Текст книги "Дриблинг безликих (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

«Это те, которые взрываются, когда к ним притрагивается кто-то левый?» – Аркаша разинула рот. Придержать эмоции даже не имело смысла. Слишком уж яркими оставались впечатления от сферы, которой Гуча воспользовался при первой встрече, чтобы распознать в ней Аркадию Теньковскую, и которую затем, дотронувшись, сам случайно и бумкнул.

– Разве эти сферы не опасны? – подставив ладонь ко рту, тихонечко спросила девушка, обращаясь к Эльблюму. Ей не хотелось понапрасну волновать Смешанных, если вдруг ее тревога окажется беспочвенной.

Ответить профессор не успел. С задних рядов донеслось:

– А это не те волшебные шарики, которые способны ко всем червивым безднам оторвать ноги-руки?

Что ж, не одна Аркаша была в курсе предполагаемых последствий.

– О-о-о! Какие умники взяли нас в окружение, да, кол-ле-е-га?

Эльблюм, крайне воодушевившись, попытался игриво пихнуть Шестаковича локтем в бок. Но промахнулся. Наученный опытом «коллега» дал деру еще на моменте дружеского замаха и теперь предприимчиво занимал позицию с другой стороны широкого преподавательского стола.

– Существуют, конечно, и такие пагубно заряженные сферы. – Эльблюм, не огорчившись несговорчивостью напарника, сосредоточился на ближайшем живом существе – на Аркаше. – Схватится за шар чужак и бабух! Остается собирать веселую головоломку из фигурных кусочков. А соль здесь в порциях вложенной магии. Огромное количество дает и бешеный результат. – Он поправил очки и ухмыльнулся, реагируя на то, как от его слов морщится Теньковская. – Но не впадайте в панику раньше времени. Все же тут, в КУКУО, мы не намереваемся учить вас наносить вред кому-либо. Главное для нас – указать на разграничение, объяснить разницу. А ваша цель: уловить нюансы и крепко держаться за мораль и нравственность. С вами мы научимся создавать сферы с минимальным воздействием. Существенно щелкнуть по пальцам и сопроводить все это дело временной потерей чувствительности рук – отличная способность, чтобы отвадить нежелательную персону, не правда ли?

Мужчина порылся в кармане и кинул Аркаше шарик размером с ее прежний желтый именной билет – в первоначальном его виде. Точно такой же вручил ей Гуча. Хотя не совсем: внутри было пусто. Обычная стеклянная сфера. И ни намека на светящихся медуз. Незаряженный магией артефакт.

– Этими заготовками и будем пользоваться. – Эльблюм подцепил локоть Аркаши и поднял ее руку, демонстрируя шарик всей аудитории. – Без магии внутри они всего-навсего пустышки. Можно без последствий трогать их хоть весь день напролет. Однако после того, как заговорите свои сферы лишь на собственное прикосновение, не вздумайте шалить и кидаться ими друг в друга.

«Да он только что подал им идею для очередных шалостей. – Аркаша, все еще пребывая в статусе манекена для демонстрации будущего артефакта, закатила глаза. – В Блэк-Джеке, ясное дело, все ребята уже старше меня. Но возраст вовсе не добавляет разумности и сознательности. Тем более это же Смешанные! Нам только дай волю, начисто разнесем что-нибудь устойчивое и чрезвычайно нужное».

Подтверждающим фоном для ее мыслей стал азартный гул, весело пронесшийся по помещению. Похоже, чья-то фантазия уже вовсю усердно работала.

– А зачем нам у кого-то чувствительность рук отбирать? – опасливо поинтересовалась Анис. Она одна из немногих абсолютно не вдохновилась предложенной темой изучения.

– Действительно, – проворчал Шестакович, поглаживая зонтик, словно любимую карманную собачку. – Концепция замышляемой полезности заговоренных сфер весьма спорна. И стабильности в этом замысле даже не намечается. Я про то, что вы собираетесь учить этому навыку не только магов. Вокруг же полно немагов! Прямо рядышком. Косятся, черти.

