Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"
Автор книги: Кэндис Робинсон
Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
– Представь, как ты опускаешь ведро в колодец, возвращаясь ведро за ведром. Со временем ты научишься опускать все сразу, а пока давай медленно. – Пока он говорил, она сосредоточилась на своих руках, и мерцающий свет понемногу уменьшался, пока не погас совсем.
У Эйры перехватило дыхание, и она торжествующе улыбнулась.
– Это было… невероятно. – Она наклонилась вперед к нему, глаза ее горели от восторга.
Морозко хотел, чтобы она отступила, но она не отступила, и его сердце бешено заколотилось. Он ненавидел себя за это. За то, что хотел того, чего не должен был, когда Эйра была, возможно, единственным способом уничтожить подменышей. Смертью или магией. Возможно, и то, и другое, и ему хотелось бы знать, что именно.
– Позволь мне попробовать еще раз. – Эйра опустилась перед ним на колени, все еще слишком близко, чтобы он мог ясно мыслить, но протянула ему руки.
Его язык коснулся кончика острого клыка. На этот раз он не стал говорить. Он лишь взял ее руки, поднес их ко рту и провел поцелуем по ее пальцам.
Я не должна была хотеть поцеловать его так сильно, как сейчас.
Только через мгновение он понял, что мысль Эйры пронеслась в его голове – он думал о том же самом.
– О, птичка, – прошептал он, потянувшись, чтобы подтолкнуть ее подбородок пальцем. – Но ты знаешь. – Морозко едва не застонал от этих слов, когда между ними образовалось пространство. Он дал ей достаточно времени, чтобы отстраниться, но когда она этого не сделала, его губы встретились с ее губами.
В груди сразу же вспыхнул жар, воспламенив каждый нерв в его теле. Он притянул ее к себе на колени, и она прижалась к нему, словно была создана только для него. Его язык проник в ее рот, впитывая ее вкус.
Эйра застонала, отчего его член сразу же затвердел, и прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы. Когда ее пальцы коснулись его кожи, пьянящее чувство вернулось.
Он отстранился от ее губ, желая узнать, как будет ощущаться столкновение его магии с ее. Морозко прищемил клыком нижнюю губу и провел пальцем по ключице Эйры. Вокруг них образовались мягкие струйки холодного воздуха.
– Что ты чувствуешь?
Эйра затаила дыхание, прижавшись к его лицу.
– Тебя. – Она откинула голову назад, и он провел пальцем по ложбинке между ее грудями.
Морозко наклонился вперед, прижался губами к ее горлу и застонал, когда она задвигала бедрами.
– Птичка, – сказал он напряженным голосом, – если ты хочешь остановиться, то сделай это сейчас, потому что мне очень тяжело из-за тебя. – Он хотел ее и не пытался скрыть свои мысли. Пусть она услышит, как он хочет попробовать на вкус каждый ее дюйм и проследить каждую ложбинку, каждую линию ее тела, пока она не задрожит в экстазе.
18. ЭЙРА
Эйра усложняла жизнь Морозко? Нет, это он усложнял ей жизнь. Он держал ее так, словно она была единственной женщиной, которую он когда-либо хотел. Неужели все остальные девы чувствовали себя так же? И все же она не хотела останавливаться, хотя знала, что должна, что однажды все равно может умереть от его клинка. И именно поэтому она не должна была останавливаться, потому что не знала, сколько времени ей осталось в этом холодном, прекрасном и мстительном мире.
Снова покачивая бедрами, чувствуя, как Морозко твердеет еще больше, Эйра размышляла о том, что будет, если ей не придется умирать… Что будет между ней и Морозко? Бросит ли он ее обратно в деревню с бессмысленными подарками? когда он провел горячим языком по ее горлу, она решила, что ей все равно – она отчаянно хотела, чтобы он научил ее всему, о чем она когда-либо читала в романтических сказках, которые так любила.
– Поверь мне, – промурлыкал он ей на ухо, когда его руки обхватили ее ягодицы. – Я могу показать тебе многое, очень многое. То, о чем ты ни разу не читала, птичка.
