Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"
Автор книги: Кэндис Робинсон
Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Из дверного проема донесся чей-то голос – это был не Ксезу, а Ульва. Она вбежала в комнату, поставила поднос на маленький столик и скрылась так же быстро, как и появилась.
Морозко хмыкнул и откинул волосы назад, затянув их в беспорядочный узел, но, по крайней мере, они не мешали ему и не падали на лицо. Одевшись, он быстро принялся за завтрак. Медовик, зимняя ягода и сладкий заварной крем.
Остаток дня он провел, занимаясь пустяковыми делами, но когда солнце опустилось на горизонт, Морозко уже стоял на улице, ожидая, когда соберется небольшая партия морозных демонов. Позади него расхаживал взад-вперед Нука. Его белая шерсть развевалась на ветру, а умные желтые глаза смотрели на него, ожидая, что будет дальше. Размером он был с двух боевых коней, поставленных друг на друга, а если учесть, что Нука был морозным волком, то он и вовсе внушал страх.
В юности волк был единственным спутником Морозко, и потому их связь была нерушимой.
Нука скулил, недовольный тем, что они еще не тронулись в путь. Кто-то уже снарядил его в седло, а это обычно означало патрулирование и, если волку повезет, битву.
– Устраивайся. Скоро мы отправимся в путь. – И как только слова покинули уста Морозко, к нему приблизился отряд морозных демонов, облаченных в черные одеяния.
Андрас сделал шаг вперед. Его пунцовые волосы были стянуты в несколько рядов косичек, а бока головы выбриты до самой кожи.
– Ваше Величество, – с поклоном произнес Андрас. – Нам пора в путь.
Красна накидка Морозко развевалась за его спиной.
– Очень хорошо.
Наконец-то они могли отправиться в эту жалкую деревню и покончить со всем этим. Морозко повернулся к Нуку, который послушно лег и позволил ему забраться к себе на спину. Волк встал, когда Морозко взял поводья. Вместо того чтобы соединяться с волчьей пастью, как у лошади, они были прикреплены к кожаному ошейнику, и, когда его дергали, Нука принимал команду повернуться.
Морозко поднял руку и сделал движение вперед. Нука перешла на ровную рысь, мягко ступая по тундре, а демоны Мороза последовали за ней на своих лошадях, лосях или оленях. Не было необходимости произносить речь. Во-первых, не в его характере было заводить своих последователей. Во-вторых, они были предвестниками смерти.
Кого бы он ни выбрал для жертвоприношения девы, он умрет до следующего дня. А ведь всего этого можно было избежать, если бы смертные просто послушались. Но жалкие людишки не захотели слушать, и теперь им придется расплачиваться за свое предательство.
Когда они добрались до деревни, солнце уступило место полной луне. Музыка гудела в воздухе, но не была ни радостной, ни праздничной. Горожане суетились на улицах, но никаких криков веселья не раздавалось, что вполне устраивало Морозко.
Маленькие лавки усеивали грунтовую дорогу, а между ними стояло несколько бревенчатых домов. Если бы он пошел по главной дороге через город, то она привела бы к фермерским угодьям, где держали скот, и большим замерзшим озерам, используемым для подледной рыбалки. Но это было сердце Винти. То самое сердце, которое подменыши хотели раздавить своими когтистыми лапами.
Морозко не посмел бы этого допустить, если бы мог помочь. Фростерия принадлежала ему – он был частью этой земли, как и она была им.
Нука остановилась, и Морозко слез с нее. Его пальцы впились в шерсть на ноге его фамильяра, затем грубо почесали.
– Будь начеку, – приказал он не только своему охраннику, но и волку.
Обрывки его видений смешались с реальностью, и ему было трудно понять, был ли это всего лишь сон. Но он уже видел подменышей, демонов, созданных его матерью, которые корчились в его снах, впиваясь когтями в печать. Лицо девы было незнакомо, и Морозко решил, что, кем бы она ни была, она принадлежит ему.
4. ЭЙРА
После того как вождь закончил говорить, он вместе с Десмондом отправился готовиться к приезду короля. По приказу вождя Эйра и другие жители деревни в течение следующей недели украшали каждую лавку и дом. Даже после того, как он убил одного из них, деревня стала краше для Его Величества. В ночь жертвоприношений они не делали ничего подобного, но это был способ угодить королю, задобрить его.
