Текст книги "Эмпайр (СИ)"

Автор книги: Катерина Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8. Леди и джентльмены, представляем вашему вниманию

Сотни одиозных мыслей неуловимым ураганом носятся в моей голове, не желая ни на секунду дать мне благоговейный покой, но одна единственная особенно отчаянно старается, в надежде заполучить сегодня медаль за заслуги, разрушив до основания моё внутреннее равновесие: «это была очень плохая идея». Это была очень плохая идея. Очень и очень плохая. Дерьмовая, я бы даже сказала.

Как только я вышла из кабинета, покинув двух Директоров, которые своим энтузиазмом и оптимизмом на какое-то время заразили и меня, мне на мгновение показалось, что, возможно, всё будет хорошо и всё не так уж плохо, как мне кажется. Ведь я попросту всё преувеличиваю, находясь в экстремальной для себя ситуации, с которой ранее мне не доводилось сталкиваться. Да ещё и Мортиген, весь из себя такой величественный и всезнающий, внушил, что всё будет как нельзя лучше. Но стоило двери аудитории закрыться за мной с глухим треском, как я осознала, что это всё добром не кончится, ведь ни подбадривающих директоров, ни могущественных драконов здесь больше нет, а есть только одинокая никудышная я. Пока солнце, лениво садясь за горизонт, бросало свои прощальные лучи на Прайм, окрашивая небо в розовато-багровый цвет, я всё не могла найти себе места, наматывая круги по аудитории и без конца похрустывая костяшками пальцев в попытке подобрать хоть какие-то резонные слова.

– Деймон, ну ты же понимаешь, что у меня не было выбора?

– Не понимаю. Был.

– Ты же осознаешь, что я не могла отказаться?

– Не осознаю. Могла.

– Ты же согласен с тем, что так лучше, чем если бы Эмпайра не было вовсе?

– Нет, не согласен. Лучше было бы, если бы я не промахнулся, и ты бы сдохла.

Проклятье!

Меня буквально всю трясёт от волнения. Он будет не просто в бешенстве, он будет в ярости. Я даже представить не могу его реакцию и что он сделает со мной, когда своими ушами услышит весь этот детский лепет. Я вспоминаю его яростный взгляд в нашу последнюю встречу перед тем, как Таниэль вытолкнул меня из столовой, и внутри у меня всё сжимается. Главное – пережить этот день, а потом всё наладится. Потом всё станет намного проще и легче – этим я пытаюсь себя успокоить, хотя в глубине души понимаю, что это не так. Дальше будет только хуже. Намного хуже…

Я слышу звук шагов по коридору и просто леденею на месте. Все те аргументы и слова, что я готовила в попытке урезонить его, стрелой вылетели из моей головы, наверняка придав лицу выражение тупого существа, объятого ужасом.

Дверь распахивается, и там стоят только Фелиций и Лаэта.

Властители Ада! Серьёзно? Он даже не пришёл?! Это ещё хуже, чем если бы он был здесь! Где он вообще?

Теперь я понимаю, что если бы я имела возможность хотя бы с ним поговорить, то смогла бы, по меньшей мере, положить конец моему нервному безумию, а по большей – объяснить ему, почему всё так вышло. Но он решил иначе, усугубив моё положение в сотню раз. И что мне теперь делать? Если до этой секунды я хотя бы могла надеяться, что он, может быть, передумает и поможет мне хотя бы чуть-чуть, то теперь эта иллюзия разрушена вдребезги – он даже не хочет меня видеть. Единственное, что одновременно меня и успокаивает, и беспокоит ещё больше, так это то, что так или иначе он не сможет избегать меня вечно, ведь так? Этот разговор состоится, хочет он того или нет. Где-то мы пересечёмся с ним рано или поздно – это неизбежно. А вот какой будет исход этой встречи, учитывая, что он полностью восстановится к тому времени и вернётся за мной, решив, наконец, поговорить, – это наводит меня на куда более тёмные мысли.

– Кира! – Лаэт кидается мне на шею, а я, как во сне, обнимаю её.

Золотистые глаза Фелиция как будто темнеют, когда он, сильно хмурясь, оглядывает меня, что не оставляет ни единого сомнения, что он в полной мере считал все мои эмоции страха и безнадёжности. Фелиций решительно взмахивает рукой, и в секунду мне становится легче дышать, как будто с сердца упала чудовищная ноша. Но этого явно недостаточно.

