Текст книги "Эмпайр (СИ)"

Автор книги: Катерина Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Ты это куда? – интересуется Нима, когда я резко встаю.

– Кира, не надо! – предостерегает Лаэта, проследив мой взгляд.

Но я, даже не удосужившись ответить, решительно иду к нему через весь зал, не замечая расступающуюся толпу. Уголки его губ еле заметно дёргаются, и он один отходит в сторону к стене, поправляя своё угольное длинное пальто, которое слегка колышется от его шагов.

– Чем обязан вашему драгоценному вниманию, Реймира? – спрашивает он в своей позавчерашней манере, сверкая своими вороными глазами с рубиновыми крапинками.

– Ты придёшь в пятницу? – задаю я насущный вопрос.

– Как же я могу такое пропустить? – дерзко улыбаясь, кивает Деймон.

– Я так понимаю, от тебя помощи не будет? – спрашиваю я с замиранием сердца.

– Нет, Реймира, от меня ты её не получишь. Лучше попроси своего смазливенького мальчика. Может, он ради тебя снимет чистенький костюм и замарает, наконец, свои руки, – кивает он в его сторону. Оглядывая товарищей Тёмного, полностью во всеоружии и в грозных доспехах, я понимаю, на что он намекает, и слегка морщусь от такого сравнения.

– Хватит, Деймон! Только ты можешь мне помочь! Ты должен быть со мной рядом! Ты нужен мне! – умоляю я, не в состоянии сдержать свой прилив чувств, который бьёт через край в этом месте, ведь я как никогда осознаю то, что будет с Лаэтой.

– Солнышко, мы уже это обсуждали. Ты, кажется, не приняла мои условия. Или уже передумала? – склоняет он голову набок, а у меня вновь начинают трястись руки. – Ты в любой момент можешь сделать то, что я хочу, и я с радостью помогу тебе. Одна ночь подо мной, и я полностью в твоём распоряжении на эти три месяца, – глумится он.

– А как же твоя девушка? – не удерживаюсь я.

– Она не моя девушка, – жёстко отрезает он. – Мне плевать на неё.

– Да неужели? – отрезвляющей волной злость поднимается во мне, когда он говорит эти слова. – Так же, как и на меня! – почти кричу я в сердцах, вспоминая ту адскую пятницу.

– Кирена, нет… – выдыхает он, на какое-то мгновение растерявшись. – Я не…

– Тебе же плевать на меня! Я уже и забыла о том, что ты хотел убить меня! Если бы не экзамен и все силы, которые ты потратил, я была бы уже мертва!

Я резко разворачиваюсь и собираюсь уйти, как он с силой хватает меня за руку, разворачивая обратно, и я оказываюсь вплотную прижатой к нему.

– А ты не забыла, что забрала мою гильдию и разрушила всю мою жизнь за один сраный день? Всё, что я так долго планировал? И это касается не только гильдии, если ты не понимаешь! – рычит он, поднимая мой подбородок.

– А это полностью был мой выбор? Я этого никогда не хотела! А ты, если я так тебе мешаю, можешь, наконец, от меня избавиться. Надеюсь, тебе станет легче! Чего же ты ждёшь? Почему я ещё жива? Ты же так этого хочешь! – язвлю я.

– Хватит нести эту хрень! Хотел бы тебя убить – уже убил бы! И ты прекрасно это знаешь! – почти кричит Тёмный. А затем он резко останавливается, закрывая свои глаза, а когда он открывает их вновь, кажется, что всё снова под контролем. – Демоны ада, Кирена, ты просто… – выдыхает он, смотря своими чёрными глазами на меня, но больше не говоря ни слова.

Не знаю, сколько проходит времени, пока мы стоим и буравим друг друга глазами, как я неожиданно слышу оклик этой девицы сбоку, но он даже не удосуживает её взглядом, внимательно изучая меня.

– Знаешь, у меня к тебе всего один вопрос, – спокойно произносит он, с лёгкой улыбкой наклоняясь ко мне. – Почему ты взяла меня в свою гильдию, а не своего смазливенького парня-провидца? Я сначала даже не обратил на это внимания. Он меня крайне удивил. Уже дважды. А это весьма сложно сделать.

