Текст книги "Дриблинг безликих (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– Нулик идей, – оптимистичным тоном отозвался Флориан.

– Мои парни в такие скучные разборки не лезут, – рыкнул Рудольф.

– Мне ничего об этом неизвестно. – Александр, рассержено нахмурившись, сложил перед собой руки.

Холодно улыбнувшись, Владлен в ответ на выпад ограничился пожатием плечами.

– Рюпей? – Борзая мощным движением отодвинула в сторону маячившего перед ней Немезийского и подошла почти вплотную к старосте Сириуса. – Что-то хочешь сказать?

– Да. – Грегори не отодвинулся. – На самом деле вы же вовсе не собираетесь обходить все комнаты общежитий с проверкой.

– По-моему, ты не задал вопрос, а кинул в мою сторону полновесное утверждение.

– Прошу заметить, что кинул со всем уважением. – Юноша сделал паузу, видимо, чтобы удвоить акцент на обозначенной почтительности. – Однако проанализировать магическую деятельность каждого – процесс долгий и точно займет больше одного дня. Следы, даже при их реальном наличии, наверняка исчезнут. А вся эта затея обернется пустой тратой времени.

– Молодец, умная головенка. – Карина недобро ухмыльнулась. – Направлял бы ум на правильные вещи, а не бегал разгребать помои за своими Смешанными, цены бы тебе не было.

– Карина, ну полегче ты, а. – Немезийский утомленно подергал руками, привлекая внимание всех старост, и, стараясь, видимо, смягчить накал ситуации. – Не так грубо.

– А они у нас не хрустальные. Давно должны привыкнуть, что здесь не парк развлечений. Да, Рюпей?

– Верно, заместитель директора Борзая. – Грегори сдержано кивнул. – Тогда могу ли я узнать причину вашего особого внимания к моим способностям к идентификации магии?

– Имеешь в виду, зачем в проверку тебя включить угрожала? – У Борзой отчего-то резко улучшилось настроение. – И всячески на тебя давила?

– Приятно, что вы признаете жуткость проявления вашего фаворитизма в отношении меня.

– Пожалуй, дело в прихоти.

Борзая окинула взглядом всю столовую. Почти все присутствующие следили за ходом экстренного совещания издали. Вряд ли слышали что-то отчетливо и понимали, в чем, собственно, проблема, но экспрессию участвующих вполне улавливали.

– Прихоть? – повторил за ней Грегори. – Не особо понимаю, в чем провинился, госпожа заместитель.

– Не лично ты. Но вот твой Сириус и твои черти, забравшиеся туда, заранее выводят меня из себя. Сегодняшнее настоящее наказание, думаю, больше всего отразится именно на твоем факультете. Потому что связано кое с чем специфическим. И мне просто интересно, как ты отреагируешь на новость. Ты же у нас всегда держишься молодцом.

– Карина! – Немезийский, похоже, уже потерял надежду остановить грубоватый словесный поток своей коллеги.

– Не хотелось бы заранее приходить в ужас. Но не могли бы вы объяснить, наконец, что задумали? – Грегори держался непринужденно, но его поза и почти сжатые в кулаки пальцы отражали постепенно нарастающую тревожность. К тому же никто из старост не спешил прийти на помощь и прервать ментальный напор от грозной Борзой, не признающей границ тактичного обращения со студентами. Остальные парни предпочли молча слушать и наслаждаться представлением из первых рядов. – И в чем заключается суть вашего «настоящего наказания»?

– Раз наши старосты серьезно настроены выгораживать своих никчемных подопечных или просто-напросто поверхностно отнеслись к своим прямым обязанностям в части контроля их бесноватости, допустив опасную стычку, то мы решили принять радикальные меры. – Борзая едва ли не светилась. По всей видимости, рассказывать о предстоящем наказании ей безумно нравилось. – Жеребьевку для пробной игры по чарболу проведем завтра вечером.

– Уже? – оживился Рудольф. – Да это же отличная новость. Заранее узнаем, кого надо давить!