– Где Деймон? Таниэль? Что с ним? – заикаясь, спрашиваю я у них.

– После того как Таниэль закрыл за тобой дверь, – говорит Лаэта, обеспокоенно поддерживая меня и усаживая на стул, – волк Деймона буквально рванул к выходу прямо на Таниэля, но Фелиций не дал ему напасть, преградив путь. А Деймон, – вздыхает она, качая головой, – он был сам не свой – я ещё никогда его таким не видела. Он был в бешенстве и ругался так, что это надо было просто слышать, когда братья вдвоём оттаскивали его в сторону от двери. Он клялся, что всех прикончит, даже братьев, если они не уберут от него руки. Таниэля он проклинал всеми демонами ада, говоря, что тот уже не жилец, и он его из-под земли достанет. А про тебя Деймон орал вообще страшное, Кира. Я не буду этого повторять…

Великолепно…

– А Тани? – с упавшим сердцем спрашиваю я.

– Ничего, – качает головой она. – Даже мускул на лице не дрогнул. Просто стоял с какой-то странной улыбкой и смотрел на Деймона, не говоря ни слова. А потом, спустя время, когда он понял, что всё успокоилось настолько, насколько это вообще возможно, просто открыл дверь и вышел. Мы не решились его трогать и идти за ним, – немного виновато говорит она, опустив плечи. – Он был жутко разбит и подавлен. Тёмный тоже вместе с эльфами в конце концов вышел оттуда под гробовую тишину окружающих. Наверное, пролети муха в тот момент – было бы слышно, – заключает она.

– С Таниэлем точно всё хорошо? – начинаю задыхаться я.

– Абсолютно! Цел и невредим, – уверяет она, согревая своими ладонями мои окоченевшие пальцы. – Всё будет хорошо. Успокойся! – говорит моя подруга, но я только и думаю о грёбанном Деймоне. И что же мне теперь делать? После всего этого?

– Кирена? – и я резко поднимаю голову, окунаясь в её светло-голубые глаза, которые смотрят на меня с недоумением. – Почему он назвал тебя Киреной?

– Неважно… – выдыхаю я. – Последнее, что я сейчас хочу делать – это расстраивать мою подругу ещё больше тёмными страницами своей биографии, которые в самой гаденькой манере были от неё скрыты.

– Кира? – Фелиц смотрит на меня своими лучезарными золотистыми глазами и кладёт руку мне на плечо. – Я тебя поздравляю! Ты смогла подчинить себе знамя самого Эмпайра! Это же невероятно!

Я лишь вымученно улыбаюсь и от чистого сердца благодарю его. Несмотря на то, что мой внутренний голос злостно насмехается надо мной, я точно знаю, что Фелиций говорит это от чистого сердца. Смотря в его светящиеся добротой глаза, я ощущаю сильнейшую вину за то, что втянула его, и мою лучшую подругу в этот кошмар. Слёзы начинают подступать к моим глазам, когда я понимаю, что подписала им не просто смертные приговоры, а трёхмесячные абонементы в комнату пыток.

– Фел, прости, – извиняюсь я, когда слёзы начинают душить меня. – Мне нужен был белый колдун, а ты…ты… – «весьма сильный среди светлых» – хочу сказать я, но мне просто не хватает сил.

– Кира, Кира! Ты чего? – он крепко сжимает мою руку, от которой идёт успокаивающее тепло, и мне становится намного легче. – Я рад быть здесь рядом с тобой! Это лучшее, что могло со мной случиться! Я всегда мечтал попасть в гильдию, но никогда не был уверен, что хоть кто-то вообще обратит на меня внимание! Спасибо тебе за эту возможность! Спасибо за веру в меня! Я тебя не подведу!

