Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"
Автор книги: Кэндис Робинсон
Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Эйра держала слова во рту – не было смысла произносить их вслух. Она была жертвой, его жертвой. Тогда, в деревне, она не плакала – ни одна слезинка не пролилась по ее щеке. Когда Морозко выбрал ее, облегчение пересилило нахлынувший гнев. Облегчение от того, что ее ближайший друг не был выбран этим злобным королем. Но это не означало, что Сарен почувствовала облегчение.
– Позволь мне принести себя ему в жертву, – взмолилась Сарен, обнимая Эйру за плечи. – Я могу предложить королю себя и по-другому, чтобы завлечь его…
Эта мысль привела Эйру в ужас. Как бы ни была прекрасна Сарен и сколько бы мужчин ни пытались ее соблазнить, она еще ни одного не повалила.
– Ты не сделаешь для меня ничего подобного, – мягко произнесла Эйра. – Ты все еще нужна своему брату – вы оба уже так много потеряли.
– И ты, и твой отец, – прошептала Сарен сдавленным голосом.
– Я приняла решение, и ты будешь в безопасности. – Эйра крепко обняла подругу.
– Найди способ выжить, – всхлипывала Сарен, обнимая ее в ответ.
Отец Эйры плакал, не желая отпускать ее, но она сказала ему, что нужно держаться и что она любит его.
Нука несся через лес – тьма окутывала их, ни один зверь не осмеливался напасть на Морозко и его стражников.
Она не могла видеть в темноте так хорошо, как бессмертные, – только очертания теней и ветвей. Рука Морозко крепко обхватила ее талию, словно в этот самый момент она могла выпрыгнуть из его рук.
С тем же успехом, Эйра. Сломав себе шею, ты разочаруешь ублюдка, ведь это будет не от его руки. Мысль о его гневе по этому поводу делала поступок заманчивым. Но нет, она не покончит с жизнью – она будет сражаться до последнего вздоха. Если она убьет Морозного короля во дворце, стражники, скорее всего, убьют только ее, а не ее деревню, и жертвенные церемонии можно будет прекратить. Кроме того, она должна была быть уверена, что ей это удастся – в противном случае, как она знала, Морозко выберет Сарен, чтобы сделать ее следующей жертвой.
Они прорвались сквозь лес, и впереди показались массивные очертания королевской горы, а луна освещала ледяной дворец Морозко. Нука потащил их вверх по склонам и изгибам горы, ведущим к замку. Эйра видела его издалека, когда ездила в деревни морозных демонов доставлять игрушки, но так близко – никогда. Дворец был выточен из чистого льда, его башни с шипами упирались в звездное небо. В ночи она не могла разглядеть мелких деталей, только ледяной разводной мост, когда они проезжали по нему.
Нука замедлил шаг, когда они приблизились к жилищу Морозко. Ни одного сада не было видно. Только замок, деревья и снег.
Как только волк остановился, Морозко без колебаний спрыгнул вниз, и его сапоги захрустели по снегу. Он протянул руку с ухмылкой на своем раздражающе идеальном лице, красная накидка развевалась за его спиной. Она проигнорировала его и спрыгнула с Нука, ее ноги зашатались, когда она ударилась о землю, и ее тело покатилось вперед по замерзшему снегу.
Морозко зашипел, нависая над ней, и прядь белых волос упала ему на глаза.
– Надо было взять меня за руку, птичка, – промурлыкал он, снова протягивая к ней руку. – Или, может быть, воспользоваться магией.
– Ты прекрасно знаешь, что у людей нет магии. – Нахмурившись, она оттолкнулась от земли и смахнула снег с платья замерзшими пальцами.
– Спасибо, что подвез, Нука, – сказала Эйра фамильяру, затем повернулась и, обойдя хмурого Морозко, направилась к двери. Она не ненавидела его фамильяра-волка – он выполнял свой долг, как и стражники.
Двое стражников стояли у входа в богато украшенные двойные двери, на льду которых были выгравированы вихревые узоры. Они распахнули двери, и Эйра вошла в просторное помещение, где витал пряный аромат Морозко. Это был не ужасный запах, а скорее то, что она хотела бы почувствовать снова, если бы это не принадлежало ему.
