Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"

Автор книги: Кэндис Робинсон

Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Слушаюсь, Ваше Величество. – Прижав кулак к груди, Ксезу склонил голову и повернулся к Эйре. – Примите мои соболезнования по поводу вашей деревни.

Не найдя слов, она лишь кивнула, и сердце ее заколотилось, заныло. Соболезнования? Ей нужно было срочно добраться до отца и Сарен.

В комнату вошла Ульва и, открыв входную дверь, одарила ее сочувственным взглядом.

– Оставайся в безопасности, Эйра.

Морозко поправил свую багровую накидку и чуть крепче сжал руку Эйры – единственный признак того, что его что-то беспокоит, – и потянул их к двери.

– Когда мы прибудем, мир будет темным, но нам нужно уходить сейчас, птичка.

– Что происходит в Винти? Что Ксезу имел в виду, говоря о соболезнованиях? – спросила она, когда они вышли на улицу. Нука стоял впереди на снегу, седло уже было на его спине, а дыхание из ноздрей создавало легкий туман. Небольшой отряд морозных демонов сидел на своих оленях, настороженный и готовый к бою.

– Нападение, – сказал Морозко, помогая взобраться на Нуку, который послушно лег и ждал. Король взобрался вслед за ней и устроился впереди.

– Нападение? – задохнулась она. – Со всеми все в порядке?

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что действительно не знаю. – Его голос прозвучал мягче, чем обычно, возможно, даже с состраданием. – А теперь держись крепче. Мы поедем быстрее, чем когда ехали вместе в последний раз.

Она обхватила его дрожащими руками, крепче прижалась к нему, нуждаясь в чем-то, что могло бы приковать ее к себе, удержать, и именно это он и делал в тот момент. Нука помчалась вниз с горы, а за ним – стук копыт оленей.

Прохладный ветер обдувал ее плоть, но она уже привыкла к тому, что не чувствует тяжелой прохлады ветра, что не нужно дрожать, что не нужно стучать зубами. Она не могла отрицать, что ей нравится это новое преимущество, а также то, как ее глаза приспособились к темноте. Листва вокруг стала более четкой, и ей даже не понадобился фонарь, чтобы видеть в ночи.

Ее потянуло к небу, словно магия требовала сосредоточиться на нем. Эйра задрала подбородок, встретившись взглядом не только со звездной ночью, но и с белым пятнышком, которое скользило вниз, ближе к ним.

Адаир. По мере того как он приближался, его снежные крылья становились все более различимыми, и по мере того как сила магии между ними усиливалась, в ней зародилась мысль. Она слышала истории о том, как морозные демоны обретали знакомых. При рождении, в более позднем возрасте или даже после того, как они унаследовали свою магию. У Эйры теперь была магия, и это, возможно, означало, что Адаир…

Эйра крепче вцепилась в Морозко и закричала сквозь ветер.

– Каково это – иметь фамильяра?

Морозко оглянулся на нее и нахмурился.

– Не думаю, что сейчас время для таких разговоров.

– А мне кажется, что да, – огрызнулась она. – Думаю, у меня есть один. Его зовут Адаир, и он был рядом практически всю мою жизнь. Он навещал меня во дворце.

Морозко холодно рассмеялся.

– Он перевертыш? Ему может понадобиться стрела в сердце. – По его тону было непонятно, шутка это или нет.

– Нет! – закричала она. – Он сова. Но я недавно начала чувствовать эту связь с ним, и поскольку я теперь знаю, что то, что у меня есть, – это магия, я верю, что это похоже на то, что я слышала в сказках.

Он нахмурился, а затем посмотрел на небо.

– Это он?

– Если ты посмеешь причинить ему вред, я причиню вред тебе, – прорычала она.

– В открытую, с моей охраной на расстоянии выстрела? – Морозко ухмыльнулся, и эта ухмылка слетела с его губ так же быстро, как и появилась. – Мы обсудим это позже. Сейчас у нас есть более важные дела. – Он отвернулся, но время от времени его взгляд устремлялся в небо, где Адаир продолжал следить за ними в сторону Винти.

