Текст книги "Убийственная Дестини (ЛП)"

Автор книги: Кери Артур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Но его неожиданная улыбка осталась все той же, наполненной теплом, заботой и вниманием, несмотря на то, что тело его покрылось морщинами и медленно умирало.

– Деси, – прошептал он, его теплые глаза светились облегчением и любовью. – Я знал, что ты придешь.

Я подавила рыдания и подбежала к его постели, взяла его руку и прислонила ее к своей щеке.

– Извини меня, папа. Извини, что я сбежала, извини, что не была рядом, когда была тебе нужна…

– Тише, – перебил он. – Это уже не важно.

Нет, это важно. Важно потому, что я ненавидела причину, по которой мне пришлось его бросить, но факт оставался в том, что я не сделала почти ничего из того, что хотела, и что меня не было здесь, когда я была ему так нужна.

Я поцеловала его пальцы и сказала,

– Я нашла ее, папа. Она жива и просила передать, что очень тебя любит.

Он закрыл глаза.

– Я знаю. Я всегда знал.

– Я не могу ее освободить. Но она хотела, что бы я пришла, что бы сказала тебе… – Я колебалась, глубоко и прерывисто вздохнула. – Что она встретится с тобой на вечных равнинах очень, очень скоро.

Он улыбнулся, светло и счастливо. Как человек, который может спокойно умереть.

– Наконец я снова смогу ее увидеть, после всех этих лет разлуки.

– Она будет там, пап. Уже недолго осталось. – Я сомневалась и оглянулась на Трея. – Папа, я хотела бы познакомить тебя со своим другом. Трей Уилсон. Он и его брат помогли мне сюда добраться.

– Я вам очень обязан, молодой человек.

– Не стоит, – спокойствие его тона очень плохо сочеталось с искорками озорства, вспыхнувшими в глазах Трея, когда он посмотрел на меня и добавил, – Мне было приятно оказать помощь. Честно.

И мне, подумала, я, криво улыбаясь. Даже если иногда он бесил меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь.

Я сжала руку отца и обернулась на вошедшего человека. Он был высокий, худой, и дикость в его глазах указывала на то, что он был не совсем человек.

– Доктор Джонс?

Он кивнул и подошел к кровати, его белый больничный халат развевался за ним как крылья. Он посмотрел на больничную карту у изголовья кровати и что-то в нее записал.

– Все в порядке, – сказал он. – Вашего отца отпустят на ночь под вашу ответственность. Я вернусь, когда смена закончится, и проверю его состояние. Если смерть не наступит этой ночью, то мы оставим его под домашним присмотром, пока это не произойдет.

Взгляд опять затуманился слезами. Я смахнула их и посмотрела на папу. Он до сих пор улыбался.

– Я позову медсестер, и они помогут перенести вашего отца в инвалидную коляску – доктор посмотрел на Трея. – Если хотите, то можете подогнать машину к главному входу.

Трей кивнул, легко коснулся моей спины и ушел.

– Кто-нибудь будет задавать вопросы?

– На нашей территории есть частное кладбище и крематории, и обычно семьи резидентов пользуются ими, даже если смерть произошла во время визита домой. У нас есть маленькая ритуальная контора. Не будет вопросов о его смерти, поверьте мне.

Я ему доверяла. Как и доктор Мэйси, этот человек излучал уверенность и тепло, так что невозможно было ему не довериться.

Вошли медсестры, и папу перенесли в инвалидную коляску. Он не произнес ни звука, но его боль от его ран наполнила воздух. Я закусила губу, что бы ни накричать на них, заставить их прекратить, ведь они делали ему больно.

Потому что сейчас ему было больно от всего. Даже от того, что он дышит.

Когда его усадили в коляску и все его трубки и капельницы разместили по местам, я подошла к нему и обернула одеяло вокруг его ног. Он легко дотронулся до одеяла и его лицо просветлело.

– О, я помню, когда ты сделала мне его. Это заняло у тебя недели.

– Месяцы, – исправила я. – Ты думал, что я делала домашнее задание, но я шила его.

Он засмеялся.

– Я помню, как боялся его стирать.

– Его качество не настолько уж плохо.