– Тебе обязательно слушать мои мысли в самый неподходящий момент? – Однако ее слова прозвучали не так надменно, как ей хотелось бы, а скорее с придыханием, потребностью.
– О, но мне очень нравятся эти твои потаенные мысли. Как насчет того, чтобы снять эти толстые слои между нами, не так ли?
– Ваше Величество, – раздался голос позади них.
Эйра вздрогнула и отшатнулась от Морозко, словно Андрас мог поверить, что ее там вообще никогда не было. По щекам разлился жар, и она отвела взгляд от стражника с малиновыми волосами.
– Андрас, что тебе нужно? – Морозко сузил глаза, словно ожидая ответа, который должен быть достойным его внимания.
– Я хотел обсудить с тобой одно важное дело. – Его взгляд переместился на Эйру, как будто он не вполне ей доверял.
– Я пойду проведаю отца и Сарен, – сказала Эйра, не дожидаясь ответа Морозка. – Я скоро вернусь. – Хотя ей было интересно узнать, что скажет Андрас, ей нужен был свежий воздух и побыть вдали от Морозко, вдали от того, что почти произошло между ними. Ей хотелось чего-то большего…
– Что я только что натворила? – ругала себя Эйра, отходя от ледяного дома. – Неужели это была благодарность за починку очков моего отца? – Но король знал толк в прикосновениях и поцелуях. Ей стало интересно, на что еще способны его ловкие пальцы, если они были без одежды.
На небольшом участке безлесной земли стояло не менее дюжины ледяных домов, в каждом из которых проживало несколько семей. Ее отец и Сарен жили в одном из них на краю временной деревни, рядом с домом Морозко. Он выбрал дом достаточно близко, чтобы присматривать за смертными, пока они с королем выясняли, действительно ли подменыши завладели кем-то из детей.
Когда Эйра пробиралась по снегу под звездной ночью, сверху ее внимание привлекли белые крылья. Адаир опустился на землю и приблизился к ней. Он приземлился ей на плечо, удивив ее. Раньше он ничего подобного не делал, и его когти впились в ее плечо, но не больно. Когда его ярко-оранжевые глаза изучали ее, щеки снова стали горячими, когда она поняла, о чем он думает.
– Не смотри на меня так, – прошептала она. – Я ничего не делала, просто занималась своими делами с королем. – Сова медленно моргнула, словно не веря ей. – О, прекрасно, я собиралась позволить ему изнасиловать меня всеми способами, какими он пожелает. Не то чтобы тебе хотелось об этом слышать, но, похоже, я ничем не отличаюсь от других дев. – Она бы призналась Сарен, но ее подруга была убита горем.
Адаир наклонил голову, его оранжевые глаза светились.
– Да, в этом есть что-то неправильное! Большинство девушек хотели Морозко, потому что он король, или чтобы получить его подарки, стать королевой, заставить его влюбиться. Я же хочу его только потому, что он, возможно, начинает быть мне небезразличен. – Эйра прикрыла рот рукой, чтобы остановить поток слов и не опозориться еще больше. Она сузила глаза, изучая его, пока он наблюдал за ней. – Ты видишь в нем что-то хорошее, не так ли? В противном случае ты бы меня прогнала, не так ли?
Адаир ухнул и захлопал крыльями, снова взлетая. Но он не покинул ее, а лишь проводил к временному жилищу отца. Он был такой же округлой формы, как и ее, с глыбами льда вокруг. Черная завеса закрывала большое отверстие в центре.
Эйра пригнулась, отдернула занавеску и вошла внутрь. Ее отец сидел у потрескивающего огня в центре дома, укрывшись меховым одеялом, и вырезал деревянную фигурку. Большая часть вещей, привезенных Сарен, видимо, осталась в санях, потому что в доме не было ничего, кроме двух мешков, корзины с фруктами и сушеным мясом, фляги с водой и одеял. Сарен крепко спала на одной из подстилок, повернувшись к ним спиной.
– Привет, дочка. Я надеялся, что ты заглянешь ко мне, – с улыбкой сказал отец Эйры, глядя вверх, где он колол дрова.
– Я рада, что ты присматриваешь за ней, папа, – пробормотала Эйра, опускаясь рядом с ним.