Морозко прошел мимо нее, оглянувшись через плечо, и его льдисто-голубые глаза встретились с ее глазами.
– Ты собираешься стоять здесь и мерзнуть всю ночь? – Он показал ей пальцем, чтобы она следовала за ним, а затем продолжил свой путь. Она сузила глаза, глядя ему в спину, но последовала за ним по коридору, стены которого украшали скульптурные головы волков.
Они поднялись по лестнице цвета слоновой кости, ведущей в другой коридор, стены которого украшали резные деревянные битвы. Одна из дверей была открыта, и они вошли в комнату, где уже был разожжен камин, оранжевое пламя которого пожирало два полена.
Эйра вздрогнула, переступив порог, и окинула взглядом красно-черную комнату. Посреди комнаты стоял алый бархатный шезлонг, а напротив него – два кресла с высокими спинками. Перед камином расстелен черный меховой ковер, заслоняющий ониксовый пол. На стенах висели металлические снежинки. На противоположной стороне комнаты две стеклянные двери с темными изогнутыми ручками вели на балкон.
– Добро пожаловать домой, – проворчал Морозко и повернулся на ботинке, чтобы уйти.
– Подожди! – воскликнула Эйра, удивляясь самой себе, но в душе ее царило смятение. – Куда ты идешь?
Он медленно повернулся к ней лицом, на его лице появилась злая ухмылка.
– Я собираюсь принять ванну, но ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Моя ванна довольно большая, вода теплая, и я смогу показать тебе, что не совсем сделан изо льда…
Сделав глубокий глоток, Эйра отступила на шаг и почувствовала, как пунцовый румянец окрасил ее щеки.
– Я бы не хотела.
– Твоя потеря. – Ее взгляд поспешил отвести от его изящных губ. – А пока погрейся у огня, слуга принесет что-нибудь поесть и выпить.
– Ты пытаешься откормить меня перед тем, как сделать своей жертвой? – Ее сердце гулко стучало в груди, и она не знала, что он сделает с ее телом потом. Скорее всего, сбросит с горы.
– Я не собираюсь тебя есть. – Морозко усмехнулся. – Я не такой уж зверь. А теперь делай, что тебе говорят.
Делать, что мне говорят? Она хотела проклинать его до посинения, но сдержалась.
– Почему ты заставляешь нас продолжать жертвоприношения, когда нам нужны животные?
– Мне их кровь нужна гораздо больше, чем вам одно животное в год для наполнения живота.
– И почему же? Почему бы просто не убить меня сейчас, если это так важно? – Если бы у него была веская причина, он бы давно перерезал ей горло в Винти или рассказал в деревне.
– Возможно, мне больше нравится играть с тобой. – Морозко по-волчьи ухмыльнулся, расстегивая накидку. – Согрейся. – Он бросил ей накидку, и она отбросила тяжелую красную ткань в сторону. – Жаль, что ты это сделала. – Он снова захихикал, повернулся на каблуке, оставив ее стоять на месте, и закрыл за собой дверь.
Эйра стиснула челюсти, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ничего. Металлические снежинки даже не отрывались от стен. Она распахнула дверь и увидела, что в коридоре стоит высокий охранник со светло-голубыми волосами, собранными в хвост, и шрамом на левой стороне губ. Не говоря ни слова, она закрыла дверь и отбросила в сторону накидку Морозко, а затем топнула по нему ногой. Натянув накидку, она устроилась перед огнем на меховом ковре, ее тело дрожало, по рукам и ногам бежала мурашка. Она протянула руки, и пальцы затрепетали, когда пламя убрало холод, и в них снова появилась чувствительность. В ее голове пронеслись мысли об отце и Сарен, и она задалась вопросом, что они делают в этот момент. Спали ли они или бодрствовали?
Через некоторое время по коридору раздались шаги, и Эйра оглянулась через плечо: в комнату вошла человеческая женщина. Она была одета в темно-красную тунику и темную кожаную юбку, в одной руке несла плетеную корзину, а в другой – фарфоровую чайную чашку. Женщина была средних лет, в ее темном пучке пробивалась седина, а на лбу и вокруг карих глаз залегли мелкие морщинки.