Что? Причём тут Таниэль вообще? Да он просто смеётся надо мной! Я со всей силы хочу ударить эту самодовольную морду вновь, но уж точно не здесь и не на виду у всех. Стиснув зубы до скрежета, я с силой отталкиваю его от себя и пытаюсь уйти, как неожиданно замираю, как вкопанная, когда слышу его низкий голос.

– Я буду там, Кира уж поверь, и буду рад увидеть, как ты падёшь с этого надуманного всеми пьедестала, – он огибает меня и смотрит мне прямо в глаза. – Но может быть, твой мальчик тебе всё-таки поможет, раз ты так ему веришь, и он так тебе нужен, – злостно кривит губы он.

– Конечно, Деймон! – с горечью говорю я, еле сдерживая свои слёзы. – Он никогда бы не бросил меня одну! Никогда! Он же не ты! Ты со мной проделываешь это уже во второй раз!

По его лицу проходит тень, а глаза ожесточаются в один момент, но мне плевать, что будет дальше и что он ещё скажет. Я не хочу быть с ним рядом более ни одной секунды. Я не хочу больше унижаться и умолять! Это просто бесполезно! Я медленно огибаю его и иду назад, но перед собой вижу только его чёрные холодные глаза, которые стоят передо мной.

Ад на земле… Всегда был… Просто иногда мы об этом забываем…

Глава 11. Жаркая встреча

– И чего ты хотела этим добиться? – интересуется Лаэта, скрестив руки на груди.

– А ты не догадываешься? – с досадой отвечаю я. – У тебя, кажется, совсем нет опыта, в отличии от Деймона, или, может быть, я чего-то не знаю?

– Кира, в любом случае мы все там окажемся, даже если он передумает, – неумело пытается подбодрить меня Фел, на что я лишь горько усмехаюсь.

– Мне плевать на него! – чётко проговариваю я, смотря на Таниэля. – Через три месяца, если он не уйдёт сам, я выкину его отсюда лично, – резко говорю я. – Лаэта, отдохни завтра настолько, насколько это вообще возможно. Фелиций, скорее всего, твоя помощь не понадобится, но я бы хотела, чтобы ты тоже был с нами.

– Разумеется! Я не могу такое пропустить, – говорит он, вызывая у меня горькую усмешку, ведь я ощущаю это как очередную пощечину от Тёмного.

Находясь в самой гуще событий, любой, окружённый кучей людей, всего на секунду может ощутить себя до бесконечности одиноким. Это происходит по простой причине: ты совершенно чётко осознаёшь, что рядом нужен всего один человек, который в момент, когда ты нуждался в нём больше всего, отвернулся от тебя.

Реакцию Деймона я вполне понимала и принимала, даже несмотря на то, что сейчас он отказывался мириться со сложившимся порядком вещей, в тайне я всё-таки надеялась, что рано или поздно, я смогу поговорить и вернуть с ним пускай и не дружеские, но хотя бы отстранённо-пассивные отношения. Насчёт его помощи я больше не питала призрачных иллюзий, ведь никакие мольбы и просьбы его не переубедят – у него нет ни капли сострадания к этому миру, а в особенности ко мне. Я просто идиотка, если надеялась, что после того, как я займу место лидера гильдии, которое принадлежит ему по праву, он спустит мне всё это с рук. Я должна быть благодарна ему за то, что вообще жива, и он до сих пор меня не убил.

Но то, как повёл себя Таниэль, никак не хотело укладываться в моей голове, и капля за каплей навязчивая идея била по моему внутреннему спокойствию, вытачивая в сознании простую мысль: он меня бросил совершенно одну, и то, что я сказала Деймону в действительности было ложью. Уже через день Лаэта выйдет на арену, где за каждую ошибку и неверный шаг она будет расплачиваться своей собственной кровью, и самое мучительное в этом всём то, что именно я приговорила её к этому по настоянию того, кто меня бросил. Теперь ничего не могу с этим сделать и вынуждена просто смотреть, и во мне до сих пор бешенным огнём кипит злость от этой осоловелой беспомощности.

