Текст книги "Убийство Морозного Короля (ЛП)"
Автор книги: Кэндис Робинсон
Соавторы: Эль Бомонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Она открыла дверь и, насвистывая себе под нос, направилась в спальню за платьем, когда ее взгляд упал на кровать и остановился на сидящей на ней фигуре, прислонившейся спиной к изголовью.
– Что ты здесь делаешь? – вскричала она, схватив со стула накидку и накинув ее на себя. – Я думала, ты не потребуешь моего присутствия до ужина!
– Решил принести тебе завтрак. – Морозко ухмыльнулся, указывая на корзину с булочками рядом с собой.
– Странно, что ты не принес мне чью-то руку, – скрипнув зубами, сказала Эйра. – Ты мог бы сказать, что пришел через дверь купальни, урод.
Его черты лица напряглись – единственный признак того, что он раздражен.
– Если бы ты позволила Ульве остаться и одеть тебя или принести платье, которое я тебе подарил, мы бы не оказались в таком затруднительном положении. Что касается руки, то смертный знал правила.
Она нахмурила брови.
– Почему ты тянешь время? Пришло время приставить клинок к моему горлу?
– Я не буду хитрить. Ты узнаешь, когда, птичка. – Его взгляд скользнул по ней и на мгновение задержался на ее губах. – Увидимся сегодня за ужином. – Он посмотрел на платье, лежащее на кровати, а затем еще раз окинул ее взглядом. – Но если ты предпочтешь надеть полотенце, я не буду возражать.
Король вскинул бровь, а она сузила глаза.
– Я с нетерпением жду возможности поужинать с тобой, – сказал он. На его губах заиграла неприятная улыбка, которую ей захотелось сорвать. Затем он повернулся на каблуке и вышел из комнаты.
Она сжала челюсти и подхватила корзину с булочками, а затем швырнула их в дверь, когда та закрылась.
– Я слышал, птичка, – ворковал Морозко с другой стороны двери.
Сжав кулаки, Эйра взяла из шкафа простой голубой хлопковый халат и надела его. Затем она стряхнула использованное платье с кровати и откинула одеяла, скользнув под них. В комнате ей больше нечем было заняться, кроме как спать или смотреть на огонь и стены.
Большую часть дня Эйра пролежала в постели, пока не раздался стук в стекло балконной двери. Она приподнялась, прищурившись на стекло. Когда звук повторился, она встала и поспешила к двери.
Открыв ее, Эйра поначалу ничего не обнаружила, пока ее взгляд не упал на белоснежную сову, примостившуюся в углу балконных перил.
– Адаир, – вздохнула она. – Ты вернулся? Еще не наступила ночь.
Сова наклонила голову и изучала ее. Затем он поднял лапку, в когтях которой покоилось что-то зеленое и черное. Оливковая ветвь.
– Подарок? – спросила она, осторожно взяв ее у него, надеясь не спугнуть. – Можно тебя погладить?
Он поднял крыло, и ее глаза расширились – раньше он всегда держался на расстоянии. Но вот уже дважды он не делал этого. Улыбнувшись, она провела пальцами по его бледным перьям. Они были самыми мягкими из всех, что она когда-либо ощущала, даже мягче шелка.
– Эйра? – раздался голос из ее комнаты.
Адаир выскочил с балкона и взлетела в небо. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и увидела там высокого мужчину средних лет, его темные волосы были собраны в косу. Смертный был не так высок, как Морозко, но его тело было более широким, а руки – мускулистыми.
– Кто ты? – спросила она.
– Ксезу, дворецкий Его Величества.
Ксезу… Она вспомнила это имя.
– Муж Ульвы?
– Она моя лучшая половина. – Он улыбнулся, потом погрустнел. – Король ждет вас к ужину. Я здесь, чтобы проводить вас.
У Эйры пересохло в горле, а желудок сжался от голода. Ей хотелось просто пойти и съесть и выпить все, что попадется на глаза, но она была здесь не для того, чтобы угождать Морозко и играть в какую-то игру.
– Скажи ему, что я не приду.
– Что вы? – зашипела Ксезу.
– Я не пойду к нему на ужин.
В горле Ксезу заклокотало.