– Жеребьевка на пробную? – Грегори быстро глянул на затаившего дыхание Александра. – Что ж... Слишком быстрое развитие событий. И да, если вас это удовлетворит, заместитель Борзая, то подтверждаю, что ваша новость меня обескуражила. В моей команде неподготовленные новички, которых вы обязали участвовать в игре при любом раскладе. Это наше наказание, и я о нем помню. И раз вы этого добиваетесь, то соглашусь, известие действительно меня расстроило. Это заслуженный удар по моим выдержке и самолюбию – слишком быстро узнать, будем ли мы участвовать в пробной игре и кто будет нашим соперником. При объективной неподготовленности Смешанных. Вы желали уязвить меня, вспоминая о прошлых грешках Сириуса, и вы это сделали. Наказание ужасно. Вы довольны моей реакцией?

– Рюпей, Рюпей, Рюпей. – Борзая снисходительно покачала головой. – И правда считаешь, что поспешная жеребьевка и есть наказание? Брось, урок будет неполным, если встряхнуть только Сириус. Суровой каре должны подвергнуться все факультеты, без исключения. Мы же не в состоянии заранее определить, кто у нас возжелает проштрафиться следующим. Нужна добротная профилактика.

– Каким же образом завтрашняя жеребьевка должна нас наказать? – помрачнев, поинтересовался Александр.

– Не она. А ее последствие в виде скорой пробной игры. Скажем... – Борзая театрально побарабанила пальцами по подбородку и воззрилась в сторону воображаемых справедливых небес. – Через две недели?

– Две недели?!! – С Грегори мигом слетела маска самообладания. – Шутите? Да это же всего ничего!

– Да что ты говоришь. – Женщина с аппетитом цокнула языком, явно наслаждаясь произведенным эффектом. – Так и знала, что самые замечательные эмоциональные всплески получится выжать именно из старосты Сириуса.

– Вы выделяете довольно ограниченный временной отрезок для того, чтобы качественно организовать тренировки, – спокойно заметил Владлен.

– А вы поднапрягитесь, капитанчики. А ты, Флориан, озадачь капитана команды фейри, раз уж так и не удосужился принять на себя эту должность. И, юноши, что за скорбные выражения? Неужели погонять мячик не сумеете? Не первый раз на площадке.

За спиной распалившейся от мстительных флюидов Борзой профессор Немезийский страдальчески потер виски. Похоже, за чувство вины в Великой Верхушке отвечал исключительно он. И ему же и приходилось больше всех страдать.

– Вопрос не в наших умениях. – Александр Цельный не озаботился сбавить уровень грубости в интонациях. – А в сыгранности и постановке конкретных игровых тактик. Такую работу не выстроить за секунду на пальцах.

– Тоже на время жалуешься? – Борзая со скучающим видом дернула плечом. – Что ж, не вопрос, отдельным личностям всего лишь необходимо поторопиться с планами и вымуштровать своих парней в быстром темпе.

– Это издевательство, – прорычал Грегори.

– Ну да, тебе сложнее, чем другим, придется, Рюпей. Но ты ведь сам на Сириус подписался.

– Уже жалеешь, что свинтил из Мимозы? – будто бы невзначай вклинился в беседу Александр. И с ощутимой жадностью принялся ловить ответную реакцию.

– Ни разу не пожалел. И не стану жалеть. – Грегори даже не удосужился взглянуть на него.

– Стоп-стоп-стоп! – Флориан замахал рукавами. – Так вы планируете только чарбольные команды наказывать? Жестоко-беспощадно, прямо как мне нравится. Но как же то, что предположил Шарора? Вариант того, что виновником инцидента может быть и не игрок факультетской команды? У вас в запасе сокрыто еще какое-то наказание? Не томите, молю!

– Активничаешь? Хочешь кого-то сдать, Руфус? – заинтересовано осведомилась Борзая. Получив отрицательный ответ, она обратилась к остальным старостам: – Мы по-прежнему открыты для искренних бесед. Если у вас внезапно возникло желание что-то нам поведать о произошедшем, милости прошу. То же самое передайте своим шкодникам. Вдруг кому-то все же известно что-нибудь полезное.

– И тогда вы перенесете дату пробной игры? При наличии информации? – Напряжение Грегори походило на слоистые защитные наросты – хоть отрывай по частям.

