Текст книги "Убийственная Дестини (ЛП)"
Автор книги: Кери Артур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Но...
– Обещай мне, – резко перебила его я, – что ты возьмешь кольцо, и уйдешь.
Он заколебался, потом сказал: – Ладно. Я обещаю.
– Хорошо. Ты, наверное, хочешь взять несколько одеял из машины, однако, это может немного подождать.
Я повернулась и пошла к воде. Волны шуршали над мои ногами, приветствуя меня, желая, чтобы я зашла поглубже, желая, чтобы я поиграла с ними. Я не обращала на них внимания, пока не зашла достаточно глубоко. Я остановилась и стала ждать рассвет.
Он постепенно проступал сквозь тьму. Осколки розового и золотого стали разрушать ночь, гасить звезды, и посылать свет в предрассветную мглу. Энергия в воздухе постепенно увеличивалась, становясь все более и более неистовой, и достигла пика, когда осколки стали рекой, затопившей небо.. Когда энергия достигла вершины, и воздух ожил, гул и власть нового дня вступила в свои права, я подняла левую руку и направила ее ладонью вверх, к небу.
– К Богам моря я взываю.
Ритуальные слова нарушили тишину, удерживая энергию, формируя ее, слившись с нею и затопив все красотой. Вода вокруг меня зашевелилась и собралась в водоворот, волны мгновенно затерялись в нем. Капли воды взметнулись в небо, сверкая, как бриллианты в свете нового дня.
– Братья мои, глубокие темные воды, и мои сестры, быстрые отмели, я призываю вас.
Больше энергии коснулось воздуха, глубокий низкий гул говорил об огромных, холодным местах . Она охватила меня, заполнила, завершила меня, так как никогда не получится с человеком.
Капли соединились вместе, становясь воронкой, которая блестела, плясала и кружилась на темных волнах.
– Верните кольцо, которое вы берегли. Верните мне его сейчас из темноты и тайных мест.
Гром прозвучал в отдалении, и энергия зашевелилась и отхлынула. Неистовство стихии успокоилось, и вернулись волны. Я повернулась и побрела обратно к берегу.
Трей ждал, у его ног были одеяла.
– Что теперь? – его пальцы коснулся моей щеки, тепло проникло через кожу.
– Теперь мы подождем, – я схватила одеяло и обернула его вокруг себя, как кокон, потом села. – Что ты имел в виду раньше, когда сказал, что вы обязались не говорить о клане?
– Только то, что… – он поднял одеяло и накинул его свободно на плечи, потом сел рядом со мной. Хотя мы не касались друг друга, но его тепло струилось вокруг меня, изгоняя прохладу гораздо быстрее, чем это делал наступающий день. – Мы привыкли с детства не говорить о клане. Каждый день нашего детства нам твердили, что те, кто говорят о семейном бизнесе чужакам – умрут.
Я почувствовала недоверие и посмотрела на него. – Нет, вряд ли они на самом деле…
– Не они. Он. Этого ублюдка мы называем королем. И я видел его много раз. Наш клан сам себе закон, и никто, абсолютно никто, не осмелится игнорировать его, – он посмотрел на меня, его глаза блестели в свете зарождающегося дня. – Я уже итак сказал тебе больше о клане, чем я говорил кому-нибудь другому. Но то чему меня обучили, все еще со мной, и это очень трудно разорвать. Особенно, если это касается тех, кого я люблю.
– Значит, ты считаешь, что сестра в опасности, и это не просто неприятности?
– Я не знаю. Но можно ли рисковать?
– Нет, – я наклонилась к нему ближе, так что наши плечи соприкоснулись. – Она жила дома с мамой, прежде чем исчезла?
Он коротко фыркнул.
– Большинство из полукровок торопяться убраться из клана, как можно быстрее. Мы защищены от худших проявлений отношения клана, пока нам нет шестнадцати лет, но после этого сезон охоты на нас открыт.
Я нахмурилась.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Давай, просто скажем, что молодой воздушный дракон, как правило, любит проявлять свою силу и сексуальное мастерство, и им не очень важно какого пола партнер.
Я приподняла брови.
– Воздушные драконы – бисексуалы?