Эйра старалась думать о более счастливых временах, чтобы не сорваться. Она и Сарен, когда они были еще маленькими, играли в куклы в лесу, попивая чай. Потом отец научил ее делать первую музыкальную шкатулку. Эти мысли не давали ей покоя, как и то, что Адаир был над ней, и, хотя ей не хотелось этого признавать, тело Морозко прижималось к ее телу.

Прошло еще немного времени, и в поле зрения появился Винти. Не крики пронеслись по деревне, как она ожидала, а нечто гораздо худшее. Дым клубился изнутри, и запах гари проник в ее сознание, когда они приблизились.

Морозко натянул поводья Нука, и волк остановился, а остальные воины, стоявшие позади, повторили его движения. Король поднял руку, давая знак воинам войти в деревню.

Эйра не стала дожидаться, пока Морозко спрыгнет на землю, – она вскарабкалась на плечо Нука, а затем спрыгнула на остаток пути. Прежде чем она успела броситься к деревне, Морозко схватил ее за запястье.

– Ты можешь владеть магией, но не знаешь, как правильно ее использовать. Всегда, всегда защищай себя оружием, когда отправляешься в неизвестность. Пока что угроза исчезла, но это неважно. – Он протянул руку, и снег поднялся с земли, превратившись в кинжал изо льда. – Он не растает.

– Спасибо, – прошептала она, когда он вложил кинжал в ее руку. – Откуда ты знаешь, что угроза миновала?

– От моих стражей. – Он ослабил хватку. – Но это не значит, что она не может вернуться, птичка.

Эйра не стала больше задавать вопросов, не сейчас, когда ей нужно найти отца. Когда они вошли в деревню, костер горел, и пламя его потрескивало, хотя здесь не было ни праздника, ни жертвоприношения, а нечто гораздо худшее. Возле него стояла небольшая толпа людей, укутанных толстыми меховыми одеялами.

Вождь отделился от толпы, его глаза расширились, когда он подошел к Морозко.

– Ваше Величество, – прохрипел он. – На нас напали твари. Такие существа, каких мы никогда не видели. Откуда они взялись?

Твари? Это сделало какое-то существо? Ее взгляд упал на снег. Мертвые тела лежали рядом друг с другом. У одних были отрублены конечности, у других – разорвана грудная клетка, их кровь бессистемными брызгами окрашивала снег. Все выглядело так, будто их здесь подложили, и, изучая коттеджи, она поняла, почему.

Эйра не могла сосредоточиться на том, что обсуждали вождь и Морозко, продолжая разглядывать разрушенные дома. Двери большинства из них были сорваны, а окна разбиты вдребезги. Из других валил дым, на остатках догорали угли.

Задыхаясь, Эйра обвела взглядом толпу, ища глазами отца и Сарен. Когда она их не обнаружила, в животе у нее образовалась яма. Недолго думая, она направилась к своему дому, огибая хижины – в некоторых окнах горели свечи, остальные были темны и не подавали признаков жизни.

На крыльце одной из хижин лежало тело женщины с разорванной грудной клеткой, вокруг которой запеклась кровь. К горлу Эйры подступила желчь.

Почти все дома выглядели так, словно были разгромлены или полностью уничтожены огнем, и чутье подсказывало ей, что в них еще больше мертвых тел. Что за существа могли это сделать? Снежные львы не стали бы нападать на деревни.

И тут она поняла, откуда идет дым. Из ее горла вырвался сдавленный всхлип: она смотрела на то место, где когда-то стоял ее домик. Но теперь он сгорел дотла, и от него остались лишь осколки и пепел.

– Папа, – прошептала Эйра. Ее слова становились все громче, когда она закричала: – Папа! – Искать было нечего, потому что она видела все. Там не было ничего, что можно было бы спасти, даже тела отца, если бы он сгорел вместе с их домом.

Не теряя надежды, она помчалась к Сарен. Она молилась, чтобы отец был с ними, но ужас переполнял ее, когда она смотрела на распахнутую дверь.

– Сарен! – позвала Эйра. – Петре! – Схватив ледяной кинжал, она проскользнула внутрь хижины. Мебель была потрескавшейся и сломанной. Повсюду валялись швейные принадлежности. Матрасы изрезаны.

Никто не ответил, когда она снова выкрикнула их имена в пустых комнатах.