Нимуэй воодушевлённым голосом предлагает сходить куда-то посидеть и поужинать, на что я категорически отказываюсь, говоря, что мне нужно подумать над стратегией дальнейших действий, и решительно иду к выходу, желая сбежать от прилипчивых глаз и назойливого внимания.

– Кира! – хватает меня за руку Таниэль, когда я пытаюсь уйти.

– Я устала… Очень. Я просто хочу… – качаю головой я, желая сбежать ото всех, а особенно от него.

– Проведи со мной этот вечер. Прошу тебя! Мне это нужно, – молит он, и я окунаюсь в его изумрудные глаза. Таниэль берёт мою ладонь и прижимает к своему сердцу, и я киваю, смотря на него, не в силах ему отказать.

Не выпуская мою руку, Таниэль направляется к выходу, как неожиданно меняется в лице и замирает, резко оборачиваясь на Деймона, который с дьявольской улыбкой смотрит на него, держа в руках свой дневник. У его ног стоит чудовищных размеров волк-имп, окутанный густой тёмной дымкой, багрово-красными глазами, неотрывно взирая на Таниэля.

Нет-нет-нет! Только не это!

– Таниэль?! Что происходит? – громко кричу я, прикидывая самый дерьмовый расклад, при котором Деймон колдует на нем. И, конечно же, оказываюсь права. Таниэль закрывает глаза, когда его с силой отшатывает в сторону от меня. – Фелиций! – истошно ору я, хватая моего изумрудного защитника за талию, когда он от бессилья чуть ли не падает на пол.

– Я сам, – резко рявкает Таниэль, открывая свои тёмно-нефритовые глаза и доставая небольшой свиток из кармана, двумя пальцами демонстративно показывая его Деймону.

Секунда, и он без лишних сомнений разворачивает свиток, кидая его к себе под ноги. В этот момент жалобный скулёж разносится по всему Робиусу, пронизывая своей истошной мольбой весь зал, а Деймон, сильно выдохнув, закрывает потемневшие глаза. Проходит пару секунд, и он стремительно падает на пол под крик Гэбриэла, а его волк бешено метается рядом с ним, пытаясь что-то сбросить с себя.

С ненавистью смотря на Тёмного, Таниэль поднимает руку, и во все стороны с жутким треском расходятся трещины, пронизывающие весь пол.

– Нет! Его нельзя убивать! – кричу я, останавливая его, видя сильное колыхание огромной плиты прямо над Тёмным, когда он поднимает ладони над головой, сжимая их в кулак.

Таниэль уверенно делает пару движений, и несколько кусков с оглушительным рёвом падают рядом с Деймоном, отчего дрожь земли проходит по всему залу.

– Будет ему уроком. Пошли, – гордо поднимает он свою голову, кивая мне в сторону выхода.

Когда я оборачиваюсь, яростный чёрный взгляд Деймона прикован к нам – с четверенек он неуверенно поднимается, вытирая с носа густую кровь и что-то говоря Гэбриэлу. Но он больше ничего не делает, просто смотрит своими холодными глазами, в которых я безошибочно читаю бешенство, а мы тем временем безразлично выходим за дверь под разворачивающийся там чудовищный балаган.

– Что он сделал? – требую я, когда мы оказываемся на улице.

– А я что, знаю? – пожимает он плечами. – Тебе лучше у своего демонёнка спросить, почему он колдовал на мне.

– Ты это предвидел? – расширяются у меня глаза.

– Конечно, нет, – смеётся Таниэль. – Это было спонтанное решение. Но я достаточно давно наблюдаю за этим персонажем, так что впечатление о нём сложилось весьма полное. Поэтому такие свитки я всегда ношу с собой на всякий случай, хотя стоят они немало и очень редки.

Полагаю, что Таниэль использовал банальный свиток отражения, который выступая в качестве зеркального щита, отбивает заклятие обратно в заклинателя, нанося по нему аналогичный урон. Единственное, что остаётся непонятным так это то, почему он не свалился сразу же.

– Ты моё прошлое забыла? Нас же обучают этому с самого детства – противостоять таким как он, хотя бы первые секунды, ведь они могут спасти жизнь. Я хоть уже и не маг воздуха, но что-то в голове осталось, к тому же я укреплял это с сестрой. Если он хочет меня убить, ему придётся придумать что-то получше этого. Пусть своей башкой думает! – рычит он.

