, что не потерплю предательства, – произнесла кукла.

Аттия отступила, крепко прижимая к себе музыкальную шкатулку, но та хрустнула в её руках – зеркальце разлетелось на кусочки.

Хрупкая, шаткая, как скелет, кукла с завёрнутыми внутрь коленками дёрнулась вверх. Лицо древнего арлекина, крючковатый отвратительный нос. На голове полосатый колпак с бубенчиками. Красные глаза.

– Мы не предатели! – торопливо сказал Кейро. – Мы просто услышали голос и решили проверить, откуда он идёт. Перчатка при нас и мы несём её тебе. Я не позволил ей рассказать про Перчатку. Ты же сам видел!

Аттия сердито посмотрела на него. Он поранил ей губу, когда зажал рот.

– Видел.

Деревянные челюсти размыкались и смыкались, но голос, разносившийся слабым эхом, звучал словно отовсюду.

– А ты забавный, Узник. Я могу тебя уничтожить, а ты осмеливаешься бросить мне вызов.

– Сказал бы что-нибудь новенькое, – с горьким сарказмом откликнулся Кейро. – Ты мог бы всех нас уничтожить в любой момент. – Он шагнул к марионетке, приблизил своё прекрасное лицо к её уродливой физиономии. – Или в твоей программе ещё осталось что-то от прежней Тюрьмы? Тот учёный Снаружи сказал, что тебя создавали как рай. Нас должны были обеспечить всем. Так что же пошло не так? Что ты натворил, Инкарцерон? Что превратило тебя в чудовище?

 Аттия в ужасе следила за Кейро.

Марионетка вскинула руки-ноги и пустилась в жуткий замедленный пляс.

– Это всё люди. Такие как ты – на вид смельчаки, а на самом деле трясутся от страха. Вернись к своей лошади и поезжай по моей дороге, Узник.

– Я тебя не боюсь.

– Правда? Тогда я отвечу на вопрос, так мучающий тебя, Кейро. Ты будешь знать, и это навсегда избавит тебя от боли.– Лицо марионетки глумливо покачивалось перед ним. – Ты узнаешь, как глубоко проникли в тебя пластик и микросхемы, что в тебе – плоть и кровь, а что принадлежит мне.

– Уже знаю.

Аттия ужаснулась, когда голос перетёк в шёпот.

– Нет, не знаешь. Никто из вас не знает. Чтобы узнать это, вам нужно вскрыть собственные сердца и умереть. Разве только я расскажу вам об этом. Ну что, Кейро, рассказать?

– Нет.

– Позволь мне рассказать. Раз и навсегда покончить с твоими сомнениями.

Кейро задрал голову. Синие его глаза полыхали яростью.

– Мы вернёмся на твою вонючую дорогу. Но, клянусь, наступит день – и тогда уже явволю поиздеваюсь над тобой!

– Вижу, ты горишь желанием узнать. Хорошо. На самом деле ты…

Взмах меча. С гневным выкриком Кейро рассёк нити, марионетка рухнула, превратившись в груду обломков.

Наступив на голову куклы сапогом, Кейро раздавил её, поднял горящие злостью глаза.

– Вот, посмотри! Тело делает тебя уязвимым, Тюрьма-марионетка. Если у тебя будет тело, то ты можешь и умереть!

Тёмная детская хранила молчание.

Тяжело дыша, Кейро резко развернулся и увидел лицо Аттии.

– Небось, эта глупая улыбка из-за того, что Финн жив? – мрачно поинтересовался он.

– Не только, – ответила она.

Следующим утром Клодия бежала вниз по лестнице мимо слуг, несущих королеве завтрак. А может он предназначался ещё и Претенденту, подумалось ей. Посмотрев вверх, на Башню слоновой кости, она представила, как он наслаждается внезапно окружившей его роскошью. Если это простой фермерский сын, то для него всё в новинку. И всё же, его манеры так убедительны… А кожа рук слишком нежна…

Торопясь, пока сомнения не овладели ею, она свернула к конюшням, прошла мимо загонов с кибер-лошадьми в самый конец, к настоящим лошадям.

Джаред подтягивал подпругу.

– Ты взял с собой не так уж много вещей, – тихо заметила Клодия.