– В основном нет, но в нашем клане не так много способных к размножению самок. Отсюда и обилие драманов, как я. Те, кто не могут найти человека, часто обращаются друг к другу.
– Но если есть двенадцать других кланов, почему просто не пойти к ним? Несомненно, не везде так мало женщин.
– Я подозреваю, что это так, но воздушные драконы, как известно, защищают то, что считают своим. Это пошло еще со старых времен, когда существовал «не делюсь добычей» менталитет.
– Кто-нибудь из молодых драконов, когда-нибудь пробовал заявить свои права на тебя?
В его глазах мерцало веселье.
– Только один. Я вернул ему его яйца на тарелочке, и никто больше меня не беспокоил после этого.
– Не удивительно.
– Нет. Мерси также могла за себя неплохо постоять, но на нее нападали несколько раз. Большую часть времени, я был там, чтобы остановить это, прежде чем это зашло слишком далеко, я был вынужден уйти… – он помедлил и пожал плечами. – Она сбежала, как только ей исполнилось шестнадцать лет. Она приехала в Сан-Франциско и жила со мной, потом окончила школу, пока изучала журналистику, а потом нашла квартиру и жила с несколькими друзьями.
– Если твоя мама так беспокоится о ней, то почему бы ей не пойти поговорить с полицией?
– Потому что полиция привлечет к делу остальных. И это поставит под угрозу мою мать.
– Но она человек, а не дракон.
– Да, но она работала по найму в клане с восемнадцати лет и считает их своей семьей. Если она вызовет полицию, то потеряет семью, и ее или лишат жизни, или изгонят из клана.
– Как велик ваш клан?
Он колебался
– Их больше чем сто пятьдесят, если считать только драконов.
– Но такое количество драконов не может остаться незамеченными. Не в наше время, не в наши дни.
– Да, но они редко принимают форму дракона в эти дни. Даже молодых драконов учат летать в первые часы рассвета, когда немногие люди не спят. – Он пожал плечами. – Кланы тысячи лет сливаются с цивилизацией, оставаясь отдельно. Они возможно и могут поймать одиночку, но ничего больше не смогут.
Я не была в этом уверена. Особенно учитывая ученых, на которых сейчас работали драконы.
– Твоя сестра не оставила контактный номер или сообщение друзьям?
– Она оставила сообщение другу о том, что у нее есть зацепка в какой-то истории, и она намерена исследовать ее. Это было несколько недель назад.
– Почему ты не можешь сообщить о ее исчезновении? Я имею в виду, тебе наплевать на политику клана, тебе нечего там терять.
– Но, опять же, там моей маме есть что терять, и если бы я сообщил об этом, ее наказали бы, – он пожал плечами, казалось, соглашаясь с ситуацией, но я все же чувствовала в нем злость. – Кроме того, мы не знаем, куда она подалась. Трудно отследить и доказать, что кто-то пропал, если они уже сказали тебе, что будут недоступны какое-то время.
– Так откуда твой отец знает ее местонахождение?
– По-видимому, Аризонский клан послал сообщение о ней.
– Значит, она, вероятно, в Аризоне. Ты не искал в той области?
Он посмотрел на меня.
– Конечно. Но Аризона не самый маленький штат.
– И Аризонский клан не поможет?
Он фыркнул.
– Помочь нежелательному незаконнорожденному сыну Калифорнийского клана? Маловероятно.
Я приподняла бровь. – Поэтому, несмотря на то, что кланы работают вместе для защиты от людей, они не очень ладят?
– Можно сказать и так, – веселье вспыхнуло в его голосе, и дрожь обозначавшая желание пробежала по моей коже.
– Значит, что возможно твой отец на самом деле не знает ничего. Может быть он лжет, чтобы получить кольцо обратно.
– Он, может, и я, конечно, не доверяю ему ни на йоту, но я считаю, что он что-то знает,– его внезапная улыбка была холодной. Жесткой. – Его сила быстро уходит, и он в отчаянии из-за кольца. Я думаю, в данном случае, он скажет мне, что знает.
Я смотрела на него не долго, потом спросила:
– Так почему же сейчас ты мне все рассказал? Почему не раньше?
