Текст книги "Единое правление (ЛП)"
Автор книги: Кайли Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
– Это не смешно, Рай. Все не так уж плохо. Просто… Я… я… я беременна, – заикаясь, говорю я. Молчание, меня встречает молчание. Я убираю телефон, чтобы проверить, не потеряли ли мы связь. – Рай? Ты там?
– Да… Боже, Холли, ты беременна. Типа беременна?
– Я не уверена, что есть какой-то другой вариант, Рай.
– Черт возьми, я стану тетей!
– Ты уже тетя. Помнишь Эша? Ребенок, которого только что родила Алисса. Я смеюсь.
– Да, но это совсем другое. Она не моя сестра-близнец. У моей сестры будет ребенок. Я так рада за тебя, Холли. Это то, чего ты всегда хотела.
– Да, это так. – Я вздыхаю.
– Подожди, ты не счастлива? Что случилось? Твой муж сделал какую-то глупость? Мне плевать, что какой-то большой и страшный босс мафии. Я отрежу ему член.
– Нет, Ти… Ну, он чертовски совершенен. Он в восторге, только уже переборщил с заботой.
– Хорошо, так и должно быть. Но что происходит, Холли?
– Я не знаю, Рай. Мне страшно. Что, если я буду плохой матерью? Что, если я не смогу полюбить этого ребенка? Может, вся моя любовь уже отдана Тео? Я люблю его так сильно, что иногда не могу дышать. Как же я смогу полюбить еще кого-то?
– Холли, ты будешь лучшей матерью, которую когда-либо видел этот мир. Ты самый любящий человек из всех, кого я знаю. Если у кого и есть достаточно любви, так это у тебя. Я всегда завидовала твоей способности находить общий язык с людьми, по-настоящему заботиться о тех, на кого другие и внимания не обратят. Я нисколько не сомневаюсь, что у вас все будет хорошо. Ваш малыш уже сейчас один из самых счастливых детей в мире.
– Как это? – спрашиваю я, фыркая.
– У него или у нее есть двое родителей, которые любят друг друга. Двое родителей, которые связаны на таком глубоком уровне, что на это почти больно смотреть. А еще у него или у нее есть я – любимая тетя, и большей удачи быть не может. – Она смеется.
– Ты права… Я волнуюсь по пустякам.
– Я всегда права! Ты волнуешься, потому что тебе уже не все равно. Ты уже любишь этого ребенка. Ты просто еще не успела этого почувствовать.
– Спасибо.
– В любое время. Я люблю тебя, Хол.
– Люблю тебя еще больше. – Я завершаю звонок, вес на моих плечах уменьшается.
– Чувствуешь себя лучше? – Ти выходит из тени в углу комнаты, заставляя меня подпрыгнуть не меньше, чем на шесть футов.
– Господи, черт возьми, Ти, как долго ты там стоишь? – спрашиваю я.
– Достаточно долго. – Он подходит и берет мое лицо в свои ладони. – Я люблю тебя до усрачки, Холли Валентино.
– Я люблю тебя еще больше, Тео Валентино.
– Это невозможно, Dolcezza.
Глава семнадцатая
Тео
Я знаю, что мне не следовало подслушивать разговор Холли с сестрой, но, черт возьми… Мне нужно было знать, о чем она думает. Она не открывается мне так, как своей сестре-близнецу. Бесит ли меня это? Да, но я также понимаю, что связь между этими двумя сильнее, чем обычная связь между братом и сестрой. Когда Холли сказала, что боится, что не сможет полюбить собственного ребенка, потому что думает, что вся ее любовь принадлежит мне, это просто сломило меня.
Она не понимает, насколько она ох*енно совершенна. Она просто ангел. Я ухмыляюсь, глядя на солдата, который сейчас висит на моем складе. Может, она стала немного жестче в последнее время, но она все еще послана небесами. Я не хотел оставлять Холли сегодня одну в доме, но мне нужно обрубить концы. Я не допущу, чтобы рядом оказался какой-нибудь ублюдок, мстящий ей.
– Ты проявил неуважение к моей жене. Значит, и ко мне, – спокойно говорю я, снимая галстук, затем рубашку.
– Н-нет, босс, это не так. Я выполнял приказ. Вы сказали никого не впускать.
– И ты подумал, что это относится к моей жене?
– Вы сказали – никого.