– Вы должны прийти.
– Нет. Если ему нужно мое присутствие, то ему придется вытащить меня отсюда.
– Дайте мне минутку, – пробормотал дворецкий и, повернувшись, вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Эйра знала, что Морозко не будет счастлив, и, скорее всего, еду и питье в ее комнату тоже не принесут. Так что придется довольствоваться тем, что есть. Подняв с пола булочку, она смахнула с нее пыль и надкусила. Несмотря на то что он уже не был мягким, маслянистый вкус все еще будоражил ее вкусовые рецепторы. Возможно, было ошибкой есть его, потому что в горле пересохло и захотелось глотнуть чего-нибудь. Она поставила оставшийся рулет на ночной столик, когда дверь в ее комнату распахнулась.
В комнату ворвался Морозко с раздувающимися ноздрями.
– Разве я не просил встретить меня в столовой, птичка?
– Я не говорила, что пойду. – Она сложила руки на груди, встретив его ледяной взгляд. – Этот фарс становится смешным. Почему ты просишь меня поужинать с тобой, а не приносишь меня в жертву?
Он жестом указал на воздух, продолжая пристально смотреть на нее.
– Я обращаюсь с тобой по справедливости. Привез тебя в свой дворец, дал тебе прекрасную комнату, дал принять теплую ванну, пригласил к своему столу, предоставил элегантное платье, которое ты отказалась надеть…
– Я сказала тебе, что не надену его, и у меня есть целый гардероб свежевыстиранных платьев, ты, урод. Я остаюсь здесь.
Морозко насмешливо хмыкнул, и его язык провел по пухлой нижней губе, образовав медленную, невеселую улыбку.
– Нет, я так не думаю, птичка. – Прежде чем она поняла, что он делает, Морозко обхватил ее за талию и взвалил на плечо. – Ты сказала Ксезу, что не будешь ужинать со мной, если я не потащу тебя туда, так что вот мы и пришли.
– Опусти меня, ублюдок! – Она брыкалась и извивалась, как от огня, но ему удавалось крепко держать ее в руках.
– У тебя была возможность прийти, но ты предпочла этого не делать. Вот последствия твоего неверного решения. – Он с усмешкой пронес ее по нескольким коридорам, а затем спустился по лестнице, пока она снова и снова проклинала его. Но все, что она делала, – это вдыхала его пряный аромат, и ей было неприятно, что она получала удовольствие от этого запаха, единственного, что было в нем приличного.
Взгляд Эйры остановился на клинке у его пояса, и ее охватила надежда. Потянувшись вниз, она выхватила кинжал из ножен, и он выбил его у нее из рук.
– Это была проверка, – промурлыкал он. – Похоже, я не могу тебе доверять.
– Так поступил бы каждый, кого несут против его воли! – закричала она.
– Если бы обстоятельства сложились иначе, я мог бы подумать о том, чтобы привести тебя ко двору, чтобы ты сыграла роль дурочки. Твоя драматичность просто поражает, – проворчал он, вводя ее в круглую комнату, украшенную золотыми скульптурами волков и стеклянным обеденным столом, за которым могло бы поместиться не менее двадцати человек. Когда он усадил ее в одно из стеклянных кресел, Эйра встала, намереваясь убежать, но он был слишком быстр и усадил ее обратно на место, как непослушного ребенка.
Морозко проворчал.
– И снова у тебя был шанс. – Сверкающая голубая магия закружилась в воздухе, вокруг нее повеяло ветреным ароматом, и, когда она дернулась, ее запястья остались привязанными к ручкам кресла.
– Освободи меня, – прорычала она.
Морозко провел рукой по крепкой челюсти, его голубые глаза смотрели на нее.
– Пока что нет. – Он придвинул стул так, чтобы оказаться прямо напротив нее. – Как насчет того, чтобы узнать друг друга получше?
Эйра нахмурилась.
– Ты хочешь моей смерти.
– Я не хочу твоей смерти, – медленно произнес он. – Вини свою деревню за такой исход. А также себя. Ты могла бы принести в жертву одно из животных.
– Ты…
– Ублюдок? Конечно, ты более изобретательна. – Он усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.