– Она для меня как вторая дочь.
– Я бы хотела поговорить с ней, но мне нужно дать ей время. – Сарен была молчалива во время путешествий, когда они встречались на привалах. Ее глаза не были такими опухшими, но она продолжала смотреть на свои руки.
– Она придет в себя. Я некоторое время ни с кем не разговаривал после смерти твоей матери. – Он обхватил Эйру, притягивая ее к себе.
– Ты и сейчас ни с кем не разговариваешь. – Ее губы приподнялись, и она положила голову ему на плечо.
– Как отец, как дочь. – Может, в их деревне и считают ее отца другим, но она не променяла бы его ни на что на свете.
Эйра отпустила его и посмотрела на корзину с фруктами и сушеным мясом.
– Ты достаточно поел? Я могу попросить кого-нибудь из стражников принести тебе что-нибудь еще.
– Я в порядке. Я уже наелся. – Он похлопал себя по животу и увеличил его, заставив ее тихонько рассмеяться.
Эйра еще долго болтала с отцом, а потом пошла к Сарен. Она выглядела такой юной, когда спала, ее золотистые волосы разметались вокруг нее. Эйра опустилась перед подругой на колени и поцеловала ее в лоб.
– Я проверю тебя завтра и помолюсь сегодня за Петре.
Сарен приоткрыла глаза и испустила небольшой вздох.
– Спокойной ночи.
Эйра попрощалась с отцом и направилась обратно к своему ледяному дому. Когда она смотрела на деревья, Адаир издал громкое уханье. Она помахала рукой в воздухе, умоляя его замолчать.
Когда она подошла к ледяной хижине, то засомневалась, хочет ли она, чтобы Морозко спал или бодрствовал. Часть ее надеялась, что он ждет, когда она закончит то, на чем они остановились. Ах, Эйра! Ты можешь быть такой глупой.
Отдернув занавеску, она проскользнула внутрь и застала Морозко в одиночестве, расхаживающего взад-вперед, точа свой клинок. Она глубоко сглотнула и провела пальцами по горлу. Неужели известие Андраса означало, что ее смерть должна произойти именно в эту ночь?
– Это не для тебя, Эйра. – Он поднял голову, его лицо было серьезным. – Я не хочу причинить тебе вреда. – Игривая насмешка не прозвучала, как она ожидала.
Эйра нахмурила брови и сделала шаг к нему.
– Все в порядке?
– Нет, не в порядке. Мои подозрения оправдались. Ни один ребенок в деревне не боится огня. Стражники приносили всем еду, и все они были рядом с пламенем, и на их лицах не было страха. По моей версии, это потому, что они находятся в человеческой оболочке. Возможно, подменыши считают, что так они защищены, что никто не будет им угрожать, если они не знают, кто они такие.
– А может, с ними все в порядке. Возможно, они не входили ни в одного из детей. – Она придвинулась к нему ближе и прижала руку к его груди, неожиданно ощутив, как под ее ладонью бьется его сердце. – Мы найдем способ. Вместе.
Морозко посмотрел на нее сверху вниз – глубокая морщина пролегла между его бровями, когда он изучал ее.
– Кроме стражников, мне еще никто не предлагал помочь защитить Фростерию. Тем более дева.
– Возможно, потому, что ты никогда никого не позволял, – поддразнила она с улыбкой. – Но, полагаю, я тоже не позволяю, так что мы одно и то же.
– Не думаю, что ты совершала что-то столь же жестокое, как я.
Эйра и не думала, но это не имело значения. Пока его сердце продолжало биться о ее руку, она думала об их предыдущем моменте вместе. – О том, что случилось раньше. Между нами. Как ты думаешь, это была ошибка?
Морозко изогнул бровь и бросил клинок на землю, прижав ее к стене.
– Ошибка? Я не совершаю ошибок, птичка. Не тогда, когда речь идет об удовольствии. – Он приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по коже. – Если я прикасаюсь к тебе, то только потому, что так решил, и потому, что ты этого хочешь.
– Тебе не кажется странным, что я ненавидела тебя? Что я хотела твоей смерти, а ты выбрал меня в качестве жертвы? И что мне, возможно, еще придется умереть?