– Да, моя девочка, это так.

Я улыбнулась, наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Я скучала по тебе.

Он мягко прикоснулся к моей щеке.

– А я по тебе. Мы не приспособлены жить поодиночке, к сожалению.

– Нет, – согласилась я и задумалась, как он справлялся с этим все эти годы. У меня по крайней мере была компания и причины бороться. А у моего отца была только упрямая вера в то, что мы вернемся.

Одна из медсестер встала позади коляски и начала катить ее к двери. Я шла рядом и мои пальцы переплелись с его. Когда мы подошли к лифту дрожь в его пальцах усилилась. Я знала, что это возбуждение. От осознания того, что скоро он будет дома и будет волен умереть так, как он того хочет. Под открытым небом, так, чтобы мощь рассвета омыла его тело и проводила его на тот свет.

И хотя осознание того, что он так думает, заставило мои глаза наполниться слезами, я не могла пожелать иного. Это то, что он хотел, то, что его поддерживало. После всех этих лет вдали он него, я могла лишь следовать его желаниям, в последние минуты его жизни на земле.

Доктор Джонс помог открыть входную дверь, и медсестра выкатила отца наружу. Папа поднял лицо к небу и глубоко вдохнул. Его бледная кожа как будто наполнилась цветом, и он вздохнул. Это должно быть невероятно трудно для человека солнца и тепла, быть запертым без малейшей возможности ощутить свет нового дня, хотя бы кончиками пальцев. Это было не так пагубно для него, как для меня находиться вдали от воды и волн, но это все равно было не очень приятно. И он не должен был с этим столкнуться.

Я закусила губу, и с сожалением подумала, что не могу так же легко справиться со своим чувством вины.

Трей вышел из машины и открыл заднюю дверь автомобиля. Доктор и две медсестры с трудом усадили папу в машину и укрыли одеялом. Он не жаловался. Просто улыбался своей как-же-я-счаслив-быть-на-свободе улыбкой.

Когда его расположили с удобством, доктор Джонс подошел к нему ближе и одарил своей лучшей «докторской» улыбкой.

– Его нужно содержать в полном комфорте, следующие двенадцать часов.

– Мы оба знаем, что у него нет этих двенадцати часов.

– Я, честно говоря, не ожидал, что он продержится столько, сколько уже продержался. У вашего отца невероятная сила воли.

– Да, он такой.

Я пожала доктору руку и села на заднее сиденье возле отца. Ничего не говоря, взяла его руку в свою, ведь мы не нуждались в словах. Сейчас нам хватало простых прикосновений.

Трей отвез нас назад к дому, но все равно припарковался в деревьях, хотя в этот раз ближе к дому.

– Что происходит? – спросил отец. – Это не наш дом.

– Одно из деревьев упало на дорогу, – ответила я. – Нам придется немного пройтись.

– Тогда отвезите меня на пляж, а не к дому. Я хочу немного посмотреть на солнце. Чтобы оно, наконец, согрело мои кости.

Я кивнула и выбралась из машины, чтобы он не услышал сдавленные всхлипы, рвущиеся из груди. Трей поймал меня за руку, прежде чем я обошла машину, и притянул меня к себе.

– Ты удивительна, – мягко сказал он, и запечатлел сладкий поцелуй на моих губах.

Я подавила желание растаять в его руках и позволить теплу его тела прогнать боль из моей груди. Папа ждал достаточно долго, так что тратить на объятия даже пару минут было бы не честно.

– Я вытащу его и понесу, – сказал Трей. – Это будет не трудно. Можешь достать коляску?

Он подошел к машине и открыл багажник, потом обошел ее и подошел к отцу. Я достала коляску и неуклюже вцепилась в нее руками и покатила перед собой.

Я пошла сквозь лес, толкая впереди коляску и отодвигая ветки деревьев и кустов. Поднялся ветер, гуляя в соснах и играя опавшей осиновой листвой. Ночная прохлада уже начала витать в воздухе, но папу это, похоже, не волновало. Его улыбка росла по мере приближения к морю и солнечным лучам. Когда мы, наконец, выбрались из леса, он рассмеялся. Это был такой беззаботный, светлый смех, что я непроизвольно улыбнулась.

