Текст книги "Ведьмино семя (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Если бы Арнольду кто-нибудь рассказал, что как он весело будет проводить ночь летнего шабаша. Он бы шутил над этой версией событий до следующего осеннего равноденствия. Молодой ведьмак, успешный, богатый, совершенно не дурной внешности мог получить любую ведьму. Любую! А клин светом сошелся на восхитительной мышке, лежавшей у него на бедрах с рассыпавшимися темными волосами, запрокинутым затылком и краснеющей под его руками задницей. И этот возбуждающий момент, ее проклятия и пение, его пальцы скользящие в мокрой и роскошной киске. Он уже не мог хотеть ее больше в той степени одуренности, чем хотел сейчас. Деймон боролся с собой. Его клинило от желания перевернуть Еву на спину и тут же взять. Все, что она может дать. Всю ее обворожительную сладость, волшебные звуки и теплые соки.

– Ты думаешь, я не знаю, чего ты хочешь?

Тяжело дыша, он продолжил ласкать ее клитор, заставляя Еву громко постанывать от его умелых прикосновений.

– Видишь, мышка. Я знаю. И кого ты будешь отныне слушаться?

Она рыдала и хныкала от запредельных ощущений, заставляющих податливое тело выгибаться дугой под его опытными пальцами.

– Ты. Пожалуйста… Ты. Ты все, что я желаю.

Соски затвердевшие, набухшие терлись о него так вкусно, так чувственно. Ева трепетала от желания, тонула в откровенной пытке соблазна и гнева. Она почти ненавидела его за это, но продолжала дрожать от предвкушения.

– Я не об этом тебя спрашивал.

Она захныкала громче, сдаваясь чужой настойчивости и силе, почти теряясь от возбужденности.

– Тебя. Я буду слушаться тебя…

Не в силах больше сдерживаться, Арнольд приподнял раздвинутые бедра и прижался стальным членом к ее мягкому животу. Чтобы довести ее до пика оставался последний шажок, свежее лелеющее движение…

– Не могу отрицать, что ты делаешь меня твердым, когда ты голая, на моих коленях, и находишься в моей полной власти. Но я не дам тебе большего, Ева. Слышишь? А у тебя нет права требовать. Я не так хорош, как тебе думается. Мы в переделке. Если хочешь в полном дерьме! И ты не любовь моя.

Теперь, когда он добился желаемого, он должен отстраниться от нее, поставить на ноги и выставить за дверь. Но чувство того, как ее киска яростно сжимает и обхватывает его пальцы заставляло его член вопить о другом. Он не мог заставить себя отпустить ее. Не мог. Еще чуть-чуть… украсть всего миг, томительное мгновение, прежде чем она возненавидит его…

Он ввел в нее мокрую третий палец, и нашел комочек нервов, скрытый глубоко внутри. Нежно плавно помассировал чувствительную точку, его собственное тело напрягалось, Арнольд хрипло задышал, ощущая, как ее влага покрывает его ладонь.

– Хочешь кончить для меня?

Ева застонала и отчаянно закивала, едва дыша от неописуемой жажды разрядки. Он почувствовал, как ее складочки затрепетали, когда она напряглась, опалено дрожа всей собой.

– Пожалуйста… Дааа, – умоляла она, тоном, которому не возможно было отказать. – Я хочу этого. Сильно. Пожалуйста…

Арнольд с большим трудом пересилил себя. Не обращая внимания на ее ласковые мольбы, он вытащил пальцы из влажной, наряженной Евы.

– Нет. Ты не вправе кончать. Это будет твоим проклятием за своевольное поведение, оскорбления, бесстыдное обольщение, и прежде всего, за наивное сопротивление.

Строгие слова били Еву наотмашь. Оказавшись на ногах, она едва не зарычала, теряя от бездны возбуждения равновесие. Пока Арнольд любовался ее обнаженным телом, ее гладкой киской, пылающим взглядом полным страсти, похоти и праведного гнева. Она выглядела невероятно соблазнительно. Ее блестящее лоно, твердые соски, пьяные от страсти глаза, с сексуальными магическими всполохами… все призывало к ней. Это он привел ее в такое состояние, поместив подобное выражение на ее лице. Отстраняя в сторону свое желание, он встал и нанес последний удар.

– Тебе запрещается испытывать оргазм от кого-либо, кроме меня. Проклятие сильное Ева. Я, деймон, а значит, ты полностью в моей власти.