– Сапиент носит всё необходимое в своём сердце. Откуда цитата, Клодия?

– Мартор Сапиенс, «Иллюминаты», том первый. – Она удивлённо уставилась на Финна, седлающего лошадь. – Ты тоже едешь?

– Ты же сама предложила.

Она совсем забыла об этом. Как некстати! Ей хотелось остаться с Джаредом наедине, попрощаться с ним с глазу на глаз. Возможно, он уезжает надолго, и двор в его отсутствие станет для неё ещё ненавистнее.

Если Финн и заметил её недовольство, то ничем этого не выдал, лишь легко и умело вскочил в седло. Верховая езда давалась ему без всяких усилий, хотя он и не помнил, что делал это раньше. Он подождал, пока грум оседлает коня Клодии и поможет ей усесться в седло.

– Разве этот наряд соответствует Эре? – тихо спросил Финн.

– Ты же прекрасно знаешь, что нет.

Клодия оделась в мужскую куртку для верховой езды, а под юбку натянула брюки. Когда Джаред пришпорил лошадь, она быстро сказала:

– Измени планы, Мастер. Не уезжай. После того, что произошло прошлой ночью…

– Я должен ехать, Клодия, – тихо и безрадостно сказал он и ласково потрепал лошадь по холке. – Не надо больше об этом, мне и так нелегко.

Но Клодия не находила веских причин для его отъезда. Это означало, что работа над Порталом приостановилась именно тогда, когда появились хоть какие-то результаты. Но Джаред – её наставник, и хотя он редко пользовался властью, его авторитет оставался незыблем. Кроме того, Клодия чувствовала, что у него есть собственные причины для поездки. Сапиенты ежегодно съезжались в Академию; возможно, он едет по вызову начальства.

– Я буду скучать по тебе.

Взгляды их встретились, и Клодию больно кольнуло безграничное отчаяние, промелькнувшее в зелёных глазах учителя. Но оно ушло, стоило Джареду улыбнуться.

– Я тоже буду скучать, Клодия.

Они медленно пересекли лужайки и внутренний двор огромного дворца. Слуги тянули ёмкости с водой и катили повозки с топливом, не отрывая глаз от Финна. Под этими любопытными взглядами он гордо расправил плечи, изо всех сил стараясь выглядеть как принц. Горничные, вытряхивающие бельё перед прачечными, останавливались, чтобы посмотреть на отъезжающих. Клодия заметила Медликоута, выходящего из дверей канцелярии. Завидев их, он склонился в церемонном поклоне.

– Весьма многозначительно, – удивлённо поднял бровь Джаред.

– Я сама с ним разберусь.

– Мне не хотелось бы оставлять тебя наедине с этой проблемой, Клодия.

– Они не станут ничего предпринимать, Мастер. Тем более, если Претендент – их человек.

Джаред кивнул, порыв ветра всколыхнул его тёмные волосы.

– Финн, что Аттия имела в виду, упоминая Перчатку? – спросил сапиент.

– Сапфик однажды заключил с Тюрьмой пари, – пожал плечами Финн. – Говорят, они играли в кости, но Гильдас считал, что они загадывали друг другу загадки. Как бы там ни было, Тюрьма проиграла.

– И что же произошло? – спросила Клодия.

– Была бы ты узницей, сама бы догадалась. Инкарцерон никогда не проигрывает. Он сбросил шкуру со своей клешни и был таков. А Сапфик подобрал шкуру, сделал из неё перчатку и надел на руку, чтобы спрятать искалеченный палец. Легенда гласит: надев перчатку, он тут же постиг все тайны Тюрьмы.

– В том числе и путь Наружу?

– Предположительно.

– Так почему Аттия вспомнила про Перчатку?

– Точнее, почему Кейро помешал ей проговориться о Перчатке? – задумчиво добавил Джаред. Посмотрел на Финна и добавил: – Тебя задела злость Кейро?

– Ненавижу, когда он такой.

– Это пройдёт.

– Меня больше всего беспокоит, почему прервалась связь? – Клодия посмотрела на Джареда, тот согласно кивнул.