Мы шли по песку, до самого дома, там я приготовила коляску. Трей осторожно поместил туда папу, а затем прикрепил все приспособления на свои места по сторонам подлокотников.

– Я пойду, позабочусь об упавшем дереве, – сказал Трей, когда встал. – Вы хотите, что бы я достал что-нибудь поесть на обратный путь?

– Я не уверена, есть ли что-то в доме, так что будет не плохо, если ты найдешь что-нибудь.

Он опять меня поцеловал, мягко и неторопливо, потом ушел. Я смотрела, как он шел вдоль берега и затем исчез в деревьях, потом я снова посмотрела на папу.

– Он тебе нравится, так же? – сказал он.

Я улыбнулась.

– И это создает массу неприятностей.

– С хорошими людьми всегда так. – Он закрыл глаза и откинул голову назад, снова позволяя солнечным лучам ласкать его кожу. – Расскажи мне о своей маме, Десси. Расскажи, что случилось.

И я рассказала. Все, что смогла вспомнить, хотя большинство было скорее домыслами, чем фактами. Трей вернулся примерно на половине рассказа, неся мне чашку кофе и несколько крекеров.

Когда день сменился ночью, разговор закончился. Мы сидели в удобной тишине и наблюдали, как звезды вспыхивают на небе. Когда луна взошла на небо, Трей поднялся и набросил мне и папе на плечи шерстяные одеяла. Я приоткрыла край одеяла, и он подсел ко мне, его присутствие согревало лучше любого одеяла.

Доктор Джонс присоединился к нам немного за полночь. Он сел чуть позади в деревьях, показывая, что только наблюдатель, а не участник.

Папа до сих пор улыбался, когда в ранние часы утра его не стало. Я продолжала держать его за руку, чувствуя, как тепло постепенно покидает его тело. Но в глубине его все еще пылал огонь, драконий огонь томился в ожидании рассвета и последнего путешествия.

Воздух начал дрожать от силы задолго до того, как первый луч рассвета прогнал ночь. Энергия скользила по моей коже, вспыхивая маленькими искорками, которые было хорошо видно в темноте. Но это покалывание не смогло уменьшить боль в моей душе. И не думаю, что существует что-то способное это сделать сейчас.

Я осмотрела горизонт, в ожидании, гудение силы усилилось, и осколки красного и золотого прорезали небо, как яркие знамена, возвещали о начале нового дня и о начале последнего папиного.

Тепло нового дня заполнило мое тело, прогоняя ночную прохладу, оно ласкало тело моего отца, пробуждая его дракона к жизни. Его кожа становилась теплее, начиная сиять внутренним светом. Это вынудило меня отпустить его руку, даже если я этого не хотела.

День начал сиять ярче, кожа моего отца становилась теплее, пока не начало казаться, что солнце изнутри сжигает его плоть. Наконец, пламя дракона выбралось наружу, как знак долгожданной свободы, и устремилось к небу своими длинными пальцами.

– Пускай Бог солнца, неба и ветра проведет тебя в твоем путешествии, папа, – прошептала я, мои глаза жгло, а горло сдавило настолько, что я еле смогла произнести ритуальные слова.

– И пусть ты найдешь на полях вечности то счастье, которое не смог найти здесь.

Дрожащие лучи рассвета, казалось, кружились и танцевали, как ответ на мои слова, теряясь в яркости наступающего дня.

Сияние, ласкающее, мою кожу угасло, забирая с собой гул энергии. Все, что осталось от моего отца, это хлопья пепла и оставшиеся клочки одеяла, которые медленно уносил ветер.

Он ушел. Навсегда.

Я закрыла глаза и выпустила сжигающее меня горе наружу.

Глава 12

Я не знаю, как долго плакала. Я просто не могла остановиться, в основном из-за чувства вины. Это было смешно, потому что прошлое не изменить, как бы не хотелось. Что сделано, то сделано. Я оставила его, зная, что отец был болен, что диабет становился хуже. Но по глупости и молодости я не думала, что освободить маму будет так сложно. Я не рассчитывала, что поймают меня, поскольку была слишком самоуверенной, чтобы думать о том, что меня схватят те самые люди, что удерживали мою мать.