– Я так понимаю, его слова о себе ты видел? – догадываюсь я.

– И не только это, Кира. Смазливенький мальчик! Это я-то? А он напыщенный павлин, думающий, что умнее всех и сильнее всех! – рычит он с остервенением. – Его ждёт прозрение. Притом совсем скоро.

Мы садимся за столик в небольшом кафе около Прайма, заказывая по ароматной лапше, и Таниэль, потирая переносицу, со вздохом произносит, как-то странно смотря своими изумрудными глазами на меня:

– Слушай, а почему он зовёт тебя Киреной? Это вообще откуда?

– Ну, это моё полное имя, – сдавленно мямлю я, желая провалиться сквозь землю, потому что со всем ужасом осознаю последствия.

– Не понял… Кирена? Твоё полное имя? – и потому, как сильно расширяются его глаза, я догадываюсь, что он не только не видел этого разговора, но даже примерно не понимает, о чём пойдёт речь.

Понимая, что теперь не смогу этого избежать ни при каких обстоятельствах и проклиная Деймона всеми демонами ада, я с нежеланием рассказываю ему о своём далёком прошлом, когда была совсем ещё крохой. Мама всегда называла меня «Кирочкой», ну или в крайнем случае «Кирой». Многочисленные прозвища милых животных и её ласковые обороты, вроде «лапусика» и «карамельки» я по понятной причине опускаю. Полное имя никогда на дух не переносили ни она, ни я, так как его дал мне именно отец, связав с божеством, о котором он прочитал в древних писаниях когда-то в далёкие годы своей юности. Одно из немногих воспоминаний о нём, которое оставило не просто неизгладимый след, а скорее уродливый шрам, – это когда он смеялся, взъерошивая мои волосы, с фразой: «Ну до Кирены, скорее всего, ты не дотянешь никогда при таких задатках, так что мой тебе совет: оставайся просто Кирой». Вот я и остаюсь…

– Чего? – с непониманием смотрит он на меня. – Подожди-подожди! И ты рассказала об этом грёбанному Деймону, но не рассказала ни мне, ни кому-либо из своих близких друзей?

– Нет! Конечно, нет! Я никогда не говорила ему об этом. С чего бы? Он сам узнал, не знаю как. Давно, в детстве, ещё на первых курсах обучения, когда мы даже не были с ним знакомы, он почему-то назвал меня «Киреной», – воспоминания о нашем первом разговоре с Деймоном до сих пор вызывают у меня очень противоречивые эмоции, которыми я не хочу делиться ни с кем посторонним, считая это слишком личным и даже сокровенным.

– Интересно, – сильно хмурится Таниэль, неотрывно смотря на меня, желая считать малейшую эмоцию. – Почему ты мне ни разу не рассказывала об этом? Ты бы видела своё лицо, когда он звал тебя в Прайме…

Почему никогда не рассказывала? Да потому что я никогда не хотела хоть чем-то подтверждать свою связь с отцом, который бросил меня и мою мать одних, лишь только потому что мы оказались не ровня такому, как он. Возможно, он и был когда-то действительно влюблён в мою маму, но, со временем, чувства померкли, а мысль, что она недостойна его разрасталась всё сильнее и сильнее, пуская свои корни в самые потаённые уголки сознания, отравляя душу своим ядом. Полагаю, что единственное, что держало его рядом всё это время – это надежда на то, что его чадо будет талантливее него. Но когда и эта иллюзия разбилась вдребезги, не оставив ничего, в разбитых осколках он увидел свои обманутые надежды и решил бросить их раз и навсегда, даже не пытаясь склеить их вновь, оставив всё моей маме, которая искромсала всю себя в этих непрекращающихся попытках. Поэтому я никогда не хотела быть хоть в чём-то ему должной, пускай это и касалось пресловутого имени.