Эйра вышла из дома Сарен, обшаривая взглядом близлежащие хижины. Слезы застилали ей глаза, тело сотрясала дрожь. Она не знала, что делать. Когда она сделала шаг вперед, чтобы постучать в каждую дверь в деревне, Адаир спустился сверху и закружил ее.

Он пролетел к деревьям возле останков ее дома, затем вернулся к ней и снова направился в ту сторону. Казалось, он хотел, чтобы она последовала за ним.

Эйра затаила дыхание, позволяя ему вести ее в лес. Когда она обошла большой ствол, ее внимание привлекло ярко-оранжевое пламя. Факел.

Она вздохнула с облегчением, обнаружив, что факел держит ее отец.

– Папа! – крикнула она.

Он обернулся, силясь разглядеть ее под разбитыми очками.

– Дочка, это ты? – На последнем слове его голос надломился.

Она поспешила к нему и обнаружила, что он не один, а с Сарен и… Эйра перестала двигаться. Мир остановился – все остановилось. На руках у Сарен лежал Петре. Он лежал неподвижно, его горло было разорвано, кровь заливала грудь.

– Пришли эти твари, – плакала Сарен, ее зубы стучали, губы посинели. – Они ворвались в хижину, и мы убежали, спрятались в лесу. Мы думали, что находимся в безопасности, но один, должно быть, последовал за нами и попытался напасть на меня. Но Петре, глупый Петре, рисковал собой. Пришел Федор и спугнул тварь. Но было уже слишком поздно. Почему Петре так поступил? Почему? Я бы предпочла, чтобы это была я.

– Нет. – Эйра поправила кинжал на поясе и опустилась рядом с подругой, обхватив ее руками. – Ты жива и останешься такой. – Затем она посмотрела на отца, лицо которого лишилось всякого цвета. – Что случилось, Папа? Что это были за создания?

– Я не знаю. Я никогда не видел их раньше. Они были бандитские, бледно-желтые, с острыми зубами. Один влез в окно и напал на меня. Когда я сопротивлялся, я опрокинул несколько свечей, пламя начало лизать пол, и оно убежало, испугавшись огня. Я предупредил жителей деревни, чтобы они зажгли факелы, и это помогло их прогнать. Потом я нашел здесь Сарен и не могу заставить ее вернуться в деревню.

– Сарен, – мягко сказала Эйра. – Сейчас нам нужно отвезти тебя домой. Мы можем вернуться утром. Ты замерзнешь здесь.

– Я не оставлю здесь Петре! – огрызнулась она.

– Тогда я помогу тебе отнести его домой, а утром мы его похороним, – прошептала Эйра.

Сарен не сразу ответила, но потом медленно кивнула. Эйра помогла ей отнести Петре в хижину, а ее отец ковылял рядом с ними.

– Ты в порядке? – спросила Эйра.

– Все хорошо. Давай просто отведем их домой.

Войдя в хижину Сарен, они отнесли Петре в его спальню, где на полу валялись осколки стекла из разбитого окна. Они уложили его на разорванный матрас, и Сарен натянул одеяла до подбородка, прикрыв рану на шее.

– Я побуду с ним некоторое время, – сказала Сарен, не оставляя места для споров.

– Мне искренне жаль, что так вышло. – На нее нахлынул поток воспоминаний о Петре. Когда они были младше, он всегда приводил Эйру с собой собранные им цветы.

– Это не твоя вина. Я просто рада, что ты здесь. – Сарен вытерла слезы, опустилась на стул рядом с кроватью брата и закуталась в меховое одеяло.

Эйра вернулась в гостиную, где в камине уже разгоралось пламя. Ее отец снял накидку, и она вздрогнула. Его руки были покрыты ранами, а грудь и спину испещряли следы когтей.

– Ты говорил, что с тобой все в порядке! Это не в порядке! – зашипела она, направляя отца к дивану. – Оставайся здесь, пока я найду целителя.

– Ты жива, – пробормотал он, тяжело дыша.

– Не покидай это место – ты слышишь меня? – Эйра выбежала из домика и увидела, что Морозко стоит у соседнего дома и смотрит на останки ее жилища.