Они развесили по всей деревне каскадные гирлянды и банты. Некоторые старейшины вплетали в украшения желтые камелии и другие цветы, словно это был праздник счастья, а не смерти. Даже шесты факелов были перевязаны синими и белыми лентами, готовые к зажжению с наступлением ночи.
Попрощавшись с Сареной, Эйра вытерла пот со лба и пошла в свою хижину. Отец как раз приводил себя в порядок к вечеру, поэтому она взяла несколько яблок и села на табурет перед их общим рабочим столом. Она знала, что ей следует принять ванну и одеться во все самое лучшее, но отказалась. Ионах был не самым добрым человеком, жил один и вообще был дураком, но разве король должен был в знак благодарности отправить его руку обратно в деревню?
Она взяла с полки за спиной деревянную куклу, которая идеально легла ей в ладонь. Эта кукла должна была стать будущим изделием для одного из клиентов, но сейчас у нее были другие планы – она собиралась сделать изображение милостивого короля Фростерии.
Вот урод, подумала она, надкусывая яблоко.
Хотя Эйра никогда не видела Морозко, она слышала рассказы о его волосах цвета слоновой кости, бледно-серой коже и удлиненных клыках, способных разорвать любое горло. Или она представляла себе, что именно так он и поступает, после чего лакает кровь жертвы. Женщины падали в обморок от рассказов о бессмертном короле, желая хоть на одну ночь оказаться в его постели и молясь о том, чтобы стать его королевой. Хотя ходили слухи, что он отшвырнет любую девицу, как только насытится. Однако ни одна из дев не отзывалась о нем плохо, поскольку он, очевидно, довел их до высшего блаженства, а кроме того, он был их королем. Тьфу, ей было все равно, насколько хорошим любовником он был. Если бы он так поступил с ней, она бы ударила его по лицу. Не то чтобы она когда-нибудь легла в постель с таким мужчиной, убийцей, если бы решилась на это.
Брюки куклы уже были выкрашены в глубокий черный цвет, и, закончив с яблоком, она вырезала несколько участков его белой рубашки, чтобы придать ей больше помпезности. Затем она раскрасила волосы куклы в белый цвет и обмакнула кисть в синюю краску, чтобы сделать две точки для глаз.
Закончив работу, она изучила фигурку Морозко и улыбнулась. Когда сегодня закончится праздник, Эйра сожжет деревянную куклу, и она поклялась себе, что Сарен будет рядом с ней, чтобы наблюдать за этим.
Дверь в комнату отца со скрипом отворилась, и он, сдвинув очки на переносицу, вышел из прихожей. На нем было самое лучшее одеяние: шелковая голубая туника, черные брюки и кожаные сапоги без единой потертости. Его взгляд упал на нее, и глаза расширились.
– Эйра, ты еще не готова! – зашипел он.
– О, Папа, конечно, готова. – Она показала на свое платье, испачканное краской. Он пока не мог разглядеть ни подол, ни ее грязные сапоги.
– Не веди себя как ребенок. – Он провел рукой по лицу. – Это король Фростерии. Я знаю, что это за вечер, и знаю, что ты возмущена тем, как он поступил с Ионахом. Но этот человек никогда никого не слушал, и его не должно было быть рядом с дворцом. А теперь, пожалуйста, ради меня, ради уважения твоей матери, хотя бы расчеши волосы и надень что-нибудь, что не покрыто грязью.
Слова отца были правдивы, но разве это делало их правильными?
– Ради тебя, хорошо. – Она встала с табурета и взяла куклу в руки. – Я просто делала подарок для короля.
Ее отец схватился за шею, но сдержал улыбку.
– Ты такая же упрямая, как и твоя мать. Просто выбери чистое платье, иначе ты действительно будешь выделяться.
Он был прав, но если что, король изгонит ее за позор, прежде чем она будет выбрана в качестве жертвы.
– Я люблю тебя, Папа.
– Я люблю тебя, дочь.