Они достигли ворот, за которыми лежала мощёная кирпичом дорога, и разговор стих в грохоте подков. Проехав под арками трёх ворот, они миновали барбакан с его бойницами и решёткой. Раннесредневековые стрельницы были явно вне Эры, но королева считала их живописными. У Смотрителя они всегда вызывали лишь возгласы неодобрения.

Дальше во всей своей утренней свежести простирались зелёные луга Королевства. Клодия вздохнула с облегчением. Улыбнувшись Финну, она предложила:

 – Поскачем галопом?

 – Наперегонки до вершины холма, – кивнул тот.

 Какое наслаждение – нестись во весь опор, вдали от гнёта дворцовых условностей! Она пришпорила лошадь, ветер разметал волосы. Под ясным голубым небом простирались золотистые поля, залитые солнечным светом. Весело щебетали птицы. Вдоль отбегающих от дороги, изрытых древними колеями тропинок вырастали высокие изгороди. Клодия не имела понятия, что из видимого пейзажа реально, а что – нет. Наверное, некоторые птицы и бабочки настоящие. А если и нет, то она не желала этого знать. Почему бы не принять иллюзию хотя бы на один день?

Все трое осадили лошадей на вершине невысокого холма, и, обернувшись назад, посмотрели на Дворец. Его башни со шпилями вздымались в чистое небо. Звонили колокола, стеклянный купол дворца сиял, как алмаз.

– Удивительно, насколько правдоподобной может быть иллюзия, – вздохнул Джаред.

– Ты всегда просил меня остерегаться её, – заметила Клодия.

– Верно. Как общество мы потеряли способность отличать реальность от фальшивки. По крайней мере, большинство придворных, даже не задаются вопросом – что есть что. И это очень беспокоит сапиентов.

– Может быть, им стоит посетить Тюрьму, – буркнул Финн. – Там нет подобных проблем.

Джаред посмотрел на Клодию и оба они подумали о часах, которые теперь покоились в самом глубоком кармане её платья.

До края леса оставалась пара лиг, и когда они приблизились к нему, наступил полдень.

До этого момента путники ехали по широкой, сравнительно удобной дороге. Движение между дворцом и западными провинциями оставалось интенсивным, колёсные колеи глубоко прорезали твёрдое покрытие.

Но стоило оказаться под плотным лиственным пологом, сквозь который уже едва пробивалось солнце, и тропинка сузилась, извиваясь меж могучих дубов и густого подлеска.

Наконец они добрались до перекрёстка, откуда начиналась дорога, ведущая в Академию. Она сбегала под гору, тянулась сквозь прогалины, вбегала на мостик через ручей и снова пряталась в густом лесу.

– Отсюда я поеду один, Клодия, – остановившись, сказал Джаред.

– Мастер…

– Вам нужно возвращаться. Финн должен присутствовать на дознании.

– Не вижу смысла, – проворчал Финн.

– Это жизненно важно. У тебя не осталось воспоминаний, поэтому ты должен очаровать Совет. Произвести на них впечатление силой своей личности. И волей к победе.

Финн посмотрел на него.

– Не уверен, есть ли она у меня, Мастер.

– А я уверен, что есть. – Джаред ласково улыбнулся. – Оставляю на твоё попечение Клодию.

Финн недоуменно выгнул бровь, а Клодия бросила:

– Обойдусь без опекунов!

– А тебе я поручаю следить за ним. Полагаюсь на вас обоих.

– Не волнуйся за нас, Мастер. – Клодия склонилась и поцеловала его. Он улыбнулся, повернул лошадь. Клодия чувствовала, что за его спокойствием прячется огромное напряжение, словно эта разлука значила для него гораздо больше, чем он показывал.

– Прости, – проговорил он.

– За что?

– За то, что уезжаю.

– Ты же всего на несколько дней, – покачала головой Клодия.

– Я сделал всё что мог, – печально откликнулся он. – Не думай обо мне плохо.

Она внезапно лишилась дара речи. Холод пронзил до костей, хотелось закричать, остановить учителя, но он уже мчался вдаль, пришпоривая лошадь.

Только когда он достиг мостика, Клодия нашла в себе силы подняться на стременах и крикнуть ему:

– Напиши мне!

– Он слишком далеко, – тихо сказал Финн, но Джаред повернулся и помахал им рукой.