– Ксезу сообщил мне, что ты нуждаешься в еде и питье. – Ее взгляд упал на накидку на полу. – Интересно.
– Ксезу? – Эйра сморщила нос, не то чтобы она знала чьи-то имена, кроме Морозко и его фамильяра.
– Мой муж и дворецкий короля.
Эйра задумалась, как долго эта женщина служила во дворце, и протянула ей чашку с дымящимся чаем и корзину. Откинув белую ткань, она обнаружила плетеную корзину, наполненную фруктами, хлебом и сладкими пирожными.
– Спасибо. Я Эйра, – сказала она.
Слуга изогнула бровь.
– Женщины, которых приводит сюда король, обычно не утруждают себя разговорами со мной.
Хотя Эйра и не утруждала себя разговорами со многими людьми, у нее были манеры, которые отец привил ей с младенчества.
– Значит, они глупы.
Женщина улыбнулась.
– Я Ульва.
– Король когда-нибудь приносил здесь жертву или только меня? – Вопрос прозвучал уверенно, но нервозность пронеслась по ее венам. Неизвестность того, как стальное лезвие будет прижиматься к ее горлу и скользить по нему, грызла ее.
– О боже. – Ульва моргнула, вытирая руки о фартук. – Я не знала, что он принесет сюда жертву. Я думала, тебя готовят к постели Его Величества.
– Я бы никогда! – проговорила Эйра, отгоняя от себя ужасающий образ изящных губ Морозко, его сильных рук, поднимающих ее на кровать, его гибкого тела, устроившегося между ее ног. Она бы никогда.
Ульва поджала губы, пытаясь сдержать улыбку.
– Тогда это будет впервые. Еще ни одна женщина не отказывала королю. – Не исключено, что их привлекло именно его любезное отношение…
– Похоже, даже когда ее просили стать жертвой. – Эйра прикусила внутреннюю сторону щеки, подтянув колени к груди.
Выражение лица Ульвы стало мрачным, и она коротко кивнула, после чего вышла из комнаты, оставив Эйру в одиночестве.
Эйра задержалась перед камином, потягивая мятный чай, пока чашка не опустела. Еда не лезла в желудок, хотя она всегда любила поесть в любое время суток. Но она знала, что если попытается что-то запихнуть в себя, то это вырвется обратно.
Взяв чашку, она хлопнула ею об пол, чтобы она разбилась на острые осколки, и звук разнесся эхом. Но кубок остался целым, словно король был готов ко всему. Ублюдок.
Стражник широко распахнул дверь, вытянув руку, словно готовясь выпустить магию.
– Здесь все в порядке?
– Прекрасно. – Эйра вздохнула.
Когда охранник, поджав губы, закрыл дверь, Эйра вспомнила о том, что у нее с собой. Она достала из накидки деревянную куклу Морозко и, не глядя на нее, бросила в огонь.
– Надеюсь, ты чувствуешь ожог, Король.
Морозко все еще не вернулся, и она не знала, когда он вернется. Возможно, сожжение куклы подействовало, и он действительно ушел, но она знала, что ей не так уж повезло. По мере того как она осознавала реальность своего заточения, ее охватывало чувство тревоги. Она уставилась на стеклянные двери, ведущие на балкон.
Открыв одну из дверей, Эйра поднялась с пола и поплотнее закуталась в накидку. Она не так давно оказалась в стенах дворца, но уже нуждалась в свежем воздухе, в побеге.
Балкон был пуст, если не считать ледяных перил и свисающих с них сосулек. Если бы она жила здесь, то, по крайней мере, украсила бы его плющом.
Внизу над дворцом кружили в снегу стражники. Даже если бы она планировала сбежать, ей бы это не удалось, и ее легко поймали бы. Но она не стала пытаться – не стала бы подвергать риску чужую жизнь из своей деревни. Но разве не так бы она поступила? Если бы Сарен приняла ее предложение и позволила им бежать и прятаться от праздника? Разве она не хотела, чтобы выбрали кого-то другого, а не Сарен?