Он помолчал мгновение, прежде чем покачать головой.
– Нет, вовсе нет. Потому что, по правде говоря, я тоже ненавидел тебя за то, что ты собой представляла. И до сих пор ненавижу. Но я не ненавижу тебя. – Его палец прошелся по ее шее и ключицам, выражение его лица было нечитаемым. – Скажи, что тебе не нужны мои прикосновения, что ты предпочитаешь, чтобы я отдал их кому-то другому, и я оставлю тебя здесь одну, если ты этого хочешь.
Эйра сжала кулаки, досадуя на то, что он не может сказать все в более деликатной манере.
– Тогда уходи. Выбери себе другую девицу, более красивую, которую ты хотел бы выбрать вместо себя, урод.
Он ухмыльнулся.
– Неужели я слышу ревность?
– Да! – зашипела она. – В один момент ты заставляешь меня заботиться, а в следующий – приводишь в ярость!
– А ты просто заставляешь меня чувствовать, птичка. Как никто и никогда. – Он наклонился к ней и провел губами по ее губам, пока не захватил их в плен. – Ты единственная, с кем я думаю о поцелуях, – пробормотал Морозко, его руки скользнули вниз по ее талии, а одна оказалась между ее ног, восхитительно прижимаясь к чувствительному месту. Она задохнулась от удовольствия. – И прикосновения. Ты хочешь, чтобы я тщательно тебя потрогал?
Сердце Эйры заколотилось в груди, дыхание стало прерывистым, пока она изучала его взгляд из-под капюшона, его пухлые, идеальные губы.
– Да, – прохрипела она.
– Тогда ложись на одеяла, – произнес он, убирая прядь волос за ухо.
– Я никогда…
– Сегодня я не стану тебя совращать, но я научу тебя большему, чем магия, и заставлю тебя испытать такое удовольствие, какого ты никогда не испытывала.
От его пьянящих слов Эйру охватил жар, и ни одна ее частичка не колебалась, не хотела сказать «нет», когда он зашагал прочь от нее, оставляя решение за ней.
Сглотнув, она решилась не только лечь на одеяло, но и снять сапоги, а затем и одежду, чтобы предстать перед ним обнаженной, чего раньше не показывала ни одному мужчине, но при этом не нервничала. Он видел ее такой уже второй раз, но это отличалось от того, когда он спас ее, едва не утонувшую в ванне.
Как будто она была его добычей, его взгляд не отрывался от нее, когда она опустилась на меховые одеяла. Глаза Морозко еще больше закрылись, пока он крался к ней. Сердце Эйры забилось быстрее, когда он опустился перед ней и прижался к ее губам в медленной ласке. Он раздвинул ее губы языком и просунул его внутрь, восхитительно переплетая с ее языком. Его пряный запах овладел ее чувствами, когда он притянул ее ближе к себе, посылая мурашки тоски по всему ее телу. Эйра провела руками по его груди и потянулась к шнуровке брюк.
Он покачал головой и отстранился, его губы распухли.
– Всему свое время, но сначала я ублажу тебя. А теперь ложись.
Эйра кивнула, и его губы снова приникли к ее губам, после чего он мягко опустил ее на спину. В этот момент она не хотела ни в чем ему отказывать. Затем его рука, как и раньше, проникла между ее бедер, но на этот раз на ней не было одежды, которая преграждала бы путь, а только плоть к плоти. Она задохнулась, выгнув спину навстречу его прикосновениям, когда его пальцы совершили круговое движение. Она издала еще один жалобный звук, когда он ускорил темп, заманивая ее дальше. Она не знала, что он может быть таким чувственным, таким тщательным – она полагала, что он берет то, что хочет, а не дает вот так.
– Сейчас я буду пробовать тебя на вкус, – сказал Морозко хрипловатым голосом, – и если ты захочешь, чтобы я остановился, тебе нужно будет только сказать слово. – Он поцеловал ее в шею, поглаживая и облизывая ее грудь. Его язык скользнул по пику соска и втянул его в рот, одновременно разминая другую грудь. Морозко оторвался от ее соска и продолжил спуск, целуя ее тело все ниже, медленно, так медленно, пока она не смогла сдержать свои мольбы.