Эйре хотелось разорвать его на части, вонзить клинок в его ледяное сердце, как она и планировала все это время. Но, несмотря на это, она не могла не смотреть на линии его лица, не восхищаться его скульптурой и не злиться на себя за то, что ей никогда не удастся создать столь совершенное резное лицо.
– Развяжи меня, – снова потребовала она.
– Такая нетерпеливая. Мы здесь, чтобы получше познакомиться, – промурлыкал он.
Зачем ей знакомиться с тем, кто привязал ее магией к чертову креслу?
– Как долго я здесь пробуду?
– Сколько скажу. Дни? Месяцы? Годы? Кто знает, правда? – легкомысленно ответил он, взмахнув рукой в воздухе.
У нее перехватило дыхание. Годы в комнате без ничего? Даже несколько дней показались ужасными. Она сошла бы с ума, просто сидя там и не работая руками – лучше бы она умерла.
– Если я хочу остаться до жертвоприношения, чтобы узнать тебя получше, то тебе придется кое-что сделать для меня. – Это также даст ей время подготовиться к тому, как покончить с ним раз и навсегда.
Морозко ухмыльнулся и приподнял бледную бровь.
– И что же это, птичка?
– Инструменты и припасы.
Он почесал подбородок и наклонился ближе, так что его пряный аромат коснулся ее носа.
– Сначала тебе придется кое-что сделать для меня.
9. МОРОЗКО
Глаза Эйры расширились от его слов, и она нахмурила брови. Если она хотела освободиться от его магии, то должна была сделать именно то, что он хотел. Морозко не доверял ей настолько, насколько мог, и это чувство было взаимным, в этом он был уверен. Она должна была умереть от его руки – что в этом может быть надежного? И все же он не верил, что Эйра окажется настолько смелой, чтобы схватить его клинок.
Морозко с минуту молчал, а потом она вздохнула и опустила плечи.
– Что тебе от меня нужно? – спросила она низким голосом.
Он указал на Людо, на слугу, который стоял в углу столовой, а сам выскочил через заднюю дверь.
– Да так, мелочь… – Морозко поднял руку, показывая пальцами, насколько она мала.
– Это не ответ.
– Может, лучше посмотришь, что еще я могу сделать своими пальцами? – Он изогнул бровь, наклоняясь ближе. До его слуха донесся приятный аромат лаванды.
Эйра нахмурилась, ее взгляд сузился.
Шаги прервали нарастающее напряжение: вернулся слуга. Он поставил на стол прозрачный кубок, затем повернул кресло Эйры лицом к нему, и золотой ободок сверкнул в свете позднего полудня.
Людо поднял золотой кувшин с выгравированными на нем листьями остролиста. Он вылил содержимое в ожидающий ее сосуд, и насыщенная рубиновая жидкость наполнила кубок.
Морозко наклонил голову, его улыбка широко расплылась, когда он изучал Эйру.
– Выпей это, птичка, и я принесу все, что тебе нужно.
Как только слова слетели с его губ, челюсть Эйры сжалась, а руки вцепились в ручки кресла.
– Нет, я не буду, – сказала она. – Ты отравил его. Иначе зачем было ставить ультиматум, чтобы я выпила таинственную жидкость? – Темные глаза Эйры скользнули по рубиновому содержимому, и она покачала головой.
Морозко опустился на стул, его губы сжались, когда она отвергла его просьбу. Яд – это трусливый способ убить человека, а он не был трусом.
– Не говори глупостей, Эйра. Я никогда не любил яды. Во-первых, я предпочитаю, чтобы моя цель знала, что я собираюсь ее убить. А во-вторых, мне пока не нужна твоя жертва.
– Это совсем не обнадеживает, – пробормотала она и снова посмотрела на кубок. Мускулы на ее челюсти напряглись, прежде чем она поймала его взгляд. – Развяжи меня, и я выпью.
Морозко захихикал, барабаня пальцами по груди.
– Прости? Ты хочешь, чтобы я освободил тебя, чтобы ты могла убежать или попытаться проткнуть меня одним из этих ножей? Боюсь, что нет. – Он указал на накрытый обеденный стол.
