Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"
Автор книги: Кэндис Робинсон
Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
– Позови Морозко! – крикнула она.
Комната закружилась, и мир вокруг нее, казалось, стал больше, а она сама – меньше. Когда она посмотрела на себя снизу вверх, ее ноги были уже не человеческими, а тонкими и темно-оранжевыми, с изогнутыми когтями по краям ступней. Руки стали крыльями, перья слоновой кости покрывали все тело, а когда она попыталась заговорить, громкое гудение эхом отразилось от стен.
Ее сердце заколотилось, а тело задрожало. Эйра не знала, что делать – ведь она была птицей.
Через мгновение в комнату вбежал Морозко с растрепанными волосами.
– Где она? – прорычал он, не сводя с нее взгляда.
Кусав вошел и остановился рядом с королем.
– Думаю, это она, – сказал он, указывая на Эйру.
Она хотела заговорить, но зал наполнился лишь улюлюканьем. Почему это происходит? подумала она.
– Эйра? – прошептал Морозко, шагнув к ней.
Я не знаю, что сделала со мной твоя кровь. Но посмотри на меня. Поверни меня обратно!
– Я услышал тебя, – с трепетом произнес Морозко, опускаясь на матрас. Он жестом подозвал Кусаву. – Стой на страже, пока я не позову.
Кусав кивнул и оставил их в комнате вдвоем.
Глаза Эйры встретились с глазами короля, ее дыхание стало неровным. Я не понимаю, как ты можешь меня слышать.
– Я тоже не знаю, но скажи мне. Объясни, что случилось.
Она рассказала ему, как работала над музыкальной шкатулкой и как ниоткуда появилось покалывание, как раньше она почувствовала, что что-то зашевелилось, когда он прикоснулся к ней.
– Я тоже это почувствовала. – Он прикусил губу.
Принеси мне зеркало. Ей нужно было посмотреть на себя, увидеть, во что она превратилась.
– Такая тщеславная птичка. – Он хихикнул.
Морозко, должно быть, услышал, как она ворчала на него, потому что он достал из ящика у кровати одно из зеркал и поднес к ней серебряное овальное зеркало.
Эйра вглядывалась в свое отражение, сдерживая крик, который грозил вырваться из клюва, пока она изучала себя. Она была не просто птицей – она была амбарной совой, похожей на Адаира, и могла бы сойти за его близнеца, несмотря на свой маленький и узкий рост.
Этого бы не случилось, если бы не кровь Морозко. Измени меня обратно.
– Не смотри на меня так, будто это моя вина. Моя магия не превращает девиц в животных.
Сделайте что-нибудь! Страх пронизывал ее насквозь. Что, если она так и останется птицей до конца своих дней? Какой бы короткой ни была эта жизнь. Она даже не сможет поднять свои резные инструменты, чтобы закончить музыкальную шкатулку. Вместо этого она будет сидеть здесь и ждать смерти, ничего не делая. Если бы она могла, она бы уменьшила короля и заперла его в музыкальной шкатулке!
Из кончиков пальцев Морозко вырвался голубой вихрь, он щекотал ее плоть, ласкал, но ничего не происходило, кроме того, что она оставалась совой.
– Ты пойдешь со мной. – Как всегда, он не стал дожидаться ответа, поднял ее на руки и вышел за дверь. – Сообщи Ксезу, чтобы он немедленно пришел ко мне, – приказал он Кусаву.
Эйра молчала, пока король нес ее по коридору. На стенах висела разнообразная деревянная резьба, и, когда Морозко повернулся, чтобы открыть дверь, она могла только предположить, что это его комната. По стенам висели стеклянные животные, в углу стоял большой бледно-голубой шкаф, а на массивной кровати лежали темно-синие меховые одеяла. Письменный стол, аккуратно убранный, стоял у другой стены рядом с зажженным камином.
Послышались тяжелые шаги, и в комнату ворвался Ксезу, проведя рукой по темным волосам.
– Она сова, – сказал Морозко, и между его бровей пролегла глубокая морщина.
Поглаживая подбородок, Ксезу изучал Эйру.
– Полагаю, ваша магия не помогла изменить ее облик?
– Я пыталась, но нет, не получилось.