– Вполне исполнимо. Директор Скальный в отъезде, но добро на жеребьевку и пробную игру им дано. Но ничего не мешает раскрутить этот клубок и отыграть обратно в случае чистосердечного признания. Понимаешь, Рюпей? Есть желание высказаться по этому поводу? Сдаешь крысенка?

– Желаю лишь пожаловаться на выставленные условия, – процедил Грегори. – Но я пока не готов удерживать вежливый настрой. Поэтому жалоба подождет.

– Предельно честно. Итак...

– А что с теми, кто не входит в команду? – Рудольф Фрай, подустав стоять без активности и сдерживать звериную энергию, принялся изображать легкий бег на месте. – Какое для них намечается наказание?

– Вы и есть их наказание, – любезно пояснила заместитель. – Ставя вас, старост и капитанов, в сложное положение, мы провоцируем вас на серьезную профилактическую деятельность с каждым подопечным. Чтобы в будущем избежать повторения нарушений правил. В ближайшее время вы истощитесь настолько мощно, что просто сами вобьете послушание в головки ваших диких детишек. Усталые и изможденные, вы – гарант успешных превентивных мер.

– А вы коварны, – льстиво заметил Флориан.

– Скорее мстительна.

– Всего две команды сыграют в пробном матче. – Александр снова странно покосился на Грегори. – Остальные три факультета, соответственно, вылетают из жеребьевки. Выходит этих троих ожидает пощада от нашего славного руководства? Раз им не придется в спешке готовить команды к игре.

– Не внушай ложные надежды страждущим, Цельный. – Борзая зеркально отразила позу старосты Мимозы, тоже сложив перед собой руки. – Повторяю, каждый староста должен поучаствовать в профилактике своих оболтусов. И тем, кто не пройдет по жеребьевке и не замотивируется скорой пробной игрой, следует помнить о главном – о чарбольном турнире. Полагаю, директор не будет против, если его мы тоже сдвинем и проведем через... м-м-м... месяц. Как вам? Ну, чего вы, чего? Что за лица, молодые лидеры? В играх с мячиком нет абсолютно ничего сложного... Или есть? – Злостный смешок. – Очень жду зрелищного, но деликатного побоища, мальчики.

Глава 10. ГРАНДИОЗНЫЙ НАПОР

Опора под руками Аркаши принялась ощутимо сопротивляться. Дрожа от нарастающей паники, девушка взглянула вниз и первым делом обнаружила торчащие между своими пальцами прядки оттенка малины. Чтобы не терять равновесие под тяжестью неожиданно обрушившихся новостей, она стояла на коленях и, неосознанно прижимаясь к Момо, без всякой нежности цеплялась за его шевелюру, как за перила в автобусе, мчащемся на полной скорости. Аркашиными активными стараниями сладко пахнущие локоны демона встопорщились, будто побывав в эпицентре мощного урагана.

– Вырвешь хотя бы волосинку, заставлю отрабатывать, – сухим тоном предупредил юноша, однако, помимо дерганий головой, попыток освободиться не предпринимал.

– Пробная игра... – Аркаша, вместо того, чтобы расслабиться, захватила дополнительно еще пару запретных локонов. Позабыла она и пугливо робеть от спонтанной близости. – Через две недели... И турнир... совсем скоро...

– Я слышал. Ты меня волос старалась лишить, а не уши оборвать. – Он хмыкнул. – Трусишь, трусливая трусишка? Испугалась чарбола?

«Вовсе я не от игры в ужасе. Хотя нет, вру самой себе, чарбол и его опасные правила пугают меня. И это наказание... Разве Сириус успеет подготовиться? Наш тренер точно впадет в кому от мрачняка перспективы. И все из-за меня! Грегори, ребята и остальные Смешанные – в беде лишь потому, что я каким-то образом умудрилась вызвать интерес у беспринципного чудовища Багро. Что теперь будет с командой? Мы не успеем сыграться и с треском провалимся? А вдруг нашим противником станет Мимоза? Александр отберет у нас Грегори без всякого напряга? Это я, я, я! Как всегда бесполезна и не способна приносить другим радость...»

– Эй! Шмакодявка? – Момо похлопал ее пальцами по щеке. – Вырубилась? Чего в пространство уставилась? И плаксивую рожу состроила? Взбесить меня желаешь?