– У него великолепный слух, – с какой-то дурацкой гордостью сообщила Клодия.

Они смотрели ему в след до тех пор, пока худая фигура на тёмной лошади не скрылась под сенью леса. Потом Финн со вздохом сказал:

– Нам пора возвращаться.

Обратно они ехали медленно и почти не разговаривали. Клодия была не в духе, Финн едва ли мог выдавить из себя пару слов. Никто из них не желал думать о Претенденте или о том, к какому решению придёт Совет.

– Что-то темнеет, тебе не кажется? – наконец сказал Финн.

Косые лучи солнца, освещавшие лес в полдень, исчезли. Небо затянуло тучами, лёгкий ветерок превратился в ветер, шумящий в кронах деревьев.

– На сегодня грозу не планировали. Ведь по средам королева упражняется в стрельбе из лука.

– А по-моему, очень похоже на грозу. Может быть, это настоящая погода?

– Это Королевство, Финн. Тут не бывает настоящей погоды.

Однако через десять минут начался дождь. Сначала лёгкий, он внезапно превратился в сплошной поток, хлёстко бьющий по листьям. Клодия подумала о Джареде.

– Он промокнет.

– Но ведь и мы тоже! – Финн огляделся. – Поехали скорее!

Лошади перешли в галоп. Земля успела размякнуть, копыта хлюпали по лужам. По лицу Клодии хлестали ветки, мокрые пряди волос упали на глаза и прилипли к щекам. Непривычная к холоду и сырости, она задрожала.

– Что-то не так! Что происходит?

Сверкнула молния, вслед за ней ударили низкие раскаты грома. Финну почудилось, что он снова слышит голос Инкарцерона, его ужасный, издевательский хохот, и понимает, что так и не смог совершить Побег. Он повернулся к спутнице:

– Нельзя оставаться под деревьями! Скорее!

Пришпорив лошадей, они помчались быстрее. Финн рвался вперёд. Насквозь промокшая Клодия закричала, прося его остановиться, подождать её.

Но ответом ей было лишь ржание его лошади. Та встала на дыбы, забила в воздухе копытами, затем, к ужасу Клодии, завалилась на бок, чуть не подмяв под себя седока. Финн успел выпрыгнуть из седла и упал, ударившись о землю.

– Финн! – вопила Клодия.

Что-то просвистело мимо её уха и воткнулось в ствол дерева.

Стрела.

Разрушенные, как луна

15

Каждый мужчина и каждая женщина займут своё место и будут довольны им. Потому что если нет перемен, то что же может нарушить спокойное течение нашей жизни?

   Декрет короля Эндора

– Клодия!

Внезапно раздался ружейный выстрел. Финн откатился в сторону, пуля прочертила обугленный след по стоящему рядом дереву.

– Прыгай с лошади!

Она что, не знает, как себя вести, попав в засаду?! Её конь заметался; Финн, глубоко вдохнув, бросился из укрытия, схватил животное под уздцы.

– Прыгай!

Она спрыгнула, оба упали на землю, доползли до кустов и затаились там, стараясь не дышать. А вокруг ревела непогода.

– Ты не ранена?

– Нет, а ты?

– Пара синяков, ничего страшного.

Клодия убрала с глаз мокрые пряди.

– Очень странно. Сиа никогда бы не решилась на такое. Где они?

Финн внимательно всмотрелся в заросли.

– Вон там, за тем толстым стволом. Или чуть выше, в ветвях.

Его спутница встревожилась, повернулась, чтобы посмотреть самой, но дождь заливал глаза. Клодия отползла чуть назад, глубоко впиваясь ногтями в землю, запах гниющей листвы ударил ей в нос.

– Что теперь?

– Сейчас сообразим, – спокойно ответил Финн. – Оружие есть? У меня меч и кинжал.

– Пистолет в седельной сумке.

Но лошадь уже умчалась неведомо куда.

Клодия искоса посмотрела на Финна.

– Тебе, похоже, всё это доставляет удовольствие?

Он рассмеялся, что с ним случалось очень редко.

– Так ведь намного веселее. Правда, в Инкарцероне засады устраивали мы, а не на нас.

Вспышка молнии осветила лес. Дождь припустил ещё сильнее, мощные струи прибивали к земле листья папоротника.