Может, в вине и не было яда, но что-то было. Его кровь. Выпив ее, он установит с ней связь и, надеюсь, расшифрует, кто она такая, в том числе и то, как она унаследовала магию. Если Эйра окажется замышляющим врагом, он покончит с ней прежде, чем у нее появится шанс выступить против него. Но если это не так, если она может стать союзником…
Он сжал пальцы в ладони и уперся костяшками в деревянный подлокотник своего кресла. Союзник всегда желанен, но это все равно не решало вопроса с печатью и подменышами. Если она может быть полезной, то, возможно, она не предназначена для жертвоприношения. А значит, ему нужно было подумать о ком-то другом. И он – Фростерия – отчаянно нуждался в решении проблемы.
– У меня нет возможности выпить ее.
Морозко встал, отодвинув стул, ножки которого заскрипели по полу.
– Ты так плохо обо мне думаешь? – мягко спросил он, шагнув к ней. Его пальцы скользнули под ее подбородок, но она не отстранилась, даже когда ее красивый пухлый рот сложился в тонкую линию. – Я поднесу чашу к твоим губам. – Он наклонил голову к ее уху и усмехнулся. – Открой мне рот, ладно?
Он потянулся к кубку и схватил его, прежде чем поднести к ее рту. Она, конечно же, не разжала губы.
Морозко вздохнул. Его терпение истощилось, и хотя он был не против зажать ей нос или заставить открыть рот, ему хотелось, чтобы она сама сделала этот шаг.
Он слегка откинул голову назад, но кубок по-прежнему стояла перед Эйрой.
– Я обещаю исполнить твое желание и немедленно принести тебе инструменты. В противном случае мы можем продолжать сидеть здесь, пока ты сама не решишь.
Эйра облизала потрескавшиеся губы. Часы, проведенные в теплой комнате, несомненно, утолили ее жажду. Наконец она кивнула – единственный намек на покорность, который она ему продемонстрировала.
Морозко скользнул к ней за спину и погладил рукой ее стройное плечо. По ней пробежало напряжение – несмотря на тепло, она была непреклонна, как гора. Он поднес кубок к ее полным губам, и, к его удивлению, она открыла свой прекрасный рот и выпила.
Его свободная рука легонько коснулась макушки ее головы.
– Вот так, вот так, птичка… – ворковал он. Эйра отхлебнула вина, и он отстранил кубок. Он переместился и встал рядом с ней. – Наша сделка скреплена, и ты можешь передать список своих потребностей Ксезу или Ульве. – Морозко взял со стола салфетку и медленными, затяжными движениями вытер следы вина с уголков губ.
– О, у меня будет много всего в списке, Ваше Величество.
Морозко покачал головой. Взмахнув рукой, он заставил крепления исчезнуть. В тот же миг вернулся слуга с тарелками жареной перепелки, кабаньей колбасой, сыром и чашкой зимника.
– Во что бы то ни стало, ешь, пока не насытишься. О– н обошел вокруг стола, сел и взял вилку и нож. Ела ли она, не имело для него никакого значения, потому что на данный момент у него было все, что он хотел. Оставалось лишь подождать, пока все прояснится, и он узнает, кем и чем была Эйра из Винти.
На следующее утро Морозко завтракал в одиночестве, перебирая в дневнике события своего видения. Это был лучший способ расшифровать их – он научился этому еще в детстве. Это был секрет, который он хранил от матери до самого конца, и именно поэтому она не думала о том, чтобы наложить на Фростерию – ее сына – проклятие. Он видел ее гибель тысячу раз. Возможно, если бы его мать была добрее, он бы передал ей это знание, но он был свидетелем и даже испытал на себе ее жестокость, чтобы знать лучше.
Она отбрасывала его в сторону, запирала в комнатах и унижала перед гостями. Со временем нелюбовь к матери переросла в ненависть.
Морозко ни словом не обмолвился о восстании. Он позволил морозным демонам и смертным ополчиться на нее. В конце концов, Маранна заслужила такую судьбу. Она прятала его из соображений самосохранения и хотела спасти Фростерию, спасая свою плоть и кровь.