– Да брось ты уже свои мнительные замашки. – Эльблюм отмахнулся. – Нормально колдуют и немаги, ты и сам кое-что уже наблюдал. Справятся ребятки. А спортом подкачаются малость наши хлюпики, и толк уж точно из всех выйдет.

Шестакович недоверчиво нахмурился. И на всякий случай отступил ближе к стене с доской. Чтобы находиться еще дальше от первых парт, где, возможно, располагались и столь ужасающие его немаги.

– О, насчет последнего вопроса! – опомнился Эльблюм и, хохотнув, выудил полый шарик из хватки Аркаши. – На самом деле минимально заряженной сфере можно найти массу применений. Защита вашей собственности, к примеру. Желаете, чтобы ваш ценный предмет никто не трогал? Обеспечьте его таким охранником. Уникальное свойство заговоренных сфер заключается еще и в том, что, если их цель – защита вещи, то потенциальный похититель все равно ее коснется. Она сама последует за его рукой, заставив, в конце концов, к себе прикоснуться. Он даже не успеет добраться до основного предмета, а сфера уже активируется. Превосходно, ну, правда ведь? Также артефакты часто используют для того, чтобы выявить лжецов: тех, кто представляются иными именами. В области правового наследования эта причуда очень популярна. Хитрецы обожают зариться на богатство, оставленное в качестве наследства, но одно касание заранее подготовленной опознавательной сферы мигом выбивает из них всякое желание пускать слюнки на чужое. А артефакты, способные лишать конечностей, вообще считаются раритетами, ведь процесс их создания – тонкое искусство. Не каждый маг справится с задачей. Нужен талант. Ну, а уж на малюсенький щелк по пальчикам магию из себя выдавить сумеете и вы. – Профессор подбросил шарик. – Малая часть стараний, толика внимания к деталям и брависсимо! Новое умение в копилку способностей получено. Готовы к практике? Не готовы? Да это же прекрасно! Практиковаться в состоянии, когда совершенно не готов к практике! Чудесный опыт. Кто не спрятался, метаться уже поздно. Я вижу ваши ножки, торчащие из норки для пряток!

Хохотнув над собственной шуткой, Эльблюм принялся выгружать из карманов на столешницу преподавательского стола десятки пустых шариков. И взгляд Шестаковича, полный брезгливого недоумения, его абсолютно не смущал.

– На место... маг. – Димитрий, не переставая морщить нос, указал Аркаше зонтиком куда-то в сторону уровней с партами. – Сейчас мы раздадим вам... вот эту нелепицу.

Уговаривать девушку не пришлось. Сделав пару пасов руками, значение которых, судя по вытянувшемуся личику, Анис совсем не поняла, Аркаша стремительно взлетела по лестнице и плюхнулась на скамью рядом с Луми. Девушка-жабонька, присмотревшись к ее новому соседу, видимо, пришла к какому-то весьма обстоятельному и, вполне может быть, неправильному выводу, потому что понимающе кивнула и, загадочно помигав Теньковской сразу обоими глазами, вернулась к созерцанию беспокойной суеты у преподавательской доски.

«Так, по-моему, в ее воображении титул моего парня самоотверженно переняла новая личность».

Аркаша вздохнула. И аккуратно наклонилась к столу, почти улегшись щекой на поверхность. Если у Луми и правда проблемы с самочувствием, то не хотелось его тревожить слишком уж жестко, да и вообще перебарщивать с навязчивостью. Как показывал опыт, у каждого волшебного создания имелись особенности при восстановлении здорового состояния. И если с Макки ей уже было все относительно понятно, то со Снежком проявлять заботу еще предстояло научиться. Правильную заботу.

– Привет. – Девушка протянула руку и с величайшей осторожность коснулась ладонью раскрытой ладони юноши.