Возможно, тебе стоит постараться, с горечью подумала Эйра.
– Я знаю свою магию. – Он нахмурился.
– Вы слышите ее? – спросил Ксезу.
– Да, и будь благодарен, что ты не слышишь. – Эйра хотела было одернуть его за раздражающий ответ, но он легко отвел руку.
Ксезу покачал головой, осмелившись закатить глаза на последнее замечание.
– Обычно морозные перевертыши меняются сами по себе. Возможно, ей нужно захотеть.
– Но она не морозный перевертыш. Она человек. – Морозко уложил Эйру на кровать, и она продолжала слушать их разговор, пока ее сердце стучало о грудную клетку.
– Должно быть, это твоя кровь что-то вызвала.
Как я и говорила, пропела Эйра.
Морозко жестом велел ему уйти.
– Дай мне поразмышлять над этим и посмотреть, смогу ли я что-нибудь придумать. Увидимся утром.
Ксезу кивнул и закрыл за собой дверь.
– Похоже, сегодня ты все-таки будешь спать в моей постели, – поддразнил он, но на этот раз она не встретила его взгляда.
Я ничего такого не сделаю.
Морозко наклонил голову.
– Принести тебе клетку, чтобы поставить ее у моей кровати? Я уверен, что смогу найти такую в подвале.
Ее кровь закипела. Перестань быть мудаком. Я пока останусь в постели.
Он свернул меховое одеяло и положил его перед одной из шелковых подушек, а затем уложил ее на нее.
– Попробуй перевоплотиться. Сосредоточься на том, кем ты хочешь стать, и позволь своему телу сделать эту работу.
Эйра закрыла глаза, ее тело дрожало, когда она сосредоточилась, умоляя тело откликнуться. Когда она открыла веки, то осталась в том же положении, покрытая перьями.
– Ты слишком стараешься, птичка. – Он опустился рядом с ней и провел рукой по ее голове, закрывая лицо. – Поспи пока. У тебя был долгий день. Наберись сил, и завтра мы вместе исправим ситуацию.
Эйра не стала отрицать нахлынувшую на нее усталость, и, когда его большой палец погладил ее лицо, ее глаза закрылись. Она не могла не задаться вопросом, каково это – лежать в его постели в человеческом обличье. Но она отогнала эту ужасную мысль, зная, что когда-нибудь станет лишь очередной девой, которую он выбросит… или принесет в жертву.
Что-то мягкое погладило лицо Эйры, и она приоткрыла глаза, глядя в ярко-голубые радужки. Но она не испытывала ни страха, ни тревоги, пока не подняла руку… Не руку, а крыло.
– Ты все еще сова. – Морозко поджал губы.
Паника прокладывала себе путь через нее, внушая, что она может остаться птицей. Попробуешь снова применить свою магию?
Он закрыл глаза, и бледно-голубой свет просочился из него, проникая под ее плоть, лаская ее кровь. Что-то пульсировало в такт ему.
Морозко нахмурил брови.
– Попробуй перевоплотиться со мной.
Ее тело напряглось, когда она сосредоточилась на том, чтобы выбраться из этой проклятой формы.
– Ты не пытаешься, – ворковал он.
Пытаюсь, дурак!
– Не пытаешься. – Он провел указательным пальцем по нижней губе. – Я чувствую что-то внутри тебя. Как будто магия коснулась тебя. Есть тонкая грань между принуждением и желанием изменить твою форму.
Магия? Магия не могла запятнать ее, если только она не принадлежала ей по крови. И все же она закрыла глаза, потянувшись к силе, которую не могла потрогать.
Когда ничего не произошло, Морозко вздохнул.
– Позволь мне вывести тебя наружу. У меня есть идея. – Прежде чем она успела заговорить, он посадил ее себе на плечо, и она вонзила когти в его плоть. Но он не поморщился, а лишь попятился, словно был расслаблен как никогда.
Урод.
– Я слышал это, – промурлыкал он.
Эйра сжала клюв и сузила глаза, когда он вывел их на улицу. Дул сильный ветер, но холода она не чувствовала.
Что мы здесь делаем? спросила она, когда он повел ее к лесу, где тонкие деревья стояли далеко друг от друга.