Ветер взъерошил концы косы Эйры, и она посмотрела на ночное небо, зацепившись взглядом за алебастровую форму. Она прищурилась, глядя, как он падает в воздухе, приближаясь.
Не может быть, ведь так?
Адаир взмахнул снежными крыльями и опустился на перила балкона.
– Прости, что не успела попрощаться с тобой, – сказала она.
Он долго смотрел на нее, издав низкое гудение, а затем взлетел и полетел в свободный полет, пока она была здесь. Однако она сама решила прийти, а не убегать, так что все было так, как было.
Эйра вернулась и закрыла за собой дверь. Устроившись в шезлонге, она смотрела на потрескивающий огонь, пока веки не отяжелели, ожидая возвращения Морозко и, возможно, удушения его собственной накидке. Но время шло, а он все не появлялся в дверях.
Она желала, чтобы он пожертвовал собой, но знала, что это не сбудется.
7. МОРОЗКО
Все это не входило в планы Морозко. Он намеревался ворваться в деревню смертных, выбрать жертву и на глазах у жителей Винти быстро перерезать деве горло. Они должны были запомнить свое место, и, что еще важнее, проклятая печать должна была оставаться закрытой.
Но он был здесь, с упрямой девицей в своем доме. Чем скорее его видение сложится воедино, тем скорее он сможет узнать о ее магии и избавиться от нее, исправляя проклятую печать.
В очаге купальни потрескивал огонь, и Морозко был благодарен за передышку. Ни дела королевства, ни дела, связанные с Эйрой, не доносились до его ушей. Уединившись в комнате, примыкающей к его покоям, он закрыл глаза и погрузился в воду. Тепло липло к его плоти, но прошло совсем немного времени, прежде чем вода остыла.
Багровый цвет окрасил землю, и Эйра подняла окровавленную руку. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на него, а губы сложились в его имя.
Морозко скривил губы и запустил руку в парную воду своей ванны. Вода пошла рябью, отражая хмурое выражение его лица. Еще один кусочек того же момента. Мимолетно он пожалел, что Эйра не приняла его предложение принять ванну вместе с ним, в основном для того, чтобы выплеснуть из себя разочарование. Возможно, общение с ней прояснило бы это жалкое видение.
Тем не менее еще не поздно было послать за другой девой. До Эйры ему не отказывала ни одна женщина. Вид того, как она швыряет на пол его накидку, должен был бы заставить его вскипеть, но он лишь заинтриговал его. Какая вздорная птичка.
Но почему в видении она выкрикивала его имя? И кровь… это было что-то новенькое. Сердце заколотилось в ушах, заставив комнату закружиться.
Он встал из ванны, вода каскадом стекала по его стройной фигуре. В воздухе витал мускусный аромат корицы и гвоздики. Как только он взял полотенце, дверь открылась, и раздался горловой голос.
Я даже не могу спокойно принять ванну.
– Ваше Величество, – пробормотал Ксезу с порога и поклонился, прежде чем войти в огромную комнату. – Фрейлина уснула… Не следует ли вам…
– Что? – огрызнулся он. – Отнести ее в постель? Нет. – Морозко насухо вытер лицо, а затем и все остальное тело. Он взглянул на дворецкого и обернул полотенце вокруг своей нижней половины.
Ксезу сложил руки за спиной.
– Какие у вас планы на нее?
Морозко поджал губы. Он не знал, сколько времени потребуется, чтобы все встало на свои места, и сможет ли он ждать так долго. Чем дольше он откладывал пролитие ее крови, тем слабее становилась печать. Тем сильнее пострадает равновесие в королевстве, и кто знает, что станет с Фростерией? Его острые клыки впились в нижнюю губу, пронзив кожу.
– Я не знаю. – Он посмотрел на пылающий очаг в уборной и пожал плечами. – Полагаю, ее смерть.
– Вы… что-то видели, Ваше Величество? – Ксезу сжал брови, встретив взгляд Морозко.
Его дворецкий был посвящен в то, что он видел, потому что Морозко доверял ему, несмотря на то что он был человеком. Возможно, потому, что он мог по своей прихоти угрожать жене Ксезу, а может, потому, что между ними существовало взаимное уважение. Морозко не мог сказать, да и не хотел.