Он улыбнулся и, запустив руку под одеяло, осторожно сжал мою руку. Его кожа была слегка шершавой, но такой теплой. Я раскрыла свою руку, пока его пальцы скользили между моих, чувствуя странную правильность в этом жесте.
– Потому что так мы поступаем только с незнакомцами. Ты стала гораздо ближе мне сейчас.
– И ты для меня. – Это звучало так глупо, и я хотела бы сказать гораздо больше, но вдруг слова застряли у меня в горле.
Но, может быть, это было и к лучшему. Со всем, что я еще должна была сделать, какой смысл раскрывать свое сердце?
Я смотрела на море какое-то время, высматривая любой признак того, что магия возвращалась, потом сказала:
– А что, если она встретила милого мужчину и наслаждается прекрасными мгновениями жизни?
Внезапно он криво улыбнулся.
– Разве еще остались милые мужчины в этом мире?
– Я не знаю. Я пока таких не встречала.
Он взглянул на меня, приподняв брови, в глазах плясали черти.
– Я могу быть милым, если ты хочешь.
– Я знаю о чем ты намекаешь, – сухо ответила я. – Но если ты хочешь, чтобы кольцо вернулось, нам лучше вести себя нормально. Море не любит, чтобы его заставляли ждать.
– Тогда позже…
– Гораздо позже, – когда все это закончится, и все будут спасены.
Снова наступила тишина, и день вокруг нас вошел в полную силу, принося в залив жизнь. Я подтянула колени ближе к груди, и смотрела на воду, наблюдая танец солнечных лучей на волнах. Чувствуя нарастающий грохот силы под ними.
Наконец, я сбросила одеяло и пошла обратно в воду. Ощущение силы становилось все сильнее, она кружилась у моих ног. Вдалеке залива появился длинный гребень волны, его серебряные капли мерцали и сияли подобно радуге, и что-то бросилось ко мне.
Я протянула руку ладонью вверх, и волна стала подходить все ближе. Затем последовала вспышка серебра, теплый поцелуй воды на моей ладони, и кольцо было снова у меня.
– Спасибо.
Быстрый танец сверкающих капель сообщил, что слова были приняты и признаны энергией моря, а затем и они исчезли.
Я взглянула на кольцо на середине моей ладони. Глаза дракона все еще блестели драгоценными камнями, само кольцо оставалось тяжелым и холодным, по сравнению с моей кожей. Нехотя я сомкнула пальцы вокруг него, затем повернулась и направилась на пляж.
– Вот, – сказала я, протягивая ему руку. – Я надеюсь, что это поможет тебе найти сестру.
Он раскрыл ладонь, и я бросила вещь в нее. Красные глаза дракона, казалось, зловеще замерцали, прежде чем он сомкнул пальцы вокруг него и сунул его в карман. Как будто он тоже почувствовал этот холод.
Его взгляд встретился с моим, яркие глубины его глаз сверкали в солнечном свете, как будто взгляд освещался изнутри.
– Спасибо.
Я пожала плечами, зная, что другого выхода не было. – Если ты больше не собираешься использовать машину, я могу взять ее? Я не могу плавать в заливе в этот час в любом облике – слишком много лодок и людей вокруг.
Он взял ключи из другого кармана и бросил их мне в руку.
– Это красный "Форд" с белой крышей. Ты не сможешь его пропустить.
Я сильно сжала ключи пальцами, прижимая их к ладони, с помощью боли, пытаясь остановить слезы, которые угрожали пролиться.
– Это еще не конец для нас, Дестини, – тихо сказал он.
Я подняла на него взгляд, и что-то в моей душе вздохнуло, когда я увидела уверенность в его ярких глазах.
– Хорошо, потому, что я не хочу, чтобы это был конец для нас. Но я также не хочу нести ответственность за твою смерть. Игана было достаточно. Иди, найди свою сестру и сделай то, что должен, и может быть, мы сможем встретиться в твоем большом старом доме через месяц или чуть позже.
– Иган сделал свой выбор, Дестини. Ты не ответственна за то, что произошло из-за него.