Эйра прошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. По сравнению с рабочим местом в спальне было чисто. Кровать была прижата к стене, напротив нее стоял платяной шкаф. В двух задних углах находились полки, заставленные музыкальными шкатулками и куклами, которых она сделала сама. Под кроватью были спрятаны романтические рассказы, которые она иногда читала, когда отец был на охоте или спал.
Бросив куклу Морозко на одеяло, Эйра открыла платяной шкаф и перебрала ткани. У нее до сих пор хранились все мамины платья, которые были слишком красивы, чтобы она могла их надеть, хотя она бы надела, если бы повод был другим.
– Мама, защити Сарен сегодня ночью. Я не хочу потерять своего единственного друга, – прошептала она, доставая простое платье.
Эйра сняла одежду и вдохнула воздух под мышкой – никаких неприятных запахов, значит, все в порядке. Она надела платье из лавандовой ткани – ни кружев, ни тонкой вышивки, только два кармана по бокам. Ее мать всегда пришивала карманы к платьям Эйры, чтобы она могла положить в них что-нибудь, когда они гуляли по лесу. Камешки, листья, веточки… После смерти матери Эйра продолжала делать карманы на своих платьях, но они всегда оставались пустыми.
До сих пор.
Эйра сунула куклу Морозко в левый карман.
– Устраивайся поудобнее, Король.
Она оглядела себя в овальном зеркале, висевшем на стене, решив оставить волосы в растрепанной косе. Темно-карие глаза были обведены черными кругами, а на лице не было ни пудры, ни дополнительных красок.
Когда она вошла в гостиную, отец поднял голову и одобрительно кивнул, доедая одно из оставленных ею яблок.
– Спасибо, дочка.
Эйра пожала плечами.
– Я еду к Сарен, так что увидимся вечером на празднике.
– Оставайся рядом с ней.
– Он ее выберет. – В деревне было так много юных дев, но она нутром чуяла, что он выберет Сарен в качестве жертвы. Как он собирался это сделать? Перерезать горло, вонзить нож в сердце, сжечь заживо…
– Может, и нет. – Ее отец пожевал губу, похоже, не веря собственному ответу.
– До скорой встречи. – Эйра накинула накидку и вышла на свежий воздух. Скоро наступит ночь, и она поспешила к Сарен. В саду цвели подснежники и кусты с желтыми ягодами, а на крыльце стояли два белых кресла-качалки. В доме жили только Сарен и ее младший брат Петре. Два года назад их родители были убиты снежным львом во время посещения деревни морозных демонов.
Эйра постучала в дверь, и ей ответил Петре, одетый в черную тунику и такие же брюки. Его короткие светлые волосы, зачесанные набок, были того же оттенка, что и у Сарен. До совершеннолетия ему оставался еще год, но с двенадцати лет он был на голову выше их обоих.
– Привет, Эйра. – Петре пригласил ее внутрь. Знакомый аромат цитрусовых коснулся ее носа, когда она переступила порог аккуратно обставленной гостиной. На книжных полках и мебели не было ни пылинки. – Сарен все еще прихорашивается в другой комнате.
– Прихорашивается? – У Эйры свело желудок. Она прошла мимо украшенной снежинками стены в короткий коридор, ведущий в комнату Сарен.
Дверь была закрыта, и Эйра легонько постучала в нее. Через несколько секунд Сарен ответила, и выглядела она… прекрасно.
– Ты должна была не выделяться. – Эйра вздохнула, но не могла отрицать, что в любом другом случае она была бы в восторге от нее.
– Что? – Сарен хмыкнул. – Я и не выделяюсь!
Эйра провела пальцем по шелковистым прядям волос, которые свободно свисали до талии подруги.
– У тебя верхняя часть волос заплетена в корону, как у королевы! А на тебе красное платье, которое обнимает твои изгибы во всех идеальных местах! Любой мужчина захочет повалить тебя, увидев в таком виде!
– Ну, к счастью, король сегодня никого не повалит. – Сарен закатила глаза.
– Правильно, вместо этого кого-то зарежут, – шипела Эйра. Если только король не захочет сначала повалить свою избранницу… Ее охватило новое чувство ужаса, потому что именно так и поступил бы этот ублюдок.