– Почему ты стоишь здесь? – кричала она, проводя руками по волосам, делая их еще более растрепанными. – Ты же король! Почему ты позволил этому случиться? Брат Сарен мертв. Моему отцу нужен лекарь. Кто-нибудь из твоих стражников исцелит его?

– Многие люди пострадали сегодня ночью, – сказал он с нотками меланхолии в голосе.

– Ты меня не слышал? – прорычала она. – Мой отец ранен и теряет кровь.

Он подошел ближе, нависнув над ней, и стиснул челюсти.

– Твоя деревня должна была принести жертву. – Глаза Морозко застыли, опустившись на ее руку.

Эйра сняла с пояса ледяной клинок и приставила его к его горлу, стиснув зубы. Его бледно-голубой взгляд вернулся к ней и устремился вглубь.

– Почему ты говоришь о жертвоприношениях в такой момент? Помоги моему отцу сейчас же.

Он тяжело сглотнул, хотя на его губах промелькнула ухмылка. Но исчезла его всегдашняя уверенность. Хорошо.

– Неужели ты так скоро снова начнешь угрожать мне клинками?

– Ваше Величество? – раздался сзади глубокий голос, и она повернулась, чтобы увидеть капитана стражи, направившего на нее меч.

– Оставь нас, Андрас. Я ждал твоего возвращения, чтобы ты мог исцелить ее отца, – сказал Морозко, указывая на хижину Сарен. – Если он умрет, умрешь и ты.

Андрас кивнул и вошел внутрь.

Эйра опустила кинжал на бок и повернулась, чтобы последовать за Андрасом. Сильные руки Морозко схватили ее и притянули к своей груди.

– Ты останешься здесь. Я не позволю, чтобы твои эмоции помешали ему спасти твоего отца.

Я ненавижу тебя. В основном я тебя ненавижу, но иногда… Иногда я тебя совсем не ненавижу.

– Может, будет лучше, если ты будешь ненавидеть меня все время?

Эйра вывернулась из его хватки, сжав одну руку в кулак, а другой схватившись за кинжал, лежащий у нее на боку.

– Ты и в этом облике можешь слышать мои мысли? – Неужели она даже не может уединиться в своем собственном разуме?

– Только когда ты проецируешь себя довольно громко. Я не все слышу. Но раньше, на снегу, – он наклонился к ней и провел пальцами по подбородку, – когда ты приземлилась на меня, когда я был на тебе, я слышал каждую твою похотливую мысль, птичка.

Она раздула ноздри и откинула его к ближайшему дереву.

– Зачем ты это говоришь? Зачем ты говоришь это, когда вокруг столько смерти? Когда мой отец страдает?

Прорычал чужой голос. Возможно, чтобы отвлечь тебя, чтобы не видеть, как тебе больно.

– Почему бы и нет? Смерть – часть жизни смертных, не так ли? Фростерия – страна смерти и снега. – Его тон был резким, но в глазах промелькнули нотки печали.

Эйра сморщила нос, обдумывая его слова, но не первую часть, не ту, что заставила ее сердце заколотиться. Его рот не шелохнулся.

– Я слышала тебя! Ты не хочешь, чтобы я пострадала!

Морозко нахмурился.

– Если ты собираешься покончить с моей жизнью, то окажи мне милость в виде быстрой смерти. – Как будто она ведьма…

Почему он не признается в такой простой вещи?

– Ты не ответил мне! И я не ведьма, глупец! Это миф!

Его ноздри раздувались, когда он смотрел на нее, в глубине его глаз закипал темный огонь.

– Предположим, я не отвечу, – прошептал он. – Но здесь и сейчас ты можешь положить конец моей жизни, Эйра. Просто сделай это.

– Ты действительно этого хочешь? – прошипела она, сжимая кинжал дрожащей рукой. – Чтобы я покончила с тобой и уничтожила весь мир?

– Нет, сейчас я бы предпочел забрать у тебя кое-что. – Он наклонился вперед и прервал ее поцелуй, прежде чем она успела заговорить.