– Я виновата. – Аркаша неуклюже привстала и, соскользнув, ударилась лбом о плечо Момо.

– В чем?

– Я... Надо уйти из столовой. Кажется, Багро видел, как ты меня сюда затащил.

– Ему сейчас не до нас. Он занят увеселительным зрелищем с участием Верхушки.

– Нет, есть дело. – Аркаша уронила руку на плечо Момо и сжала, прочувствовав каждую доступную под кожей косточку парня. Ее губы превратились в тонкую чуть подрагивающую полоску. – На меня ему очень даже не плевать. Поверь.

Издевательский блеск в демонских глазах исчез. Прислушался к ней? Аркаше по-прежнему было сложно распознавать серьезность реакции Момо. Когда он потешался над ней и дразнил, их отношения казались легкими, прозрачно понятными и ни к чему не обязывающими, помимо условий сделки. Однако в моменты проявления нечто иного – теплого и заботливого – ей становилось неловко и отчасти жутко.

– Идем. – Момо быстро поднялся и ухватил ее за локоть. – Держись стены, не оглядывайся и не пищи.

Аркаша повиновалась и даже молча позволила себя тащить, закрепив за собой лишь одну задачу – переставлять вовремя ноги. В голове – ни лишних мыслей, ни переживаний. В определенной мере такое развитие событий было даже приятным: кто-то берет на себя ответственность за твои жизненные трепыхания.

Приятное контролируемое бездействие.

«Наверное, кто-нибудь из студентов нас все равно заметит. Или это уже произошло, – утомлено размышляла Аркаша, придерживая желание оглядеться по сторонам. – Выглядим ли мы подозрительно? Да и как вообще смотримся со стороны? А вдруг нас увидела Великая Верхушка? Или старосты разом обернулись и засекли, как мы выскакиваем из столовой? Сириусу крышка? А мне? А вдруг они все же решатся на проверку остаточных следов магии? А если Багро вздумает сдать меня? Получится ли держать его на безопасном расстоянии от Макки? Он поправится?..»

– Дрыхнешь на ходу?

Аркаша заработала чувствительный шлепок и по другой щеке. И лишь тогда вынырнула из топи отяжелевших размышлений. Момо вжимал ее в стену пристройки за углом, недалеко от купола столовой. Аркаша безучастно покосилась на ладонь на своем плече.

– Что стряслось, Шмакодявка? Скажешь сама или раскалывать тебя по кусочкам?

Вобрав в себя собственные губы и оставив на виду лишь намек на линию рта, девушка опасливо посмотрела в пылающие глаза демона. Сомнения, сомнения, сомнения. Боязнь разочарования стучала где-то в затылке, хотя, если призадуматься, она уже прошла через все стадии разочарования с помощью тети Оли. В этом ей не было равных: в способности разочаровывать.

«Хочу рассказать. Очень хочу».

– Помнишь, я говорила о существе, которое столкнуло меня с обрыва в лесу? Во время испытания с несносцами? Нечто, что способно застыть на несколько метров над землей и, возможно, благодаря отличному контролю силы ветра. – Аркаша подняла руку и ухватила кончиками пальцев рукав его рубашки у запястья, словно ища гарантию непроизнесенного обещания поддержки.

– Помню. И ты обвиняла Багро. Но в тот раз мы сошлись на том, что явного подтверждения твоих подозрений нет. – Момо чуть опустил руку, и ей стало легче держаться за его рукав и нервно сминать ткань.

«Он не отмахивается от меня. Он слушает». – Аркаша приободрилась.

– Точно. Моя теория строилась на догадках. Нечто из Туманного Лабиринта существует, и я ему не по душе. И теперь я уверена, что на меня открыл охоту именно Багро. Вчера вечером он применил воздушную стихию против Маккина и едва не удушил его. А когда вмешалась я, то направил силу и против меня. Моя же спонтанная магия с огнем активировалась на эмоциях, и дальше я просто не знаю, что на самом деле произошло. Не умею контролировать это подобие на волшебс... Погоди!.. – Напугавшись холодного выражения лица Момо и его резкого поворота головы в сторону купола, Аркаша рванула вперед и обхватила его талию. Подбородок девушки вжался в его грудь, да так сильно, что ей самой стало больно.