– Иган умер, потому что решил сбежать со мной, и никакие хорошие причины не изменят этот факт, – я наполовину отвернулась, потом добавила: – До свидания, Трей. Удачи с твоей сестрой.
– Черт побери, – сказал он, затем шагнул вперед, схватил меня за руку и потянул меня назад, в свои объятия. Его губы накрыли мои, жар, страсть и чистые эмоции. Это был поцелуй, который сказал все, что осталось недосказанным между нами, поцелуй, который давал так много обещаний, что мое сердце заныло, а желудок сжался.
Потому что я не могла себе позволить держаться за те обещания, я действительно не могла. Там, в моем настоящем, было слишком много неопределенности.
Он прервал поцелуй так же внезапно, как и начал, его дыхание было резким, а в голубых глазах бушевал шторм, затем он просто сказал:
– Через месяц я приду. Убедись, что и ты там будешь.
– Я буду, – я повернулась и пошла прочь. Но как только я начала взбираться по ступеням на стоянку, я оглянулась. Мне кажется, я видела, как сокращаются мышцы на его челюсти. Я думаю, что видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются. Но он ничего не говорил, не двигался, и я не остановилась.
Когда я, наконец, добралась до стоянки, то поддалась порыву, посмотреть туда еще раз.
Но Трей уже исчез.
Глава 11
Это была одинокая поездка к папе. Но мили пронеслись незаметно, и когда я приблизилась к дому, напряжение сковало тело. К напряжению примешивались возбуждение и тревога. Я не видела отца около одиннадцать лет, и я не знаю, насколько сильно он сдал из-за диабета.
Часть меня на самом деле не хотела видеть то, во что превратила его болезнь. Я бы хотела запомнить его таким, каким он был тогда, а не таким, каким он стал сейчас. Наверное, это эгоистично с моей стороны.
Я заехала на нашу улицу и сбросила скорость, приблизившись к красивому старому клену, от которого начиналась дорога к родительскому дому. Но что-то привлекло мой взгляд, яркая вспышка солнечного блика на стекле где-то за деревьями. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это.
Ветровое стекло другой машины.
Меня пробрал озноб. Они ждали меня. Удивительно, ведь они не знали, где жил мой отец.
Я вдавила педаль газа в пол, и мотор взревел. Из-за деревьев за мной не выехало ни одной машины.
Боже, все эти годы я думала, что он в безопасности, что ученые о нем не знают, что его не побеспокоят, а они в любую минуту могли прибрать его к рукам.
Так почему же они его не трогали?
Марстен не смог бы удержаться от приобретения еще одного объекта для испытания, так что они, наверное, просто не знали, что папа дракон. Может они начали наблюдать за ним недавно, но никогда не видели, как он изменяется, не видели, как он играет с огнем, и предположили, что он просто человек.
Но как они узнали, где он живет? Мама не могла сказать им об этом, она этого просто не знала. Они схватили её перед нашим переездом в Америку.
И в Шотландию я взяла с собой только наличные и кредитные карты. Я не планировала задерживаться там долго, и у меня не было, никаких оснований находиться там нелегально. Боже, как же я была самонадеянна и стала просто ходячей мишенью.
Могла ли я им сказать?
Как я сказала Трею, за эти годы я много раз была в отключке. Вполне возможно, что они изобрели какое-то лекарство, которое искажает биохимию нашего тела. Я могла выдать все свои тайны и даже не помнить об этом.
Но и в этом случае я знала о моих близких не так уж и много. У меня не было шанса их предать.
Так что же мне теперь делать?
С передатчиком в одном из моих зубов, мне нельзя приближаться слишком близко к тем мужчинам. Мне повезло, что меня еще не засекли.
Но мне все еще нужно попасть в дом. Проведать отца. И тогда у меня останется только один выход: пройти мимо деревьев к берегу моря. При этом расстояние между передатчиком в моем зубе и приемником должно быть достаточно большим.
Я свернула с дороги и поехала по дорожке, которая больше напоминала оленью тропу, еле виднеющуюся в деревьях до тех пор, пока я не стала видеть только тени и стволы деревьев. Я выключила зажигание, открыла дверь и вышла из машины. Запах смолы и гниющих листьев пропитал воздух, но я все равно ощущала близость бухты. Ее энергия растекалась вокруг, лаская кожу, заставляя её покрываться мурашками.