Он жалел лишь о том, что не заставил ее замолчать до того, как она произнесла заклинание, призвав свои творения жить за печатью. Маранна не была дурой. Она знала, что Морозко придется балансировать между лояльностью смертных и морозных демонов. Без этого печать ослабнет… В нынешнем состоянии человеческая деревня сбилась с пути. И ему не нужно было напоминать Винти о важности ритуала, не нужно было уговаривать овечьеподобных смертных и их мягкие, забывчивые умы.
Ксезу вошел в кабинет как раз в тот момент, когда свеча на столе Морозко потухла. Большую часть вечера он просидел за своими записями, и теперь было резонно начать с того места, на котором он остановился. Из тоненького фитиля повалил дым, и он потянулся в ящик стола, чтобы достать новый подсвечник.
– Ваше Величество. – Ксезу склонил голову. – Я достал инструменты и принадлежности Эйры.
Морозко поменял местами свечи.
– Принеси их сюда. – Ему было интересно, как чувствует себя Эйра после употребления порции его крови. Пока он ничего не чувствовал, но это не означало, что она не начала подавать признаки. Некоторые заболевали, а другие, если их врожденные способности оживали, проявляли небольшие признаки своего особого дара.
– Конечно. – Ксезу снова поклонился и вышел из комнаты. Прошло совсем немного времени, и он вернулся с четырьмя большими черными мешками.
Любопытство взяло верх над Морозко, и он встал с кресла и пересек комнату.
– Что в них?
Дворецкий переместил свой вес, и на его лице появилось беспокойное выражение. Как будто он не хотел говорить. Почему, Морозко не знал.
– Ее инструменты, Ваше Величество. – Ксезу скривился, когда Морозко скривил губы в усмешке. – Для изготовления игрушек.
Глаза Морозко сузились в замешательстве.
– Игрушки? – Он никогда не задумывался о том, какую роль она играла в деревне до того, как он выбрал ее. Но мысль о том, что она занимается изготовлением игрушек, удивила его. Такая ядовитая женщина, как она, должна быть деревенской короной. Тем не менее он присел и открыл одну из сумок, обнаружив деревянный брусок, имевший признаки формы. Что это будет? Куклой? Игрушечным солдатиком? Морозко переложил еще несколько вещей, обратив внимание на все острые инструменты. Одним можно было выколоть глаз, другим – проткнуть сердце, а третьим – отрезать палец. Если Эйра захочет снова покуситься на его жизнь, ей придется пройти через его охрану и магию. Морозко изучил четыре бархатных мешочка. – Я принесу их ей.
Глаза Ксезу расширились.
– Конечно, нет, Ваше Величество… Вам нужно сосредоточиться на своих видениях.
Возможно, это и так, но пока он сидел в кресле, к нему ничего не приходило. Он мог бы быть полезен или, по крайней мере, досаждать Эйре своим присутствием.
– Я решу, что мне больше необходимо в данный момент, и скажу, что отнесу мешки Эйре. – На этот раз спорить не пришлось. Он подхватил мешки и, ворча от их тяжести, вышел за дверь, направляясь по коридору к комнате Эйры.
Морозко бросил взгляд на Кусава, стоявшего у входа в комнату. Охранник склонил голову, но промолчал.
Он не стал стучать. Во-первых, его гости обычно лежали в его постели, а во-вторых, это был его дом. Эйра была не первой и не последней женщиной, которую он видел обнаженной. Она не обладала ни одним из тех органов, которые он не видел раньше и по которым не проводил пальцами. Хотя с Эйрой он еще не проделывал подобных вещей, он не был неумелым любовником. И все же жаль, что она отказала ему. Он не понаслышке знал, что если к кому-то испытываешь столь сильные чувства, будь то ненависть или что-то еще, то это только усиливает переживания.
Удивительно, но Эйра не бросилась на него через всю комнату и не зарычала. Хотя, судя по раннему часу, она вполне могла спать. Однако она сидела на краю кровати, вцепившись пальцами в простыни. Из всех видов поведения, которые он видел до сих пор, это было на нее не похоже.
С полувздохом он бросил мешки на пол, указывая на них.