– Так-так-так. Глупость не сулит ничего хорошего людям в нашем бизнесе.
– Этого больше не повторится. Клянусь, не повторится.
– Ты прав. Не повторится. Видишь ли, сегодня во мне накопилось слишком много сдерживаемого гнева. И я ждал возможности выпустить его. Но у меня есть куда более важные вопросы. – Он ничего не говорит в ответ, только кивает, качая головой вверх-вниз. – Я посмотрел запись с камер наблюдения, знаешь ли. Я видел, как ты пялился на мою жену. Она горячая штучка, верно? Трудно не смотреть на нее.
– Н-нет.
– Нет? Ты хочешь сказать, что моя жена не сексуальна? – спрашиваю я его. На этот вопрос нет правильного ответа. Я знаю это, он знает это.
– Да, она такая. Нет… То есть я не знаю, босс.
Не говоря ни слова, я шагаю вперед, погружаю большие пальцы в его глазницы и оттягиваю их назад, пока зрительные нервы не повисают свободно, лишенные глазных яблок.
– Никто не проявляет неуважения к моей жене, – шиплю я ему в ухо. – Заканчивай, – говорю я Нео и слышу два выстрела, когда выхожу со склада. Я останавливаюсь перед входом. На улице выстроилась колонна черных внедорожников, и Эл, чертов, Донателло, стоит прямо передо мной.
– Думаю, он заслужил, чтобы ему вырвали глаза. – Он ухмыляется, его глаза сверкают чем-то, чего я не могу понять.
Я пожимаю плечами.
– Я делал гораздо худшее за гораздо меньшее. Что ты здесь делаешь? – Я бросаю взгляд на армию солдат, которая его сопровождает, и улыбаюсь. Старик, должно быть, боится меня или моей реакции на встречу с ним. К счастью для него, Изабелла, похоже, любит этого сукиного сына, а значит, ради нее я оставлю его в живых. Пока что.
– Нам нужно поговорить. Не здесь. Залезай. – Он указывает на ближайшую к нему машину.
Я смеюсь.
– Нет, этого не будет. Если хочешь поговорить, езжай за мной. Если сможешь не отстать. – Не оглядываясь, я прыгаю в свой Maserati, наслаждаясь урчанием двигателя, когда выезжаю со склада. Я возвращаюсь в поместье своих родителей. Автоматически. Мне не следовало привозить его сюда, но Холли здесь, а значит, и я хочу быть здесь. Я жду на ступеньках у входа, пока конвой Донателло подъезжает ко мне. – Ты можешь войти, но твои головорезы останутся ждать здесь.
Я наблюдаю, как он кивает одному из своих людей, и все они запрыгивают обратно в свои машины. Роза, одна из горничных, подходит ко мне, когда мы входим в холл.
– Добрый вечер, сэр, могу я вам что-нибудь предложить?
– Проводите мистера Донателло в кабинет, – бросаю я. – Я скоро подойду. Сначала мне нужно кое с кем повидаться. – Я бегом поднимаюсь по лестнице в сторону своей старой спальни. Мне кажется неуважительным по отношению к человеку, вырастившему меня, приглашать Донателло в свой дом. Я даже не представляю, знал ли мой отец правду.
Холли спит, завернувшись в одеяла. Я наклоняюсь и убираю волосы с ее лица, слегка целуя в лоб. Она шевелится, но не открывает глаза. Выйдя, я тихо закрываю дверь и возвращаюсь в кабинет.
– Так, что же было такого срочного, что ты не мог сказать об этом по телефону? – спрашиваю я, входя в кабинет и обнаруживая там не только Донателло, но и Нео с его стариком.
– Дядя Гейб, я не знал, что ты заглянешь. – С тех пор как я вернулся в город, от него не было никаких вестей. Он был консильери моего отца, а теперь стал моим. Не то чтобы я был уверен, что способен прислушиваться к советам.
– Да, твоя мать попросила меня зайти, – говорит он, настороженно глядя на Донателло.
– Неужели все, кроме меня, знали об этом? Отец знал? – спрашиваю я, не замечая, как вздрагивает Донателло.
– Да, знал. И все равно он любил тебя как родного, – ворчит дядя в ответ.
Ну, от этого мне ни хрена не легче.
– Ну, как видишь, я занятой человек. Скажи мне то, что тебе нужно сказать, а потом убирайся из моего дома.