– Что ты задумал?

– Вчерашний огненный призыв, от которого меня жахнуло прямо в мозг, – момент твоей стычки с Багро?

– Д-да... По-моему, все сходится. Но я, честное слово, не специально тебя задеваю.

– И ожог на ладони – последствия драки?

– Ну, да. Хотя дракой это столкновение вряд ли можно назвать. Багро запросто нас уделал. Макки до сих пор отходит. И я совсем не уверена, что противнику не хотелось добить как его, так и меня.

Ладони девушки, прижатые к спине Момо, затряслись, реагируя на клокочущую и ощутимо нарастающую мощь в демонском теле.

«Он что, злится?»

– Я... в порядке, – неуверенно пробормотала Аркаша, не понимая, сердится ли он из-за того, что она пострадала, или его гнев направлен на Багро просто потому, что тот и правда является откровенным гадом, каким, в принципе, всегда и казался. – И мой ожог прошел... м-м-м... благодаря тебе. Мы же вместе были, и я немножко, похоже, опять у тебя энергии утащила. Я не специально. Но это идет на пользу моему организму, как видишь.

Клокотание в груди Момо чуть поутихло. Он запустил пальцы в ее волосы на затылке, слегка потянул, чтобы она откинула голову назад, и с мрачной ухмылкой цыкнул.

– Не представляешь, в какое дерьмовое и сложное положение ты меня ставишь, Шмакодявка.

Сглотнув, Аркаша крепче впилась пальцами в его талию. Отчего-то ей почудилось, что сейчас он произнес нечто ужасающе важное. Словно Момо озвучил глубокомысленное и сложное структурированное решение, которое долго скрывал и нехотя строил, но вдруг принял на раз, выслушав все ее нелепые жалобы.

Жалобы. Ха.

Могла ли она представить всего полгода назад, что будет иметь возможность пожаловаться? Не держать все в себе, не переваривать обиду глубоко в сознании в одиночку, уверяя себя, что так жить и терпеть нормально? Не притворяться стойкой и послушной девочкой, а взять и высказаться? Поплакаться в жилетку? Конечно, выбор для «жилетки» тот еще странноватый, но Аркаша, честно признаться, не жалела. Теперь даже их с Момо первые опасные драки виделись ей как часть прекраснейших перемен.

– Бесишься, что я краду твою силу? – тщательно подобрав интонации, уточнила она.

Очевидно, что не в этом скрывалась причина бурного всплеска его эмоций, но предположить подобное требовала гордость девушки.

– Должок за энергетическую подпитку стрясу с тебя, не беспокойся.

– Сердишься, потому что я стала причиной переноса жеребьевки и турнира? И, возможно, яркого разноса Сириуса в будущих матчах?

– Плевать на сроки. Я – твоя чарбольная мотивация, и ты будешь играть как сумасшедшая. Как и все в команде.

– Тогда?.. – Аркаша закусила верхнюю губу и пошевелила плечами, осознав, что они уже долгое время разговаривают, стоя в обнимку. И это, как ни прискорбно, чертовски успокаивало ее душу и сердце. – Хочешь... дать по щам Багро?

– Он и без твоего вмешательства был паршивой сущностью. Но теперь мне попросту хочется его размазать.

Веселье при таком устрашающем обещании вряд ли должно быть главенствующей эмоцией, однако, как ни странно, только она и читалась в мимике резко вдохновившегося демонического юноши.

– Собираешься сцепиться с ним? – испугавшись, переспросила Аркаша.

– Что за мерзкий дрожащий голосок, Шмакодявка? – Он пошевелил пальцами в густоте ее волос, щекоча затылок. – Заранее его жалеешь?

– Да ни в жизнь! – вскинулась Аркаша. Рванув, она отлепилась от груди Момо, отошла на пару шагов и, прерывисто дыша ртом, навалилась спиной на стену. – Он отвратителен.

– Ну да, забавно было бы услышать от тебя аргументы в его защиту. С учетом того, что ты там собиралась учудить в столовой. – Момо, гримасничая, обнажил зубы и провел ребром ладони по собственной шее. – Так что это за ролевуха была? Собиралась опередить меня и размазать его первой?