– Ты должна попробовать полетать.
Я не буду этого делать! Ты хочешь, чтобы я сломала себе шею?
Пока она проклинала его, он снял ее со своего плеча и подбросил в воздух. Инстинктивно она захлопала крыльями, поднимаясь все выше и выше. Но потом она упала вниз, вниз, на мягкий снег.
Ты ублюдок! крикнула она, отряхиваясь, и ее кожу покалывало, когда перья исчезали в ее коже. Тело ее вытянулось без боли, а халат, который она носила раньше, все еще скрывал ее человеческую форму.
– А вот и знакомая мне птичка. – Он подхватил ее на руки и зашагал обратно к дворцу, как будто ничего этого и не было. – Нам нужно многое обсудить, а тебе нужно укрыться от холода.
Ветерок снова прошелестел мимо нее, но не вызвал ни малейшего озноба.
– Мне не холодно.
Он остановился и впился в нее взглядом, словно пытаясь что-то прочесть.
– Тебе совсем не холодно?
Она покачала головой.
– Нет, как будто внутри меня теплое одеяло.
Его горло перехватило, и он поставил ее на снег босыми ногами – холод все еще не беспокоил ее.
– Теперь ничего? – спросил он.
– Нет. – Она глубоко сглотнула, изучая свои ноги.
Он поднял руку, поднимая снег с земли, пока на его ладони не образовался ледяной кинжал.
– Дай мне посмотреть на твою руку. Это будет всего лишь укол.
Глаза Эйры расширились, и она сделала шаг назад, размышляя, настал ли этот момент.
– Я не собираюсь жертвовать тобой прямо сейчас, и я знаю, что ты не хочешь мне доверять, но поверь. – Суровые черты его лица, казалось, смягчились.
Эйра колебалась, наблюдая за выражением его лица и веря его словам – он выглядел таким же встревоженным, как и она сама. Затем она кивнула, протягивая ему руку. Морозко сжал ее руку, его теплые пальцы коснулись ее плоти, и она снова почувствовала притяжение.
Он вдавил острие клинка в ее палец, и резкая боль пронзила ее всего на секунду. Она наблюдала, как кровь проступает на поверхность, а кожа закрывается. Быстро. Слишком быстро. Исцеление.
Сердце заколотилось, а Морозко поджал губы и отпустил ее руку.
– Похоже, ты не человек… И ты действительно владеешь магией.
– Сделай меня обратно человеком, – прохрипела она.
Покалывание снова пронзило ее, перья проросли, и она снова превратилась в сову.
– Я не могу этого сделать, птичка. – Он поднял ее со снега, и на его лице отразился триумф. – Думаю, я все ближе к тому, чтобы узнать, что мне нужно.
В течение следующих нескольких дней Эйра в основном контролировала свои перевоплощения, но иногда они происходили в самый неподходящий момент, вызывая усмешку у Морозко. Он брал ее с собой на улицу, чтобы потренироваться в полетах, но не беспокоился, что она уйдет из замка.
Кроме того, она должна была оставаться здесь, чтобы защищать своих близких, и он чувствовал, как внутри нее бурлит магия, и знал, если бы она покинула замок. Точно так же, как она начинала чувствовать его.
Морозко не стал объяснять, что ему известно, как, по ее мнению, следовало бы. «Скоро», сказал бы он. А она всегда отвечала «урод».
Сегодня магия стала сильнее, умоляя стать его частью. Его кровь не желала покидать ее – словно она принадлежала ей.
Эйра покружила над ним, взъерошив когтями его волосы, а затем приземлилась в человеческом облике. Но она повернулась слишком рано, ее ноги зашатались на снегу, и она опрокинулась вперед, повалив короля на землю.
– Я так и знал, что в конце концов ты до меня доберешься. – Он захихикал, его руки опустились на ее бедра.
– Если бы у меня был клинок, я бы порезала тебя им, – вздохнула она, ее замечание было полусерьезным.
– Судя по тому, как бьется твое сердце, не думаю, что ты это сделаешь. – Он перевернул ее на спину и навис над ней. – Как тебе нравится быть в этой клетке, птичка?