– Морозко, ты мне нужен.
– Продолжай так произносить мое имя, птичка, и я буду ублажать тебя вечно. А теперь раздвинь для меня ноги.
Нотки нервозности наконец-то проползли сквозь нее, но не потому, что она не хотела его, а потому, что это было самое уязвимое и интимное, что она когда-либо делала. И все же она хотела быть уязвимой с ним после того, как он открылся ей о себе так, как не открывался ни с кем другим. Прикусив губу, она раздвинула ноги.
Морозко поднял голову, его голодный взгляд устремился на нее.
– Ты прекрасна, – прошептал он, – вся ты. – Он еще раз провел кончиками пальцев по ее бугорку, а затем сменил свои прелестные руки на коварный язык. Его пальцы впились в ее бедра, пока он неистово вылизывал языком ее ядро.
– Еще? – спросил Морозко, растягивая губы в дьявольской ухмылке. Он точно знал, что делает с ней. – Мне нужно это услышать.
– Еще, – сказала она с отчаянием в голосе.
– Тогда это действительно то, что ты получишь. – А потом его рот оказался на ее половом органе, он целовал ее, и ей не хотелось, чтобы он прекращал это делать. Его язык проникал внутрь, как будто он занимался с ней любовью, пробуя весь ее вкус. Ее руки вцепились в его волосы, притягивая его еще ближе, пока он продолжал лакомиться ею.
Восторженное чувство, подобного которому она никогда не знала, сколько бы раз ни прикасалась к себе, пронеслось сквозь нее. Ее тело затряслось, и имя Морозко сорвалось с ее губ низким стоном. Ей хотелось закричать, но всей деревне не нужно было слышать ее наслаждение.
Морозко полз вверх по ее телу, его рот завладел ее ртом, заставляя ее чувствовать себя смелой. Она скользнула рукой по его груди, нащупав твердую поверхность брюк.
– Думаю, теперь твоя очередь.
– Ммм, мне нравится эта сторона тебя. – Он усмехнулся, прижимаясь носом к ее носу. – Ты можешь прикасаться ко мне везде, где пожелаешь.
Эйра подняла его тунику, и он стянул ее через голову, бросив ткань на землю.
– На этот раз ложись на спину, – приказала она.
– Я в твоем распоряжении, – прорычал Морозко, расстегивая шнуровку брюк и снимая их, а затем ложась на спину.
У Эйры расширились глаза, когда она увидела его длинный и толстый член. Она видела в Винти мальчишек, которые, осмеливаясь друг на друга, голыми бегали по деревне, но из тех, кого она видела голыми, они не выглядели так соблазнительно, как этот.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – прошептала она. – Я не знаю, как.
– Давай я тебе покажу. – Морозко облизнул нижнюю губу, сжимая член по всей длине, медленно двигая. На его кончике блестела жемчужная бусинка, и ей захотелось узнать, какова она на вкус, сладкий или острый аромат. Он осторожно взял ее руку и поднес к своей бархатистой твердости. Она повторяла его движения, поначалу неуклюжие, но он, казалось, не возражал: его губы приоткрылись, а взгляд не отрывался от ее губ, пока она гладила его.
– Хорошо? – спросила она, приблизив свой рот к его.
Он шумно вдохнул и выдохнул.
– Это великолепно, птичка. А теперь иди сюда. – Морозко сел и поднял ее на колени, притянув ее рот к своему. – Двигайся против меня. Как ты делала раньше, – мурлыкал он, поглаживая большим пальцем ее сосок. Эйра подалась бедрами вперед, ее чувствительная кожа скользнула по его разгоряченной плоти, и он застонал от удовольствия. – Продолжай в том же духе, птичка. – Его губы приникли к ее шее, а пальцы запутались в волосах.
Она приподнялась и опустилась, скользя по его длине, и ее веки дрогнули, когда новое блаженство пронеслось через нее, когда ее возбуждение расцвело.
Руки Морозко спустились к ее заду, обхватили его, побуждая двигаться быстрее, сильнее.