Аркаша насупилась. Судя по ее действиям, именно это она и намеревалась сделать. Анализируя свой поступок со стороны, девушка ясно осознала, какой глупой и непродуманной была эта ее потеря контроля. С каждым днем она становилась все более эмоциональной и менее стабильной. Хотя, пожалуй, стабильной она не была никогда. Черствость к себе и одержимость вниманием одного человека нельзя назвать эталоном прочного и стойкого ментального состояния.

– Шутки Багро жестоки, а нападки опасны. – Аркаша обхватила себя руками, создавая временный защитный кокон. – Лез бы он только ко мне, и я бы стерпела. Или скорее трусливо держалась в стороне. Но он бросается на Маккина. Вновь и вновь. И такое уже нереально бесит.

– Вау, защитница сумасшедшего зверья. Как страстно.

Момо наклонился вперед, выискивая позицию, в которой их взгляды столкнулись бы на идеально прямой траектории. Аркаша завозилась на месте, неприятно обтираясь лопатками о стену. Казалось, Момо любуется ею. Ее далеким от красивости кривлянием – проявлением гнева на лице, языком ее тела – крепко сжатыми кулаками и рваным дыханием.

«Надо же, он даже не упрекнул меня в том, что я цепляюсь за Маккина. Хотя они и не ладят».

– Но то, что Багро и мне пытается навредить, меня тоже не устраивает, – на всякий случай предупредила Аркаша, чтобы собеседник понял, что его внушительное влияние на нее не напрасно и сделка дает результаты, а она уже относится к себе менее наплевательски.

– Меня, знаешь ли, тоже. Он еще пробовал зариться на твою жизненную силу?

– Нет. Кажется... Чисто прихлопнуть хотел. – Аркаша сильнее вжалась в стену, когда Момо в один рывок преодолел разделяющее их расстояние. – А что, делиться не хочешь?

– Ну, наша сделка точно не предполагает благотворительности и щедрого угощения для посторонних. К тому же я не собираюсь позволять кому-то прикасаться к моей девушке.

Где-то внутри громко щелкнули шестеренки гигантского механизма. А его пустившиеся в деятельную работу детали разом надавили на внутренности. Ощутив внутри громоздкую тяжесть, Аркаша едва не сползла на траву. Сердце заметалось между острыми элементами воображаемых механических изделий.

– Эм-м... – Она провела взглядом тщательную проверку окрестностей. – Грегори здесь нет. Можно не играть в отношения.

Момо уперся ладонями в стену по обе стороны от ее шеи и навис над Аркашей, будто край плотного полотна, прикрывающего от штормящего ветра.

– Я тебе по вкусу. – Угомонившееся пламя в демонских глазах видоизменилось, обратившись безмятежным и ненавязчиво гипнотизирующим мерцанием.

– Не, по мне, ты невкусный. – Аркаша сконцентрировалась на силе в ногах, чтобы не позволить им подогнуться.

– Переформулирую, Шмакодявка. Я тебе нравлюсь.

«Неспроста он начал закидывать меня своими жуткими секретами. – Аркаша ухватилась за панику, было хлынувшую из сознания и спешащую пропитать каждый клочок ее застывшей мимики. Вместо этого она накинула еще один слой невозмутимости на свою маску. Но секунда за секундой их зрительного контакта добавляли все больше трещин в суховатую поверхность ее защитной реакции. – Добить меня решил? Понятное дело, давно уже заметил, какое воздействие на меня оказывает».

– Ты мне приятен из-за ахело. – Закусив щеку, выдала Аркаша. – Помнишь, я искупалась в его пыльце? И понеслось...

Прозвучало это настолько неубедительно, что ей вмиг стало тошно.

– Перестань обвинять цветок, его действие давным-давно прошло.

«А-а-а, напирает жестче, чем все «опекавшие» меня игроки за всю мою жалкую баскетбольную карьеру».

Аркаша состроила максимально глупое выражение, округлив глаза и сдвинув челюсть в бок. И, кашлянув, брякнула:

– Я – подросток. Первая влюбленность у подростков всегда является проявлением бреда заигравшихся эмоций. Сверкающая пелена застилает глаза, свихнувшийся разум уговаривает на сумасшедшие поступки, сердце скачет как по лазалкам на горных хребтах...