«Дом», промелькнуло у меня в мыслях. И я ощутила, как улыбка коснулась моих губ.
Я положила ключи в карман и пошла сквозь лес, следуя за слабым дуновением морского бриза к усыпанному мелкой галькой берегу бухты.
На самом деле, я ничего не помнила про Лох-Несс. Я могла родиться в его темных, мутных водах, но папа переехал сюда, когда мне исполнилось всего 6 лет. Здесь я ощущала себя дома. Здесь я выросла, здесь научилась плавать и нырять, охотиться и ловить рыбу, действительно ощутила себя водным драконом. И все это происходило под пристальным, неослабевающим вниманием отца.
Я вспомнила, как он любил расслаблено сидеть на стуле, потягивая пиво, лунный свет играл в его светлых волосах. Слезы навернулись на глаза. Черт, как же я скучаю. Скучаю по нему настолько сильно, что иногда кажется, что сердце не выдержит.
Я обнаружила, что уже бегу по берегу. Волны мягко лижут стопы, гостеприимно омывая силой. Но у меня не было времени остановиться и поиграть, потому что время моего отца было на исходе.
Наш старый бревенчатый дом, с жесткой железной, угловатой крышей, выкрашенной в желтый цвет и огромными окнами с широким обзором. Не смотря на желание поторопиться, я пошла медленнее. Возле дома не было заметно никакого движения, ни единого звука, кроме шепота волн, омывающих берег. Никаких следов пребывания человека на протяжении, где-то месяца, но это не значит, что так и было.
Я пошла, прячась в тени сосен, елей и кедров, которые огибали дом в U-образной форме, и замедлила шаг возле одного из боковых окон. Я обеспокоено ловила любой посторонний звук или движение, я прокралась еще ближе и заглянула в окно. Гостиная была залита солнечным светом, пыль толстым слоем покрывала кофейный столик и старый кожаный диван. Папа никогда не был хорошим хозяином, но и не позволил бы скопиться такому количеству пыли.
Я поморщилась, пытаясь игнорировать страх сжавший мои легкие, пригнулась и прошла мимо окна к задней двери. И пока, я никого не заметила. Быстро осмотревшись, я скользнула рукой в горшок с когда-то красивыми кустами малины и слегка взрыхлила почву. Мои пальцы нащупали металл, и меня затопило облегчение. Ну, хоть что-то не изменилось.
Я достала ключи и обтерла грязь, затем скользнула к двери. Ключ слегка заедал, но дверь открылась.
Тиканье дедушкиных часов раздавалось из столовой, воздух был спертым, и в нем танцевали частички пыли. Я прошла через коридор, мимо прачечной и вошла в кухню. Тарелки, которые лежали в мойке были покрыты таким толстым слоем грязи, что их, наверное, нужно было бы замочить на неделю, чтобы отмыть.
Папы здесь не было. И не было здесь его уже давно, судя по этой посуде.
На меня опять накатил страх, и это ощущение было сильнее, чем раньше. Я пару раз глубоко вздохнула, что бы успокоиться, и попыталась вспомнить, к кому бы он мог пойти, если бы почувствовал опасность. На самом деле, был только один такой человек. В нашей семье никогда не были склонны заводить большое количество друзей, мы привыкли все эти годы полагаться только на себя. У меня, конечно же, были школьные друзья, но ни один из них не знал кто я на самом деле. Или кем был папа. И у меня никогда не возникало соблазна поделиться этим секретом, не после того, как мою мать похитили и не после последующей битвы.
Я не вспомнила ни одного папиного друга. Всегда был только он и я, думаю, что он предпочитал, чтобы все так и оставалось. И это значит, что за помощью он мог обратиться только к старому доктору Мейси.
На крыльце скрипнула доска. Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди, а во рту стало сухо. Я уперлась спиной в холодильник и потянулась к сковородке, которая всегда стояла на плите. Я крепко обхватила деревянную ручку, что даже костяшки пальцев побелели, и услышала мягкие шаги возле двери.