Более того, его дурацкие слова навсегда отпечатались в обиженном детском сознании, заставив уже повзрослевшего отпрыска стыдиться самого себя. Я действительно считала себя недостойной того, чтобы меня звали «Киреной». В библиотеке я, разумеется, нашла мимолётное упоминание о юной красавице Кирене, которая якобы в древние времена была возлюбленной самого Бога солнца, который, полюбив её, отказался от своего бессмертия, чтобы провести короткую смертную жизнь с ней. Он умер раньше неё, от какой-то болезни, а она, не представляя своей жизни без него, покончила с собой. Когда они, держась за руки, стояли перед воротами загробного мира, Повелитель тех мест, поражённый их жертвенностью, сжалился над ними, подарив им бессмертие и вечную жизнь с единственной целью – напомнить Всевышним, что даже смерть меркнет и склоняет свою голову перед истинной силой любви. Впоследствии она стала бессмертной Богиней, покровительницей муз, вдохновляющей людей на великие свершения, освещая их путь даже в самые тёмные времена, зажигая в их сердцах неугасающую надежду.

– При поступлении в Прайм мы с мамой так же указали Киру, а не Кирену, чтобы отец вновь не объявился в нашей жизни. Даже директора не знают моего настоящего имени, – пожимаю плечами я, продолжая рассказ про отца и опуская древнюю легенду.

– Но знает чёртов Деймон, – грустно смеётся он, закрыв лицо руками и качая головой. – Как это вообще возможно?

– Я не знаю, Таниэль… Полагаю, что он просто увидел где-то в книге, предположив, что это моё имя, и попал в цель. Это простая случайность, – преподношу я единственно приемлемое объяснение всему этому, которое Тани не будет проверять, ведь он по неизвестной мне причине просто ненавидит библиотеку и всё, что с ней связано.

Деймон – единственный, кому я позволила себя так называть и в чьих устах моё имя звучало не как застрявший осколок, ворочающий воспоминания о ненавистном отце, а как нечто большее. Намного большее…

– Как у тебя дела? – спрашиваю я банальность в надежде поменять тему разговора.

– Хорошо, Кира, – усмехается он, чётко разгадав мои намерения, но никак не прокомментировав их. – Мне поступили приглашения во многие гильдии, – произносит он, неотрывно смотря на меня, – даже есть парочку от Старейших.

– Правда? – земля уходит из-под моих ног. Что я буду делать без него?

– Да, – кивает он с хитрой ухмылкой. – Я такого не ожидал, чтоб прям сразу и нарасхват. Как я понял, Калейд много лет общался с ними, налаживая отношения, а мне даже не пришлось этого делать. Сферы Нирона дают не только знание будущего, но и весьма благоприятный исход для их владельца, – рассуждает он будничным тоном.

– И куда ты хочешь пойти? – спрашиваю я, пытаясь контролировать свой голос настолько насколько это вообще возможно. Я не могу мешать ему устраивать своё будущее, после того как я без лишних сомнений и раздумий выбрала Деймона.

– В каком это смысле? Я надеялся, что всё-таки смогу попасть в Эмпайр, хотя приглашения из него почему-то ещё не было, – кривит губы он, а я выдыхаю, будто огромный камень свалился с меня.

– Ну прости, как-то не было времени, – смеюсь я.

– Ты же мне доверяешь? – спрашивает он вдруг после небольшой паузы, а я киваю без раздумий. – Если я кое-что попрошу тебя сделать, ты сделаешь? Несмотря ни на что? – настаивает серьёзно Таниэль.

– Да, – вновь киваю я. Что случилось? Что он опять увидел?

– Не верь ему, Кира, – жёстко произносит он, внимательно смотря на меня, и я совершенно точно понимаю, о ком именно идёт речь. – Сопротивляйся ему, что бы он у тебя ни попросил, и чтобы ни сделал. Ты же понимаешь, что в попытке сбежать от мелких проблем ты можешь попасть в куда более серьёзные? Я понимаю, что это странно звучит сейчас, но скоро ты поймёшь.

– Ты не можешь сказать, что случится?