– Я еще не закончила готовиться. – Сарен указал на кровать. – На мне потрепанную накидку, и я заправляю под ее распущенные волосы.
Пульс немного успокоился, и она села на матрас.
– Прости, что слишком остро реагирую… Я просто испугалась.
– Все будет хорошо, и мы обе не будем высовываться. – Сарен опустился на кровать рядом с ней, взяла руку Эйры и осторожно сжал ее. – Но я чувствую себя грязной из-за того, что не мылась. – Она сморщила нос и улыбнулась.
– Хорошо. – Эйра рассмеялась.
Она посмотрела на ночной столик Сарен и полки вдоль стен, заставленные музыкальными шкатулками и марионетками, которые Эйра делала для нее на протяжении многих лет.
– Как только эта ночь закончится, мне предстоит сжечь свою собственную жертву. – Эйра достала из кармана куклу Морозко.
– Это король? – фыркнула Сарен. – Он выглядит очень высокомерным.
– Когда мы его увидим, ты мне скажешь, достаточно ли точно я его изобразила. – Эйра усмехнулась.
На улице зазвонили колокола, призывая жителей деревни, которые еще не вышли из домов, собраться на праздник. Сарен поспешила накинуть накидку, уложить волосы и надеть сапоги с черным мехом.
Петре ждал их в гостиной у обеденного стола. Он поцеловал сестру в щеку и вложил в ее руку серебряный кинжал.
– Петре! – взвизгнула Сарен. – Я не собираюсь убивать короля.
– Мне плевать на Фростерию, только на тебя. Ты – единственная кровь, которая у меня осталась. Молись, чтобы он тебе не пригодился, но возьми его.
Сарен хлопнул клинком по столу.
– Я не стану причиной того, что его воины ищут мести.
Брови Петра сошлись, но он кивнул.
Колокола продолжали звонить, и Эйра вышла на улицу, где дул прохладный ветер. В воздухе витал чудесный аромат выпечки, смешивающейся с мясом. Наступила ночь, и факелы были зажжены, а их оранжевое сияние овевало деревню прекрасным светом. Это был поистине праздник, достойный тщеславного короля.
От костра, пылающего в центре деревни, к луне и звездам тянулся дым. Вокруг них звучала музыка – флейты и струнные инструменты, скорее меланхоличные, чем веселые. По крайней мере, так показалось Эйре.
Движение наверху привлекло ее внимание, и она посмотрела вверх, уловив в темноте хлопанье белоснежных крыльев. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть их, но знала, что это Адаир, прилетевший присмотреть за ними этой ночью. Несмотря на то что в качестве жертвы не должен был быть выбран мужчина, большинство из них, прижимая к себе своих близких, выражали напряженное и мрачное лицо.
Вождь стоял впереди, у костра, одетый в свою меховую накидку. Он потягивал из железной кружки, шепча на ухо своему сыну. Десмонд кивнул и оглядел лица жителей деревни: его обычной улыбки не было видно.
Эйра и Сарен задержались на краю толпы у леса, и единственным громким звуком, помимо потрескивания костра, были крики птиц.
– Ты можешь спрятаться, пока все не закончится, – шепнула Эйра своему другу.
– Я отказываюсь это делать. – Сарен нахмурился. – Кроме того, король пригрозил убить нас, если мы не будем присутствовать.
Эйра оглянулась и увидела яркое белое пятно высоко на дереве. Это был Адаир. Спасибо, что пришел. Он ее не услышал, но она все равно была благодарна за его присутствие.
Инструменты остановились, и Эйра обернулась, когда толпа расступилась перед новоприбывшим. Эйра шагнула к Сарен, чтобы как можно лучше скрыть друга, не слишком бросаясь в глаза.
Фигура стала более четкой: за спиной у него развевалась багровая накидка. Глупо было бы не узнать Морозко. Его легкая фигура ступала по снегу, словно бог мороза. Волосы цвета слоновой кости свисали до подбородка, одна сторона была аккуратно зачесана за остроконечное ухо. Его кожа была бледно-серой, безупречной и гладкой как лед. Ни один шрам не омрачал его плоть, и она подумала, что ничто не могло причинить ему вреда. Но злобная ухмылка, которую он изобразил на своем лице, заставила ее захотеть подойти поближе и вырезать ее.