– А теперь кончи для меня, – потребовал он. Словно по волшебству, в нее снова ворвались те приятные ощущения, которые она испытала ранее от его языка, только на этот раз сильнее. Ее собственная магия гудела и пела, голубой свет клубился вокруг них, когда она задыхалась. Морозко издал глубокий рык, его тело задрожало под ней, и он тоже достиг пика наслаждения.
Он тихонько задышал, на лбу выступили капельки пота.
– Ты быстро учишься. – Морозко улыбнулся. – И в магии, и в удовольствиях.
19. МОРОЗКО
Морозко заправил несколько прядей волос Эйры за ухо и наклонился к ней, оставляя поцелуй на ее челюсти. Его тело все еще гудело от наслаждения, и, несмотря на то что он был доволен, какая-то его часть очень хотела обладать Эйрой так, как никто и никогда.
Он был удивлен, когда она позволила продолжить прелюдию. У него были все намерения остановиться, и он даже дал ей способ закончить все это. Морозко хотел лишь показать ей, как приятен его язык, его прикосновения, но когда она обратила на него свой взор и захотела удовлетворить его потребности, ему потребовалось все, чтобы только притянуть ее к себе на колени.
Эйра заслуживала большего, чем простое ласкание. Он не смог бы долго продержаться в ней, как бы он ни был напряжен, и уж точно не из-за того, что она плотно обхватила его.
Ее вкус все еще оставался у него на языке, и, будь у них больше времени, он, возможно, даже растянул бы этот момент. Но сообщения Андраса о том, что дети не сторонятся пламени, все еще беспокоили его. Это означало, что все будет не так просто, как он думал.
Что им было нужно – ему было нужно – так это другое видение. Более четкое представление о горизонте и о том, что ждет их в недалеком будущем.
Глаза Морозко задержались на раскрасневшемся лице Эйры. Он указал на свою накидку.
– Ты можешь использовать ее. – Это было не его воображение. Ее глаза казались ярче, как будто она лучше его понимала, чем раньше. Она пригнула голову и стала приводить себя в порядок с помощью отброшенной ткани.
Когда Эйра закончила, она поймала его взгляд, и восторг, который был несколько минут назад, сменился сомнением.
– Что теперь? – прошептала она.
Он нахмурил брови, искренне недоумевая, о чем она говорит, но потом его осенило.
– Что? – Он окинул ее взглядом и забрал у нее накидку, чтобы вытереть ей возбуждение с бедер и живота, но при этом не сводил с нее глаз.
– Ты знаешь, о чем я. – Она указала между ними, а затем снова натянула на себя все слои одежды.
Морозко молчал, только наблюдал, как она снова прикрывает свою кожу. Может, она и не была условно красивой, как Сарен, но все равно обладала красотой. Теперь, когда он узнал ее получше, она казалась ему еще прекраснее. Эйра с ее острыми углами и острым языком. Эйра с языком, который он хотел почувствовать еще больше. Но чем они стали друг для друга теперь, не знал даже он. Он верил, что они больше не враги, и теперь перед ним встала еще более сложная дилемма. Если ему снова явится видение, в котором он покажет, что принесет Эйру в жертву, пойдет ли он на это?
Нет. Нет, не пойдет. И этот ответ порождал еще одну проблему. Что ему делать, чтобы исправить ошибки? Как ему прогнать подменышей и исправить то, что сделала его мать?
Он задумался на мгновение, тщательно подбирая слова, чтобы они не прозвучали грубо. Это может оказаться для него непростой задачей.
– Чего ты хочешь от этого? – Морозко не мог сказать, чего он хочет, потому что не знал, и то, что он не мог ответить на этот вопрос, раздражало его. Он не мог вынести еще одной неопределенности в своей жизни. Не зная, как отгородиться от подменышей, что или стоит ли жертвовать Эйрой, и не понимая до конца, что она собой представляет, он задавал себе слишком много вопросов без ответов.
Эйра заговорила, ее розовые губы шевелились, но он не слышал ее. В ушах у него гудело, словно над головой роилась тысяча мух. Мгновение спустя его зрение помутнело, и он попытался проморгаться. Он пошатнулся, колени его подкосились, и он рухнул на пол ледяного дома, потеряв сознание. Вдалеке Эйра звала его, но он не мог ответить.