– Нет. Таким образом я вмешиваюсь в судьбу слишком сильно… Он ещё не принял решения, – потирает лоб Таниэль. – И даже я не знаю, что он выберет… Он абсолютно непредсказуем и постоянно находится в подвешенном состоянии, до самого последнего момента не принимая окончательного решения. Он как будто учился этому – сопротивляться мне или тому же Нуару. У него есть несколько планов действий, каждый из которых приводит к кардинально другому исходу, и при этом вполне подходящих ему, потому что он всегда в выигрыше, ведь он ни к кому не привязан, ему нечего терять, и он ничего не боится. На основе этого ему легче действовать непредсказуемо, и я просто не в состоянии прочитать его. Поэтому, если ты доверишься ему, то я ничем не смогу тебе помочь… Абсолютно… А ты сама прекрасно знаешь, кто такой Деймон Калейд и почему его зовут Тёмным, хотя тёмных колдунов очень много. Поэтому я и прошу тебя – не делай этого!

– Хорошо, конечно! – убеждаю его я. – Нуар – это?

– Это чтец мыслей в гильдии Виктора. Мало того, что он очень сильный маг огня, так он ещё и владеет божественным артефактом…

– Кулон Врабоса, – вспоминаю я.

– Да, именно. С Нуаром они почти непобедимы. Кира, ты услышала меня? Я умоляю тебя, не делай этого! Не верь ему!

– Тани, я поняла тебя. Всё будет хорошо!

Он, сильно хмурясь, молчаливо смотрит на меня несколько долгих секунд, а затем встаёт, говоря, что нам пора. Мы идём по направлению к дому, пока он расспрашивает меня о стратегии Лаэты и дальнейший план действий, на что я не могу ответить ничего путного, ведь моя голова занята совсем другим. Говорить ему о том, что меня не покидает ощущение, будто бы он меня бросил, мне не хочется. Я ощущаю себя жутко одинокой, столкнувшейся со всем этим кошмаром лицом к лицу.

– Кира, что случилось? О чём ты думаешь? – касается он пальцем моей морщинки меж бровями, разглаживая её.

– Просто переживаю за Лаэту. Вот и всё, – вздыхаю я. – Мне хотелось бы, чтобы ты был рядом со мной. Мне это нужно!

– Я с тобой! Ты же знаешь! Всегда рядом! Мы всё преодолеем! Верь мне!

Его изумрудные глаза смотрят на меня со странной грустью, как будто бы его слова совсем не сходятся с тем, что он думает. Вдруг Таниэль тянет меня к себе, прижимая к груди и зарываясь в мои волосы.

– Как бы я хотел, чтобы всё было иначе, моя девочка, – с надрывом говорит он, а во мне всё переворачивается от его слов. Я вспоминаю наш поцелуй несколько дней назад и с мольбой смотрю на него.

Почему каждый раз это так сложно? Я так хочу этого! Он так мне нужен! На секунду мне кажется, что он этого не сделает. Я вижу сомнения в его глазах и как будто бы внутреннюю борьбу. Но это продолжается ровно пару мгновений; без каких-либо дальнейших сомнений, видимо, проигрывая самому себе, он целует меня, а я полностью растворяюсь в его нежности без остатка. Почему так не может быть всегда? Почему каждый раз, как он целует меня, мне кажется, что он как будто прощается со мной? Этот поцелуй другой: чуть более настойчивый, более требовательный, более чувственный, но и он заканчивается, оставив в душе болезненную недосказанность.

До самого утра я ворочаюсь не в силах уснуть. Передо мной стоят то чёрные холодные глаза, то согревающий свет изумруда…

В четверг я решаю отправиться в то единственное место, которое всегда было моим вторым домом. С первыми лучами солнца я распахиваю массивные двери библиотеки, занимая место в самом укромном уголке вдалеке ото всех, в надежде, что меня тут никто не найдёт, и я смогу провести весь день в извилистых лабиринтах стеллажей и книг, изучая магию Лаэты, в попытке найти хоть какие-то заклинания, которые смогут ей помочь и о которых она может забыть в завтрашней нервотрёпной мясорубке.

В целом, говоря о школе магов воды, можно отметить, что она не так приспособлена к нанесению увечий, как, к примеру, магия огня или земли. Все движения плавные, без резких движений, очень аккуратные и даже ленивые. Магия воды имеет серьёзные ограничения на использование, как и каждая из них – ей нужен источник. Причём, чем он больше, тем разрушительнее и её сила. Однако опытный маг, даже используя воду из колбы, способен нанести серьёзные увечья. Стихии огня и воды находятся в противоположных концах символического круга. Считается, что если маги огня особо сильны в дневное время суток, при свете солнца, то маги воды достигают своего пика ночью, при свете луны.