Трей был со мной все это время, поддерживал меня, когда мне это было нужно, занимался со мной любовью, когда мне хотелось ласки, и покидал, когда мне хотелось уединения. Он кормил меня и ухаживал за мной, терпеливо переносил, когда мое горе начинало выплескиваться наружу в виде ярости.

Но я не могла оставаться в этой яме отчаяния и вины навечно, особенно, когда мне нужно было сдержать обещания. Кроме того, это я задерживала Трея здесь, вдалеке от его сестры.

Было далеко за полночь через несколько дней после поминальной службы в больнице, когда я развернулась в теплых объятиях Трея и сказала:

– Мы должны уйти завтра.

Он дотронулся до моей щеки, провел пальцами по всей ее длине, пока не оказался у моих губ, затем начал обводить их кончиком пальца.

– Ты уверена, что готова?

Я кивнула и медленно потянулась, так, чтобы мое тело прижалось к нему. – Лучше сплавать в Шотландию. Или слетать, в твоем случае. Я бы не поручилась, что за нами никто не будет наблюдать в аэропортах, – или они не заплатят таможенным служащим за это.

– Я мог бы приобрести новый паспорт, если это тебя волнует.

Его прикосновения двинулись вниз по моей шее и через мое правое плечо. Желание пронзило меня, но я все еще сдерживалась. Это легкая ласка оказалась слишком хороша, чтобы заходить дальше.

– В наше время, со всеми сложными проверками безопасности в аэропортах, подделки уже ничего не стоят.

– Поддельные документы никогда не выйдут из моды, – веселье играло на его губах, пальцы медленно двинулись к моей груди.

Я изогнулась, подставляя себя под его руку.

– И как часто ты занимаешься подделками?

Он обхватил одну грудь и провел пальцем по затвердевшему соску, посылая крошечные стрелки удовольствия по остальному телу. Его голубые глаза озорно блеснули в ночи.

– Сейчас, это не важно.

– И что же важно? – мягко, но настойчиво спросила я.

– Вот наиболее важная вещь в моей жизни, – сказал он, – И не только сейчас.

Потом он поцеловал меня.

Это был глубокий и долгий поцелуй, который исследовал и взывал. Поцелуй, который говорил о чувствах, которые были заметны и витали рядом, но никто о них не произносил ни слова. Тем не менее, они тут были: яркие и реальные.

– Проблема в том, – выговорила я, как только смогла совладать с запыхавшимся голосом, – это только последнее мгновение.

– Я думаю, что должен обидеться на этот комментарий, – его голос прозвучал сухо. – Должен тебе сказать, моя выдержка легендарна. Обычно это длится часами.

– Тогда докажи это.

Он мягко усмехнулся. – Об этом вызове ты можешь еще пожалеть, девочка моя.

– Не тогда, когда ты болтаешь, но ничего не делаешь.

Он усмехнулся и сел на кровати, освобождаясь от простыней и одеял. Затем он взял мою правую ногу и принялся растирать ее пальцами.

Разочарованное удивление вспыхнуло во мне. – Это не совсем то, что я имела ввиду.

– Тсс, дай хозяину поработать.

Я фыркнула.

– Ты мне не хозяин.

– Да, но вот здесь ты ошибаешься. Я хозяин твоего обольщения, ты станешь пластелином в моих руках, когда я закончу. А теперь заткнись и наслаждайся.

Я замолчала, как было велено, и закрыла глаза, наслаждаясь давлением его пальцев на ноге. Наслаждаясь теплом, которое затопило мое тело и ноги. Наслаждаясь волнением от ожидания, и желанием, чтобы он двигался дальше.

В конце концов, он так и сделал – перешел на мои икры, а потом бедра. Я издала тихий звук разочарования, когда он перепрыгнул горячую точку между моих ног и перешел на мой живот. Он тихо засмеялся, но, разочарованный звук прошел, когда он начал ласкать мою грудь. Но он двигался слишком быстро, прокладывая себе путь до моих плеч, вниз по каждой руке, прежде чем, наконец, к счастью, он начал дразнящее, эротическое путешествие обратно, вниз по моему телу к месту, которое он пропустил. Даже раньше, чем его пальцы скользнули к моему клитору, я задрожала от удовольствия, но его мягкие прикосновения заставили меня стонать.