– Не только подменыши грызли лед. На этот раз это была… деревня, и она была там. На земле тоже была кровь. – Морозко бредил, даже он это понимал, но образы в его голове были такими нечеткими, кроме подменышей и лица Эйры.
Ксезу попытался скрыть гримасу, но это ему не удалось.
– Я уверен, что вскоре вам явится еще одно видение, которое внесет ясность. И что бы вы ни решили, это будет справедливо, Ваше Величество.
Он был уверен? Морозко подошел к дворецкому и, наклонившись вперед, возвысился над ним.
– Это так, или ты говоришь это просто для того, чтобы потешить мое самолюбие?
Ксезу опустил глаза, но не стал упираться.
– После стольких лет службы у вас, Ваше Величество, разве я когда-нибудь обману вас подобным образом?
Ответ был отрицательным. Его нынешний дворецкий никогда бы не решился на такое. А его предыдущий? Он сделал. И он был мертв.
Морозко жестом велел ему уйти, и дворецкий кивнул.
– А ты, Ксезу, не привязывайся к деве. Она – всего лишь веточка, проносящаяся по коридорам. Ты понял?
Ксезу встретил его взгляд, горло сжалось.
– Конечно.
– Тем не менее, позаботься о том, чтобы в восточном крыле для нее согрели комнату с птичьей клеткой. Поищи в сундуках смену одежды. Я уверен, что ей что-нибудь подойдет.
В глазах Ксезу мелькнул намек на удивление, но он отвел взгляд и кивнул, прежде чем выйти из комнаты.
– И, Ксезу, она не должна ничего пить до ужина, понял?
Брови дворецкого сошлись, словно пытаясь понять, что Морозко припрятал в рукаве, но затем он решил, что лучше не надо. Ксезу хмыкнул и исчез в коридоре.
Оставшись в одиночестве, Морозко зарычал и бросился к ширме, за которой ждала его одежда. Он натянул черные брюки, зашнуровал их, затем натянул белую льняную рубашку. Длинные пальцы методично закатали рукава до бицепсов. Одевшись, он взял в руки кожаный ремень и завязал волосы в узел.
Не было смысла оставлять Эйру чхать в гостиной. Кроме того, уже наступило утро. Первые лучи солнца заглядывали за горизонт, заливая землю пурпурным светом. Морозко полагал, что настроение Эйры будет только гноиться, как открытая рана, становясь все более ядовитым с каждой минутой – спит она или нет. Ему было все равно, насколько она уныла, но если бы она представляла для него проблему, если бы она угрожала его настроению, он бы сразу же начал беспокоиться.
Он пошел по коридору, с каждым шагом мышцы напрягались от досады. Дойдя до того места, где он оставил Эйру, Морозко кивнул охраннику, Кусаву.
– Я проверил ее один раз, Ваше Величество.
– Только один раз? – Губы Морозко дернулись, и он задумался, осталось ли что-нибудь в комнате. Он толкнул дверь и обвел взглядом комнату, пока не заметил Эйру, спящую в шезлонге. Он не сомневался, что она была уставшей от физической подготовки к празднику, стресса, связанного с его приездом, и поездки во дворец.
Морозко мог оставить ее там, пока она не проснется, а мог разбудить и проводить в комнату, которую приготовил для нее Ксезу. Решив выбрать последнее, он вошел в комнату, стараясь не издать ни звука. Подойдя к шезлонгу, он на мгновение оценил ее смягчившиеся черты, которые до этого были искажены хмурым выражением лица. Так близко он мог разглядеть женщину в своем видении. Кто ты? размышлял он, нависая над ней. Он подумал о том, чтобы опрокинуть шезлонг и снова задеть ее, но предпочел дотянуться до ее плеча. Не успел он ее тряхнуть, как веки ее распахнулись, на лице был написан ужас, и она замахнулась на него. Морозко поймал ее нежное запястье и слегка сжал.
– Что ты делаешь? – Эйра задыхалась, ее грудь вздымалась.
Он цокнул языком и покачал головой.
– Сейчас, сейчас. Я бы не советовал бить твоего милостивого хозяина, птичка, – процедил он сквозь стиснутые зубы и прижал ее к своей груди, заставив подняться на ноги.