Я помню Фела с раннего Прайма – тихого, зажатого, стеснительного и вечно боящегося всего парня. Мне казалось, в детстве он не шарахался только от своей тени. Но сейчас как будто что-то изменилось, что полностью подкрепляется результатами его тестов. Это уже не тот потерянный и робкий парень, кем он был много лет назад; в нем появился какой-то внутренний стержень и несгибаемая воля. Я помню, что на всех занятиях по колдовству, когда были смежные уроки, Деймон работал в паре именно с Фелицием, рука об руку много лет. Возможно, за время этих тренировок Тёмный смог значительно вывести испуганного парнишку из себя, показав ему оборотную сторону его души, которая нерешительного подростка привлекла значительно больше. При этом его внешность как будто тоже сделала небольшой разворот в другую сторону, вторя судьбе его знакомства с определённым кругом лиц. Его светло-русые волосы за эти годы значительно потемнели, а несколько глубоких продолговатых морщин на лбу добавляют его округлому лицу возраста. Но при этом в его светло-золотистых глазах читается всё та же доброта, искренность и чистота, что говорит о том, что он не потерял самого себя.

– Кира, я тоже очень рада! Я буду рядом, несмотря ни на что! Обещаю! – заверяет меня Лаэта. – Мы справимся и с Деймоном, и со всеми, кто будет по другую сторону от нас!

В её голубых глазах горит такая решимость, которой я не видела у неё никогда. Неужели это и вправду всех так вдохновляет? Как вообще такое возможно? Я внутренне содрогаюсь от того, на что в действительности я согласилась и, что куда хуже, на что подписала их, ведь я в каком-то смысле буду всё время в стороне. И тут дело вовсе не в Деймоне. Бои гильдий – это не просто поединки, где ты, почувствовав боль и понимая превосходство соперника, можешь сдаться в любой момент; это кровавая бойня за право на жизнь. В нашем обществе Робиус воспринимается как святыня, а членство в сильной гильдии – как своего рода билет в светлое будущее, и боль – это ничто по сравнению с местом, занимаемым в обществе в случае успеха. Мы до сих пор не научились контролировать исходы сражений – смерть это постоянный спутник гильдий на аренах. А я? Что я сделала? Я должна была просто отказаться от всего этого, а вместо этого я втянула Лаэт и Фела в этот ад. Будь я хорошим другом, я должна была бы взять Наиру на эту мясорубку, а никак не самую верную свою подругу и парня-эмпата с открытой душой, который наверняка ещё никогда не сталкивался с этим лицом к лицу.

– Кира, мы всё преодолеем! – вновь повторяет она, по-видимому, прочитав эмоции на моём лице. – Лучше расскажи нам, как всё это было? – пытается отвлечь меня Лаэт.

Со вздохом я медленно подхожу к окну, смотря на тлеющий закат и погружая их в сегодняшний день: событие за событием, разговор за разговором, воспоминание за воспоминанием. По мере того как я говорю, их лица меняются хамелеоном: от смертельного ужаса, когда я упоминаю симуляцию и непонятное существо, убившее меня, до нескрываемого интереса, когда я пересказываю разговор с Директорами и катакомбы Робиуса.

– Что это был за мир или измерение, где ты была с Мортигеном? – рассуждает задумчиво Фел, скорее обращаясь к себе, чем к нам. – Я бы хотел побывать там и познакомиться с ним, но я даже понятия не имею, что это и где. Думаю, Деймон точно знает, – заключает он, а я еле подавляю вспышку ехидности: конечно же, у меня нет ни одного сомнения, что чёртов Деймон точно знает, в отличие от меня!

– Дааа, – протягивает с энтузиазмом Лаэта, – но это только начало! Дальше – больше!

И вдруг, за секунду меняется абсолютно всё, как только мы слышим гулкий звук каблуков, приближающихся к двери. Нет! Не может быть! Он что, передумал? Я резко вскакиваю со стула, и мои мысли кубарем начинают носиться в голове. Я всё-таки надеюсь, что это может быть Таниэль или кто-то из преподавателей, но в глубине души точно знаю, что час настал. Я буквально ощущаю его и эту адскую тяжесть – воздух будто пропитан отчаяньем и безысходностью. Дверь распахивается, и с тихим ужасом я смотрю на него.

Первое, на что падает мой взгляд, – это его покрытые чёрной паутиной руки, потому что смотреть на его лицо и в его тёмные глаза у меня просто не хватает смелости и сил. Его побелевшие костяшки пальцев, сжатые в кулаках, стёрты до основания и все в крови. Капля за каплей она сочится и медленно падает на каменный пол.

Кап-кап.

Кап-кап.

Кап-кап.