Господи, если он скоро не проникнет в меня, я точно сгорю. Он дразнил меня лаской, пока я извивалась и прижималась сильнее к его руке, желая, нуждаясь в оргазме, который был уже так близко. Когда, наконец, он погрузил два пальца внутрь меня, я задохнулась, раскрылась, и стала дрожать и стонать, отвечая на его прикосновения.

Когда дрожь утихла, он начал снова, на этот раз языком, смакуя каждый дюйм моего тела, пока наслаждение не затуманило меня, и каждая жилка не завибрировала от необходимости освобождения.

Когда его язык скользнул на мой клитор, я издала звук, который был гораздо сильнее, чем легкий вскрик, потянулась к нему, его лицо погрузилось в мой теплый жар. Он лизал и посасывал мой клитор, я ощущала его язык глубоко внутри меня, пока мое тело не загорелось, и я стала молить его войти в меня полностью.

Он, наконец, смилостивился, и скользнул вверх по моему телу, захватывая мои губы, потом он медленно и глубоко вошел в меня. Моя плоть охватила его, низкий стон удовольствия дрожал в горле. Боже, было ли на этой земле ощущение более грандиозное, чем полнота этой минуты?

Я начала двигаться вместе с ним, но он удержал меня крепко и продолжал целовать. Не быстро, не отчаянно, но медленно, страстно, как будто впереди была целая вечность. Я ответила ему тем же, хотя мое тело дрожало от необходимости завершения. Я скользнула руками по его спине и шее. И я знала, что в этот момент мы – одно целое. Не только физически, но и духовно, наши души переплелись и теперь связаны навечно.

– Посмотри на меня, – тихо приказал он.

Я открыла глаза и заглянула в его, а потом почувствовала, как начала падать в этот яркий океан. Поймана, раз и навсегда.

Он начал двигаться, сначала медленно, но постепенно все интенсивней, пока движения не стали глубокими и сильными. И вдруг контроль и спокойствие исчезли, и наше занятие любовью стало страстью, жаром и скоростью. Все, о чем я могла думать, о чем я хотела думать – об этом человеке и этом моменте. Удовольствие быстро охватило мое тело, я тряслась от его силы и, наконец, достигнув чудесной кульминации, конвульсии отняли последнюю возможность дышать, и я застонала. Через мгновение ко мне присоединился и он, его тело прижалось к моему, сила его оргазма перекликалась с силой моего.

Когда я вспомнила, как дышать, я взяла его лицо в свои ладони и стала целовать долго и медленно.

– Это было потрясающе.

Он повернулся на бок и взял мою руку.

– Я же сказал тебе, что я мастер в этом искусстве.

Я приблизилась к его теплому потному телу и испустила вздох удовлетворения.

– О каком дурацком искусстве ты говоришь?

Он тихо рассмеялся и осторожно заправил влажную прядь волос мне за ухо. – Нет, это другое искусство, которым я владею.

– Без сомнения, – пробормотала я и провалилась в сон.

Когда я проснулась следующим утром, то была в постели одна, а из кухни доносился запах тостов с корицей и кофе, отчего мой живот заурчал.

Я скинула одеяла и встала с кровати. За окном царил яркий день, на голубом небе плавало всего несколько облаков. Но по тому, как раскачивались деревья, можно было сделать вывод, что ветер был сильным. И раз он дул с моря, я не сомневалась, что он был ледяным.

Я схватила старый махровый халат из шкафа, который все еще был заполнен моими вещами, надела его и пошла босиком вниз по лестнице.

– Очень хорошо пахнет, – сказала я, как только вошла на кухню.

Он оглянулся через плечо и одарил меня теплой улыбкой.

– Надеюсь, что так. Я работал здесь несколько часов.

Я приподняла бровь, и его улыбка превратилась в ухмылку. – Ну, добрых десять минут, по крайней мере.