В этот момент она пожалела, что не взяла клинок Петре себе, не пробилась сквозь толпу и не пронзила его сердце.
– Жители Винти, – сказал Морозко, его голос был глубоким и надменным, – вы совершили серьезную ошибку, не принеся в жертву животное. Мы могли бы избежать этого, но теперь вы заплатите человеческой жизнью, и я буду нести ответственность за эти последствия. Вам некого винить, кроме самих себя. – Он усмехнулся, уродливый и прекрасный одновременно.
– Придурок, – прошептала Эйра себе под нос.
Льдисто-голубой взгляд Морозко встретился с ее взглядом и остановился, застыв. На его красивом лице появилась хмурая гримаса.
Эйра моргнула, расправила плечи, но с его изящных губ не сорвалось ни слова, лишь странная игра в то, что он продолжает изучать ее.
Толпа молчала, пока он шел в ее сторону, собираясь отодвинуть ее в сторону и забрать Сарен.
5. МОРОЗКО
Морозко шагнул вперед, и земля не треснула, как в его видении. Не было и корчащихся подменышей, скребущих лед, пытаясь вырваться на свободу. Он отодвинул в сторону толпу жителей деревни – в этот момент никто из них не имел значения. Перед ним стояла только женщина из его видения. Она была здесь. Он остановился перед ней, нахмурив брови и рассматривая ее. Она была красива, в своем роде. Нежные, как у куклы, черты лица, полные надутые губы, густые локоны черного дерева, выбившиеся из потрепанной косы, обрамляли ее лицо в форме сердца. Симпатичная, но не дева, с которой я бы стал кувыркаться. Однако он стоял перед ней не из-за этого.
Его губы скривились в ухмылке, когда она взглянула на золотоволосую женщину, стоявшую позади нее, – ту, кого он непременно приведет в свою постель на вечер. Когда женщина сдвинулась с места, ее накидка сполза в сторону, открывая Морозко изгиб ее груди. Ему не нужно было сбрасывать громоздкую накидку, чтобы понять, что она обладает изгибами, способными искусить святого. В отличие от ее подруги из его видения. Она даже не пыталась. Только не в простом платье. Нет, эта золотоволосая женщина, как он полагал, вдохновляла смертных писать стихи о ее красоте, но Морозко был здесь не для этого. Он был здесь, чтобы выбрать жертву. Ягненка, которого деревня отдаст ему на заклание.
Морозко поднял руку и провел пальцем под подбородком женщины из его видения. Симпатичная смертная вздрогнула, мышцы заметно напряглись, словно она готовилась оттолкнуть его. Продолжай, я осмелюсь. Король усмехнулся.
– Как тебя зовут? – ворковал он.
Она не ответила, лишь отвела подбородок в сторону.
Толпа зашумела, но Морозко не обращал на них внимания. Он схватил смертную за подбородок и повернул ее голову, чтобы она снова посмотрела на него.
– Твое имя. Я больше не буду спрашивать, пока не вытяну его из тебя.
Ее темные глаза ожесточились, в них плескалась ненависть.
– Эйра.
Незнакомое и разъяренное.
Поскольку ему было видение о ней, он думал, что ее имя что-то всколыхнет – еще одна часть того, что он видел, встанет на место или станет знакомой. Но ничего не было. Он наполовину ожидал, что в этот момент она выплеснет на него магию, но в глазах Эйры вспыхнула лишь ненависть, и не было ни малейшего всплеска силы. Интересно.
Морозко опустил руку и повернулся к толпе, оценивая ее. На обветренном лице вождя застыло мрачное выражение.
– Ваше Величество, – сказал вождь, поклонившись. Его длинные волосы, заплетенные в косу, упали вперед, прикрывая меха.
Вокруг на дорожках горели факелы, освещая путь. В воздухе витали ароматы пряной выпечки и мясного фарша, искушая Морозко побаловать себя, и, возможно, он так и сделает.
– Не стоит больше задерживать дыхание. Я выбрал жертву. – Он наклонил голову к Эйре и улыбнулся, острыми клыками обхватив нижнюю губу.