От этой картины моё тело холодеет, и страх ледяным кольцом охватывает моё сердце, а голова начинает кружиться. Мне конец! Он просто уничтожит меня, если не своей силой, которая ещё до конца не восстановилась, и это спасло меня в столовой в первый раз, то своими собственными руками, против которых я абсолютно беззащитна. Свой испуганный взгляд я перевожу на чёрные яростные глаза, горящие кровавым огнём.

– Кирена, – слышу я его пугающе спокойный голос, – есть разговор. Всех остальных прошу пройти за дверь.

– Если ты хоть пальцем её тронешь, я клянусь… – Лаэт резко вскакивает и встаёт между нами, взмахивая рукой.

– Что? Что тогда? – с усмешкой чеканит он каждое своё слово, с презрением смотря на неё. – Ты, кажется, забыла, что теперь мы в Верхнем Прайме, а это значит, что наша магия больше не имеет этих детских ограничений. Ты что, правда думаешь, я не ощущаю этот страх, который пронизывает тебя, струясь по всему твоему телу? Ты думаешь, что раз я полностью истощён, то не представляю для тебя угрозы? Я могу прикончить тебя за сраную секунду даже сейчас. Не питай грёбанных иллюзий! Дверь позади меня. Не заставляй меня тебе помочь, – рычит он, переводя свой чёрный устрашающий взгляд вновь на меня.

Как бы он ни пытался скрыть свои эмоции за этой внешне спокойной маской, я вижу его злость, его ненависть и его разъярённый взгляд – это всё направлено на меня. Одну меня.

– Лаэта, идите, – говорю я, чужим голосом, не отрывая взгляда от него.

– Но, Кира! Нет! – возмущённо кричит она.

– Я сказала идите! Сейчас же! – повторяю с жёсткостью я. – Фелиций, уведи её.

– Деймон, ты успокоился? – внимательно смотрит на него Фел. – Ты же знаешь, что если поддашься своим эмоциям и убьёшь ее, то…

– Да, – рявкает он, – выметайтесь!

– Деймон! – ещё раз повторяет Фелиций куда более напористо, делая шаг к нему. – Посмотри на меня! Сейчас же! Ты не можешь её убить! Ты слышишь меня? Ни при каких обстоятельствах! Никто тебе этого не простит! Ни Владыка, ни даже ты сам! Владыка, Деймон! Цена будет очень высокой! И это же Кирена… – тихо добавляет он.

Деймон переводит взгляд на него, сузив свои чёрные глаза, будто на секунду принимая резонность его слов, и кивает ещё раз уже более спокойнее. В течение нескольких долгих секунду Фел изучает его, после чего, видимо удовлетворённый осмотром, решительно берёт Лаэту за руку, буквально таща её к выходу.

– Ты что, с ума сошёл? Ты что правда думаешь, я оставлю её с этим психом?! Отпусти меня сейчас же! Кира! Нет! КИРА!!! – верещит она.

Лаэта продолжает что-то кричать, пока Фел выволакивает её за дверь, но я ничего не слышу и не вижу, кроме моего личного дьявола. Дверь за ними с грохотом захлопывается, а я медленно выдыхаю – хотя бы их это не коснётся. Деймон отворачивается, закрывая единственный мой выход на спасение на засов, и выжидает, пока эхо шагов стихнет.

– Ты мне можешь объяснить, как произошло такое дерьмо? – резко говорит он, а я дёргаюсь, когда слышу этот пропитанный ненавистью голос. – Я как будто попал в один из своих самых страшных кошмаров, и я больше всего на свете мечтаю проснуться… Как вообще такое возможно? – я вижу его чёрные мрачные глаза, которые с всепоглощающей злобой смотрят на меня.

– Деймон, я…

– Замолчи, чёрт возьми! Просто закрой свой рот! – кричит он, впервые за всё время теряя контроль. Всегда сдержанный и всегда закрытый, всегда умеющий держать себя и свои эмоции под контролем, сейчас он просто неузнаваем. – Твою-то мать! Это просто немыслимо! Просто невозможно! Такое не происходит вот так просто! Что ты сделала? Как ты смогла просто в один долбанный день раскрошить в ничто всю мою жизнь, все мои старания и годы тренировок, всё моё грёбанное будущее? Это просто долбанный талант, Кира! – орёт он. – Я знал, что грядёт гильдия. Я знал, что буду там. И я чётко знал, кем я там буду, – рычит он, вплотную подходя ко мне. – И это… Это явно не то, чего я ожидал! Не то, чего я хотел! – его кулак с гулким треском ударяется в стену позади меня, а я вздрагиваю и бледнею.