Ей все еще хотелось разрезать его на части, а другая часть желала узнать, каковы на вкус его изящные губы. Словно прочитав ее мысли, он провел носом по ее горлу, и у нее перехватило дыхание.
– Тебе это нравится, – прошептал он ей на ухо, проведя пальцем по ее губам.
– Нет, – солгала она. И он понял это, когда ее тело естественным образом выгнулось ему навстречу.
Его теплый рот коснулся нежного места чуть ниже ее уха, затем он провел языком по ее челюсти, заставляя ее веки трепетать. Ее руки переместились на его бедра, притягивая его ближе, желая, чтобы он был еще ближе. Когда он устроился между ее бедрами, то уперся в нее, и она замерла, вспомнив, что делает, с кем находится. И она возненавидела себя за то, что ей это слишком нравится, что она ведет себя как все остальные девы. Она не была бы такой. Она была бы. Нет, не будет.
Она выкатилась из-под него и оттолкнулась от земли, стараясь не думать о том, как хороши его теплые губы на ее коже, и не гадать, как хорошо они будут чувствовать себя в других местах.
– Ты уже решил, когда меня принесут в жертву?
– Нет. – Он нахмурился, пристально изучая ее. – Продолжай тренироваться в перевоплощении.
– Скажи мне правду. Я хочу знать, почему мы занимаемся этим уже несколько дней?
– Приходи сегодня вечером в мою спальню. – Он отмахнулся от нее, подняв брови. – А теперь лети, птичка.
Эйра сжала кулаки, и из нее полилась голубая магия.
13. МОРОЗКО
Из кончиков пальцев Эйры вырвалась голубая магия. Морозко нахмурил брови и задумался, на что она способна. Магия не удивила его, он видел ее, и теперь Морозко знал, что он причастен к ней. Ведь именно его кровь пробудила ее способности к жизни. А вот превращение в сову… этого он не видел. Он мог бы счесть ее перевертышем – созданным, а не рожденным, – но это не было способностью перевертыша.
Морозко не знал, кем она была. Давным-давно, когда он был еще мальчишкой, при дворе его матери служила женщина. Она была так называемой ведьмой. Он видел, как она показывала фокусы в тронном зале, ублажая благородных морозных демонов, но она была не более чем плутовкой. Она была доверенным лицом его матери, пока Маранна не почувствовала угрозу, вытащила ее на снег, повалила на землю и призвала ледяное копье.
При нашем дворе мы убиваем предателей, потому что не можем рисковать тем, что поблизости будут скользить змеи.
И одним неосторожным движением Маранна пронзила Клинту.
Конечно, его мать заставила бы его вынести такое зрелище. Это был урок, предупреждение, что тот, кто восстанет против нее, пострадает. Но Морозко всегда задавался вопросом, действительно ли ведьма была виновна? Он так и не узнал.
Тем не менее Клинта никогда не проявляла настоящей магии и не смещалась. И это снова ставило вопрос: кем была Эйра? Ведьмой? Перевертышем? И то и другое?
Морозко все время подталкивал Эйру к тому, чтобы она увидела пределы своих возможностей, надеясь обнаружить в ее силе что-то знакомое, но этого не происходило. Даже когда в ней взыграла магия, в ней не было и намека на узнавание.
Он провел языком по острому клыку и усмехнулся с уверенностью, которой не чувствовал. За все то время, что он провел в обществе Эйры, дразня и требуя от нее большего, Морозко почти ничего о ней не знал. Она была для него неизвестна, как и ее зарождающиеся способности.
Паника, которую он испытал в видении, когда впервые увидел магию, рвущуюся от нее к нему, охватила Морозко в тот момент. Она могла бы убить его, если бы захотела. В этом он был уверен. Или, по крайней мере, взять его в плен, поскольку теперь она знала, что он привязан к земле. Проверялась ли ее магия или нет, но сила в ней была, и он сам видел ее в своих видениях.
– Нам следует вернуться внутрь. Думаю, с тебя хватит порханий. – Голос его был холоден, но взгляд не отрывался от ее сияющих пальцев.
Эйра почувствовала раздражение от того, что он постоянно уклоняется от ответа.