Прекрасная смертная рядом с Эйрой задыхалась и шептала:
– Пожалуйста, нет…
– Эйра, нет! – раздался мужской голос. – Только не моя дочь. – Он прорвался сквозь толпу и упал на колени перед Морозко. – Только не Эйра, пожалуйста, Ваше Величество. – Его седая голова склонилась в мольбе, но когда Морозко промолчал, он откинул ее назад. Очки в проволочной оправе встали на место, и он посмотрел на него сверху. Линии беспокойства или недосыпания избороздили лицо смертного, вызвав у Морозко отвращение. Слабый смертный.
– Папа! – закричала Эйра. Другая женщина придержала ее, не давая Эйре подойти к отцу.
Королевские стражники сместились за спину Морозко, словно готовясь разделаться с ним. Он поднял руку, останавливая их. Демонстрация была искренней и, возможно, даже трогательной, но это была пустая трата сил.
Морозко наклонился вперед и положил ладонь на голову мужчины.
– Как тебя зовут?
– Федир, – провозгласил мужчина. – Ваше Величество…
– Федир, если бы твоя простодушная деревня сделала то, о чем ее просили, меня бы здесь не было, и Эйра по-прежнему была бы твоей. Но это не так. – Морозко зашипел, когда мужчина поднял глаза. – Она моя. – Он отступил назад и мрачно усмехнулся, приказав своим охранникам оттащить Федира назад.
– Не трогай его! – Эйра бросилась к нему.
Морозко стряхнул невидимую пылинку со своего дублета.
– Он в безопасности. Пока что. – Вздохнув, он бросил взгляд на Эйру. – Полагаю, сейчас я попрошу у тебя танец – твой последний танец. – Морозко протянул руку ладонью вверх.
Эйра уставилась на него, затем отшатнулась.
– Нет.
Нет? Морозко вздрогнул и выпрямился.
– Прости? – резко спросил он.
– Я сказала нет. – Эйра выплюнула слова. – Если я должна стать твоей жертвой, то я бы предпочла, чтобы ты провел клинком по моему горлу.
Наглая. Она была смелой, но если она думала, что ее спасет хрупкость, то ошибалась. Он стиснул зубы, борясь с самообладанием, чтобы не обхватить пальцами ее тонкое бледное горло и не покончить с ней прямо там.
– Дело в том, что я попросил танец, и я всегда могу выбрать в качестве жертвы твоего отца… или твою прекрасную подругу, которая так крепко сжимает твою руку.
Темные глаза Эйры следовали через толпу от смертного рядом с ней к ее отцу, и угроза заметно отрезвила ее.
– Как пожелаете, Ваше Величество, – холодно ответила она, протягивая ему руку.
Пальцы Морозко сомкнулись вокруг кончиков ее теплых пальцев, и он опустил голову, чтобы прикоснуться к ним губами. Смерть поцеловал ее костяшки в насмешку над лаской, а затем поднял на нее взгляд и ухмыльнулся.
– Как мило, что ты согласилась.
Барды почти прекратили свои выступления. Морозко нахмурился – так не пойдет. Он не мог танцевать под звуки пылающих факелов. Он повернулся на пятках, вскинув свободную руку.
– Дайте музыку. Что-нибудь живое.
Наступила пауза, затем мандолинисты заиграли на своих струнах медленную мелодию для танца.
Морозко сократил расстояние между ним и Эйрой. Его рука скользнула по ее тонкой талии и грубо притянула ее к себе. Она с трудом скрыла, что хмурится. С ненавистью было легче иметь дело, чем с капризной женщиной.
Эйра положила руку ему на плечо, и он повел их в медленном танце, словно это был всего лишь праздник в его бальном зале, а не смертный приговор для человека, собравшегося в его объятиях. Ее губы сжались так плотно, что стали почти белыми.
– Ты хочешь что-то сказать? – Морозко приманивал ее, желая лишь дать ей повод пошалить и разгневать его. Каждый взгляд, каждое бормотание под нос приближали ее к гибели.
Это неправда. Неправда. Ему нужно было знать ее роль во всем этом. Если она была жива во время освобождения подменышей, значит, он не мог ее убить. И все же.