– Деймон, прости, – заикаюсь я, – в этом нет моей вины. Я…

– Что? – перебивает он с сарказмом. – Нет твоей вины? Хватит нести эту хрень! Я почти уверен, что ты могла отказаться! Тебе точно давали такую возможность. И ты должна была это сделать! Именно это! А ты? Ты кем себя возомнила, чёрт возьми?! Ты во что себя вообще вписала? Ты понимаешь или нет?!

– Знамя бы ушло и гильдии бы тогда не было! – глухо возражаю я.

По его лицу проходит судорога, а взгляд мрачнеет и темнеет как будто ещё больше. Он делает ещё один небольшой шаг, и я оказываюсь в капкане между ним и стеной. Он наклоняется ко мне почти вплотную, смотря в мои глаза, и совсем тихо произносит:

– Я не знаю, как ты себе там видишь своё будущее и что ты там себе напридумывала, но всё будет не так. Совсем не так, – качает головой он. – Я потратил очень много времени и сил на эту подготовку, ведь у меня была чёткая цель и чёткий план, в отличии от тебя. Ты мало того, что забрала моё знамя, так ты еще и насильно привязала меня к себе на этих сраных три месяца?! У меня нет сейчас столько времени для тебя! У меня был чёткий выверенный план, просчитанный до мелочей, который учитывал всё! Просто всё! Но тут вмешалась ты! – орёт он, резко хватая меня за шею и с силой приколачивая к стене. Я хватаюсь за его руки, но ничего не могу сделать.

– Деймон, давай это… – «обсудим», хочу сказать я, но он даже шанса не даёт мне договорить.

– Ты что, правда думаешь, что я, как ущербный кретин, столько времени выстраивал отношения со Старейшими гильдиями просто так? Забавы, нахрен, ради?! – сжимает он свои руки, и мне становится тяжело дышать, и я беспомощно упираюсь руками в его грудь. – Выполнял все эти сраные их заказы и поручения, рискуя день и ночь своей жизнью и жизнями братьев? Я либо возглавил бы Эмпайр сам, заручившись поддержкой кого-то из них, либо мы присоединились бы к любому составу, которому только пожелали, убрав потом без проблем лидера. Но ты отняла у меня обе возможности! Ты что, правда думаешь, что сможешь пережить то, что грядёт? Что сможешь одна выстоять против них?! – он резко отпускает свои руки, отворачиваясь от меня, а я начинаю сильно кашлять, смотря на него.

– Поэтому я и взяла тебя, – тихо мямлю я.

– Чтобы я тебя сейчас защитил?! – орёт он. – Ты что головой ударилась?! А где же твой сраный, горячо любимый…?!

И вдруг он замолкает, в его глазах я вижу смятение. Всего на секунду, но этого достаточно, чтобы что-то резко изменилось.

– Чёрт возьми! Ты взяла меня в гильдию, но не взяла его?! Это что ещё за грёбанная херня, Кирена?! Твою то мать! Что я должен с этим делать? Ты вообще рехнулась?! – он отворачивается и отходит к окну.

– Что? – не понимаю я. Неужели он только сейчас это понял? Неужели он только сейчас осознал, что Таниэля здесь нет, а есть только он?

Он обхватывает голову руками и садится на стул, а я, как стояла у стены, так и стою, боясь сделать хотя бы шаг. Я ощущаю жуткую пустоту и невыносимую боль где-то глубоко внутри себя. Я возвращаюсь на годы назад, когда мы заговорили с ним первый раз в далёком детстве, от чего мне становится ещё хуже. Я никогда не хотела разрушать его жизнь. Только не с ним. Я всегда чувствовала какую-то связь, притяжение к нему, пускай это было придумано мной самой с первого дня, когда я только увидела его, но я никогда даже в мыслях не хотела вставать на его пути и быть его проблемой. Никогда. И совсем не потому, что он может быть опасен, совсем нет…

– Я не могу тебя защитить, – тихо говорит он, качая головой. – Ты, кажется, меня перепутала с Фелом! Демоны ада! Я чёрный колдун, если ты не забыла! Так что я здесь уж точно не для этого! Ты просто решила взять с меня все мои долги таким вот образом, не так ли, разрушив в отместку за прошлое всю мою жизнь? – горько говорит он. – Именно так?