– Я мог бы спóлзать к тому дубу, – зашептал ей на ухо Финн. – Посмотреть, что там…

– Там может поджидать целая армия.

– Не больше одного-двух человек, – возразил он и пополз, шурша ветками.

И тут же в ствол дерева рядом с ними впились одна за другой две стрелы.

Клодия ахнула.

Финн замер.

– Видимо, не стоит.

– Это Стальные волки, – в ужасе прошептала Клодия.

Финн помолчал несколько секунд, потом проговорил:

– Не думаю. Если бы они хотели меня убить, то могли бы сделать это ещё вчера вечером.

– Что?!

– Вот это они вчера вонзили в землю рядом с моей головой. – Финн достал кинжал. С оскалившейся головы волка падали дождевые капли.

И тут они оба как по команде обернулись. Сквозь шум дождя послышались приближающиеся голоса.

– Видишь их?

– Пока нет. – Вытянув шею, Клодия вглядывалась вдаль.

– А наши враги наверняка нас видят. – Финн заметил, что ветки слегка закачались. – Думаю, они решили себя обнаружить.

– Смотри!

По дороге, громыхая, ехала повозка с небрежно наваленной на неё огромной кучей сена; кое-как закреплённый полог хлопал на ветру. Рядом с повозкой вышагивал мускулистый человек, ещё один сидел на козлах. Оба прятали лица под капюшонами плащей, а на сапоги налип толстый слой грязи.

– Крестьяне, – сказала Клодия. – Наш единственный шанс.

– Но те, кто в нас стрелял, всё ещё…

– Пошли. – И прежде чем он успел остановить её, Клодия вскочила и закричала: – Подождите! Пожалуйста, остановитесь!

Мужчины оглянулись. Тот, что крупнее, продемонстрировал увесистую дубину, когда разглядел за спиной незнакомки парня с мечом наголо.

– Чего надо? – угрюмо буркнул он.

– Наши лошади взбесились и убежали. Испугались молний. – Клодия тряслась под дождём, кутаясь в плащ.

Мужик ухмыльнулся:

– А вы, небось, в это время крепко держались друг за дружку?

Клодия выпрямилась и, сознавая, что до нитки промокла, а волосы сбились в мокрую, спутанную гриву, постаралась придать голосу холодности и властности:

– Послушайте, кто-то должен поймать наших лошадей, и нам необходимо…

– Богатеям всё время что-то необходимо. – Дубина хлопнула по натруженной красной ладони. – А мы, значит, пляши под их дудку. Ну да ничего... Наступит день, и…

– Умолкни, Рейф! – раздался голос с повозки. Согбенный возница откинул капюшон, явив миру морщинистое лицо.

Он был стар, но голос звучал твёрдо:

– Идёмте с нами, мисси. Посидите в доме, а мы поищем ваших лошадей.

Он прикрикнул на вола, и неповоротливое животное поплелось дальше.

Клодия и Финн старались держаться поближе к повозке, чтобы укрыться от дождя под нависающей кучей, с которой на них сыпались клочки сена. Небо над лесом стало светлеть; дождь внезапно закончился, и солнечные лучи пробились сквозь облака. Шторм прошёл так же быстро, как и налетел.

Финн оглянулся. Грязная дорога была пуста. В тишине запел дрозд.

– Они отстали, – прошептала Клодия.

– Или идут следом. – Финн повернулся. – Как далеко ваше поселение?

– Рядом, парень, рядышком. Не тревожься. Я не дам Рейфу вас ограбить, даже если вы из дворца. Вы ж служите у королевы, да?

Клодия уже было негодующе открыла рот, но Финн опередил её:

– Моя девушка работает горничной у графини Харкен.

Она возмущённо и недоумённо уставилась на Финна, но возница кивнул.

– А ты сам?

– Конюх, – пожал плечами Финн. – Мы взяли графских лошадей для прогулки, ведь день был такой погожий. А теперь нам достанется. Может, даже поколотят.

Клодия наблюдала за ним. На лице его было написано такое искреннее уныние, словно он сам свято верил в собственное враньё, словно вдруг превратился в незадачливого слугу, чей лучший костюм безнадёжно испорчен грязью и дождём.