– Это о Клевере. Он в городе, и ходят слухи, что он собирает армию и хочет истребить весь род Валентино.
– И это все? Если ты, бл*дь, не заметил, весь Нью-Йорк сейчас стремится сделать то же самое. Такая себе новость.
– Насколько я слышал, только две семьи продолжают преследовать тебя. Гарзо слишком заняты поисками своего босса. Знаешь что-нибудь об этом?
– Нет, – отвечаю я.
– Я так и думал. Хэл Гамбино тоже в розыске… Полагаю, ты и об этом ничего не знаешь?
– Хорошая догадка и доброго ему пути.
– Его сыновья жаждут крови. Они знают, что ты к этому причастен.
Я смеюсь. Сыновья Хэла – не более чем богатые плейбои.
– Пусть попробуют напасть.
– Хм, тебе никто не говорил, что ты слишком самоуверен для своего же блага? – спрашивает Донателло.
– Да. Мой отец. Все время, бл*дь. – Я ухмыляюсь.
– Точно. В общем, Клевер, он же Ноа Келли и Большой Гарри, прилетели из Италии неделю назад. Они здесь уже несколько дней, и ни звука. Они не дураки, Ти. Они планируют что-то серьезное. Ты точно не захочешь, чтобы твоя семья оказалась под прицелом этих уродов. Ты должен перейти в наступление. Ты должен отправить свою жену и мать в безопасное место.
– Моя жена всегда будет рядом со мной. О том, чтобы отправить ее куда-то, не может быть и речи. Что касается моей матери, то с ней все будет в порядке, где бы она ни была.
– Ты упрямый сукин сын, и это приведет тебя к гибели.
Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он шел на хрен, когда детский голосок останавливает меня.
– Nonno, я так и знала, что слышу тебя. Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, что дядя Ти и тетя Холли купили новый дом? И у них будет ребенок.
Я смотрю на Изабеллу, которая теперь стоит рядом со мной, сжимая мою руку в своей.
– Как ты об этом узнала? – спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Я кое-что слышала. И теперь я стану кузиной. Разве это не здорово, nonno?
– Это прекрасно, Иззи. Bellissimo. Мои поздравления, – говорит Донателло, а дядя Гейб и Нео в шоке смотрят на меня. Я еще не успел сказать им. Или кому-то еще.
– Надеюсь, это будет девочка, кузина. Как ты думаешь, дядя Ти, это будет девочка? – спрашивает меня Иззи.
– Я не уверен, bella. Но кто бы это ни был, я уверен, что он будет рад познакомиться с тобой. Почему бы тебе не пойти и не найти свою маму? Уже поздно.
– Но я только что пришла. – Она надулась.
– Бел, пойдем со мной. Давай совершим набег на холодильник дяди Ти. Думаю, нам нужен торт, – говорит Нео, подхватывая ее на руки и перекидывая через плечо.
– Да, торт! Пока, nonno. Ti voglio bene, – визжит она, когда они выходят из комнаты.
– Кажется, она чувствует себя здесь как дома, – замечает Донателло.
– Так и есть. – Я пожимаю плечами.
– Анжелика сказала, что ты принял их без вопросов. Я рад. Они обе были в восторге от тебя.
– Мы здесь не для того, чтобы устраивать воссоединение большой семьи. Ты пришел предупредить меня. Ты это сделал. А теперь, если позволишь, мне тоже нужно кое-что сделать. – Я останавливаюсь у двери. – Дядя Гейб, скажи моей маме, что она должна вернуться домой. – Как бы я ни был зол на нее сейчас, я никогда не прощу себе, если с ней что-то случится. – Я сразу же возвращаюсь в спальню и быстро принимаю душ, после чего проскальзываю в постель к жене. Положив руку ей на живот, я возношу безмолвную молитву о том, чтобы мы пережили эту долбаную войну. Может, не я пролил первую кровь, но я, бл*дь, точно пролью последнюю. Я позабочусь о том, чтобы Холли и наш ребенок были в безопасности.
Я просыпаюсь в пустой постели. Снова. Я сразу же вскакиваю, собираясь броситься на поиски Холли, как вдруг слышу, что она в ванной. Я открываю дверь и вижу ее бледное лицо, склонившееся над унитазом. Сажусь рядом с ней и откидываю ее волосы с лица.
– Знаешь, это твоя вина. Это ты со мной сделал, – говорит она, прислонившись к моей груди.