Мягонькая версия «дай пять».

«Молчит. – Аркаша, беспокоясь, придержала руку, продолжая касаться прохлады бледной кожи Луми. – Реально не желает со мной разговаривать? Мы что, поссорились? Со Снежком?! Поверить не могу».

– При-вет. – Бормоча повторное приветствие, она сглотнула, ощущая нечто неприятное в горле. Словно что-то застряло. Обычно так проявляли себя подступающие слезы, которым ни за что не позволялось пролиться. – При-вет. Сне-жок.

– Гав?

Аркаша встрепенулась и подкатилась по скамье ближе к парню. И тут же заметила голубоватое мерцание глаз над его рукой. Слабенькое, но по-прежнему впечатляющее своей необычностью.

«Он разговаривает со мной! – торжественно взревело сознание. – Не обиделся! Мы не в ссоре! Ура!»

– Что-что, Снежок? – радуясь, она наклонилась совсем близко.

– Гав-гав? – Он медленно убрал руку. Ему пришлось провернуть это с ювелирной точностью, чтобы не задеть лицо Аркаши, которая так и не додумалась отодвинуться. – Сильно же ты хочешь, чтобы я для тебя погавкал.

– Ой. – Она отпрянула. – Точно же, никаких собачек. Я обещала и опять затупила. Луми! Да, ты, конечно же, не собачка. Луми, Луми, Луми. Помню. Я не специально. Честно.

Придав себе устойчивости с помощью локтя на столешнице, снежный мальчик устроил щеку на кулаке и уставился на Аркашу. Он всегда отличался природной бледностью, но сегодняшняя власть белого цвета волне могла помочь ему успешно скрыться на фоне нетронутого снежного раздолья.

– Глаз больше не кровоточил?

«Это мне вообще-то полагается его здоровьем интересоваться».

– Нет, с ним все прекрасно. А вот с тобой... – Она сделала многозначительную паузу. – Наверное, тебя будет жутко шатать, если попробуешь встать. Стопроцентно. Даже экспериментировать не нужно. Что стряслось? Переутомился?

– Возможно. – Веки Луми поползли вниз, пока на виду не остались лишь белесые огоньки за ворохом пушистых ресниц. Он по-прежнему наблюдал за ней и, судя по расслабленной позе, сполна позволил себе погрузиться в умиротворение.

Причина в ее присутствии? Ведь он утверждал, что с ней ему спокойнее.

Бесшумно побарабанив пальцами по столу, Аркаша переключилась на лацканы своего блейзера: без какой-либо цели подгибала краешки и вновь разглаживала кончиками пальцев. Лишь бы только не находиться в состоянии абсолютного бездействия. А тем для дальнейшего разговора все никак не находилось. Каждая спонтанно всплывающая мысль неизменно затрагивала их общее столкновение с Багро. И, конечно же, вынужденного раскрытия секрета о комнате.

Но снежного мальчика, похоже, устраивала и молчаливая версия Аркаши. Во взгляде из-под полуопущенных век сохранялась безмятежность. Казалось, Луми готов провести в ее компании целый час. Или день. А, возможно, и гораздо дольше. И в словах нет никакой необходимости.

Только взгляд. Что же он с таким упоением высматривал в ней?

– Ух, улыбнулся. – Едва заметное шевеление губ снежного мальчика привело Аркашу в восторг.

Хорошо, что в их странноватой композиции молчунов подавать признаки живости начал именно он. Потому что неожиданный недуг со способностью элементарного общения отчего-то сильнейшим образом смутил Аркашу. И сделать первый шаг в ближайшие минуты ей явно не удалось бы.

– Точно. – Девушка прижала указательный и большой пальцы к уголкам собственных губ и изобразила, что тянет их в стороны. – Улыбаешься. Хороший знак. Обнадеживает. Меня, по крайней мере.

– Я ведь обещал улыбаться только для тебя.