Она покачала головой, отказывая ему в аргументации.
Если бы он пришел в деревню и выбрал другую, все было бы совсем иначе. Кровь лилась бы по плите на алтаре, покрывала бы его пальцы и капала с ледяного клинка, но нет. В его видении была Эйра – женщина, которая досаждала ему, и сегодня он не станет приносить ее в жертву. Он разработает другой план, чтобы выиграть время, но это было досадное осложнение, с которым он должен был разобраться, прежде чем покончить с ее жизнью. А потом будет настоящий повод для праздника, ибо жертвенная кровь прольется дождем, и печать снова будет насыщена.
Морозко провел рукой вниз по ее позвоночнику, пока не оказался прямо над изгибом ее задницы. Он ухмыльнулся, когда она споткнулась, и на ее щеках вспыхнул румянец, не имеющий ничего общего с яростью, а только с его прикосновением.
Он хихикнул, покрутив ее в руках, когда она еще не пришла в себя. Если она собиралась молчать, то так тому и быть. Но в свою очередь он внимательно изучил ее черты. Если бы он закрыл глаза, то смог бы увидеть ее высокие скулы, острый нос и полные губы. С самого утра в его голове крутилось ее видение. Ее рука тянулась к нему, подменыши корчились на земле. Но он не замечал, что в ней нет злобы. Теперь, когда она была в его объятиях, злость была единственным выражением ее лица. И все же в его взгляде была… озабоченность? Возможно, она смотрела мимо него, на кого-то позади него, а он не видел.
Его видения никогда не были ясными с самого начала, но одно он знал точно – это была женщина. В этом нельзя было ошибиться. Но где же эта чертова магия?
Когда музыка закончилась, он не сразу отстранился, но Эйра попятилась назад, как птица, загнанная в клетку. Он крепко прижал ее к себе.
– Не так быстро, птичка. Мы скоро покинем это место, так что попрощайся со своими близкими, а потом мы уйдем.
– Уходим? – Эйра отшатнулась от него, нахмурившись. – Жертвоприношение должно произойти здесь.
– Жертвоприношение, – медленно произнес он, – состоится, когда я скажу. А пока ты придешь в мой дворец, если не хочешь, чтобы я пролил кровь дорогого Папы прямо сейчас.
– Ты действительно холоден и бессердечен, – тихо сказала она, раздувая ноздри.
Морозко наклонил голову, приподняв бледную бровь.
– Сомневаюсь, что слухи хотя бы касаются того, насколько я холоден, птичка, – промурлыкал он и повернулся на пятках. – Поторопись, а то я потеряю терпение. – Его взгляд следовал за ней, пока она бежала в толпе, обнимая отца, потом друга. Если бы она попыталась сбежать, то далеко бы не ушла.
Он насмешливо хмыкнул и подошел к своему охраннику.
– Ты ничего не видел…? Никаких трещин в земле, ничего необычного?
Андрас покачал головой.
– Нет, Ваше Величество. Ничего необычного.
Пока что. Кто знал, как долго это будет продолжаться? Сколько времени потребуется подменышам, чтобы полностью снять печать? Никогда прежде демон, созданный Маранной, не появлялся во Фростерии – угроза для смертных, если они усомнятся в ней, если перестанут клясться в верности.
– Присмотри за ней, – приказал Морозко, а затем, потеряв терпение, стал искать Эйру. Он настиг ее, обняв Федра, который рыдал. Другие рядом тоже плакали.
– Тч. Люди и их хрупкие эмоции, – сказал он никому конкретно, но Эйра как будто услышала его, потому что повернула голову и посмотрела в его сторону.
В нем вспыхнуло веселье, и губы его искривились в широкой ухмылке. Он двинулся вперед, пробиваясь сквозь толпу жителей деревни, пока не оказался перед Эйрой.
– Твоя ненависть – как маяк. С такой аурой я могу найти тебя где угодно.
– Ты – придурок, – прошипела Эйра, изо всех сил стараясь сдержать громкость своего голоса.