Эйра поддалась поцелую и сама удивилась, что углубила его. Она поцеловала его крепче, когда он притянул ее ближе. Он прикусил нижнюю губу, а затем просунул язык между губами, позволяя ему танцевать с ее языком. Она повторяла его движения, как будто делала это тысячу раз, хотя раньше никогда не делала. Поцелуй уносил ее от боли Петре, от разрушенной деревни, от страданий Сарен, от исцеления отца…

Ее глаза расширились, и она отпрянула, осознав, что целует короля посреди разрушенной деревни.

– Все бывает впервые, птичка. – Почему я не хочу ничего, кроме как целовать ее и никогда не останавливаться?

– Так оно и было. – Эйра вздохнула. – И это будет наш последний. – Слова прозвучали фальшиво – она хотела только одного: поцеловать его снова, и не только для того, чтобы унять боль.

15. МОРОЗКО

Губы Морозко все еще покалывало от поцелуя. Несмотря на смерть и разложение вокруг них, ему хотелось притянуть Эйру к себе еще раз. Потеря ее тела, прижавшего его к дереву, поразила его сильнее, чем он хотел признать.

Может, Эйра и не призналась в том, что это был ее первый поцелуй, но он слышал, как в его голове проносились ее мысли. Ее первый с ним и последний, если ей есть до этого дело. По правде говоря, ему было приятно, что именно его губы первыми прикоснулись к ее губам. А осознание того, что это может стать последним, разожгло в его груди неистовую ярость.

Эйра могла лгать себе и говорить, что этого больше не повторится, или что она не хочет, чтобы его рот был на ее, потому что он делал то же самое. Каждый раз он думал, что это всего лишь безобидная колкость, поцелуй или прикосновение. Это была ложь.

И теперь она это видела, к ужасу Морозко. В ее присутствии ему придется лучше следить за своими мыслями.

Он тяжело сглотнул и вытер уголок рта большим пальцем.

– Ты хочешь получить ответы, и я думаю, что пришло время дать тебе их. Но на этот раз ты должна прийти. – Она не только заслуживала правды, но, учитывая ужас, с которым столкнулись жители деревни, и его видения, становившиеся все более ясными, Эйра должна была знать.

– Я приду. Мне действительно нужно знать, – прошептала Эйра. В ее взгляде отразилось облегчение, и он понял, что уже достаточно долго танцевал вокруг правды.

– Ваше Величество. – Капитан Андрас стукнул кулаком в грудь и поклонился, воспользовавшись моментом, чтобы найти Морозко и прервать их. – Смертный исцелен. Что вы прикажете делать дальше?

Морозко взглянул на Эйру, которая поднесла руки к лицу, и по ее щекам полились свежие слезы.

– Разбить лагерь на вечер. Мы можем заселить несколько домов жителей. Не надо врываться силой. Если они откажутся, мы можем переночевать на земле. – Он пожал плечами. Меньше всего деревенским жителям нужен был еще один конфликт, и на этот раз с королевской стражей. Утром им придется обыскать окрестности. Они пришли не с большим отрядом, а жителям деревни нужны были их ресурсы. Придется подождать. Этим ублюдкам придется подождать. – Утром мы сможем лучше оценить ситуацию. – Он переместил свой вес, положив руку на бедро, ожидая, что капитан оправдается, но тот лишь приподнял бровь.

– С вами все в порядке, Ваше Величество?

Конечно, он не выглядел таким взъерошенным, каким себя чувствовал? Хотя, если капитан его спрашивал, то, наверное, так оно и было.

– Вполне, – сквозь стиснутые зубы проговорил Морозко и жестом велел капитану удалиться. – Ты свободен.

Эйра сделала два шага в сторону Андраса и остановилась, словно не зная, стоит ли ей остаться или проведать отца.

– Сейчас я пойду к отцу.

Морозко вздохнул.

– Иди. Я не виню тебя за то, что ты хочешь сама все увидеть. – В последний раз она видела отца, когда прощалась с ним на отборе, устроенном Винти. За короткое время Эйра пережила гораздо больше, чем мог бы узнать ее отец. Она доводила свое тело до предела, чтобы сделать это снова. Он нахмурился. Из-за меня.

– Значит, ты расскажешь мне все, когда я закончу? – Она продолжала смотреть на него через плечо.

Он кивнул.

– Даю слово.