– Нет, Деймон! – протестую я. – Я никогда этого не хотела! Пожалуйста! Это не так! Я бы никогда не стала…

– Хватит! – рычит он.

Его тёмные глаза с болью смотрят на меня. Он как будто сломлен – я никогда в жизни его таким не видела. Никогда. По моему телу проходит судорога от этой картины – я просто уничтожила его жизнь.

– Знаешь, мне плевать! – говорит он, буравя меня своим взглядом и медленно подходя ко мне, сжимая свои кулаки. – Мне плевать! Я не собираюсь помогать ни тебе, ни твоей маленькой гильдии. Я палец об палец не ударю, чтобы спасти тебя от того, что грядёт! Вопрос с твоей предрасположенностью, который ты считаешь огромной проблемой, покажется тебе сущим пустяком, когда ты столкнёшься, наконец, с реальным миром и с его реальными проблемами! Тебе придётся постоянно погружаться в эту чудовищную боль, окунаясь в океан смерти, под крики и мольбы твоих друзей. Но я… знаешь, я буду просто смотреть. А когда пройдут эти три месяца и все бои, исход которых мы и так все точно знаем, я уйду туда, где должен быть – как можно дальше от тебя! Если, конечно, ты вообще доживёшь до этого момента, в чём я, если честно, очень сильно сомневаюсь, – смеряет он меня своим тёмным взглядом.

– Я не собиралась тебе мешать, Деймон, – шепчу я, на что он лишь усмехается.

– Ну да, я так и понял. Ты сделала сейчас ошибку, выбрав меня! – медленно, с ненавистью произносит он. – За то время, что я здесь, я сделаю всё возможное, чтобы разрушить всю твою жизнь и все твои мечты до основания, как это сделала со мной ты, – выплевывает он.

На этих словах он ещё раз смеряет меня своим враждебным взглядом и выходит, громко хлопнув дверью, а я медленно сползаю по стене. Слёзы начинают литься по моим щекам, и всё, что я ощущаю, – это боль. Жуткая боль.

Наверное, проходит целая вечность, прежде чем я, немного придя в себя, нахожу в себе силы для того, чтобы встать и направиться домой. В целом, не считая гаденького чувства вины, которое давит на меня многотонным грузом, понимание того, что я всё ещё жива может служить безошибочным индикатором того, что, в общем-то, всё прошло очень даже неплохо. Может быть, он успокоится, и всё наладится? Всё, что нам нужно, – это время. Время, которое, по словам Мортигена, стремительно ускользает от нас каждую секунду.

Неожиданно я вспоминаю про его подарок и опускаю руку в карман, доставая небольшой серебряный кулон круглой формы с крупным рубиновым камнем в основании. Весь кулон изрезан своеобразным рисунком витиеватых линий, которые напоминают виноградную лозу, а в самом низу я вижу еле уловимые очертания дракона. Я даже представить не могу, сколько этой красоте лет. У меня никогда не было никаких артефактов, или даже простых украшений – мне никто никогда не делал таких подарков. Пусть эта маленькая вещица будет моим персональным сгустком надежды, напоминающим мне о золотом могущественном драконе, который всегда будет рядом со мной. Ведь что такое артефакт или оберег, как не сила мысли, проецируемая на него? Я застёгиваю его на шее в надежде, что он спасет меня от всего, что меня ждёт впереди.

Я медленно открываю дверь, и моё сердце разбивается вдребезги, когда я вижу Таниэля, сидящего на полу у стены в такой же позе, как и я несколько минут назад: плечи и голова опущены, руки сложены на коленях, а в ярких изумрудных глазах будто пропал свет, когда он смотрит на меня.

– Тани, – с болью произношу я, касаясь его рук, – прости меня, я… – слова комом застревают в моём горле, ведь меня не покидает ощущение, что я предала его, променяв на другого.