– А я просила делать это по собственному желанию. – Аркаша прикрыла кулаком лицо, делая вид, что массирует переносицу костяшками пальцев. На самом же деле ей хотелось скрыть смущение, которое после слов Луми усилилось в разы. – То есть улыбаться, когда хочется самому. Твое настроение не должно зависеть от меня. Даже если меня нет рядом, вблизи наверняка найдется тот, кто сумеет улучшить твое внутреннее состояние.

– Я в порядке.

«Как изящно уклонился от темы. Совершенно не отреагировал на последние мои слова. Как будто ему никто больше и не нужен. Ну, кроме...»

– Э... ага, ладно.

Аркаша прервала цепочку некомфортных размышлений и с надеждой глянула в сторону преподавателей. Процесс подготовки к паре шел полным ходом. Но, судя по стадии готовности, ей придется еще немного помудрить с неловкими разговорами. А на сегодня, к сожалению, Вселенная обделила ее порцией сверхпревосходного красноречия.

– Ты, значит, в порядке. Здорово. Супер. А то я уже собиралась всерьез обеспокоиться и начать занудничать над твоим ухом двадцать четыре часа в сутки.

Луми завозился, а в следующее мгновение забавно фыркнул. Как и прежде, звук напоминал чих миниатюрной собачки. И как после таких милых реакций не забываться и не называть его Снежком?

– Сутки напролет рядом со мной? – Юноша, расслабившись окончательно, положил голову на сложенные на столешнице руки. – Собираешься и ночевать неподалеку?

– Ночевать? – Предупредительный сигнал в девичьей голове ограничился треском, плохо понимая, стоит ли врубать настоящую паническую атаку с сиреной и красными мигалками. – Не совсем так. Ничего, если ночевать я все же буду в своей комнате?

Улыбка Луми никуда не исчезла. Однако искренности в ней заметно поубавилось.

– В той же самой комнате?

Дополнительных уточнений не требовалось. Оба знали, о чем идет речь.

– Да. – Аркаша вжалась в спинку скамьи. – Там же, где живу сейчас. И, по-честному, я не хочу оттуда съезжать. Мне комфортно. И в той комнате я чувствую себя в безопасности.

«Ну, вот. Обещала ему одно. Теперь болтаю другое. Непостоянная. Скоро настанет тот жуткий момент, когда Снежок возьмет и разочаруется во мне».

– В безопасности.

Вопросительной интонации в произнесенной Луми фразе не было. Да и никаких эмоций не улавливалось вовсе. Слишком суховато для констатации. И недостаточно выразительности, чтобы по-настоящему показать сомнение в ее словах.

Так что же он хотел сказать этим? Не верит, что там ей ничего не грозит?

Чем дольше Аркаша смотрела на Луми, тем сильнее затуманенный взор снежного мальчика начинала разбавлять искрящаяся активность. В глазах появились синеватые вспышки и серебристые всполохи, похожие на отблески чешуи рыбок, мельтешащих под поверхностью водной глади.

Присмотревшись к этому буйству, она вдруг рванула вперед и бесцеремонно прижала ладонь ко лбу Луми.

– Горячий, – зашипела она. – Ты не в порядке. И не надо мне тут фигню городить! Давай-ка тебя в медпункт зашвырнем.

– Я просил тебя не оставаться в той комнате. – Он слегка повернул голову, и ладонь девушки сползла на его левый глаз, будто пиратская повязка.

– Там мой папаня живет. Ну, Гуча, попечитель мой. – Аркаша, суетясь, не сразу ухватилась за локоть снежного мальчика. И пару раз нечаянно ткнула ему кулаком под ребрами. – И Шаркюль постоянно заходит. Сплошной оазис защищенности. Ну же, пойдем со мной.

– Зверь послушен тебе?

– Чего?

Аркаша сперва даже растерялась, пугливо решив, что так нелестно Луми отзывается о Маккине. При том что вполне лояльно к нему отнесся при общении на водной игре, да и при потере русалом человеческой формы заботился о нем довольно ответственно.