– Как я и обещал, твои вещи здесь. Пусть говорят, что я любезный хозяин. Ведь ты сыта и у тебя есть инструменты, – сказал он в знак приветствия. – Можешь попробовать напасть на Кусава, но, боюсь, далеко не уйдешь. Он обмотает магию вокруг твоего горла прежде, чем ты сможешь пронзить его плоть.
Когда она ничего не сказала, он опустил взгляд на мешки. Морозко ухмыльнулся, притопнув сапогом по переполненным мешкам.
– Я всегда могу их сжечь, если ты будешь недовольна.
– Хватит, – заявила она, наконец обратив на него свой взгляд. Под ее глазами залегли темные круги. Выглядела она не лучшим образом. – Ты что, не стучишь?
– Не в моем доме. Гости у меня для удовольствия, а если они враги, что ж, им не положено входить и играть. – Он наклонил голову, проведя пальцем по нижней губе. – Тебе интересно, куда ты упадешь, маленькая птичка?
– Нет, – проворчала она и встала, медленно пересекая комнату.
Был ли он бессердечен или нет, но не мог не заметить, что она выглядит так, словно вот-вот упадет на пол. Морозко подошел ближе, внимательно изучая ее внешний вид. На ее лбу выступили капельки пота, губы потеряли цвет, а загорелая кожа стала такой же бледной, как у него.
– Эйра, ты в порядке?
– Ты лгал мне, – зашипела она, прижимая руку к животу. – Ты отравил меня.
– Нет! – прошипел Морозко. Он устал от ее наглости. Винил ли он ее за то, что она ему не поверила? Нет, но, мельком взглянув на все, что он сделал за эти годы, можно было понять, когда он говорит правду. – Я не должен был приносить тебе эти бесполезные вещи.
– Они не бесполезны. Они мои, и это часть нашей сделки. – Она шагнула вперед, покачиваясь, но все еще держа подбородок высоко, словно была ему под стать.
Действительно, птичка.
Что творилось у нее в голове? О чем она думала, когда подходила к нему и разговаривала с ним в такой манере?
– Да, наверное, ты права. И я бы не хотел отказываться от нашей сделки, учитывая, в каком затруднительном положении мы оказались.
– Что ты имеешь в виду? – прошептала Эйра.
– Я же не могу забрать у тебя свою кровь, как только ты ее выпьешь. – Тело Эйры в данный момент было занято борьбой с его кровью, и если в нем была скрытая магия или какие-то другие способности, то кровь должна была их проявить. Он надеялся, что благодаря этой связи его зрение прояснится.
Глаза Эйры заблестели, и она схватилась за живот, словно желая выплеснуть его содержимое на сапоги. Возможно, он заслужил это.
– Ты что?
– По крайней мере, это был не яд. – Он усмехнулся, проведя кончиком языка по острому клыку. Она не умерла бы от его крови и просто излишне драматизировала ситуацию. Его это забавляло, но Эйра была на грани обморока или извержения, и он не знал, что его больше беспокоит.
10. ЭЙРА
– Зачем тебе давать мне пить свою кровь? – спросила Эйра, раздувая ноздри. Тошнота, подкатывающая к горлу, ослабевала, и, кажется, ей стало немного лучше, хотя сон был не из приятных. Возможно, обманчивая кровь Морозко закончила свой путь через нее. – А еще лучше, почему ты не сказал мне, что это такое, прежде чем я его выпила?
Когда она пила красное вино, она не призналась бы в этом вслух, не перед ним, но она почти стонала от того, как хорошо оно было на вкус. Теперь ей пришла в голову мысль, что это его кровь была такой сладкой, такой сочной на вкус. И она пришла в ужас от этой мысли.
– Ты бы все равно выпила ее, птичка? Зная, что помещаешь в себя частичку меня, – промурлыкал Морозко, подойдя ближе и глядя на нее из-под густых ресниц.
Она ненавидела, когда все, что слетало с его языка, казалось, было направлено на то, чтобы соблазнить ее. Как будто он хотел доставить ей удовольствие, чтобы потом поиздеваться над ней.
– За инструменты? Да, – ответила она, не отрываясь от его пристального взгляда из-под капюшона. – Если ты пообещаешь в следующий раз целую гору инструментов, я, возможно, снова приму твою кровь.