– Иди сюда, – бесцветным измождённым голосом говорит он, и я, как котёнок, забираюсь в его родные объятия. Рядом с ним я ощущаю, что я наконец-таки дома. Со мной больше ничего не случится, ведь он со мной.

– День был долгий, не так ли? – с горькой улыбкой говорит он, зарываясь в мои волосы.

– Почему Лаэта? Я должна была взять тебя в гильдию! Не её! Почему ты бросил меня? Почему? – слова льются непрекращающимся водопадом, а я еле сдерживаю горькие слезы и душу, отравляющую обиду внутри себя. Если бы он только был рядом, всё было бы иначе! С ним рядом вообще всё по-другому – я чувствую себя совсем другим человеком. Он так мне нужен!

– Кира, я тебя не бросал и никогда не брошу, чтобы ни случилось! – его руки берут моё лицо и заставляют посмотреть в его нежные изумрудные глаза. – У меня просто не было выбора… Если бы ты только знала… – шепчет он.

– Что ты не можешь мне сказать? – не понимаю я.

Бывают моменты, когда я отказываюсь принимать его ограничительные барьеры, которые он выстраивает вокруг себя и своих видений, желая разнести их начисто. Порой мне кажется, что он сам до конца не понимает, что когда он открывает завесу закрытого ото всех будущего и видит какой-то исход, то начинает зацикливаться на нём до такой степени, что потом, полностью погружённый в эту картинку, он в конце концов оказывается именно тем решающим рычагом, который и приводит к тому, что картинка становится явью. «Это предрешено», – порой говорит он таким голосом, что мне кажется, он даже не рассматривает другие альтернативы, просто принимая единственно возможный вариант, который увидел. Принимая его внутренне, в конце концов, именно он становится тем, кто делает его явью.

– Я просто ничего не могу сделать, – качает головой Таниэль, а я внутренне проклинаю всё на свете, потому что узнаю именно эту его обречённую интонацию. – Ты даже представить себе не можешь, насколько я беспомощен! Если бы ты только знала, что я вижу и какую боль это иногда мне приносит, и что именно я ощущаю, когда вынужден на это просто смотреть. Я мечтаю вернуться в тот ненавистный храм воздуха и никогда не подходить к этим дрянным сферам, – с ненавистью произносит он.

– Тани, не говори так! – пытаюсь успокоить его я. – В твоих руках великий дар! Ты можешь влиять на будущее! Оно не предрешено!

– Если бы всё было так просто, – он опять внимательно смотрит на меня, прожигая своими глазами, в которых столько боли. – Я могу влиять на будущее, могу его менять – это да. Но есть вещи, которые неизменны ни при каких обстоятельствах, – вздыхает он, качая головой.

– Ты не скажешь мне? – надеюсь я.

– Нет, скоро и так всё произойдёт. Осталось уже немного, – слышу я твёрдость в его голосе, когда он поднимается.

– А Деймон? – интересуюсь я.

– Деймон? – переспрашивает он, заметно напрягаясь.

– Ты не встретил его сейчас? Что мне вообще с ним теперь делать? – обречённо произношу я.

– Ты задумалась об этом только сейчас? – выгибает брови он. – Серьёзно? Даже не тогда, когда он хотел разорвать тебя на куски? – ожесточается он в один момент, на что я лишь качаю головой, не желая принимать эту правду.

– Он бы этого не сделал, – тихо говорю я, вспоминая слова Мортигена.

– Ну разумеется! – смеётся он, выходя из себя. – Это же твой демон! Он бы так с тобой не поступил, не так ли?! Ты что, реально не видишь очевидного?! – кричит он.

– Он не мой демон! – они что, вдвоём сговорились?

– Ещё как твой! – горят ненавистью его глаза. – И ты скоро это поймёшь. Ты же сама выбрала его в гильдию! И не надо мне говорить, что не было других вариантов. Только ты так решила, хотя знала последствия. И ты не просто поняла их, – с расстановкой говорит он, – ты их приняла.

Я безмолвно смотрю в его яростные изумрудные глаза, в которых читается та правда, которую, в отличие от него, я просто предпочла отодвинуть на задний план. Но в конце концов, настигнув меня, она полностью разрушила иллюзорно созданный мной мир, в котором Деймон был абсолютным злом.