Я встала на цыпочки и быстро поцеловала его. – Ммм, ты на вкус лучше, чем пахнет пища.

– Как не больно мне это признавать, но в еде сейчас ты нуждаешься больше, чем во мне. Вот.

Я взяла тарелку и принялась жевать. Еда была на вкус такой же прекрасной, как и ее запах.

– Я обменял немного денег после того, как позвонил своей маме, – сказал он, опустив посуду в раковину, и вымыв ее. Хороший хозяин, да еще и умеет готовить, – «Тебе должно это понравиться,» подумала я с усмешкой. – Так у нас будут деньги, когда мы уберемся отсюда.

– К сожалению, я потеряла свои кредитные карточки, когда ученые схватили меня в Шотландии, – сказала я с набитым ртом. – Но я нашла новую карточку, когда проверяла почту.

Она была в вещах отца, которые мне дали после церемонии прощания. Слезы снова коснулись моих глаз, и я смахнула их. Он ушел, но, по крайней мере, он ушел так, как он хотел. Я должна была ему это дать, раз уж не могла ничего иного.

– Я думаю, что мы должны ударить по ним быстро, – сказал Трей, – Прежде, чем они осознают, что мы вообще были там.

– Я согласна, но мы не можем сделать это слишком быстро. Из-за этого они меня поймали в последний раз, – я съела последний тост, затем выпила горячий кофе. – Я пойду наверх и приму душ.

Он кивнул.

– Я проверил приливы и отливы. Мы должны уехать в течение часа, если ты собираешься плыть под мостом Любека в это время.

– Я буду готова через десять минут.

– Женщины когда-нибудь имеют ввиду то, что говорят? – спросил он сухим голосом, но в его взгляде плясали смешинки.

– Я, да, – сказала я и полетела вверх по ступеням. Я приняла самый быстрый душ в истории, по крайней мере моей, вытерлась полотенцем, потом прошла обнаженной в спальню, открыла шкаф, выбрала джинсы, старую футболку с Нирваной и шерстяной свитер, который будет согревать, даже, когда отсыреет. Из-под кровати из густого слоя пыли я извлекла старую пару кроссовок Nike, затем схватила водонепроницаемую сумку для еды, которую сделал мой отец, когда я была постоянно голодным подростком, который к тому же был склонен путешествовать по морю без подготовки, и набила ее дополнительной одеждой и пальто. По крайней мере в Шотландии у меня будет хоть что-то сухое.

Закончив с этим, я взяла сумку и поскакала вниз по ступеням.

Он взглянул на часы. – Десять минут и сорок пять секунд. Ты опоздала.

– Значит у тебя осталось меньше времени. Хотя в душе осталась горячая вода, так что, наверное, ты должен быть благодарен мне.

– Может быть, – он поставил свою чашку на стол, затем подошел ко мне и быстро поцеловал. – Ммм, приятно.

– Иди в душ, – сказала я, улыбаясь, потом отошла от него. – В противном случае нам никогда не удастся выбраться отсюда.

– Властная женщина, – пробормотал он, в его глазах мелькали искры веселья, как и в его голосе. – Мне просто повезло.

– Иди, – сказала я, повелительно указывая на лестницу.

Он пошел. Я налила себе кофе, затем выключила кофе-машину и откинулась на скамейке, попивая горячий сладкий напиток и слушая шум душа, представляя себе, что вода бежит по его худощавому, сильному, золотому телу.

Через десять минут он спустился вниз; в джинсах и в папином старом черном свитере он выглядел сексуально, как и всегда. Мое тело наполнила боль желания при одном только взгляде на него, но сейчас было не время. Нам нужно спасти людей, которые слишком много времени провели запертыми в аду.

– Взяла все, что нужно? – спросил Трей, и выключил свет на кухне, потом взял ключи от машины со столешницы.

Я кивнула и сполоснула остальные чашки из-под кофе, затем последовала за ним через заднюю дверь. Ветер хлестнул меня по лицу, как только я ступила на крыльцо, развивая мои еще влажные волосы в разных направлениях. Я вздрогнула, заперла дверь и сунула ключ в карман. Не надо было больше оставлять его в горшке с растением. Больше не осталось никого, кто в нем нуждается, пока я не спасу маму.