– Да, прости. – Я снова мысленно даю себе пять. Я сделал Холли ребенка. – Что я могу сделать? Как я могу помочь?
– Ты не можешь. – Она снова склоняется над унитазом и опустошает то немногое, что осталось у нее в желудке.
– Я должен позвонить Доку. Это же нехорошо, верно? Что, если что-то не так? – Я начинаю паниковать.
– Ти, я знаю, что со мной не так. Это называется беременность. Со мной все будет хорошо. Я уверена, что это пройдет. Не мог бы ты принести мне воды и зубную щетку?
Я целую ее в лоб, не обращая внимания на запах рвоты, исходящий от нее. В моей жизни бывало и похуже. Я наливаю стакан воды и выдавливаю немного зубной пасты на ее зубную щетку.
– Вот, открой, – говорю я, поднося зубную щетку к ее рту.
Она корчит мне рожицу и выхватывает щетку у меня из рук.
– Ты не будешь чистить мне зубы. Я не инвалид.
– Нет, но ты моя. Если я захочу помочь тебе почистить зубы, я помогу.
– Не-а, этого не произойдет. – Она встает и опирается на стойку, пока чистит зубы. Я спускаю воду в унитазе и закрываю крышку, чтобы присесть и понаблюдать за ней.
– Ты действительно самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Ты знаешь это? – честно говорю я ей. Она стоит рядом, одетая только в одну из моих футболок. Я вижу, как вздымается ее грудь, как соски натягивают хлопок. Длинные рыжие локоны разметались по спине.
– Правда, прямо сейчас? Ты так думаешь? Я потная и воняю, как ведро креветок на солнце.
– Это неважно. Ты все равно самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.
– Спасибо? – спрашивает она.
– Давай, надень штаны. – Я оглядываю ее. – И лифчик. Тебе нужно попытаться что-нибудь съесть.
– Ну почему я должна одеваться, чтобы пойти позавтракать? – капризничает она.
– Потому что мне не хочется вырывать глаза каждому гребаному солдату под моим началом, когда они не смогут не пялиться на тебя, а они точно будут пялиться, если ты выйдешь в одной только футболке.
Холли закатывает глаза.
– Ты не вырвал бы им глаза за то, что они смотрят на меня. Это слишком драматично и психованно, Ти.
– Ну, Dolcezza, я думаю, ты замужем за драматичным и психопатичным мужчиной. – Я шлепаю ее по заднице и вывожу из ванной.
Глава восемнадцатая
Холли
Мы с Ти входим в столовую, рука об руку. Я все еще чувствую себя отвратительно и предпочла бы остаться в постели. Там полно народу. Анжелика и Изабелла, Нео и его отец, а также Глория. Я вытаращиваю глаза. Мама Ти здесь. Она вскакивает и практически бежит к нам. Я выпускаю его руку, думая, что она направляется к нему, но, к моему удивлению, она обхватывает меня руками. Она говорит что-то на итальянском языке, который я не могу понять.
– Ма, по-английски, – делает резкое замечание Тео.
– Все в порядке. Мне нравится, как это звучит. – Я пожимаю плечами, когда Глория отстраняется.
– Спасибо. – Она целует меня в обе щеки, а затем переходит к сыну и делает то же самое. – Тео, ты выглядишь худым. Тебе нужно поесть. Иди, садись, – говорит она.
Приятно быть в кругу семьи, хотя я не могу не пожелать, чтобы Райли была здесь. Было бы здорово, если бы она помогла мне с выбором мебели для нового дома. Ей бы это понравилось.
– Какие у тебя планы на сегодня, Холли? Мы должны пойти в спа-салон. Ты заслуживаешь того, чтобы расслабиться и побаловать себя.
– Пусть спа-салон приедет к нам домой, мама. Сегодня вам нельзя выходить, – отвечает Ти, прежде чем я успеваю ответить.
– Почему я не могу выйти? – возмущаюсь я. Можно подумать, он уже знает, что когда он мне что-то запрещает, это только заставляет меня хотеть сделать это еще больше.
– Потому что я так сказал. Сегодня никто не выйдет из дома. – Тео оглядывает всех сидящих за столом. – Мы поговорим об этом позже, – говорит он мне на ухо. Я не пытаюсь спорить или высказывать ему свои мысли. Я подожду, пока мы не окажемся за закрытыми дверями. Вместо этого я ковыряюсь в куче еды, которую он положил передо мной. Тошнота, похоже, прошла, и я испытываю жуткий голод.