Морозко провел кинжалом по кончику пальца и позволил каплям упасть на язык Эйры. В свою очередь, она сделала то же самое для него, и они вместе запели. Снег закружился вокруг них, превращаясь в циклон зеленого, фиолетового и синего цвета. Морозко провел лезвием по ладони, проливая багровый цвет на снег цвета слоновой кости, и увидел, как он растекается в широкий круг. Золотистый свет полной луны отражался от земли, но, когда подул резкий ветер, свет померк – точнее, изменился. Исчез яркий оттенок луны, и на его месте появился темно-кобальтовый шар.
Морозко покачнулся, схватившись за бок.
– Они будут называться крампи и станут нашими когтями, когда мы не сможем добраться до подменышей.
Видение перескочило во времени в грандиозную битву, где Морозко и Эйра сидели на спине Нука.
Перед ними бушевала битва: крампи убивали подменышей, тащили их к большому, пылающему костру, где бросали в него. Голодное пламя липло к их восковой плоти, а их вопли доносились до его ушей. На этот раз их тела исчезли, но в его сознании зародилось грызущее чувство, что они вернулись через печать.
Видение промелькнуло снова.
Бок Морозко больше не болел, но сердце гулко отдавалось в груди. Адреналин бурлил в нем, побуждая броситься в бой, а его воины неистовствовали, рубя и связывая цепями подменышей, которые разбегались, как мыши.
И все же они с Эйрой были здесь, во дворце. Только так он мог быть уверен, что не падет во время битвы и что Фростерия останется в безопасности.
Эйра раскрыла ладонь, и в ней оказался блестящий голубой камень. Он пульсировал, как сердце.
– Это поможет крампи уничтожить подменышей. Если влить в камень их кровь и твое заклинание, сила, заключенная в нем, поможет найти их.
Морозко вздохнул.
– И таким образом мы сможем определить, кто одержим, не подвергая их ненужной порке.
Эйра покачала головой.
– Я бы хотела, чтобы был лучший способ освободить людей.
Морозко побарабанил пальцами по столу.
– Это кажется таким далеким. День без подменышей… – Он вздохнул и, наклонившись вперед, уткнулся лицом в живот Эйры, а затем обхватил ее за талию.
Видение рассеялось, и когда Морозко пришел в себя, Эйра трясла его за плечи. Она нависла над ним, в ее глазах читалось беспокойство.
– Морозко! – кричала она.
– Я видел, – заикаясь, проговорил он, пытаясь устоять на ногах. – Я видел, что мы должны сделать. Слишком поздно. – Его слова путались, пока он обдумывал увиденное, смакуя каждую деталь. – Черт! – Морозко неуклюже перекатился на бок и встал на колени. Он запустил пальцы в свои влажные волосы и вдохнул. – Слишком поздно приносить себя в жертву. Если я убью тебя сейчас, это будет напрасно. Видение о тебе вело вовсе не к жертвоприношению, а к чему-то другому… – Пот струйками стекал по его лицу и капал на землю. Он дрожал не от напряжения, а от осознания настоящего.
– Значит, мне не нужно умирать? – прошептала Эйра, на ее лице отразилось недоверие. Она поднесла руки ко рту и издала тихий всхлип облегчения.
– Нет, ведь тебе еще есть что отдать, птичка. – Морозко отмахнулся от остатков видения и схватил отброшенные штаны, а затем натянул их.
Эйра провела рукой по его плечу, ее прохладные пальцы привели его в чувство.
– Что мы должны делать? – повторила она. – Что ты видел?
Он тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.
– Я знаю, почему ты здесь, – прохрипел он. – Как я уже говорил, ты играешь важную роль во всем этом. – Он махнул рукой, указывая на их затруднительное положение. – Мы с тобой создадим демона, который будет соперничать с подменышами. Армия из них поднимется, чтобы держать их на расстоянии. Они будут убиты огнем, и это сотрет их из нашего царства, пока они не смогут возродиться за пределами печати. Чтобы освободить смертных, нам нужно их плеть. И ты действительно первая ведьма.