– Паразитическая сущность. Зверь. – Луми позволил протащить себя до края скамейки. – Или ты всегда держишь его в ловушке?

– Да к чему эти вопросы сейчас? – Волнуясь, Аркаша слишком уж усердствовала во время спасательной миссии, поэтому снежный мальчик ее стараниями транспортировался усложненными и абсолютно некомфортабельными рывками.

– Ответь мне.

С края скамьи Луми сдернуть уже не удалось. И, по всей видимости, не получится, пока Аркаша не удосужится нормально ему ответить.

«Вот же, упрямая снежинка! Еще и позаботиться о себе толком не позволяет».

– Паразит давно разгуливает на свободе. В пределах комнаты, имею в виду. И кажется вполне мирным. В общем, не пихаю я его больше в ловушку. Доволен? А теперь поднимайся на ноги, и рванем в медпункт!

На их возню никто не обращал внимания. Между ними и остальными первокурсниками находились два ряда пустых мест, а вид угрюмого Шестаковича, беспрестанно пререкающегося с энергичным коллегой, был намного интереснее, чем перешептывания парочки у дальней стены.

– Можешь натренировать своего паразита на защиту?

Аркаша прекратила тянуть снежного мальчика за рукав.

«На что он намекает? Боится, что Маккин может быть опасен для меня? И поэтому выискивает альтернативы защиты, раз я по собственной воле не выметаюсь из комнаты? Или опасается сразу всех жителей мужской общаги Смешанных? Да что они мне сделают, в конце-то концов? Грегори всем наваляет прежде, чем они успеют даже ноздрями пошевелить в мою сторону».

Чересчур громоздкий мыслительный процесс. Не время вываливать сложную аргументацию на ослабленного Луми. Приняв решение, Аркаша переключилась на режим «хорошей девочки», способной убедить взрослых людей в чем угодно, и твердым голосом сказала:

– Я займусь тренировками Крохи Пи. Паразита. Я его натренирую.

Реакция последовала не сразу. Казалось, Луми обдумывает нечто глобальное. И это по внушительной значимости едва ли отличалось от тех же усложненных мыслей, что донимали недавно и саму Аркашу.

Наконец он кивнул.

– Теперь-то пойдешь в медпункт?

И вновь кивок.

«Не прошло и сотни лет!»

Несмотря на опасения Аркаши, спускался Луми вполне самостоятельно. Но под локоть себя вести ей тоже позволял.

– Профессор. – Под взглядами любопытствующих она довела снежного мальчика до Эльблюма и, понизив голос, попросила: – Можно нам в медпункт? Луми плохо себя чувствует.

– Очень вовремя!

Аркаша, не ожидав вспышки радости в подобной ситуации, отпрянула. Заодно утащила за собой и Луми, который абсолютно не сопротивлялся ей.

– Извините... Вовремя? – переспросила она.

Чем ее новость могла осчастливить эксцентричного преподавателя, девушка решительно не понимала.

– О, я сказал это вслух? – Эльблюм, поумерив пыл, натянул на лицо выражение, менее преисполненное энтузиазмом, чем предыдущее.

– Да, вы вслух это сказали, – подтвердила Аркаша.

– Какой конфуз, – хохотнул профессор и, шагнув вперед, тоже подхватил Луми под руку. – Не пойми превратно, Теньковская. Никакого злорадства. А всего лишь неудачно озвученная мысль. Дело в том, что ваша маленькая ситуация возникла как нельзя кстати.

– Эта мысль тоже не звучит удачно, – процедила сквозь зубы Аркаша, усилено таща к выходу уже не только Луми. Профессор цеплялся за них, как лишний вагон с живущим своей жизнью тормозом.

– Да, верно подмечено. О, а мальчонка у нас действительно славно побелел. Вот мы с моим напарником им и займемся. Сопроводим в медпункт. А изначально я хотел сказать, что вы вовремя обеспечили нам объективную причину для ухода, Теньковская. Нам как раз пора покинуть эту славную компанию.