– Ты ответишь мне. – В ее тоне прозвучала мольба, едва различимая, но Морозко слушал.
Напряжение сковало ее плечи, и Морозко вспомнил, как ее тело отвечало на его прикосновения, как жаждало, чтобы его губы делали нечто большее, чем поцелуи по ее плоти. Больше, чем его язык, проводящий по ее сладкой коже, и давление его затвердевшей длины, прижимающейся к ее центру. Он презирал мысль о том, что ему тоже хочется большего. Поглаживать ее грудь и наблюдать за тем, как она распускается, пока он доставляет ей удовольствие.
– Неужели? – Он посмотрел на небо, нуждаясь в моменте, чтобы взять себя в руки. – Не думаю, что мне придется что-то делать. – Он снова опустил взгляд на нее. На этот раз он сосредоточился на ее пульсе и его бешеном биении. Морозко видел ее обнаженной, держал на руках, когда нес из ванны в постель, но не задерживался на каждой детали, не запоминал их. Он не мог позволить себе еще одно осложнение в запутанной паутине своего видения и дел Фростерии. Однако вот она стоит перед ним с протянутой рукой и разглядывает кончики пальцев.
Эйра подняла на него взгляд, в ее глазах мелькнул намек на панику.
– Не подходи ближе, пока не скажешь мне правду. Зачем мы это делаем? Почему ты заставляешь меня лететь сюда? Почему ты не хочешь просто принести меня в жертву? – Ее полные губы сжались в тонкую линию, когда он шагнул вперед.
Каждый раз, когда она пыталась что-то выяснить, он уклонялся, и, по мнению Морозко, он выглядел безвольным, что было совсем неплохо. Но он продолжал подталкивать ее к тому, чтобы узнать, на что она способна, и его видение не позволяло ему пожертвовать ею. Не сейчас. Я должен знать, что ты из себя представляешь.
– Ты бы предпочла врезаться в люстру или в затхлый воздух, а не в живой ветер, шепчущий в твоих крыльях? – Его голос зазвенел по замерзшему булыжнику двора, когда он осторожно приблизился.
Эйра с ужасом смотрела на свою руку: из ее пальцев посыпались голубые искры. Она трясущейся рукой протянула к нему ладонь, словно собираясь нанести удар.
– Ты действительно хочешь это узнать? Из-за тебя я могу превращаться в птицу, ты слышишь мои мысли в этой форме, а теперь, а теперь… Что это за магия, урод? Я должна использовать все это на тебе, чтобы связать тебя в коробке. Ты забрал у меня все. – Слезы текли по ее ресницам, тело сотрясали рыдания.
Он нахмурился, когда она заплакала, но не двинулся вперед, чтобы обнять ее. У нее было полное право плакать – во всем этом не было ее вины. Именно из-за жителей деревни, которые думали, что они мудрее его, ему нужна была жертва. И самого себя за то, что обманом заставил ее выпить его кровь.
Морозко откинул волосы с лица и вздохнул.
– Я более чем готов узнать это, Эйра. – Он пожал плечами, протягивая руку в знак приветствия. – Ты можешь попытаться использовать это против меня, но должен предупредить, что не советую.
Эйра выдохнула, но это прозвучало скорее как рычание. Она едва успела убрать руку, как в сторону Морозко устремился взрыв голубой энергии.
Прежде чем она попала в него, он поднял руки, создавая ледяной щит. Взрыв срикошетил от поверхности, ударил в каменную горгулью и разбил ее вдребезги.
Эйра повернула голову, глядя на то, что она натворила.
Морозко преодолел расстояние между ними, думая о том, что она может внезапно снова высвободить свою силу. А если бы взрыв задел его? Он потянулся к ее руке, но она отдернула ее.
Глаза Эйры расширились.
– Я должна хотя бы знать, почему это происходит? Разве я этого не заслуживаю? – прошептала она.
– Приходи ко мне в комнату сегодня вечером, как я и просил. – Его челюсть дрогнула, и он снова попытался схватить ее за руку. На этот раз Эйра позволила ему это сделать, хотя ее тело продолжало дрожать. Ее темные глаза встретились с его, нерешительными и, возможно, даже еще немного подозрительными.