– Они так важны для тебя? – спросил он, изогнув бровь.
– Они – моя жизнь. – Эйра обошла его и опустилась на колени перед четырьмя бархатными мешочками, которые он принес. Она высыпала их на пол и разложила предметы так, чтобы все было хорошо видно. Улыбка расплылась по ее лицу, когда она рассматривала чудесные подарки. Когда Ульва пришла за списком, Эйра не думала, что ей принесут все, что в нем указано, хотя женщина обещала передать Ксезу, чтобы он проследил за тем, чтобы все было на месте. И все было.
Разные ткани, разные породы дерева, краски, шестеренки, гвозди, струны, ножницы, стамески, выколотки и другие инструменты.
И нож для резьбы.
Сердце заколотилось от волнения, и она подняла нож. Лезвие должно было чисто резать, быстро и эффективно работая над ее поделкой. Но это было не единственное, для чего он ей пригодится, – момент, которого она так ждала, настал. Не раздумывая, она крутанулась на месте и бросилась на короля. Она метнула клинок вперед, но он оказался проворнее, чем ожидалось, схватил ее за руку и развернул так, что она оказалась прижатой спиной к его груди.
– Тебе следовало бы поблагодарить меня за инструменты, а не пытаться убить, – проворковал он возле ее уха, словно заинтригованный ее действиями. – Ты уже второй раз пытаешься применить ко мне клинок. Оба раза я был любезен. Обеспечивал тебя ужином. Предоставлял тебе инструменты. И как ты со мной обращаешься? Будь ты кем-то другим, то была бы мертва.
Эйра насмешливо хмыкнула, не в силах поверить в дерзость этого высокомерного мужчины.
– Тогда либо отпусти меня, либо принеси в жертву сейчас же, – прорычала она, пытаясь вырваться из его рук.
– В свое время, птичка. – Он вздохнул, крепче прижимая ее к себе. – Похоже, я все еще не могу тебе доверять, но я дам тебе еще один шанс. – Теплое дыхание Морозко щекотало ей горло, когда он говорил с ней. – А теперь брось нож. – Его голос был мягким, как шелк, словно он пытался успокоить дикое животное.
Но Эйра не бросила – она лишь крепче сжала лезвие.
– Пойдем. Давай я расскажу тебе, почему ты не хочешь покончить с моей жизнью. – Пальцы Морозко прошлись по ее руке, и под закипающим в ней гневом поднялось другое чувство, согревающее ее, когда его рука сомкнулась вокруг ее. Она не хотела выпускать оружие, но сейчас у нее не было ни единого шанса победить его.
Морозко осторожно забрал у нее нож, и она медленно повернулась, сжимая кулаки. Эйра сузила глаза, когда он усмехнулся.
– Ты заботишься о Фростерии так же, как и я, – начал Морозко. – И хотя тебе было бы все равно, если бы я перестал дышать прямо сейчас, если я умру, то и Фростерия тоже. Моя жизнь связана с землей, как и жизнь моей матери. Когда ее жизнь оборвалась, связь с этим миром перешла ко мне, но у меня нет наследника, и если я умру, то умрут и те, о ком ты больше всего заботишься. – Он сделал паузу, его полные губы скривились в разочаровании, прежде чем продолжить: – Я говорю тебе это, потому что не считаю тебя человеком, который увезет меня в какую-нибудь скрытую тюрьму и будет держать меня в заложниках, чтобы я остался жив. – Морозко наклонил голову, его проницательные голубые глаза прищурились, когда он посмотрел на нее. – Если не веришь мне, спроси любого во дворце. Спроси их, что будет, если я умру. – Он протянул ей нож.
Руки Эйры задрожали, а глаза расширились от ужаса. Если бы она покончила с его жизнью… Это уничтожило бы не только ее отца и Сарен, но и все королевство. План получить инструмент для его убийства оказался напрасным. Должен был быть другой способ…
– Я больше не буду пытаться ударить тебя ножом, – проговорила она сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо. Я рад, что мы с тобой на одной волне. Но, возможно, ты попытаешься взять мою кровь по другой причине… – Морозко поднес лезвие к кончику указательного пальца и пронзила его плоть. Глубокий багровый цвет проступил на поверхности кожи, затем он протянул палец к ней. – Хочешь попробовать мою магию без вина?