– Мы с Иззи возвращаемся в Италию сегодня вечером, – говорит Анжелика, нарушая тишину.
Ти поднимает голову.
– Ты уверена, что это безопасно?
Анжелика пожимает плечами.
– У Иззи школа. Она не может столько пропускать.
– Так пусть ее школа пришлет ей задания. Она может делать их отсюда, – приказывает он.
– Тео, ей нужна стабильность, друзья, учителя. Я не буду обучать ее на дому.
– Я могу позаниматься с ней. Я имею в виду, если ты решишь задержаться здесь. Я могу помочь ей со школьными заданиями, – предлагаю я. Мне ведь больше нечем заняться. У меня также есть ощущение, что Ти либо не готов к их отъезду, либо есть другая причина, по которой он хочет, чтобы они остались. В любом случае я всегда буду поддерживать своего мужа. Его рука опускается на мое колено под столом.
– Видишь, все решилось. Холли – лучший учитель из всех, кого я знаю. – Ти гордо улыбается.
– Я единственный учитель, которого ты знаешь. Верно?
– Неважно. Все равно ты лучшая, Dolcezza.
– Хорошо, я позвоню в ее школу и узнаю, что можно сделать. Но это не навсегда. В конце концов нам придется вернуться в Италию.
– Конечно, – соглашается Ти с Анжеликой. – Dolcezza, мне нужно сделать несколько звонков. Я буду в кабинете. Тебе что-нибудь нужно?
– Я в порядке. Думаю, я пойду и немного полежу. – Я все еще слаба, и после того, как столько съела, меня потянуло в сон.
– Что не так? – Он осматривает меня с ног до головы, как будто пытается увидеть что-то, чего не видит никто другой.
– Все хорошо. Я просто чувствую слабость. Не переживай, со мной все в порядке.
– Хорошо. Позвони, если что-то понадобится. – Он нежно целует меня, задерживается на мгновение, молча наблюдая за мной, и выходит из комнаты, уводя следом за собой Нео и его дядю Гейба.
Я просыпаюсь и беру телефон с прикроватной тумбочки. Сейчас одиннадцать утра. Я проспала три часа. Хотя собиралась прилечь на несколько минут. Я мысленно проверяю свои ощущения. Меня не тошнит, так что это плюс. Когда я проснулась сегодня утром, мне пришлось бежать в ванную. Я очень надеюсь, что это не будет происходить каждый день. Я терпеть не могу болеть. Не думаю, что это кому-то нравится, но я этого не выношу.
Я выползаю из постели и иду в душ, решив привести себя в более презентабельный вид, даже если я никуда не собираюсь. В шкафу я нахожу еще одно облегающее платье-футляр; оно изумрудно-зеленого цвета. Интересно, как долго я еще смогу влезать в эти платья? Я собираюсь перемерить их все, пока еще могу.
Спустившись вниз, я направляюсь на кухню. Наверняка где-то в этом доме спрятано немного кофе, до которого Тео еще не добрался. Я прочитала о том, сколько кофе можно пить во время беременности. Мне не нужно полностью отказываться от него. Мой муж ведет себя нелепо.
– Миссис Валентино, могу я вам что-нибудь предложить? – спрашивает молодая девушка в форме горничной.
– Э-э, ты можешь сделать мне кофе? – спрашиваю я.
– О, у нас его нет. Мистер Валентино заставил нас все выбросить, – говорит она.
– Ну, мистер Валентино – такая задница, – ворчу я, открывая холодильник. Придется довольствоваться соком.
Я снова поворачиваюсь к девушке и ее широко раскрытым глазам.
– О, он очень хороший босс, мэм. Если бы не он, меня бы здесь не было.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, он спас меня. Дал мне работу. – Она пожимает плечами и возвращается к вытиранию столешницы.
– От чего он тебя спас?
– У меня были тяжелые времена. Я была бездомной. Я увидела… ну, мистер Валентино нашел меня и привел сюда – предложил мне работу, комнату. Он хороший человек.
Я улыбаюсь.