Эйра приложила тыльную сторону ладони к его щеке. Если она и была опечалена его словами, то хорошо это скрывала.
– Тебя лихорадит.
– Я знаю, что я видел! И я в порядке. Это случается, когда я приближаюсь к решающему моменту. – Он сжал ее запястье, его пальцы были нежными. Неужели она ему не верит? Он нахмурился, но потом снова…
– Я верю тебе. Ведь раньше твои видения не ошибались, верно? – Когда он ничего не сказал, она кивнула. – Это объясняет их страх перед огнем. Что еще ты видел?
– Камень. Ты напитала камень, который мог выследить их, который избавил от необходимости гадать. – Он покачал головой, проясняя мысли, затем схватил рубашку и натянул ее. – А чтобы изгнать подменыша из ребенка, мы должны его выпороть.
Ее глаза расширились от ужаса.
– Что?
– Это то, что я видел. – Хотя Морозко и сам был не в восторге от этой идеи, другого выхода он тоже не видел. – Тогда у тебя есть другая идея?
Эйра вздохнула, покачав головой.
– Ты знаешь, сколько у нас осталось времени?
– Не знаю. – Он пожевал нижнюю губу, обдумывая увиденное. – Я никогда не знаю, когда именно произойдут те или иные события. В настоящем есть намеки, события, которые указывают на развязку, но точного момента никогда нет. – Он сделал паузу, нахмурился, затем зашагал взад-вперед.
– Дырка в земле не остановит это. Сядь, пока не упал. – Она сократила расстояние между ними, взяла его за руку и повела к их спальникам. – Скажи мне, как мы можем это спланировать. Скажи, что мы можем сделать между тем.
Она не сказала этого, но вполне могла сказать. Ты король. Ты должен вести нас за собой. Это были не ее мысли, а лишь внутреннее смятение Морозко, кричащее ему о необходимости защитить то, что принадлежит ему.
Вздохнув, он опустился на меховое одеяло.
– Знаешь, я никогда не хотел быть королем. – Почему ему захотелось сказать ей об этом именно сейчас, он не знал. Возможно, потому, что она была первым человеком из его слуг, который по-настоящему заботился о нем. – Я никогда не хотел ответственности и власти. Я хотел оставаться в тайне, подальше от злобы моей матери и придворных интриг. – Он сжал пальцы в ладонях и усмехнулся. – Я ненавидел это тогда и ненавижу сейчас.
Эйра опустилась на колени рядом с ним и положила руку на один из его кулаков. Ее глаза изучали его лицо, словно проникая сквозь все его потаенные слои.
– Ты король, который нужен Фростерии, потому что у тебя есть сердце, которое не сделано изо льда. Это отличает тебя от королевы, Морозко. Хотя иногда тебе хочется, чтобы мы в это верили. – Губы Эйры подрагивали по краям.
Ее слова разожгли ад в его груди, яростно пылающее до того, что у него перехватило дыхание. Она не могла знать, что эти слова значат для него, но осознание того, что он не такой отвратительный, как его мать, облегчило его мучения.
Когда он ничего не ответил, Эйра пальцем повернула его лицо к себе.
– Благодарности будет достаточно, Ваше Величество.
Морозко опустил взгляд на ее губы, все еще покрасневшие от его поцелуев. В нем расцвела сложная эмоция, которую он не видел смысла определять, и он наклонился к ней и провел языком по ее губам, прежде чем углубить поцелуй.
Его язык скользил по ее губам, медленно и чувственно, он наслаждался ее вкусом и ощущением Эйры, когда она переместилась в его объятия. Морозко обнял ее и отстранился от ее рта, а затем зарылся лицом в ее шею.
– То, что нам предстоит сделать, – задача не из простых. Я ничего подобного раньше не делал. – Он мрачно усмехнулся, вдыхая цветочный аромат Эйры. – Мне кажется, что это становится повторением.
– Тогда как нам создать воина, способного соперничать с подменышами?
Морозко откинул голову назад и встретился взглядом с ее глазами.
– Именно так, как это делается с помощью магии.