Магия гудела под ее кожей, когда Морозко ласкал ее руку между большим и указательным пальцами, и по его телу разливалось головокружительное тепло. Нежное, пьянящее прикосновение к его подсознанию, которое жаждало погрузиться глубже. Прежде чем это чувство вонзило свои колючки в его разум, Морозко отшатнулся назад и отбросил ее руку, словно она обожгла его.
Он провел пальцами по волосам и отвернулся от нее. В основном для того, чтобы она не видела, как его взволновала эта близкая связь. Если Эйра и сказала что-то еще, он не услышал, так как шел через двор и возвращался во дворец. В тот момент он не был уверен, что беспокоит его больше: возможность того, что Эйра – конец Фростерии, или мысль о том, что она – только начало.
Что бы это ни было, Морозко нужно было быстро расшифровать это.
Иначе он и королевство перестанут существовать.
Морозко ждал, сколько именно, он не знал. Час? Два? Тем не менее Эйра так и не постучала в его дверь. У него мелькнула мысль броситься в коридор и притащить ее в свои покои, но желание рявкнуть на нее и порезать своим серебряным языком его не привлекало. Возможно, дело было в том, что он не хотел проверять, что могут сделать с ним ее взбалмошные способности, а может, в том, что он предпочитал погрязнуть в своих страданиях, не зная, что, черт возьми, происходит.
Некоторое время он бродил по комнате, но когда новизна улетучилась и стало ясно, что Эйра не собирается приходить, Морозко решил уйти на вечер.
Взмахом руки он погасил свечи в комнате, погрузив ее в кромешную тьму. Он забрался в постель, желая, чтобы сон настиг его.
Лунный свет падал на свежевыпавший снег, освещая ледяную дорогу в деревне. Это был единственный свет, который был у него и его отряда из двенадцати человек. Страх охватил его, сдавливая грудь и затрудняя дыхание. Что они найдут в центре города?
Ни одна свеча не освещала окна домов. Ни одна труба не дымила, и даже сидящие на крышах совы молчали, не желая сообщать о своем убежище.
Эйра стояла рядом с ним и бормотала себе под нос.
– Мы не можем стоять в стороне и ничего не делать. – Ее взгляд метнулся к ночному небу, когда над головой пролетела сова. – Нет! – зашипела она и побежала вперед, раздувая за собой накидку.
– Эйра! – прорычал Морозко и помчался за ней.
Королевская стража бежала за ними, стуча сапогами слишком громко.
– Эйра, остановись немедленно. – Морозко схватил ее за руку, когда она приблизилась к центру деревни. На земле лежали десятки трупов. Груди были разорваны, и вокруг них застыли несколько луж крови, как в искусстве макабра.
Морозко видел смерть. И от своих рук, и от рук тех, над кем он не властен. Смерть не заставляла его вздрагивать или замирать. Это было больше, чем смерть. Это была резня. Органы жертв были съедены, кроме сердца, которое лежало в застывшей, окровавленной куче.
Эйра вздрогнула, и Морозко отвернул ее от этого зрелища, прижав к своей груди.
– Мы не должны быть здесь, – прошептал он. Его кожу пронзила тревога. Даже деревья, казалось, замерли, словно ожидая того, что должно произойти. – Нам нужно вернуться к саням… – Под его ногами затрещала земля, и Эйра отпрыгнула назад. Он слишком медленно потянулся за мечом, и в этот момент что-то ударило его в уязвимое место. Острая боль пронзила грудную клетку, заставив его попятиться вперед. – Убирайся отсюда! – Когда он отдернул руку от бока, пальцы были в крови. Он недолго смотрел на рану, потому что на него прыгнула восковая фигура, и он крутанул клинок, срубив существу голову.
Кожа подменыша напоминала оплавленную свечу, пожелтевшую и истощенную. Клочья волос на макушке развевались на ветру, а рот, почти зашитый, скрывал большую часть острых как бритва зубов.
– Ты знаешь, что мы должны сделать! – крикнула Эйра.
Ей не следовало здесь находиться. Почему он решил, что она послушается?
В воздухе раздался пронзительный вопль, сопровождаемый треском земли, и еще несколькими стонами. Паника охватила Морозко и приковала его к месту.