Эйра обогнула куст и помчалась вперед, оставив Морозко наедине со своими мыслями.

Он предпочел бы, чтобы нож впился ему в горло, чем остаться в одиночестве, чтобы все обдумать, но вот он оказался здесь. Он потянулся вверх, отломил ветку, чтобы она треснула в нескольких местах. Как будто это могло снять напряжение.

Расскажи ей то, что знаешь. Скажи ей правду. То, что знаешь и что видел.

Я не хочу. Потому что если я это сделаю, то признаю то, что произойдет.

Морозко отбросил сломанную ветку в сторону и, вместо того чтобы проложить колею в земле, сполз по стволу дерева, а затем сел.

Он знал, что Эйра в его видениях не желала зла. Она помогала ему и заботилась о нем. Она могла перемещаться по желанию, общаться со своей совой, как он с Нуком, и владеть магией, подобной его. Но оставались вопросы: как она поможет Фростерии? Неужели только в смерти она сможет помочь?

Ветки затрещали, потом послышался скрип сучьев, и он обратил внимание на высокие ветви. Желтые глаза Нука устремились на него, его белые брови нахмурились в клыкастом замешательстве.

Расстроен? Нука не говорил, но в голове Морозко пронеслись образы недовольства, которые он перевел в расстройство.

– А когда я не расстроен? – Морозко подхватил лист и разорвал его, а затем бросил. Клочья посыпались ему на бедро, и, не дожидаясь возвращения Эйры, он снова встал и пошел по дороге.

Не все дома в Винти сгорели. Из нескольких домиков все еще валил дым, наполняя воздух тяжелым ароматом. Его стражники помогали жителям деревни: одни несли тела погибших, другие тушили последние языки пламени с помощью своей магии.

Ты же король! Почему ты позволил этому случиться?

Слова Эйры пронеслись у него в голове. Морозко не просто позволил этому случиться. Ему не хотелось признавать, что он не смог защитить Винти. Однако не все было на его совести. И все же ему было неприятно признавать, что он не смог предотвратить резню.

Когда он подошел к домику, который все еще горел, Морозко призвал свою магию. Снежная пыль закружилась вокруг него, поднимаясь в виде циклона, а затем он провел рукой по земле. Вспышка снега потушила огонь, не причинив особого вреда остальному дому.

Задолго до того, как Эйра заговорила, он почувствовал ее запах на ветру. Травяное мыло прилипло к ней, смешавшись с ее собственным запахом.

– Ваше Величество, – сказала Эйра, подойдя к нему сбоку.

Морозко повернулся на пятках, внимательно изучая ее черты. Ее глаза были красными от слез, но в ее теле было меньше напряжения, чем раньше.

– Мой отец сейчас отдыхает. – Она кивнула, поджав губы. – Спасибо, что прислал целителя.

Морозко молчал, его взгляд снова переместился на сгоревший дом. Он не испытывал особого облегчения, но, по его мнению, был рад за Эйру.

– Я слышала, что стража осталась в деревне.

Вся тяжесть этой бойни легла на его плечи, грозя поставить его на колени.

– Во всяком случае, до конца ночи, пока мы не сможем лучше оценить, с чем столкнулись. И чтобы убедиться, что Винти не подвергнется новому нападению. – Он знал, каков ущерб, пройдя через него, но не число погибших.

Эйра поджала нижнюю губу.

– Ты остановишься в одной из пустующих хижин?

Потому что жители мертвы.

Он вздохнул.

– Я могу переночевать снаружи. Мне это не впервой. – Холод не трогал его, не то что людей. В юности он убегал из замка, разгневанный одной из вспышек гнева матери. Морозко бежал от дворца так далеко, как только позволяли ноги, а когда уставал, находил высокую сосну и засыпал под ней. Нука был тогда еще щенком, не таким крупным, как сейчас, и он обхватил Морозко, защищая его. В конце концов королевская стража выследила его, но после этого Морозко стал часто убегать и спать под звездами.

Кроме того, освободившиеся дома можно было использовать для ухода за ранеными, как отец Эйры, или для подготовки мертвых, как Петре, к похоронной церемонии.

– Не будь смешным. Ты можешь хотя бы спать под крышей. – Она сделала паузу, прикусив нижнюю губу. – Ни один из этих домов не сравнится с замком, но это лучше, чем спать на земле.