– Что ты сказала? – Он наклонился к ней, просто чтобы позлить ее. – Твой король не совсем это расслышал. – Морозко повысил голос и огляделся по сторонам.
Жители деревни прекратили свои бурные разговоры и сосредоточили внимание на Эйре и Морозко.
Сначала она ничего не сказала, а затем:
– Не пора ли нам уходить, Ваше Величество? – Эйра изменила свой тон.
– Ты права, птичка. В конце концов, мы не хотели бы заставлять гильотину ждать. – Не дожидаясь ее реакции, Морозко направился к Нуку, сидевшей неподалеку от жителей деревни. Уши его фамильяра поворачивались, прислушиваясь к разговорам вокруг них и за их пределами. Желтый взгляд волка остановился на Эйре, когда она подошла.
– Где ваши сани, Ваше Величество? – Даже когда Эйра говорила, она оглядывалась по сторонам в поисках саней, которых никогда не найдет.
Они, конечно, существовали. Еще во дворе дворца.
– Нет никаких саней. – Морозко похлопал Нуку по передней ноге, поглаживая пальцами шелковистый мех. – Мы поедем на Нуке.
– Что?
– Изначально твое горло должно было быть перерезано на алтаре, и сани были не нужны.
Эйра вздохнула и потрогала горло.
– Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы нашлись зрители, когда я пролью твою кровь. А пока можешь не беспокоиться.
Морозко подвел ее к плечу Нука и жестом велел волку лечь. Тот подчинился и опустился так, чтобы они могли на него сесть.
– Ты первая, – предложил он, не веря, что она не убежит.
Она неуклюже вскарабкалась в седло Нука и уселась на него во весь рост. Гордая. С такой гордостью можно было что-то сделать. Разорвать ее на части, нить за нитью. Она бы сломалась до конца и умоляла его пожертвовать ее жизнью.
Но она нужна живой.
Хотя бы для того, чтобы понять, что означает ее место в видениях.
Он придвинулся к ней сзади, устроившись ближе, чем нужно. Так близко он чувствовал запах леса, свежего воздуха и лаванды. Это сочетание напомнило ему о прогулках по лесу с Нуком, тренировках во внутреннем дворе и ранних утренних прятках на балконе. Возможно, он позволит ей остаться на ночь в своей постели – она сможет кататься на нем, пока хмурый взгляд не исчезнет с ее лица, а он будет ждать того момента, когда клинок пройдет по ее горлу.
– Эйра из Винти, – прошептал он ей на ухо. – Твоя жизнь здесь закончилась.
6. ЭЙРА
Поднялся ветер, и волк Морозного Короля понес Морозко и Эйру по заснеженной местности. Одной рукой Морозко держал поводья, опуская их, чтобы Нука ехал быстрее. Другой рукой он обхватил ее за талию, держа как пленницу. Ее смерть была отложена, и это давало ей повод не отталкивать его руку. Но как же она жалела, что не взяла клинок, который Петре предложил Сарен. Ей даже не дали собрать вещи, чтобы пронести его, но она найдет способ покончить с ним, если он не пожертвует ею первым.
Эйра сидела верхом на волке, огромном белом волке. Такого она никогда не видела, хотя и слышала истории о фамильярах Морозко. Слышала, как Морозко выбирал себе девиц, а после того, как Морозный Король заканчивал их ублажать, фамильяр приводил женщин домой без сопровождения Короля.
По обе стороны от Эйры на своих оленях цвета слоновой кости ехали морозные стражники. Их черно-красные мундиры были одинаковыми. Эйра не сердилась на стражников – они просто выполняли свой долг. Все слова о жестокости Морозко были правдой – он мог бы дать деревне еще один шанс и сказать, что если они не выполнят ритуал, то он заберет девицу. Но он этого не сделал.
Еще один порыв прохладного ветра лизнул ее – ей даже не дали пару перчаток. Зубы заскрипели, когда она поплотнее натянула накидку, а затем прильнула к теплу Морозко, вдыхая пряный аромат. Она ненавидела себя за это, но из-за возросшей скорости волка и ледяного ветра ее грудь тяжело вздымалась, а легкие с трудом втягивали воздух.
– Осталось недолго, птичка, – ворковал ей на ухо Морозко.