Этим злом в действительности была я, ведь я даже на секунду не задумалась над тем, что, в целом, могла бы даже не соприкасаться с его гневом и его ненавистью – я могла бы взять вместо него другого тёмного колдуна, а он бы, в свою очередь, просто примкнул к любой гильдии, как он и хотел. Я не стала бы делать больно Таниэлю, который сейчас просто сам не свой, и я не могу притворяться, что не понимаю из-за кого это. Я не подвергала бы жизни Лаэты и Фелиция такой опасности, ведь теперь вместо того, чтобы получать поддержку от чёрного колдуна, они рискуют умереть от его рук, получив нож в спину. Всё что мне было нужно – это просто не брать Деймона в гильдию. Но я даже не рассматривала такой вариант. Интересно, почему?

Мой предсказатель стоит и с еле уловимой улыбкой смотрит на меня так, будто он читает мои мысли, проживая их вместе со мной. А затем, тяжело вздохнув, берёт меня за руку, говоря, что больше не хочет это обсуждать, и мы выходим отсюда навсегда.

Вечерняя прохлада обдаёт моё лицо, освобождая меня от неподъёмных оков сегодняшнего дня, и мне становится легче дышать, когда ночная луна, полностью вступив в свои законные права, начисто стирает своим бледным светом все напоминания о горячем солнце. Двор Прайма и прилегающие к нему кафетериев кишат студентами, ощутившими вкус взрослой жизни, которые, не жалея себя, прославляют успешное окончание экзаменов, вызывающе веселясь, громко переговариваясь, и без конца выпивая. Некоторые столы завалены таким количеством бутылок и стаканов, что даже непонятно, как они вообще выдерживают всё это безобразие на своих тоненьких ножках. Таниэль делает движение вбок по касательной, и мы проходим всю эту вакханалию стороной, так и не приблизившись к тому, что потом не сможем даже вспомнить.

– Ты не хочешь случайно…? – вдруг замирает он, в нерешительности глядя на меня.

– Ты же знаешь, что нет, – ухмыляюсь ему я.

– Я тоже сейчас не ощущаю единства с ними, – кивает он. – Возможно, когда-нибудь я буду очень сильно сожалеть, о том, что сделал, и о том, чего не сделал, – говорит он скорее себе, чем мне.

Больше он не сказал ровным счётом ничего. В гробовой тишине мы рука об руку идём до моего дома, пока я пытаюсь адекватно проанализировать мой сегодняшний день и мои импульсивные решения, которые сейчас, когда я смотрю на них, не находясь, как говорит моя мама, «в ситуации», мне кажутся, мягко говоря, странными. Почему я поступила именно так? Наверняка же был другой выход, но Таниэль не дал ему даже малейшего шанса, сказав, что гильдия должна быть без него. Но, с другой стороны, если бы этот выбор он всецело оставил бы мне, то я без раздумий взяла бы и его, и Деймона. И что-то мне подсказывает, что сегодняшние события ничто по сравнению с этим. Неужели мой зеленоглазый ангел увидел это? Увидел, что они вдвоём столкнулись бы в гильдии лицом к лицу, и это была бы полнейшая катастрофа? Всё могло быть ещё безнадежнее, чем сейчас? Неужели такое вообще возможно?

Неожиданно его голос, зовущий меня, вырывает меня из свинцовых раздумий.

– Я рада, что этот день, наконец, закончился, – вздыхаю я и смотрю на Таниэля, слегка бледнея. – Ты в порядке?

Пустые безжизненные глаза, опущенные плечи и плотно сжатые тонкие губы, уголками будто кланяющиеся мне – на его изящном лице лежит тяжёлая тень сегодняшнего дня, которая не даёт ему даже продохнуть, стирая всю его личность без остатка. Я крепко обнимаю его, еле сдерживая непрошенные слезы, которые в очередной раз стоически демонстрируют мне свою непримиримую выдержку и откликаются на первый мой зов, тогда как другие чувства уже давно подняли белый флаг, не желая больше ни при каких условиях вылазить из закромов подсознания на свет божий. Такой родной мне его запах окутывает меня со всех сторон, и я в блаженстве закрываю глаза, желая остаться здесь навсегда, ведь только рядом с ним я ощущаю притяжение земли, её твердость и её устойчивость. Я знаю, что рядом с ним со мной ничего не случится. С ним я всегда в безопасности, ведь он мой дом.