Сон мгновенно исчез из ее глаз. Она была яркой, настороженной и готовой сражаться с ним.
Он усмехнулся и ослабил хватку, но не отпустил ее.
– Для тебя приготовлена комната.
– Комната? Не имеешь ли ты в виду тюремную камеру? – Ее губы изогнулись в тонкую линию.
Морозко изогнул бровь.
– Я думал о камере, но ты недолго продержишься в чреве замка. Ты бы замерзла, а пролить твою кровь – та еще задача. – Он закатил глаза. Пренебрежение Эйры к тому, что он ей предлагал, уже порядком надоело. Многие ли жертвы могут похвастаться тем, что живут во дворце, в одном крыле с королем? Он отпустил ее запястье и направился к двери. – Мне проводить тебя?
Эйра подняла подбородок, и по слабой дрожи ее губ он понял, что она борется с приливом ненависти. Что бы она сказала, если бы он позволил ей свободно выплеснуть свои эмоции?
Он обошел ее и повел по коридору в сторону восточного крыла, где находились его покои. Возможно, с его стороны было глупо держать ее так близко к месту, где он спал по ночам. Но, учитывая, что стража стояла на посту возле его и ее покоев, он не думал, что маленькая птичка будет так уж сильно беспокоиться.
Пройдя три четверти длины стены, Морозко остановился и открыл дверь.
– Здесь ты будешь жить. – Он шагнул в дверь и быстро осмотрел комнату. Как и было велено, очаг пылал, и голодное пламя липло к свежим поленьям. Стены, напоминавшие северное сияние, были зелено-голубыми, за исключением тонких золотых линий, создававших иллюзию клетки.
– Добро пожаловать в клетку, птичка. – Он протянул руку, помахав ей в знак приветствия. Посреди комнаты стояла роскошная кровать, а у дальней стены – огромный платяной шкаф.
– С таким же успехом она может быть и так, – хмыкнула она.
Морозко кивнул в знак согласия.
– Да, может быть, и так, но эта комната называется птичьей клеткой. – Он поймал себя на том, что любуется этой комнатой, вспоминая, как прятался здесь, когда был маленьким. Только он и его волчонок, притаившийся в углу птичьей клетки. Тогда здесь стояли десятки проволочных клеток с птицами. Но когда убили его мать, Морозко прибежал в эту самую комнату и выпустил их на свободу, потому что ни один зверь не заслуживает того, чтобы сидеть в клетке. Большинство вылетело через балконную дверь, но некоторые остались. Он не стал допытываться, почему выбрал для нее одну из своих любимых комнат.
– Тебе стоит переодеться во что-нибудь более качественное. – Он не удостоил ее взглядом, вместо этого он посмотрел на кровать, где ее ждала одежда.
Эйра не замерзла бы в платье с меховой подкладкой, которое принес ей Ксезу. Она была человеком и не могла переносить холод так, как он – его дворецкий знал это слишком хорошо.
– Мне не нужны твои краденые платья, – прошипела Эйра, привлекая его внимание к себе.
Его лицо вспыхнуло от негодования, и он бросился вперед.
– Позволь мне перефразировать, если я дал тебе понять, что мне не все равно, чего ты хочешь. Ты переоденешься в это платье, приведешь себя в приличный вид и встретишься со мной вечером за ужином. – Морозко пошел прочь, но у двери остановился. – О, и я не краду платья. Я держу под рукой запасную одежду на случай, если какое-нибудь из них будет уничтожено в процессе траха. Однако это было оставлено мне в подарок.
Эйра плюнула в его сапог и отпрянула от него, ее грязная коса раскачивалась, как маятник.
– Ты промахнулась. – Он поднял брови и ухмыльнулся. – Я позабочусь о том, чтобы для тебя приготовили ванну, и дам указания слугам. Если ты предпочитаешь мою помощь, я с удовольствием прижму тебя к себе и вымою сам.
Она хмуро посмотрела на него через плечо.
– Я бы предпочла, чтобы меня мыло животное.
Усмехнувшись, он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Раздражать Эйру было занятно, но это лишь отвлекало от более важного дела – выяснить, кем она была во всем этом безумии.