– Ладно. Все мы когда-то были молодыми. – Старик подмигнул Клодии. – Эх, где мои молодые деньки!

Рейф весело заржал.

Клодия поджала губы, но всё-таки постаралась напустить на себя несчастный вид. Впрочем, это было совсем не трудно – так она промокла и замёрзла.

Когда повозка проезжала под сломанной перекладиной ворот, мнимая горничная тихо спросила своего спутника:

– Что ты задумал?

– Хочу расположить их к себе. Если они узнают, кто мы на самом деле…

– Они тут же постараются услужить. Мы можем заплатить…

Он вдруг странно посмотрел на неё.

– Иногда, Клодия, мне кажется, что ты вообще ничего не понимаешь.

– Чего, например?! – возмутилась она.

Он кивком указал в сторону поселения.

– Их жизни не понимаешь. Посмотри туда.

То, что возница назвал домами, вряд ли заслуживало такого слова. У края дороги криво торчали две вросшие в землю мазанки. В соломенных крышах зияли дыры, глинобитные стены пестрели сплетёнными из прутьев заплатками. Несколько оборванных ребятишек выбежали навстречу и молча уставились на прибывших. Какие же они худые! – поразилась Клодия, рассмотрев детишек поближе. Самый маленький натужно кашлял, а ноги старшего были кривыми от рахита.

Возница пристроил фургон с подветренной стороны хибары. Рейф громким криком отправил ребятишек на поиски лошадей, а сам нырнул в один из низких дверных проёмов. Старик слез с козел, и теперь, когда он стоял рядом с Финном, горбатая спина особенно бросалась в глаза – возница не доставал тому даже до плеча.

– Пожалуйте сюда, конюх господина и горничная госпожи. Живём мы небогато, но погреться сможете.

Клодия нахмурилась и последовала за стариком вниз по ступенькам, под деревянную притолоку.

Вокруг было темно. Сначала гостья не увидела ничего, кроме пламени в очаге. Потом в нос ударило зловоние; пахло настолько ужасно, что Клодия задохнулась и замерла, но Финн подтолкнул её в спину. При дворе, конечно, имелся свой букет неприятных запахов, но смрада, подобного этому: экскременты животных, моча, кислое молоко и обглоданные кости, хрустящие в соломе под ногами, – ей ещё никогда не доводилось вдыхать.

И поверх всего прочего – сладкий запах гнили, словно вся лачуга целиком погрузилась в почву, и её старые опорные брёвна постепенно разлагаются, изъеденные плесенью и жучком.

Когда глаза привыкли к темноте, гостья разглядела скудную обстановку: стол, скамейки, койку, встроенную прямо в стену. Обнаружилась и пара окон – маленьких, с переплётами из реек. Снаружи сквозь щели пробивались плети плюща.

Старик подвинул к ней табурет.

– Присядьте, мисси, обсохните. И ты, парень. Меня Томом кличут. Старый Том.

Садиться ей хотелось меньше всего. В соломе наверняка кишели блохи. Удручающая бедность обстановки вызывала у Клодии отвращение. Но она присела, протянув руки к слабому огню в очаге.

– Подкиньте дровишек. – Том проковылял к столу.

– Вы живете тут один? – спросил Финн, бросая в очаг несколько сухих поленьев.

– Моя жена померла пять лет тому. Но рэйфовы мальцы ночуют тут. У него их шестеро, да ещё ему о хворой матери надо заботиться, вот и…

Клодия заметила в глубине комнатушки тёмный дверной проём – там что-то зашевелилось. И через секунду она разглядела свинью, роющую солому на полу в смежном помещении, видимо, хлеву.

Клодию затрясло.

– Вам бы застеклить окно. Ужасный сквозняк.

Старик засмеялся, разливая жидкое пиво.

– Но это ж не по Протоколу?! А Протокол мы должны соблюдать, даже если все от него перемрём.

– Есть обходные пути, – мягко заметил Финн.

– У нас нету. – Старик пододвинул гостям глиняные кружки. – Может, у королевы и есть. Кто придумывает законы, тот, стало быть, их и обходит. Для бедняков Эра самая что ни на есть настоящая, без всяких придумок. Никаких тебе косметических палочек, парень, никакого такого электричества и пластигласа. Наша «живописная нищета» нравится королеве, любит она на нас любоваться. Вы играете в историю, а мы в ней живём.