– Дестини? – Мягко позвал Трей.
Я резко выдохнула, и почувствовала одновременно гнев и облегчение. Гнев победил.
– Какого черта ты тут делаешь? Ты же пообещал уехать.
Он зашел в комнату настороженно оглядываясь. Посмотрел на сковородку у меня в руках, и его губы растянулись в улыбке.
– Я уехал.
– Но ты не должен был возвращаться. Ты же должен был передать кольцо отцу, чтобы тот смог найти твою сестру, – я кинула сковородку обратно на печку.
– Ну, ты же знаешь, что она в беде? Помнишь?
В его взгляде появилось раздражение.
– Конечно, я помню.
– Так почему ты вместо этого здесь?
– Черт, как я могу уйти, если Иган мертв, а ты находишься в шаге от смерти? – его голос звучал глухо, зло, разочарованно и обеспокоенно. – Эти ублюдки до сих пор здесь, и они все еще могут тебя выследить. Я не простил бы себя, если бы с тобой что-то случилось. Я не смогу жить без тебя.
Тепло затопило мое сердце, мою душу, мне хотелось танцевать, даже если я знала, что это не правильно, что о своей сестре он должен волноваться больше, чем обо мне. Она была частью семьи. Я нет. По крайней мере пока.
– Но что если с твоей сестрой что-то случиться пока ты помогаешь мне? Ты сможешь с этим жить?
– Нет, – он провел рукой по волосам и резко выдохнул. – Я нашел мать и спросил, что же она чувствует к Мерси. Она по-прежнему ощущает, что сестра в беде, но это не вопрос жизни и смерти. Я доверяю ее чутью. Это все, что я пока могу сделать.
– Но…
– Нет, – грубо прервал он. – Это мое решение, мое право и мой выбор. Если что-то случиться, я справлюсь. Но я не могу оставить тебя один на один с этой ситуацией. И не оставлю.
Я изучающе посмотрела на него, потом подошла и обхватила его шею рукой, заставляя подойти его ближе, слушая его участившееся дыхание и сердцебиение.
Он глубоко вздохнул и обхватил меня рукой за талию, прижав ближе. Его губы коснулись моего лба.
– Если с ней что-то случится, мне придется жить с этим,– сказала я мягко, мои слова потонули в шерстяной ткани его свитера.
– Если что-то случится, это будет не твоя вина, так же как и смерть Игана, не твоя вина. Ты не можешь нести ответственность за решения других людей, Дес. Это будет несправедливо в первую очередь по отношению к ним.
Я ничего не ответила. Я была не согласна, и никакие слова не могли облегчить всю тяжесть моей вины, и не было смысла больше об этом говорить. Это была одна из тем, в которой мы никогда не достигнем согласия.
И я надеялась, что проблемы его сестры действительно не смертельно опасны.
– Где твой отец? – спросил он после паузы.
Я отстранилась от его теплой руки.
– Не здесь. Его здесь нет уже несколько недель, если судить по состоянию дома.
Я прошла мимо него в пыльную гостиную и потом поднялась по лестнице, что вела в спальни. Ближе всего к ней была папина спальня, моя же была дальше в конце коридора. Ванная и кабинет разделяли эти две комнаты, и быстрый взгляд на кабинет выявил обычное количество книг и бумаг вокруг компьютера отца. Он мог лишиться руки, но любовь к чтению и письму оставалась с ним навсегда. Когда я посмотрела на горы бумаг разбросанных вокруг, я подумала, осуществил ли он мечту опубликовать свои тексты за последние одиннадцать лет, когда меня не было. Надеюсь. Это было бы несправедливо, если бы ему пришлось забыть все свои мечты.
Слезы обожгли мне глаза, но я их смахнула. Сначала мне нужно его найти. Слезы потом. Трей дотронулся до моего плеча, но прикосновение было таким легким, и могло показаться, что я его просто вообразила. Но тепло, прокатившееся по моему телу, наполнило меня силой и мгновенно смыло печали.
– Мы его найдем,– сказал он мягко.