– Что случилось с этими людьми, которые ждали нас? – спросила я, мой голос был тихим, возможно это было вызвано страхом, возможно холодом. А может всем понемногу.

Он шагал впереди, уже среди деревьев, поэтому вначале я решила, что он меня не услышал. Затем он бросил через плечо:

– Я унес их подальше, оставил с некоторыми припасами в лесах Канады и забрал их сотовые телефоны. Им потребуется несколько дней, чтобы добраться куда-либо без мобильников.

И к тому времени, когда они это сделают, мы уже давно уйдем.

Я последовала за Треем через лес, на пляж. Ветер стал даже холоднее, его наполнил запах моря – запах, который взывал ко мне.

Я крепко схватила сумку и остановилась за Tреем.

– Поговорим о Шотландии, – сказал он и поцеловал меня в щеку.

– Лучше приготовь там кофе, – сказала я, – Потому что я чертовски замерзну, когда доберусь до ее берегов.

Он засмеялся, и положил руку мне на плечо, обнимая меня коротко, но горячо.

– Есть способы получше, чем кофе, чтобы согреться, – сказал он, целуя меня, а затем отпуская.

Я спустилась к воде. Море приветствовало меня своим обычным энтузиазмом, и улыбка тронула мои губы. Я нырнула под воду и оставаясь под волнами, заплыла подальше. Когда я, наконец, всплыла, Трея уже не было.

Путешествие в Шотландию было долгим и мучительным. Трей летел надо мной, его золотое с серебром тело выделялось на фоне яркого неба, но в основном я была здесь одна, глубоко под водой, лишь изредка встречая дельфинов, которые составляли мне компанию.

Я не останавливалась, хотя все мое тело болело, и на меня наваливалась усталость. Но из-за этого я перестала думать о детях и маме, о том что они возможно пережили в мое отсутствие, а это были мысли, которые я бы сейчас не перенесла.

Я направилась вокруг Гебридских, Оркнейских Островов и, наконец, поплыла вниз по Северному морю до Мори-Ферт, что рядом с городом Инвернесс. Ночь впитала все тепло с неба, к тому времени как я достигла реки Несс, и огоньки города ярко мерцали на реке. Я плыла вверх по течению, так долго, как только могла, а затем, когда вода больше не могла скрыть мою форму дракона, я изменила ее и поплыла к берегу.

Сказать, что я полностью промокла и насмерть замерзла, когда я взобралась на поросший травой берег, будет приуменьшением года. Я вылезла из воды, огляделась, размышляя, где, черт возьми, Трей. Я не видела его в течение последних шести часов, и, учитывая, насколько много людей в этой области, он не смог бы приземлиться где-нибудь рядом.

У меня чуть не случился сердечный приступ, когда голос с шотландским акцентом позади меня спросил: – Господи, девочка, у тебя все в порядке?

Радуясь тому, что я решила оставить на себе одежду, а не поплыла голышом, я повернулась и вымученно улыбнулась, полному и седому человеку.

– Да. Я упала в воду, пытаясь достать свой сотовый телефон.

– Опасно это делать в такое время.

Я скрестила на груди руки и вздрогнула.

– Скорее, глупо.

– Ага. Ты остановилась неподалеку, девочка? Я могу отвезти тебя куда-нибудь?

– Я остановилась совсем близко и я могу дойти. Но спасибо за предложение.

Он кивнул, затем сунул руки глубоко в карманы большого старого пальто и продолжил свой путь. Я думала о том, чтобы вытащить свой плащ, но, учитывая то, что я промокла насквозь, это было бы бессмысленно. Он быстро отсыреет и мне все равно будет холодно. Я решительно повернулась и пошла вверх по тропинке, следуя по направлению реки, и крошечная вспышка в ней указала мне на то, что дом моих предков был близко. Вспышка, которая повела меня за собой, не смотря на усталость и холод, который сковал мои конечности.

Минут через пять рядом со мной остановилась машина, и открылось пассажирское окно.

– Подвезти, красотка?

– Только если у тебя есть кофе.