– Он хороший человек. Он был бы еще лучше, если бы не выбрасывал весь этот чертов кофе. – Я беру свой стакан с соком и отправляюсь на поиски своего мужа. Найти его не так уж сложно. Я следую за криками и руганью, доносящимися из коридора, которые приводят меня прямо в его кабинет. Я понятия не имею, о чем они ругаются, потому что, конечно же, они делают это на быстром итальянском. Тем не менее я улавливаю множество вырывающихся у них ругательств.
Сегодня у дверей нет охранников, и они открыты настежь. Трое мужчин прерывают спор и смотрят на меня, как только я переступаю порог.
– Не останавливайтесь из-за меня. Я все равно не могу понять, о чем вы говорите. – Я ухмыляюсь, прислонившись к стене.
– Dolcezza, как ты себя чувствуешь? – Ти подходит и целует меня в лоб. Я растворяюсь в нем. Не знаю, что такого в этом простом жесте, но это легкое прикосновение заставляет меня чувствовать, что меня оберегают и лелеют.
– Я в порядке. Я не собиралась спать так долго, – говорю я, глядя, как муж опускается передо мной на колени. – Ти, не совсем подходящее время и место, – шиплю я на него.
Он поднимает на меня глаза и ухмыляется, прежде чем поцеловать меня в живот.
– Ciao, mia bella piccola. Non vedo l'ora di incontrarti8.
Он поднимается, и я теряю дар речи. Он разговаривает с моим животом. Интересно, слышит ли нас ребенок?
– Что ты сказал?
– Я сказал: «Привет, мой прекрасный малыш. Не могу дождаться встречи с тобой». – В его глазах светится любовь. Он действительно в восторге от моей беременности. Я не говорю, что я не счастлива. Я все еще в шоке. Я все еще сомневаюсь, не слишком ли рано, и способна ли я стать хорошей матерью. Но энтузиазм Ти так чертовски мил. Я не могу дождаться, когда увижу его с нашим ребенком на руках. Я представляю себе мужчину, которого люблю, с ребенком на голой груди. Да, это зрелище я действительно хочу увидеть.
– Знаешь, если ребенок тебя слышит, тебе, наверное, стоит перестать выражаться. Я не хочу, чтобы первое слово моего ребенка было ругательством.
– Нашего, – говорит Ти. Я бросаю на него непонимающий взгляд. Клянусь, иногда он сбивает меня с толку. – Это не твой ребенок, Холли. Это наш ребенок.
– О Боже! Знаешь, иногда ты бываешь просто невыносим. Ладно, я не позволю, чтобы первое слово нашего ребенка было ругательством. Тебя это тоже касается. – Я указываю на Нео.
– Конечно, как скажешь, босс. – Нео наливает три бокала виски из бара. Он передает один из них отцу, который всегда кажется тихим наблюдателем, а затем передает один из бокалов Ти.
– Выпей за меня. Я не буду пить девять месяцев, – говорит Ти, отказываясь от предложения.
– Почему нет? – Нео ворчит.
– Мы беременны, а алкоголь и ребенок плохо сочетаются.
– Она беременна, а не ты. Запреты только для нее, придурок, – ворчит Гейб.
– Ну, если ради нашего ребенка Холли придется девять месяцев обходиться без алкоголя, я не позволю ей делать это в одиночку. Мы все делаем вместе.
– Да, хорошо, напомни мне об этом, когда придет время рожать. – Нео одним махом выпил виски Ти. – Ну, это было мило и все такое. Но знаешь: нам есть чем заняться, выбить деньги и все такое.
– Этот разговор еще не окончен, Нео. – Тон Тео неумолим. Я поражена, потому что никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал со своим кузеном.
– Конечно, босс, как скажете. – Нео выходит за дверь, отдав честь.
– Почему мне кажется, что я прервала что-то важное? – спрашиваю я.
– Это не так. Как насчет того, чтобы пойти пообедать?
– Нет, я не голодна. Что происходит? Почему вы все такие напряженные?
– Тебе не о чем беспокоиться, Dolcezza. – Ти пытается успокоить меня.
– Это могло сработать с твоими предыдущими подружками, но со мной это не пройдет. Попробуй еще раз.
На это Гейб смеется, но пытается скрыть это кашлем.
– У Тео никогда не было девушки до тебя, Холли. Ну, мы все думали, что у него была Лана, но ты знаешь, чем это закончилось. Может, тебе стоит сказать ей, Ти. Сейчас не 50-е годы. Мы не можем ожидать, что женщины будут нас беспрекословно слушаться. Лучший способ обезопасить их – поделиться информацией. Как она сможет избежать монстров, если не будет знать об их существовании?