– Ты настоящий мудак. – Однако она не могла отрицать, что запах его крови манит, и ей хотелось провести языком по рубиновой жемчужине. – И отвратительный.
– О, ты еще не видела меня в худшем виде. – Он усмехнулся, скривив губы и окинув ее взглядом. – Твои колебания по поводу последнего говорят о многом. Так что, когда ты будешь готова узнать, насколько я отвратителен, я буду готов. – Он бросил нож рядом с ее вещами на пол, а затем указал на них. – А теперь играй со своими безделушками. У меня есть важные дела.
Эйра проклинала его, когда он закрывал дверь. Но по какой-то причине он не всадил кинжал в ее собственное сердце за предательство. Размышляя об этом и не понимая, почему он затягивает ее смерть, она села на пол и разложила в аккуратные кучки все, что ей дали. Если она не сможет заманить короля в ловушку, например в ледяную глыбу, то, возможно, единственное, что она сможет сделать ради безопасности Сарен и отца, – это позволить ему принести ее в жертву. Нет. Она не могла пока сдаться.
Отложив последнюю кисточку, Эйра взяла деревянный брусок и прислонила его к плинтусу кровати, когда в дверь постучали, прежде чем она открылась. Вошла Ульва, неся стакан воды и корзину с фруктами и булочками, ее волосы были заплетены в низкий пучок.
– Король сказал, что тебе может понадобиться вода.
Теперь он даст ей что-нибудь попить… Она не задумывалась, почему накануне он принес ей только булочки, и только после того, как она выпила его вина.
– Спасибо за это и за принадлежности, – сказала Эйра, взяв бокал. Она сделала несколько глотков и поставила его рядом с собой. – Вчера вечером он подмешал мне в вино кровь. Ты знала об этом?
Ульва смотрела на свои руки, не встречаясь с Эйрой взглядом.
– Его Величество склонен так поступать в поисках ответов, но тебе это не навредит.
Эйра нахмурилась.
– Я всего лишь мастер по изготовлению игрушек из Винти. Какие ответы он может найти у меня?
Ульва покачала головой.
– Я не уверена.
– Король сказал мне, что он привязан к земле. Это правда? – Эйра провела ножом по деревянному бруску, отрезая тонкие щепки.
– Это так, но я не буду говорить об этом больше.
– А как насчет жертвоприношений? Почему король решил заставлять Винти совершать их каждый год, когда мы и так испытываем трудности с животными?
– У него есть веская причина, которая выгодна всем, и это все, что я скажу. – Ульва вздохнула, затем сменила тему. – Что ты делаешь?
Если причина столь веская, то почему никто не говорит о том, почему это нужно сделать?
– Куклу, – наконец ответила Эйра.
– Ты должна будешь показать мне, когда закончишь. – Ульва встала, ее колени подкосились. – Если тебе что-нибудь понадобится, Кусав отведет тебя куда нужно.
Эйра кивнула. Она не хотела никуда идти в замке, а просто остаться в этой комнате, наедине со своими инструментами – инструментами, которые она не сможет использовать против короля, а только для изготовления вещей. Если она не могла увидеться с отцом или Сарен, то это был следующий лучший вариант.
В течение нескольких часов Эйра резала по дереву, вырезая куски, формируя голову и шар. Пока она работала над другими частями тела, в животе снова заурчало, и она выпила еще несколько глотков воды, надеясь, что тошнота снова исчезнет.
За стеклянной дверью послышался звон, и Эйра вскинула голову, в груди зашевелилось волнение. Выйдя на улицу, она увидела Адаира, который сидел на перилах балкона и держал в клюве веточку с ягодами.
– Еще один подарок? – Она усмехнулась и взяла у него веточку. – Ты слишком добр.
Он наклонил голову, изучая ее своими оранжевыми глазами. Странное чувство пульсировало в ней, не сердце и не кровь, а что-то другое, что-то скрытое, когда она смотрела на него в ответ. Прежде чем она успела понять, что происходит, он взмыл в воздух, хлопая снежно-белыми крыльями по голубому небу.