Возможно, ему не стоило удивляться тому, что она заботится о нем, но он все равно внимательно изучал ее черты. Доброту ему открыто не предлагали, король он или нет.

– Очень хорошо, птичка. Я поселюсь в одном из пустующих домов. – Он наклонил голову и кивнул. – Нука может подежурить со стражниками всю ночь. – Он указал на одно из возвышающихся деревьев неподалеку. – И твой друг тоже, если он сочтет нужным. – Морозко осмотрел небо в поисках совы, но ее нигде не было видно.

Эйра прочистила горло, и голос ее дрогнул.

– Дом Насти пуст… Иди за мной. – Она повернулась и пошла к небольшому каменному домику. Несколько окон были разбиты, но строение осталось целым.

Морозко посмотрел на дорогу, отметив, что находится всего в нескольких домах от того места, где покоится отец Эйры, Федор. Если понадобится, он сможет быстро оказать им помощь, тем более что на страже стояла Нука.

Вместо того чтобы войти, Эйра лишь уставилась на дом. Морозко решил, что она вспоминает Настю и тех, кто жил здесь раньше.

– Пойдем, птичка, – предложил он и шагнул вперед, толкая дверь.

Внутри было темно, не горел ни очаг, ни свечи. Морозко щелкнул пальцами – пламя выскочило из подсвечников, и очаг ожил. Он прошел в глубь дома и сел в деревянное кресло у огня.

Эйра села не сразу. Она собрала несколько сложенных дров и подлила масла в огонь.

– Ты сказал, что расскажешь мне все.

– Все, – повторил он и откинулся на спинку кресла. – Это займет больше времени, чем ночь, но я расскажу тебе то, что ты хочешь знать… что тебе нужно знать.

Она пересела в другое кресло рядом с ним, ее темные глаза смотрели на него с пристальным вниманием.

– Что это за существа, которые это сделали? И вернутся ли они?

Морозко отвернулся от нее и оперся локтем на подлокотник кресла. Его глаза следили за тем, как пламя в очаге лижет и танцует на недавно добавленных поленьях.

– Когда Фростерия восстала против моей матери и убила ее, она создала зловещее существо, известное как подменыш. Она прокляла землю, гарантируя, что даже в смерти ей будет оказана какая-то честь. Добровольно пожертвовав жизнью и произнеся ритуальные слова, она получала признание, потому что злая часть ее продолжала жить. Это удерживало печать на месте, но если жертвоприношение не происходило, печать разрушалась, и ее творения выходили на свободу.

Он нахмурил брови, рассказывая о коварстве своей матери.

– Я рассказал об этом Винти, и они поняли, что это станет гибелью для земли и ее правителя. Это была достаточно простая задача, или я так думал. Не моя вина, что твои люди забыли. – Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Эйру, на ее лице промелькнула сложная гамма эмоций. Сожаление, печаль, гнев.

– Я не знала ни о чем из этого. Если бы я знала, я бы сама принесла в жертву одно из животных, – прошептала она. – Но у нас был трудный год…

– Я знаю, – процедил он. – Но в целом это спасло бы Винти от нынешней душевной боли. – Морозко пожал плечами, не забывая об их трудностях. И все же жертва была необходима, по какой-то чертовой причине. – Я не сказал тебе, потому что твой народ должен был помнить о такой важной вещи. И хотя это было глупо с моей стороны, я знал, что бессмертные смогут справиться с тем, что придет им на помощь, если печать сломается.

Между бровей Эйры пролегла линия.

– Смертные стареют, наш разум увядает, и мы умираем, если ты не помнишь. Так что да, вещи превращаются в сказки или исчезают вовсе. Иногда напоминания необходимы.

– Это не твоя вина, но смертным свойственно хранить традиции, передавая их друг другу. Я думал, что эта не будет отличаться от других. – Он тяжело вздохнул, разочарование на время покинуло его. – Перед тем как прийти в деревню, у меня было видение.

Глаза Эйры расширились, и она уставилась на него.

– У тебя были видения?