Ти молчит. Видно, что он обдумывает совет, который дал ему дядя.
– Мы поговорим… за обедом. Пойдем, тебе нужно поесть.
– Я только что поела, Тео, – возражаю я.
– Завтрак был несколько часов назад. В тебе растет ребенок, Холли. Тебе нужна еда.
Я закатываю глаза. Думаю, мое тело само способно понять, что ему нужно. И прямо сейчас я жажду ответов, а не еды.
Глава девятнадцатая
Тео
Сказать, что я чертовски напряжен, было бы преуменьшением. Для всех я изображаю спокойствие, пытаясь выглядеть так, будто все под контролем. Как будто я точно знаю, что делаю, просто жду подходящего момента, чтобы передвинуть следующую фигуру на шахматной доске, которой является гребаная мафиозная жизнь. Только вот я не знаю, что делать.
Я понятия не имею, что задумал этот ирландский ублюдок. Я думал, что уничтожу остальных Донов, и на этом все закончится. Я знал, что их семьи захотят отмстить, те, кто довольно глуп, чтобы попытаться выступить против меня. Но чего я не ожидал, так это появления на моих улицах гребаного Клевера. Говорят, что он – чертов призрак, и это действительно так. Люди знают, что он здесь, но никто, похоже, не видел его и не знает, где он, бл*дь, находится.
У меня целая гребаная семья, которую я должен защищать, заботиться о ней. И единственный, кто сейчас для меня действительно важен, – это моя жена. Ее безопасность – мой главный приоритет. Я подумал, не вернуться ли ей в Сидней на несколько недель. Но я быстро отметаю эту идею при мысли о том, что придется провести хотя бы одну ночь без нее. К черту повторение этой пытки. Лучше я буду вырывать свои ногти ржавыми плоскогубцами.
Я смотрю, как Холли ковыряется в еде, и размышляю, не вызвать ли мне доктора, чтобы он осмотрел ее. Я думал, что беременные должны много есть. У них зверский аппетит и все такое. Какого хрена она не ест?
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашиваю я.
– Нормально. А ты?
– Мне было бы лучше, если бы ты ела, а не просто передвигала еду по тарелке.
– И мне было бы лучше, если бы ты действительно рассказал мне, что тебя так беспокоит. Я знаю, что это не то, сколько я съела. Это из-за ребенка? Ты наконец-то осознал? Ты… ты изменил свое мнение об этом?
– Нет, бл*дь, ничто не делает меня счастливее, чем мысль о том, что у нас будет ребенок, Холли. Я уже до усрачки люблю его.
– Тогда в чем дело?
Я не знаю, как рассказать ей о том, что знаю. Я не могу расстраивать ее тем, что сейчас происходит.
– Просто поговори со мной, Ти. Кто знает, может, я смогу помочь? Может быть, тебе станет легче, если ты просто поделишься.
Я вздыхаю и провожу рукой по волосам, потягивая за концы. Я чувствую, что теряю контроль. Не хочу, чтобы Холли снова стала свидетелем моего срыва. Она видела, что я натворил, когда умер мой отец. Нет, он не умер, его, бл*дь, убили. Чертова Лана, как же я хочу ее возненавидеть, чтобы убить. Неужели мой старик переворачивается в могиле от осознания того, что я не отомстил за него? Я смеюсь над этой мыслью.
– Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, Холли?
– Все. Все, что угодно. Просто поговори со мной, Ти. Ты больше не один. Мы – команда, помнишь? Единая.
– Хочешь знать, что я не имею ни малейшего представления о том, как мне провести нашу семью без потерь через войну, которая, бл*дь, разгорается сейчас на улицах? Пока мы говорим, Dolcezza, у меня умирают люди, хорошие, бл*дь, люди. Умирают из-за меня, из-за их гребаной преданности нашей семье. Долбаные ирландцы заказали меня. Это то, что ты хочешь знать? – кричу я, сметая на пол содержимое обеденного стола.
Только когда я откинул стул и зашагал по комнате, до меня доходит, что я только что сделал. Черт! Я смотрю на Холли, которая не сдвинулась ни на дюйм. К ее чести, моя жена не испугалась. Она не вздрогнула. Она просто ждет. Наблюдает.