Девушка стихла, озадачившись искрами в глазах Момо, быстро вспыхнувшими и проскользнувшими алыми, ярко оранжевыми и желтыми переливами от самых зрачков.

Открытое проявление хищнически дикой радости.

– Первая влюбленность, говоришь?

«Во ляпнула!»

Взяла и честно и без увиливаний призналась в любви.

– Я это подростковым бредом еще назвала, – осторожно напомнила Аркаша, надеясь, что кое-кто поймет, что самой ей этот любовный казус не особо радует.

«Как этот назвать, блин? Гормональная случайность!»

– Это случайность из-за подростковых гормон!.. – Аркаша еле увернулась, и неожиданный чмок пришелся на ее подбородок. – Ты чего делаешь?!

Момо, прихлопнув ладонями девичьи щеки, придирчиво бродил взглядом по ее перекошенному лицу, явно примериваясь учудить нечто вроде того, что он сотворил мигом ранее.

– У нас взаимный бред, заметила, Шмакодявка? И меня вгоняет в безумство постоянное желание до тебя дотронуться.

«Тактильный маньяк!»

Момо и раньше всячески изгалялся, даже на учебных парах, чтобы оказаться в ее личном пространстве, однако, видимо, впервые принял наличие чувств как осознанную причину своего стремления к ней.

Перестаравшись, Аркаша со звонким шлепком, уместила ладонь на лице Момо, не слишком надежно перекрыв доступ к себе.

– Да я абсолютно без понятия, как на это реагировать! – с искренним отчаянием сообщила она.

– Дофольнфо чефная реафция, – хмыкнул ей в руку Момо. И подождав, пока она отодвинет ладонь, добавил: – Расслабься. Я тоже пока в недоумении от себя.

Великолепная перспектива на будущее. Еще несколько ужасающих мыслишек по поводу не к месту нагрянувших чувств, и проблемы с чарболом и Багро и вовсе перестанут казаться таковыми.

«А я-то думала держать улыбку при разговоре с инспектором по делам несовершеннолетних сложно. А это была легкотня. И, похоже, впереди ждет целый неизведанный мир взрослых переживаний и трудностей. И вопрос выживания явно сдвинут с орбиты приоритетов».

– Наверное, надо найти Грегори и как-то поддержать его. – Аркаша отвернулась, потому что играть в гляделки с тем, кто только что положительно ответил на признание, практически невыносимое занятие. – Он наверняка шокирован и сильно расстроен.

– Сбежать от меня хочешь?

Момо достаточно было легонько хлопнуть ее по бедру, чтобы спружинить обратно, в изначальную позицию.

– А можно обойтись без щупаний? – Напряжение последнего часа передавалось конечностям, поэтому Аркаша то и дело изображала суетливые рывки, словно предоставляя для оценивания полноценный танцевальный номер. – Достаточно общаться словами, без использования рук. Супер крутой навык, знаешь ли.

– Нельзя. – Момо повторил трюк с заслоном, перекрыв ей путь к отступлению. – Сказал же, у меня болезненная потребность. Чем больше сдерживаю себя, тем хуже мне становится. Будь порядочной девчонкой и прими ответственность.

«Слов нет. Одна булькающая нецензурщина».

Аркаша замерла, обдумывая его требование.

– Обещал же, что ничего не сделаю, пока не повзрослеешь. – Уголок губ Момо дернулся в загадочной полуулыбке. Аромат свежего персика обрушился на Аркашу с такой мощью, будто с десяток сладких плодов нещадно расплющивали прямо рядом с ее носом. – Но от легких касаний не отвертишься.

– А что представляют собой сложные касания? – не на шутку загрузившись, осведомилась Аркаша. Смутно, но она догадывалась, что пытается протиснуться на опасную территорию.

– Какая любопытная. – Момо потрепал ее за нос. – Узнаешь в день совершеннолетия.