В чем дело, сын мой? Ты не можешь разобраться? Как будто его мать никогда не уходила. Ее голос, полный насмешки, звучал в его голове, подбадривая его.
– Я разберусь. Как-нибудь, блядь, разберусь, – прорычал он. Но, в отличие от прежних издевательств над Эйрой, это не могло занять месяцы или годы. Поскольку печать слабела, а видения усиливались, время было на исходе. Он не мог предсказать, сколько времени пройдет до того, как придется принести жертву, но знал, что это произойдет скоро. Видения всегда донимали его до того, как происходило событие.
Морозко не мог допустить, чтобы печать разрушилась.
Эйра должна была умереть.
8. ЭЙРА
Утренний свет проникал сквозь стеклянные двери, выходящие на балкон, когда Эйра стояла посреди комнаты. Комната с птичьей клеткой. Она скрипнула зубами, подумав о Морозко, и пожалела, что не плюнула ему в лицо, а не на мраморный пол рядом с его нетронутым ботинком. Почему он просто не убил ее? Был ли это его план с самого начала? Держать ее в качестве своей игрушки? Дразнить ее, прежде чем убить? Он определенно не пытался ухаживать за ней. А если под ухаживанием подразумевалось приглашение искупаться вместе с ним, то ему следовало поработать над своими навыками или, что еще лучше, использовать свою руку для собственного удовольствия.
Морозный Король ушел всего несколько минут назад, но дверь оставалась незапертой. Эйра все еще не собиралась сбегать, однако ей захотелось проверить, выставил ли он стражу у ее комнаты, как у другой. Открыв дверь, она увидела того же высокого голубоволосого морозного демона, который охранял ее у предыдущей комнаты.
– Вам нужно, чтобы я вас куда-то проводил? – спросил охранник, его голос был глубоким, но не злым.
– Нет, спасибо. – Она закрыла за собой дверь и оглядела комнату, где ей предстояло пробыть столько времени, сколько сочтет нужным Морозко.
У правой стены кремового цвета стояла большая кровать, рассчитанная на королеву, застеленная черными мехами, голубыми шелковыми простынями и желтым платьем на меховой подкладке, которое оставил ей король. У противоположной стены стоял высокий платяной шкаф из слоновой кости с витиеватой гравировкой и золотыми ручками. В углу комнаты стояли два бархатных кресла, придвинутые к небольшому круглому столу. Напротив него в широком очаге потрескивал огонь, излучая тепло. Она порылась в ящиках стола, надеясь найти нож для писем или что-нибудь еще острое, что могло бы ей пригодиться. Но все ящики были пусты.
Сняв накидку, она повесила ее на стул перед столом. Эйре не хотелось признаваться себе в этом, но комната была прекрасной, даже уютной. Погрев руки у огня, она подошла к шкафу и распахнула обе дверцы, глядя на то, что лежало внутри.
Столько красивых платьев разных размеров и тканей. Кружева. Шелк. Меха. Бархат. Кожа. Она провела руками по каждому из них, желая показать их все Сарен. Ее подруга была бы в восторге, умоляя примерить их. Ее сердце сжалось, когда она подумала не только о Сарен, но и о своем отце. Скорее всего, он сейчас сидит за их общим рабочим столом и, чтобы отвлечься, перебирает в руках все, что может, как это было с ее матерью.
Дверь открылась, и Эйра обернулась: в комнату вошла Ульва, одетая в другую малиновую тунику и черную кожаную юбку. Она несла два полотенца и корзину с мылом, а ее взгляд скользнул к открытому шкафу.
– По просьбе короля я делаю это для приходящих сюда девиц перед их уходом. Что-то вроде подарка или знака.
Неудивительно, что смертные распространяли чудесные истории о Морозном Короле. Они радовались прекрасному подарку после того, как их ублажал сам король, а потом сплетничали об этом. После того как ее выгнали из дворца, красивого платья было бы недостаточно, чтобы удовлетворить Эйру. Но та ее часть, которая любила творить, сосредоточилась на другом.
– Это ты сделала? – спросила Эйра, проводя пальцем по кружевному рукаву.