– Я могу предложить кое-что получше кофе, – сказал он, и его глаза засияли от удовольствия. – Я могу забрать тебя туда, где тепло и есть еда.

– Я твоя, – сказала я, садясь на заднее сиденье.

Трей рассмеялся.

– Это верно, женщина.

Я перегнулась через сиденье и поцеловала его теплым, затяжным поцелуем, который прогнал холод из моего тела.

– Приятно снова видеть тебя, – пробормотала я, когда смогла.

– Говорит она, стуча зубами. Даже на твоих губах мороз. Я думаю, тебе лучше переодеться. Синий цвет не идет твоей человеческой форме.

Я рассмеялась и откинулась на сидении. Потом вытащила сухие вещи, немного неловко стянула промокшие и втиснулась в сухую одежду, все время под обжигающим взглядом Трея, и чувствуя себя от него теплее. Я отжала свои волосы, расчесала их пальцами, а потом перебралась на переднее сиденье.

– Мне кажется, ты обещал еду.

– Думаю, да, – он завел машину, включил обогреватель на полную мощность и поехал дальше.

Был поздний вечер, так что улицы не были загружены людьми, но они находились вокруг. Их смех и музыка витали в воздухе. В конце концов, он въехал на стоянку возле старой, потрепанной непогодой гостиницы. Несмотря на заброшенный вид, внутри она оказалась теплой, и в ней было полно народу, судя по местному акценту, в основном местных, а не туристов.

Мы вышли из машины и вошли внутрь, Трей положил руку на мою спину. Мы нашли столик возле огромного старого камина, и несколько минут я просто стояла напротив него и прогоняла холод из своих костей.

Несколько часов, пару элей и хорошей еды спустя, я определенно почувствовала себя лучше, и со вздохом откинулась в кресле.

– Снова чувствуешь себя человеком? – спросил Трей с дразнящей улыбкой.

– Настолько, насколько я могу им себя чувствовать, – я допила эль из бокала, потом сказала: – Думаю, нам лучше пойти. Нам нужно остановиться где-то рядом с озером, и уже поздно.

– Я уже забронировал нам домик возле Стоун Пойнта, который, кажется, недалеко от центра Друмнадрочита. Собственники коттеджа в рекламе заявляют, что с него открывается вид на Залив Аркхарта и озеро, и я решил, что это будет полезно.

– Так и будет, – потому что нам также будут видны холмы земель моей мамы, и дом, который ученые использовали в качестве своей базы. Мне нужно было понаблюдать за ним немного. Я понятия не имела, как мы собираемся спасти мою мать, и детей, но одно было ясно. Мы не можем торопиться.

Все равно, мама будет чувствовать меня рядом, зная, что я вернулась, чтобы спасти ее, как и обещала.

– Я сказал хозяйке, что мы прибудем немного поздно, – он взглянул на часы. – Она собирается встретиться с нами там, с ключами, через полчаса.

– Должно быть, времени достаточно, – я неохотно встала на ноги. Трей протянул руку, и я сжала его пальцы, позволяя вести меня через толпу.

Вернувшись в машину, я смотрела в окно, наблюдая за яркими огнями Инвернесса. Трей включил радио, и нежные мелодии, которые заполнили этот автомобиль, были спокойными и ненавязчивыми. После нескольких дней плавания, было заманчиво закрыть глаза и погрузиться в сон, но это было довольно бессмысленным, учитывая то, что надо было ехать всего пятнадцать миль отсюда.

Двадцать минут спустя фары осветили маленький белый коттедж и очаровательные маленькие окошки. Шторы в доме были задернуты, свет внутри не горел.

– Совершенно очевидно, что она еще не здесь, – сказал Трей, останавливая машину и выключая свет.

– Да, – согласилась я и вылезла из машины. Ветер закружился вокруг меня, разметал мои волосы и охладил лицо. Я глубоко вздохнула, позволяя ему наполнить легкие.

Наверное, это место не было в моем сердце, но это была земля моих предков. Стоя здесь, в холоде и темноте, чувствуя траву и землю под подошвой моих кроссовок, слушая ветер, который катил огромную волну к берегу, я чувствовала, что принадлежу этому месту.