– Что? – вскинулся Шестакович, хаотичным взмахом подбивая сразу все сферические заготовки. Шарики с шумом покатились по столешнице. – Но занятие едва началось! Зачем нам уходить?

– Чтобы передать малышей с первого курса в руки старшим товарищам, конечно же. – Эльблюм аккуратно отцепил пальцы Аркаши от Луми и легонько подтолкнул ее в сторону ступеней. – Займите место, Теньковская. Мы с напарником сами позаботимся о вашем хворающем приятеле.

– Но! – Шестакович, смешавшись, растеряно заозирался, словно ожидая, что кто-то из удивленных первокурсников сумеет нормально разъяснить ему, что вообще здесь происходит. – Но! Но!

«Старшие товарищи... – Аркаша рассеяно цеплялась за новую информацию, однако в то же время внимательно следила за тем, как двигается Луми. Вполне самостоятельно и почти уверено, как оказалось. Замедлено, но сам и своими ногами. – Старшие... Значит, профессор Эльблюм опять собирается свинтить с пары и скинуть нас на второй курс Сириуса? Хорошо бы не вышло как тогда, с шишаками. Но, может, и правда будет лучше, если он сам проводит Снежка».

– Первый курс Сириуса! – торжественно обратился к аудитории Эльблюм, придерживая дверь для Луми. – Буквально пять минут посидите смирно до того, как к вам прибудет второй курс. Они-то и проведут для вас пару. Наши любезные помощнички на сегодня. А вы пока можете взять себе по сфере, если станет совсем скучно, и рассмотреть поближе ваш будущий шедевр. На этом позволительные способы активности заканчиваются. Крушить имущество будете только в присутствии уполномоченных лиц и с разрешения начальства.

– Что за вздор? – Шестакович, рьяно артачась, схватился за дверную раму, не желая выпихиваться из помещения. От возмущения он даже не заметил, что Эльблюм, обожающий по-тихому попроказничать, в неделикатной манере выталкивает его не рукой, а коленом. – Вы утверждали, что будете учить их созданию сфер. А теперь мы собираемся запустить на занятие вместо себя таких же студентов? В чем смысл этой ерунды?!

– В налаживании связей. – Эльблюму все же удалось вытолкать сопротивляющегося мужчину в коридор. – Дружить-приятельствовать. Директор Скальный обожает, когда студенты общаются между собой. А лучше всего взаимопонимание, по моему мнению, достигается в процессе обучения.

Дверь за ними захлопнулась. Голос Эльблюма стал звучать глухо, пока совсем не затих вдали. Несколько секунд в помещении стояла тишина, а затем общую прострацию резко грохнуло бурное обсуждение.

Аркаша поплелась к лестнице и вернулась к Анис.

– Профессор Эльблюм в своем репертуаре. – Девушка-жабонька хихикнула. – Умеет же отлынивать от работы. Настоящий талант – скидывать на кого-то то, что должен сделать сам. Да еще и преподнести свою лень под видом мудрого поступка.

– Второкурсники Сириуса, наверное, сейчас не в особом восторге, – поддакнула Аркаша, гадая, озаботился ли профессор Эльблюм комфортом Луми. Или через пару минут, впав в скуку от возложенной ответственности, тоже начнет передвигать его с места на место пиханием коленом.

«Ну нет, профессор так не поступит».

– А что с твоим беленьким парнишкой? – Анис, сгорая от любопытства, закачалась на месте, словно маятник механического метронома. – Поплохело? Накануне жеребьевки? Скверненько.

– Ему станет лучше, – уверено заявила Аркаша. – Он справится.