– Мне очень жаль. Черт! Dolcezza, прости… Я не… Я не должен был на тебя кричать. – Я поднимаю стул и опускаюсь на сиденье. Опираясь предплечьями на бедра, я опускаю голову. Мне просто нужно дышать, говорю я себе, беззвучно считая про себя до десяти. Мне нужно собраться с мыслями.
Я поднимаю взгляд. Холли все еще не произнесла ни слова. Она продолжает наблюдать за мной, потом медленно встает и обходит стол, избегая еды и осколков, которыми теперь усеян пол. Толкнув мои плечи назад на спинку стула, она задирает платье вверх, а затем садится на меня. Где она, черт возьми, находит такие обтягивающие платья? Я провожу по ее рукам, и она вздрагивает. Холли обнимает ладонями мои щеки.
– Ты можешь кричать на меня. Можешь разнести комнату. Мне все равно. Я все равно буду здесь, всегда. Я хочу помочь. Но я не смогу помочь, если ты не впустишь меня, Ти.
– Сейчас я хочу забыть. Хочу забыть, что мой отец был убит. Хочу забыть, что я – гребаный глава семьи и должен знать все ответы. Хочу забыть, что моя мать всю жизнь скрывала личность моего биологического отца. Я просто хочу забыть, – признаюсь я.
Губы Холли подрагивают. Она опускает руки к моей талии и расстегивает ремень.
– Я могу помочь тебе забыть на некоторое время.
– Ага, и как ты собираешься это сделать? – спрашиваю я, наблюдая, как она достает мой член и начинает его гладить.
– Ммм, у меня есть несколько идей. – Она соскальзывает с моих коленей и опускается передо мной.
Ее язык скользит по головке и выводит на ней круги. Я стону. И тут я вспоминаю, что случилось в прошлый раз, когда она делала это.
– Dolcezza, ты не должна этого делать. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо.
– Заткнись, Ти. – Она обхватывает губами мой член, втягивая его прямо до задней части горла.
– О, черт. – Одна из моих рук проводит по ее волосам и тянет вверх. Мне нужно видеть ее лицо. Наши глаза встречаются, и в этот момент я забываю. В этот момент я теряю себя в ней, в ощущении ее влажного, теплого рта, ласкающего меня, ее глаз, блестящих от непролитых слез и чего-то еще. Они сияют любовью. Полным обожанием.
– Ммм, кажется, я только что узнала о своей первой зависимости во время беременности, – говорит она, проводя языком от моих яиц до головки и обратно вниз. Она берет в рот мои яйца, одновременно накачивая член рукой.
Черт возьми, как же это приятно.
– Бл*дь, Dolcezza, что ты там вытворяешь? Не останавливайся. Черт!
Она поднимает на меня глаза, и ее губы растягиваются настолько, насколько это возможно, когда у нее во рту мой член. Моя голова падает назад. Я, бл*дь, кончу, если она продолжит в том же духе. Я не позволю этому случиться. Легонько дергаю за волосы, все еще зажатые в кулаке, и поднимаю ее к себе на колени. Мой рот прижимается к ее, и наши языки вступают в битву за власть, прежде чем она уступает мне и позволяет управлять ее движениями. Она и не подозревает, насколько ее тело покорно моему.
Я оттягиваю ее трусики в сторону и погружаю в нее палец, проверяя ее готовность к проникновению. Она чертовски мокрая. Ее стоны звучат для меня как колыбельная. Она подается вперед, обхватывает рукой мой член, приставляя его к своему входу и медленно опускается на меня.
– Черт возьми, – рычу я. Не думаю, что когда-нибудь перестану удивляться тому, как хорошо ощущается ее киска, обхватившая мой член. Это, бл*дь, чистый экстаз.
Холли прижимается ко мне.
– О, я планирую тебя трахнуть, – говорит она, приподнимаясь и снова опускаясь.
– Черт… Еще раз. Сделай это еще раз. – Мои руки ложатся на ее бедра, медленно направляют ее вверх, а затем снова опускают вниз. Быстро. – Мне нужно трахнуть тебя, Холли. Мне нужно… – Мои мысли обрываются, когда она повторяет движение.
– Да, Ти, пожалуйста.
– Пожалуйста что, Dolcezza? – Я хочу услышать, как она это скажет. Мне нравится слышать, как она это говорит.