– Я видел, как трескается земля, как появляются подменыши и как ты, выкрикивая мое имя, спешишь ко мне. Сначала я не знал, зачем ты пришла, а когда появился на церемонию и увидел твое лицо в толпе, выбрал тебя. Твоя ненависть ко мне была явной, что только сильнее заинтриговало меня. Ты даже пыталась лишить меня жизни. Но почему бы и нет? У тебя были все основания для этого. – Он невесело усмехнулся и провел пальцами по волосам, прежде чем снова взглянуть на нее. На ее губах не было ни спора, ни чувства вины.

– Ты дал мне причину, по которой я хотела покончить с твоей жизнью, – признала она.

На этот раз, когда Морозко рассмеялся, он говорил серьезно.

– Полагаю, да. – Он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. – Со временем видение стало более четким. Ты обладала магией, и именно поэтому я дал тебе свою кровь. Она должна была пробудить то, чем ты обладала, но она сделала больше. – Он боролся с желанием рассказать о том, что видел в ее глазах, о печали, беспокойстве и о том, как она бросилась к нему из сострадания. Но это было неважно для того, что ей нужно было знать.

– Так зачем же давить на меня? Зачем испытывать меня?

Морозко пожевал внутреннюю сторону щеки.

– Потому что я не знаю, кто ты. – Признаться в этом было больно для его гордости, но он был здесь, чтобы сказать ей правду.

Руки Эйры сжались в кулаки, и она уставилась на огонь.

– Ты не знаешь, кто я? – повторила она недоверчиво.

Он пристально наблюдал за ней, хотя она отказывалась встретить его взгляд. Морозко не мог винить ее за то, что она злится или расстроена. Он поступил с ней так, но это было частью большого плана.

– Я знаю, что ты владеешь магией, подобной моей, и способностью перевоплощаться… Что теперь ты бессмертна.

– Но кто я? – Ее голос прозвучал шепотом, словно она была напугана.

– Ты – Эйра из Винти. Какая разница, кто ты? Лишь бы мы знали, на что ты способна. Кто ты – важнее. – Он склонил голову, поковырял под ногтем большого пальца и вздохнул. – И я верю, что ты спасешь Фростерию. – При этих словах она наконец повернулась и посмотрела на него.

Удивление вскинуло брови, и она покачала головой.

– Ты шутишь?

– Вовсе нет, птичка. – Он откинулся в кресле и провел большим пальцем по подбородку. – Я не шучу, когда речь идет о спасении земли. – Морозко сделал паузу, затем наклонил голову. – Когда мою мать убили, я был рад этому. Какой бы жестокой она ни была как правительница, но как мать она была в десять раз хуже. Я был средством, чтобы сохранить ее наследие, но в остальном я был игрушкой, которую можно было достать, использовать или издеваться, как она сочтет нужным. – Он откинул голову назад, глядя в потолок. Тени тянулись по всей длине комнаты, исчезая в темных щелях. – Я видел ее смерть до того, как она случилась, а она узнала об этом только в самом конце. В тот момент она ненавидела меня больше, чем всех смертных.

Свет заплясал на лице Эйры. Она застыла на месте и слишком пристально изучала его. Ему это не нравилось – он не хотел, чтобы она видела глубже, чем его холодная внешность.

– Почему бы не сказать ей?

– Потому что она заслуживала смерти. А Фростерии нужен был кто-то, кто действительно стремился бы заботиться о нем. Когда меня короновали, я поклялся защищать землю так же, как защищал бы себя.

Эйра не стала спорить с этим. Хотя это случилось задолго до ее рождения, наследие Маранны продолжало жить в злых историях, которые рассказывали жители деревни и морозные демоны. После минутного молчания Эйра продолжила.

– Как насчет жертвоприношения? Ты все еще планируешь покончить с моей жизнью? – спросила она, нахмурив брови.

Он задумался над ее вопросом, тщательно скрывая свои мысли, чтобы она не услышала его. Поможет ли жертвоприношение их делу? Или ее смерть будет напрасной?

– Не знаю. Если есть другой способ, я найду его, но я уже пробовал использовать животное, чтобы выиграть время. Ничего не вышло. Если предстоит жертвоприношение, то в видении ясно сказано, что ты в центре того, что должно произойти. Никто другой.