Отхлебнув кислого пива, Клодия вдруг поняла, что всегда это знала. Ей говорил об этом Джаред, и, кроме того, она посещала бедняков в поместье её строгого отца. Однажды, в снежном январе, увидев нищих у кареты, она спросила Смотрителя, нельзя ли что-нибудь для них сделать. Отец улыбнулся своей отчуждённой улыбкой, расправил тёмные перчатки и сказал:

– Они – та цена, которую мы платим, Клодия. За наш миропорядок, за нашу спокойную жизнь.

От этого воспоминания в ней разгорелось холодное пламя гнева. Но Клодия промолчала. Вместо неё заговорил Финн:

– И вы возмущаетесь?

– Да. – Старик допил пиво и выбил трубку о край стола. – Вот что… еды у меня маловато, но…

– Мы не голодны. – Финн не собирался идти на поводу у хозяина и менять тему, но тут вмешалась Клодия:

– Можно мне спросить, сэр? Что это такое?

Она указала глазами на маленький портрет в самом тёмном углу комнаты. Лучик света выхватил его из мрака: грубо выписанное изображение мужчины с сумрачным лицом и тёмными волосами.

Том встревоженно притих. На секунду Финну показалось, что старик сейчас закричит, позовёт на помощь своего дюжего соседа. Но хозяин продолжил выбивать свою трубку.

– Это Девятипалый, мисси, – наконец сказал он.

Клодия опустила свою кружку.

– У него есть и другое имя.

– Это имя произносят шёпотом.

Она взглянула старику в глаза.

– Сапфик.

Том перевёл взгляд на Финна.

– Стало быть, это имя знают и при дворе. Вы удивили меня, мисс горничная.

– Его знают только слуги,– поспешно откликнулся Финн. – Нам известно очень мало. Только то, что он совершил Побег из Инкарцерона. – Кружка в руках гостя дрожала.

Трудно было представить, как бы повёл себя старик, узнай он, что Финн беседовал с Сапфиком в своих видениях.

– Побег? – Том покачал головой. – Про это я ничего не знаю. Сапфик явился из ниоткуда, из ослепительной вспышки. Он великий маг. Сказывали, что он превращал камни в пироги, что он танцевал с детьми. Он обещал восстановить Луну и освободить Узников.

Клодия посмотрела на Финна. Ей так хотелось узнать больше, но она понимала, что начни они расспрашивать, Том замкнётся.

– Откуда он всё-таки взялся? – решилась она наконец.

– Одни говорят, из Лесу. Другие – из пещеры, что далеко на севере. Там, сказывают, в склоне дыра – так она до сих пор ещё дымится. Как узнать, кто прав?

– А где он теперь? – спросил Финн.

Старик уставился на него.

– Ты что, не знаешь? Они попытались заткнуть ему рот, конечно же. Но он превратился в лебедя. Спел свою прощальную песню и улетел к звёздам. Однажды он вернётся и навсегда покончит с Эрой.

В зловонной комнате наступила тишина, лишь потрескивал огонь в очаге. Клодия не смотрела на Финна. Но тут он снова заговорил, и его вопрос заставил её вздрогнуть:

– А что тебе известно про Стальных волков, старик?

Том побледнел.

– Ничего я про них не знаю.

– Совсем ничего?

– Не лезу я в эти разговоры.

– Потому что они затевают революцию, о которой чуть не проболтался твой сосед? Потому что хотят убить королеву и принца, отменить Протокол? – Финн покачал головой. – И ты прав, что молчишь об этом. Думаю, они пообещали, что откроют Тюрьму и сделают так, что голодать уже никто не будет. Ты им веришь?

Горбун спокойно смотрел на Финна через стол.

– А ты? – шепнул он.

Повисла тревожная тишина, которую наконец нарушил топот копыт и крики детей со двора.

Том медленно поднялся.

– Рэйфовы мальцы отыскали ваших лошадок. – Он посмотрел на Клодию, потом перевёл взгляд на Финна. – Думаю, тут уже наговорили слишком много. Ты не конюх, парень, так ведь? Ты принц?