– Я знаю, – и толкнула дверь в папину спальню. Кровать была не застелена, а лоскутное одеяло, которое я сделала на его восьмидесятилетие, валялось на полу. Обычно драконы живут минимум вдвое дольше, чем люди, но мы оба знали, что диабет унесет его жизнь раньше этого гипотетического возраста. Но я надеялась, что папа доживет как минимум до ста десяти.
Мой взгляд зацепился за тумбочку у кровати. Телефонная трубка была на месте, но телефонная книга была открыта. Я подошла. Страница была открыта на номере доктора Мэйси. Я взяла трубку и набрала номер.
– Медицинский Цент Любек. Чем могу вам помочь?
Неожиданно во рту опять пересохло, и мне пришлось сглотнуть, чтобы ответить.
– Мне хотелось бы поговорить с доктором Мэйси, пожалуйста.
– Секундочку.
И я добрые пять минут ожидала, слушая ненавязчивую мелодию. Трей подошел и встал позади меня, не прикасаясь, но он стоял достаточно близко, что бы тепло его тела согревало меня. И это давало ощущение безопасности, что было как минимум странно, так как назвать этого мужчину безопасным, язык не поворачивался.
– Доктор Мэйси, слушаю, – вдруг ответил мне глубокий голос, и я подпрыгнула на месте. – Чем могу помочь?
– Док, это Дестини. Дочка Риана МакКри.
– Господи, девочка, где ты была последние одиннадцать лет? Твой отец так сильно изводил себя.
– Это длинная история, Док, и о таком не рассказывают по телефону. Где мой отец?
– Он в Любеке. Мы были вынуждены отправить его в дом престарелых.
Я провела рукой по глазам, стирая слезы. Борясь со страхом.
– Насколько он плох?
– Очень плох. У него отнялись ноги, и внутренние органы постепенно отказывают. Я, честно говоря, не представляю, как он держится.
Наверное, ждет меня. Он знает, что я приду.
– Где он?
– Дом престарелых Твин Пайнс. Им управляет мой друг, один из тех, кто знает о специфических потребностях твоего отца.
Понимал, кто он, иначе говоря. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что кто-то обнаружит нашу генетическую особенность и сообщит о ней.
– Ты же понимаешь, что он не хотел бы умереть там.
– Нет, – Док Мэйси запнулся. – Я бы посоветовал тебе сразу идти к нему, Дестини. Ему недолго осталось.
Я закрыла глаза, но, на самом деле, он сказал то, что я и так знала.
– Вы можете сделать так, что бы его выпустили?
– Я перезвоню, как только мы закончим.
– Спасибо, что присматривал за ним, Док.
– Нас осталось не так уж и много в этом мире, девочка. Нам обязательно нужно заботиться друг о друге, – он остановился, и я услышала шелест бумаги. – Майк разберется со всей бумажной волокитой.
– Спасибо.
Я положила телефонную трубку и огляделась. Трей обнял меня, и я позволила не на долго раствориться в его объятиях, погрузиться глубже в ощущение силы и уверенности, которые казалось, были естественной частью его ауры.
– Он в доме престарелых в Любеке, – сказала я мягко. Лицом я прижалась к его груди, биение его сердца создавало ритм, который передавался от его кожи к моей, и у меня появилось чувство, что нас уже не двое, что мы одно целое.
Я ощутила его поцелуй в волосах, его дыхание посылало по телу разряды тепла, и по спине бежали мурашки.
– Ты хочешь поехать прямо сейчас?
– Это необходимо сделать, – сказала я и отстранилась от него. И мне сразу стало холодно. – Там возле подъездной дороги в деревьях стоит машина, и я думаю это люди Мастерсена. Мы должны как-то пройти мимо, ведь есть шанс, что они поймают сигнал передатчика, если мы пройдем рядом.
– О них можешь, не беспокоиться. Я их вырубил и связал, когда шел сюда. Их машина довольно незаметна, но нам неплохо было бы спрятаться, прежде чем кто-то обнаружит их пропажу.
– Хорошо. Так и сделаем.
Он поднял руку и нежно убрал прядку волос с моей щеки.
– Почему так важно время?
– Потому, что как я и говорила, мой отец болен, и он хочет умереть здесь, а не в доме престарелых.