Магия воды в своем первозданном виде наносит ненамного меньше вреда, чем в твёрдом или газообразном состоянии. Каждое из направлений требует тщательного изучения и контроля. Лаэта значительно преуспела в манипуляциях с жидкой водой и достаточно неплохо владеет её твердым состоянием, но вот паром она не занималась никогда. При этом, её основная слабость заключается в гидрофобии, которая мешает ей перемещать большие объёмы воды и делать мощные заклинания.

Как бы я не пыталась все эти годы побороть её страх, у меня ничего не вышло: мы купались в мелких озерах, где она пыталась контролировать их воды, и даже затаскивали её в океан, в надежде, что его сила пробудит силу и в ней. Мы читали книги по психологии и общались с белыми колдунами; Лаэта даже приходила на сеанс к моей маме, которая убеждала, что если она сможет сломить стену своего страха, она станет значительно сильнее, но даже это не смогло пересилить основной инстинкт. Я много месяцев листала книги в поисках свитков, которые бы могли погасить страх или изгнать его, но, как оказалось, их сила очень ограничена и её не хватит для этого. Даже под воздействием тёмного колдуна она не сможет забыть свою основную фобию. Скорее наоборот, сила страха при сильном сопротивлении может сломить воздействие тёмной магии и разрушить оковы, но сам страх не поддастся ни на дюйм. Порой даже в слабостях можно найти силу, но в её случае это всё-таки неподъёмный груз, который тянет её на дно, а заодно теперь и меня.

– Так-так-так, вы только посмотрите, – ненавистный голос вырывает меня из водной стихии, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть самый яркий из моих кошмаров воплоти.

Наира со злорадной улыбкой стоит в проходе между стеллажами, одетая в красные кожаные леггинсы и коротенький тёмный топ. Острые скулы, прямой нос и заострённый подбородок особенно выделяются при свете тусклых ламп. Её длинные чёрные волосы собраны в растрёпанный высокий хвост, а ярко-розовые единичные пряди гармонично подчёркивают образ. Её глаза цвета охры, густо подведённые тёмной подводкой, горят самоуверенной ненавистью и злобной ехидностью.

Мысленно я проклинаю всё на свете, потому что по её довольному лицу точно могу сказать, что в своих планах она более, чем преуспела: мы с ней здесь абсолютно одни.

– Знаешь, ты очень предсказуема, – усмехается она.

– Эту фразу я слышу уже не в первый раз, – с горечью отвечаю я, осознавая в какой отвратительно неудачной ситуации я нахожусь.

– Хотя признаю, ты смогла меня удивить, – медленно произносит она, прожигая меня своим взглядом. – Как возможно, чтобы такое ничтожество, как ты, в один момент, стало таким достоянием цивилизации? Все и вся тебя обсуждают. Меня уже тошнит от этих бесконечных: «Кира», «Кира», «Кира»! Ну сколько можно, а? Какой-то неудачнице повезло, и теперь все просто в восторге!

Если честно, даже не могу с ней не согласиться. Будь я на её месте, я бы испытывала точно такие же эмоции. Одно дело, когда ты достигаешь славы и почёта своим трудом и навыками, и совсем другое, когда тебе просто повезло. Люди из первой категории ненавистно будут презирать людей из второй. Ведь тяжкий многолетний труд порой остаётся в тени, без почёта и признания, затмеваемый стремительным взлётом, что не может не злить и не выводить из себя.

– Знаешь, вначале я была очень расстроена, что не попала в гильдию, но это было ровно до того момента, пока я не узнала, кто её возглавляет, – говорит она, медленно подходя ко мне. – И я должна сказать тебе спасибо, что ты не взяла меня к себе в команду, ведь я бы не хотела быть на месте Калейда.

– Ты не на его месте и никогда там не окажешься, – язвит моё не вовремя проснувшееся эго, которое, видимо, полностью решило пренебречь доводами рассудка.