– Морозко! Мы должны это сделать! – Эйра подбежала к нему и прижалась лбом к его лбу. – Это единственный выход. – Она схватила его за свободную руку, а в другой держала нож.
Он вскочил со сна, с трудом переводя дыхание. Ему потребовалось мгновение, чтобы вернуться в реальность: остатки видения постепенно выматывали его еще больше, чем прежде.
– Почему видений никогда не бывает достаточно сразу? – Морозко откинул одеяла, его грудь быстро поднималась и опускалась. – И что сделать, Эйра? Что мы должны сделать? – Голос Морозко повысился, его пальцы сжались в ладони.
Кто-то постучал в дверь, затем вошел Ксезу.
– Ваше Величество, у меня ужасные новости.
Конечности Морозко хотели задрожать от напряжения, вызванного видением, но он взял себя в руки и опустился на край кровати.
– Что это может быть? – Он посмотрел на окно, портьера которого была приоткрыта, чтобы впустить лунный свет. – Еще не рассвело?
Ксезу покачал головой, его губы сжались в мрачное выражение.
– На Винти было совершено нападение. Что-то… убило многих жителей.
Морозко не упустил, как его дворецкий подчеркнул слово убили. Его кожа затрепетала от страха, и в памяти всплыл образ убитых жителей деревни.
Он вскочил на ноги, пройдя половину комнаты, когда наконец снова заговорил.
– Есть еще подробности? Есть сведения о том, как выглядели нападавшие?
Может, Винти и была деревней людей, но они все еще оставались его подданными, и это было его царство. Необоснованное нападение было наказуемым проступком.
Ярость вскипела внутри Морозко, смешавшись с нарастающей дрожью.
– Не знаю, насколько это достоверно, но говорили, что они желтокожие, с прорезанными глазами и ртом…
Подменыши.
– Черт! – прорычал Морозко, натягивая льняную рубаху, затем дублет. Печать уже спала или, по крайней мере, ослабла настолько, что несколько человек смогли выскользнуть наружу. За последние несколько дней, когда он не был с Эйрой, он пробовал принести в жертву ягненка, теленка и окровавленную корову, но ничего не вышло. Его видения становились все более яркими, указывая на то, что они вот-вот воплотятся в жизнь.
Ксезу скорчил гримасу.
– Я так понимаю, вы знаете, о чем я говорю?
Он бросил ледяной взгляд в его сторону. Конечно, он знал! Он только видел это снова и снова…
– Фростерия скоро изменится, и я не знаю, что это значит, Ксезу. К лучшему это или к худшему. – Морозко натянул штаны, затем сунул ноги в сапоги.
– А как же Эйра? – рискнул спросить его дворецкий и схватил красную накидку, висевший на вешалке. Ксезу шагнул за спину Морозко и накинул его на плечи.
Он вспомнил свое видение, прокрутил его в голове и уловил момент, когда она прислонилась лбом к его лбу. Сердце Морозко бешено заколотилось, и это не было связано с новостями. Нет, это было трепетание в груди, ужас, который он испытывал, зная, что она в опасности. Но он не знал, почему его это волнует. Возможно, это просто видения сбивали его с толку и заставляли пересмотреть реальность.
– Ваше Величество… – подсказал Ксезу.
Морозко зажмурил глаза.
– Все, что я знаю, – это то, что она находится в центре этого безумия. Спасительница она или падшая, не знаю. – Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Ксезу, тот уже выходил из комнаты. – Предупреди Капитана Андраса. Пусть подготовит небольшой отряд – мы отправляемся в Винти.
Ксезу скрестил пальцы на груди.
– Сейчас, Ваше Величество?
Он поднял бровь, проходя мимо него.
– Да, сейчас. – Сейчас, потому что он сам хотел увидеть разрушения. Сейчас, потому что Эйра будет свидетелем того, что случилось, когда ритуал не состоялся. Но почему мысль о том, что она будет наказана, не давала ему покоя? Ведь когда она только приехала, этого не было.