– Забавно получается. – Анис задумчиво пощекотала пухленький подбородок. – С кем бы из парней ты ни общалась, те сразу из строя выходят. С Маккином так вышло. Теперь и Фасцу едва ногами передвигает. Ты прямо могущественный энергетический вампир! Ой, я же шучу-шучу! – испугалась она, увидев, как помрачнела собеседница. – Это не упреки, не обвинения. Я шутила!

– Все нормально.

Аркаша отвернулась и сосредоточилась на входной двери. За ее спиной Анис продолжала причитать и извиняться.

«Я тащу энергию у Момо. И это факт. Но только у него».

Слова Анис разожгли в ней малюсенький костер сомнения. Доставляет ли она неприятности своему близкому окружению? Связаны ли беды ее заботливых друзей с ней?

Несомненно, связаны.

Макки пострадал от Багро и поэтому сейчас прикован к постели. А кто больше всего злил демона?

Аркадия Теньковская.

Луми, скорее всего, перетрудился на тренировках. Ему нравятся пробежки, спортивные занятия вне пар по физической подготовке и чарбольных тренировок. И, наверное, усердствовать его заставили эмоции. Он редко в открытую демонстрирует то, что творится у него на душе. Тренировки могли помочь ему избавиться от негативных мыслей. Аркаша раньше и сама так не раз поступала. Баскетбол и тяжелые упражнения стали для нее отдушиной, воображаемым собеседником, с которым можно было поделиться болью и разочарованием.

Ну а в чем же причина тревожности Луми? Из-за кого он так сильно себя загонял?

Аркадия Теньковская. Везде только она.

Напрямую энергию из них Аркаша не тянула, однако причинно-следственную связь здесь возможно заметить невооруженным взглядом.

Анис права. Аркадия Теньковская – гадкий вампирюга.

«Внимание учащихся КУКУО!»

Зычный голос заместителя директора Карины Борзой пронесся по пространству помещения, будто стремительный карлик с борцовскими навыками, быстро отдубасивший всех присутствующих по почкам. Первокурсники насторожено прислушались, а большинство на автомате втянуло голову в плечи. Никаких громкоговорителей поблизости не наблюдалось, а звук словно шел с потолка.

«После длительного совещания наше уважаемое руководящее подразделение решило слегка подкорректировать расписание сегодняшнего дня. – Несмотря на формализм обращения, нотки ехидства в голосе Борзой подтверждали, насколько сильно она наслаждается производимым эффектом. – Как вы знаете, следующая пара – общая физическая подготовка, а для отдельных личностей – полноценная чарбольная тренировка. А потому мы загорелись желанием пойти навстречу самым старательным спортсменам нашей учебной организации. И чтобы чарбольные команды успели посовещаться по поводу перспектив и начали подготовку уже сегодня, жеребьевка будет проведена в следующий перерыв. И счастливчики, выигравшие жеребьевку, сразу отправятся к своим удачливым сокомандникам. Здорово, не так ли? С целью исключить лишний шум, в Турнирном Доме ожидаются только капитаны. Каждый капитан для поддержки может захватить с собой одного игрока. Остальным рекомендую даже не пытаться ошиваться рядом и мешать процессу отбора. Замечу – мигом попадете у меня в загон к нюхачам! Понятно, пустоголовые недомер?..»

«Карина! – втиснулся в речь Борзой голос профессора Немезийского. – Легче, легче. Ребятки и так на нервах!»

«Да на них надо!..»

Как следует, по мнению Борзой, поступать с «недомерками» Блэк-Джека упомянутые недомерки так и не узнали. Волшебная передача прервалась.

Аркаша, оглушенная новой напастью, повернулась к соседке и встретила сочувственный взгляд.

– Наверное, хуже уже быть не может. – Анис попробовала изобразить улыбку. Не вышло.

Секундой позже внизу стена получила сильнейшую оплеуху от распахнувшейся дверной створки. И в помещение вплыла она.

Ваниль.

Розовласая богиня издевательств.

Судя по всему, на выручку Эльблюму к первокурсникам поспешил вовсе не Сириус...