– Ты правда думаешь, мне это нужно? – улыбается она.

Одной рукой Наира змеиным броском хватает меня за кисть, а в другой у неё появляется огненный хлыст, который обхватывает всю мою руку от запястья до самого плеча. В один момент невыносимая резкая боль пронзает всё мое тело. Мои ноги подкашиваются, не в силах удержать многотонный груз, и я мешком падаю на колени перед королевой моих кошмаров, в которые я не погружалась уже очень и очень давно.

– Тебе всё ещё плевать на мою силу? – мерзко ухмыляется она. – Считаешь меня недостойной твоей гильдии? Считаешь меня слабой и…?

Она говорит что-то ещё, но я не слышу ничего. Красная пелена застилает мои глаза, в ушах бешено стучит, и я громко верещу от адской боли. Я чувствую омерзительный запах гари, который исходит от моей руки и от которого меня начинает сильно тошнить. Моё тело трясётся, и я в конвульсиях корчусь на полу, мечтая отрезать правую руку, чтобы не ощущать эту невыносимую боль. У меня сильно кружится голова, и я падаю в пространное забытье, окончательно теряя сознание и связь с реальностью…

Не знаю, сколько проходит времени, но в конце концов я просыпаюсь от того, что что-то холодное окутывает всё моё тело. Приятный холодок сковывает мою руку, и я в блаженстве выдыхаю. Сквозь сон я слышу обеспокоенный крик девушки:

– Я не знаю, что случилось! Я услышала вопли и нашла её на полу библиотеки. Еле дотащила её сюда. Сделайте что-то! Не стойте!

– Лиретт? – бормочу я. Неужели это и вправду она?

– Кира, всё будет хорошо, – она хватает меня за плечи. – С тобой всё будет хорошо! Обещаю! Почему вы стоите? – верещит она.

Под её бешеный крик, от которого моя голова разрывается ещё сильнее, моё сознание вновь включает защитную реакцию, и я вновь делаю предпочтение не в пользу реальности.

Первое, что я вижу, когда мои глаза согласились различать что-то помимо чёрно-белой пелены, это Лира, которая в блаженстве посапывала на неудобном стуле. Наверное, такая черта присуща только вечным студентам – спать везде и всюду при любой удобной возможности, не упуская подвернувшийся случай. Её голова с тёмно-рыжими волосами лежит на моей койке, а руки в длинных перчатках беспомощно свисают вниз. Я делаю какое-то неловкое движение, и её золотисто-медные глаза резко открываются и с беспокойством смотрят на меня.

– Как ты себя чувствуешь? Что с тобой случилось, Кира? – хватает она меня за здоровое запястье.

Слова комом застревают в моём горле и вместо того, чтобы сказать, что её подруга-покровительница настолько качественно прожарила мою руку, что позавидовал бы любой шеф-повар, я лишь спрашиваю, который сейчас час.

– Уже глубокая ночь, – тихо говорит она. – Ты можешь встать? Я помогу тебе дойти до дома.

Когда с её помощью я принимаю вертикальное положение, тянущая боль саднит в моей руке, ломая всё тело, а сильнейшее обезвоживание не даёт адекватно мыслить. Я опускаю свой затуманенный взгляд и вижу, что кроме не очень глубоких багровых колец, которые вереницей тянутся от запястья до плеча, больше никаких увечий нет – либо Наира решила, что с меня хватит, либо эльфы меня полностью подлатали. Но я знаю, что пройдёт какое-то время, и даже эти следы полностью растворятся на моей коже под воздействием целительной чаши Алермана. Я медленно встаю, опираясь на её плечо, и мы неторопливо плетёмся к выходу из Робиуса.

– Как ты? Я давно тебя не видела, – бормочу я.

– В этом виновата только я, – сдавленно говорит она. – Слишком погрузилась в подготовку, пытаясь посетить все занятия по магии, на которые успевала, в надежде повысить свои навыки. А оказалось, надо было быть с тобой. Теперь мой шанс упущен, – говорит она, скрепя сердце.

– Лиретт, ты же не знала, что такое может произойти. Никто не знал, что такое вообще возможно, – мямлю я, облизывая сухие губы.