– Я. – Ульва улыбнулась, придвинулась ближе и провела рукой по кожаному лифу, после чего отступила назад. – Я также шью форму для всех здесь.
– Ты талантлива, – сказала Эйра, закрывая дверцы гардероба. – Я делаю вещи вместе с отцом… или делала. Но я никогда не смогу создать такую одежду. Мы делаем игрушки и другие вещи для близлежащих деревень.
– Ты привезла что-нибудь с собой? – спросила Ульва, заинтересовавшись.
– Мне не разрешили ничего брать с собой. – Эйра поджала губы, потом вспомнила куклу Морозко, которую она наблюдала в камине гостиной, превратившуюся в пепел, и не смогла удержаться от улыбки.
Ульва закусила губу и кивнула, словно вспомнив, что говорит не с фрейлиной, которая покинет дворец, а с той, кого должны были принести в жертву.
– Я должна приготовить тебе ванну.
– Спасибо. – Несмотря на то, что она хотела отказаться от принятия ванны, чтобы досадить Морозко, Эйра очень нуждалась в ней. Грязь и пот прилипли к ней. И если она собиралась получить хоть какое-то удовольствие от пребывания здесь, то вполне могла позволить себе принять теплую ванну.
Наполнив ванну, Ульва ослабила завязки на косе Эйры и распустила ее волосы. Длинные темные локоны каскадом рассыпались по плечам, спустились по спине и упали до талии.
Ульва изучала лицо Эйры, прищурившись.
– Тебе следует носить волосы распущенными – они подчеркивают твою сердцевидную форму лица.
Эйра не знала, хорошо это или плохо – жители никогда не говорили о ее лице и не замечали ее, если только не хотели сделать что-то на заказ.
Ульва расстегнула пуговицы на платье Эйры. С самого детства ее никто не раздевал, и это был первый раз, когда ее побаловали.
Когда Ульва добралась до последней пуговицы, Эйра сказала:
– Об остальном я позабочусь сама.
– Ты уверена, что тебе не нужна помощь, чтобы одеться? – спросила Ульва, подхватывая корзину.
– Нет, но спасибо.
Эйра сняла сапоги и прошла в купальню, которая была больше всех комнат в ее хижине. Фарфоровая ванна на когтистых лапах была наполнена практически до краев, от воды шел легкий пар. В глубине комнаты стоял массивный туалетный столик цвета слоновой кости и прямоугольное зеркало, украшенное золотыми снежинками. На стенах были выгравированы синие и белые извилистые узоры, петляющие и закручивающиеся. Перед ванной лежал пятнистый меховой коврик и два пушистых полотенца, которые оставила Ульва.
Закрыв дверь, Эйра выпуталась из одежды, и в ноздри ударил неприятный запах. Она удивилась, что Ульва ничего не сказала, но слуга казался невероятно вежливым. Далеко не то, чем был Морозко…
Эйра шагнула в ванну и с тихим стоном опустилась в теплую воду. Она погрузилась в воду, затаив дыхание и думая о доме, жалея, что не успела сказать больше перед отъездом. Провести еще немного времени с отцом и Сарен.
Она вынырнула из воды и вздохнула, схватив можжевеловый брусок мыла. Умываясь, она старалась не думать ни о короле, ни о том, что, не сумев раздобыть оружие, она лишь создает себе роскошь перед неминуемой смертью. С любовью.
– Интересно, что теперь говорят о тебе в деревне, Эйра? – спросила она себя. – Скорее всего, почему король выбрал девушку, которая разговаривает сама с собой, а не кого-то по-настоящему красивого? Тьфу. – Закатив глаза, она намылилась.
Как только она стала чистой и перестала пахнуть так, словно валялась в сене со скотом, она вылезла из ванны и накинула на себя пушистое полотенце. Она уставилась на свое грязное платье на полу, желая надеть его снова, чтобы позлить Морозко, но в то же время не желая снова пахнуть как животное. Однако она не стала надевать помятое платье, которое он оставил ей… которое осталось после приятной ночи.
Ульва не говорила, что Эйра не может взять что-нибудь из гардероба, и в конце концов она остановилась в комнате с птичьей клеткой.