Морозко почти бежал по коридору. Он не поприветствовал Кусаву и не постучал, а лишь распахнул дверь и переступил порог комнаты Эйры. Щелкнул пальцами, и пламя на свечах заиграло теплым светом. Когда он подошел к кровати, Эйра крепко спала на животе, прижавшись щекой к подушке и запустив под нее руку.
Он присел на край кровати, размышляя о том, чтобы оставить ее позади, подальше от того, что ждало их в Винти. Но разве это только отсрочит то, что должно произойти? Она уже обладала магией, которую он видел в своих видениях. Сколько еще пройдет времени, прежде чем то, что он видел, сбудется? Морозко стиснул зубы, сдерживая свое разочарование.
Спящая Эйра, казалось, была спокойна. В этот момент он увидел намек на женщину из своих видений, мягкость и беспокойство о нем.
Проснись и приведи ее. Ты лишь оттягиваешь неизбежное.
– Я знаю, – пробормотал он. – Но я еще не готов к тому, что произойдет. – И он не был готов. Ни к тому, что их ждет, ни к тому, что Эйра может означать для Фростерии, ни к нему самому.
Морозко наклонился и провел рукой по плечу Эйры.
– Проснись, птичка, – сказал он, проведя костяшками пальцев по ее руке. – Нам нужно…
– Который час? – Она моргнула, ее глаза как кинжалы вонзились в него.
Рука Морозко замерла на ее руке. Его губы подергивались, но не складывались в типичную ухмылку.
– В Винти происходят непредвиденные события, которые требуют нашего присутствия.
– Винти… – Она села, ясность коснулась ее глаз. – Что происходит?
Он встал с кровати, указывая на ее гардероб.
– Одевайся скорее, и я расскажу тебе об этом во время нашего путешествия. – Морозко пересек комнату и остановился у двери. – Если только ты не решишь не идти. – Он надеялся, что она не присоединится к нему, потому что знал: когда он вернется в замок, они с Фростерией уже никогда не будут прежними.
14. ЭЙРА
В Винти что-то случилось, и, судя по выражению лица Морозко, не очень приятное. Деревня Эйры, ее дом, оказалась в беде. Как такое могло случиться? Ее деревня всегда была в безопасности, за исключением той ночи, когда Морозко пришел за девицей. Мысли Эйры вихрем пронеслись по всем возможным направлениям. Сгорела ли ее деревня? Все ли в порядке с ее отцом и Сарен? Пожалуйста, пусть они будут в безопасности.
Руки Эйры дрожали, когда она переодевалась из ночной рубашки в простые брюки и тунику. Натянув сапоги и застегнув накидку, она вышла из спальни.
Морозко, как она и ожидала, за дверью не оказалось – только Кусав стоял в ожидании, протянув ей мускулистую руку.
– Что случилось в Винти, Кусав? – спросила она, беря его за руку и направляя к лестнице.
– Я знаю об этом столько же, сколько и dы, – ответил он с нейтральным выражением лица. – Слухи еще не проникли так далеко в замок.
У Эйры сжалось в груди – это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Вовсе нет. В данный момент она действительно чувствовала себя как птица в клетке, только не физически. Морозко хранил от нее столько секретов, но ни в одном не признался. Почему? Она не давала ему повода доверять ей, а он все усложнял. Эйра могла бы пойти к нему в комнату, как он сказал, и потребовать ответов, даже если бы ее сначала высмеяли за то, что она забрела к нему. Она не хотела приходить по его зову, не хотела больше играть в игры со своей магией превращения.
Но истинная причина, по которой она не пошла в его комнату в ту ночь, заключалась в том, что произошло ранее за пределами дворца: его твердое и упругое тело на ней, прижимающее ее к себе. Как восхитительно он провел языком по ее уху, как напрягся, прижимаясь к ней. Как он смотрел на нее с голодом – так, как не смотрел ни один мужчина. Если бы она пошла в его комнату, то, как она боялась, поддалась бы искушению – чувству, которое продолжало расцветать в ней день ото дня. Она не могла понять, что это за желание – шип или роза. Тьфу! Ей нужно перестать думать об этом.
Как только Эйра и Кусав дошли до конца лестницы, Морозко встал в центре комнаты, поручив Ксезу присматривать за дворцом и держать двери запечатанными до его возвращения.