«Так, по-моему, пора задумываться о переезде на другую планету. – Она почесала кончик пострадавшего носа и мученически уставилась в пространство за плечом парня. – Вот бы Грегори внезапно объявился... Ну, приплыли. Момо реально до коликов довел: теперь мне всерьез хочется, чтобы староста нас застукал. А ведь я пытаюсь его избегать».

– Вопрос снят. – Аркаша, отвернувшись, вытянула руку в сторону парня. – Чересчур много информации. Отлепись и дай глотнуть воздуха.

Внезапная крепкая хватка на запястье опять откинула ее на стадию легкой паники.

– Сказала же, сейчас мой мозг не переварит лишнего! – Она взвилась, повторно чиркнув спиной по стене. – Прекращай, а то я так до аллергических реакций докачусь.

– Смирно постой. – Он нахмурился, изучая ладонь девушки. – Снова ожог.

– А? – Аркаша сфокусировалась на тянущей боли у основания пальцев. – Ну, похоже, Наложение с усилением «альфа» вполне себе хорошо материализовалось, и меня зацепило. А значит, Багро не отделался бы испугом, если бы ты не стопорнул меня на подлете.

– Все еще настроена сцепиться с ним? – Момо кинул на нее испепеляющий взгляд.

– Вообще-то это называется «настроиться на позитив», – заспорила Аркаша.

У нее получилось сотворить нечто, связанное с чарболом. Настоящее Наложение, хотя и не на мяч. Да это стопроцентный прогресс. Есть чему порадоваться. Не совсем вовремя, конечно, но стоит заканчивать уже с бесполезным отчаянием.

– Иди сюда. – Момо потянул ее к себе.

– Э-э-э-э, что за дела?! – Аркаша, сопротивляясь, выставила локоть и уперлась им в шею парня.

– Вылечи себя, Шмакодявка.

– Я что, смахиваю на врача? – Она подскочила и для надежности выставила еще и колено.

– Не тупи. Мы оба знаем, что ты восстанавливаешься, когда отрываешь от меня кусманы энергии.

– Зверюгу голодную из меня не делай, а.

– Ты ранена! А ну съешь меня! – Момо схватил ее за талию и приподнял. Аркаше оставалось лишь взмахивать ногами в воздухе, пытаясь вырваться. – Не артачься, Шмакодявка, практику уже наработала.

Рассердившись за напоминание, Аркаша схватила копну волос парня и, серьезно дернув, заставила придвинуть ее поближе к его уху.

«У тебя сдерживающая печать! – прошипела она, ясно ощущая, что мочка демонского уха пахнет лучше, чем любое печенье с фруктовой начинкой. – Разве ты не должен направлять все силы на ее сохранение?»

«Волнуешься за меня?» – Момо, воспользовавшись их близостью, повернул голову и уперся кончиком носа в ее.

«Приходится. Раз сам отказываешься трудиться в этом плане. Не у меня одной мозги набекрень, как видишь, так что про миссию свою не забывай. Ты хранитель демонского колодца, а мне нравится в Блэк-Джеке. И я буду не рада, если демонская армия, вернув всю силушку, напрочь снесет университет с этого острова!»

Поразмыслив, Момо разжал пальцы, и Аркаша отпрыгнула от него ровно на шаг. Не так уж далеко, однако она и не собиралась формировать какую-либо дистанцию между ними. Ни в эмоциональном, ни в физическом плане. Кажется, стремительное развитие чувств напрягало не только ее. Но и здесь отыскивались плюсы: Момо слушал ее и в какой-то мере даже проявлял уважение к ее мнению. Он, несомненно, несносен и грубоват, однако Аркаша улавливала разницу между оттенками его обращения с ней и тем, что позволяла себе тетя Оля.

Считается, что богатый жизненный опыт имеется лишь у взрослого человека. Но детство – это тоже познание и получение опыта. И представление о жизни, сформированное у Аркаши в изобилующем равнодушием прошлом, вполне позволяло ей ясно осознавать, что поступки тети Оли во многом были лишь зрелищной демонстрацией действий, производимых якобы «во благо ее маленькой подопечной». И вера в доброту тети не раз давала силу самой Аркаше удерживаться на хлипком плотике их совместного существования в качестве семьи. Теньковская ведь и правда очень старалась. Всегда. Постоянно. Слепо и доверчиво.