Понимание вспыхнуло в его глазах.
– Кремация на заре?
Я кивнула, и на глазах снова выступили слезы. Я отвернулась, и протянула руку, чтобы взять одеяло.
– Нам это понадобится, что бы его укутать. Ему это понравится.
Трей поднял бровь, но не стал ничего спрашивать. Я вытащила ключи из кармана и передала их ему.
– Ты ведешь, я указываю дорогу.
Мы вышли из дома, и пошли к машине. До Любека ехать не долго, но нам придется остановиться и спросить дорогу в Твин Пайнс, потому что я понятия не имею как туда доехать. Город наверняка вырос с тех пор, когда я видела его в последний раз.
Две большие красные сосны росли у входа в дом престарелых. Мы проехали через кованные железные ворота по извилистой дороге мимо сосен и вязов. В конце мы увидели главное здание. Это было двухэтажное, кирпичное здание L-образной формы, окруженное зелеными садами и еще большим количеством елей. Очень красиво. Трей остановил машину на парковке слева от строения, и я вышла.
Мой взгляд автоматически скользнул к окнам, и мне стало интересно которые из них папины.
– Готова? – спросил Трэй.
Я встретилась с ним взглядом.
– Часть меня боится.
– Это вполне естественно, – он протянул руку. Я вытащила одеяло из машины, обошла машину и переплела свои пальцы с его. – Ладно, пошли.
Он слегка сжал мою руку, и я вдруг обрадовалась, что он здесь, со мной. Его присутствие придавало мне сил и смелости, чтобы встретиться с лицом к лицу с тем фактом, что мой отец болен.
Мы пошли к зоне встречи с пациентами. Трей открыл дверь и пропустил меня. Симпатичная блондинка на ресепшене подняла голову и улыбнулась, когда мы вошли.
– Добро пожаловать в Твин Пайнс, – бодро сказала она. – Чем могу помочь?
– Я хочу увидеть Риана МакКри, – я остановилась у стойки и спрятала руки в карманы, чтобы никто не увидел, как сильно они трясутся.
– Вы, наверное, Дестини? Доктор Джонс ожидает Вас. Пройдите, пожалуйста, он сказал, что присоединится к вам, как только закончит свои дела.
– Спасибо. В какой комнате папа?
– Он в левом крыле, под особым присмотром. Поднимитесь на лифте на следующий этаж, потом пройдите по коридору налево и идите до комнаты двадцать пять.
– Спасибо, – опять сказала я.
Трей взял меня за локоть и мягко провел меня к лифту. Он нажал кнопку и взял меня за руку.
– Ты в порядке?
Я кивнула. Не могла говорить. В горле пересохло.
Открытие дверей лифта ознаменовал короткий звонок. Я нажала кнопку следующего этажа и двери закрылись. Лифт плавно тронулся. Я думаю, так и должно быть в доме престарелых.
Мы вышли на втором этаже, и пошли по левому коридору через двойные двери, которые по-видимому отделяли зону особого присмотра.
Комната была больше стерильной, чем уютной, и в воздухе стоял резкий запах антисептиков.
Живот свело, когда мы подошли к палате, я всерьез начала беспокоиться о том, что мне станет плохо. Трей сжал мою руку, это придало мне сил, и я смогла войти в эту дверь.
Хрупкий мужчина на больничной койке был мало похож на того человека, которого помнила я. Его здоровая рука, выглядывавшая из-под простыни, была бледной и худой, и тело под простыней выглядело таким же. У него не было ступней, просто перевязанные культи, которые едва прикрывала простынь. И запах ... Даже сквозь запах антисептиков пробивался запах разложения. Они не смогли остановить гангрену, несмотря на то, что отняли ему ноги.
Я остановилась, но он, наверное, меня услышал, потому что открыл глаза и посмотрел на меня. Его лицо было бледным, костлявым, изборожденным морщинами, которые начинались у глаз и стекали вниз по щекам к подбородку, мне начало казаться, что все его лицо покрыто сетью глубоких борозд. Его когда-то золотые волосы теперь были полностью седыми, скручиваясь в неряшливые пряди, в беспорядке падая на костлявый лоб.