У нее отвисла челюсть. Она на секунду другую потеряла дар речи от его жестокости. Пытаясь понять, как так? Он специально довел ее до грани сексуального возбуждения своими большими пальцами и снова кинул!? Кинул! А точнее наказал!

Он склонил голову, молча предупреждая ее, не перечить ему. Выражение немого ужаса на ее лице удовлетворило его. Он садист! Ему нравится мучать ведьм!? У нее все мысли были написаны прямо на лице. Потому что она не могла даже пошевелится шокированная его поступком. Его действиями и карой.

– Пошли, я выведу тебя наверх. Думаю, больше нет нужды в этом помещении.

Повернувшись к ней спиной, Арнольд вышел из комнаты, не обращая внимания на то, как она замедленно собирает свои тряпки. Как нервно дрожит от переизбытка чувств, неудовлетворенности, ненависти. Дело сделано. Она никуда от него не денется. И не навредит себе, больше, чем он ей сам.

Ева не проронила ни единого слова, пока они шли в темноте подвальных помещений. Словно ей нечего было сказать или реагировать. Арнольд оставил ее одну, а сам пошел в комнату и запер дверь.

Никогда он так не распалял ведьму и не оставлял ее. Всё оказалось далеко не весело, не смешно и совершенно неприятно. Он уже сам себя за это ненавидел. Стянув брюки, он взглянул на покрасневший пульсирующий член… снова начал резкими движениями поглаживать его, проводя по вздутым венам и опухшей, ноющей головке. Все закончилось быстро. В голове легко всплывали картинки, как она сосала, как насаживалась на пальцы… он исступлённо кончил. Сердце отстукивало неровный ритм. Арнольд откинул назад голову и сжал зубы, чтобы сдержать, рвущийся наружу хрип.

Что ж, несмотря на то, что это оказалось крайне мучительно, оно было и необходимо. Он собирался сделать вид, будто между ними ничего не произошло. Ему все равно. А еще он надеялся, что Ева будет теперь послушной, ведомая желанием, неудовлетворенностью и ядом. Он не мог не думать о том, что если ему придется наказывать ее еще раз… прикасаться к ней… он не сдержится. Широко раздвинув ее ноги, он глубоко войдет в нее и затрахает до потери пульса.

Проклиная все на свете, он упал на кровать, стараясь не думать о ней, но мысли так полнились женскими образами. Он зажмурился. Много лет назад его отец также поступил с его матерью. Наложил заклятие страсти и воздержания на черную ведьму. Она могла кончать только с ним. Мать нашла способ мести. Омерзительный, во всех смыслах. Он почти ненавидел себя и ее за это. Никогда не думал, что самому придется использовать его.

Он не услышал, как закрылась тяжелая входная дверь, не обнаружил, как Ева покинула его дом. Слишком он был уверен в себе и в том, что она будет притянута назад мощной, чрезвычайно темной магией. Слишком понадеялся на волшебство.

Но когда это случилось, он некоторое время смотрел в темноту ночи, затем на первые всполохи рассвета и размышлял о саморазрушительной природе ведьм. В конце концов, оно может и к лучшему. Утром он набрал номер телефона напарника и когда сонный голос Доминика прохрипел в трубку:

– Что бы ты помер. Утро после шабаша! Где тебя носило столько времени?

Арнольд улыбнулся. Приятно было вновь услышать дружеский голос.

– И тебе доброго. Работал весь. Кажется, я нашел идеальную наживку для нашего дела. Доказательства, почти все есть, осталось поймать эту суку с поличным.

– Ты нашел свидетеля?

Арнольд нахмурился, едва прикрыв от внутреннего сожаления глаза.

– Нашел. Он пока в себе и даст показания. Но потом… – он замолчал, вспоминая доброе личико Евы и ее прекрасное, такое желанное тело. – Есть покупатель пиразина, и этой не я. На нее клюнут. Работаем, бро. «Долг и честь сначала, слава и горечь о павших потом».

Он произнес клятву полицейской Академии. Когда-то он верил в нее. Верил в то, что мир можно если не спасти, то хотя бы привести к равновесию. Теперь это были пустые торжественные слова. Больше он не верил в баланс, в равновесие, в сказки о добре и зле. Арнольд верил только в войну, где пленных не берут и жалости не проявляют ни к чужим, ни к своим. Ева разменная пешка в его войне. Он пожертвует ею с тем же сожалением, с каким опытный игрок жертвует и рискует фигурами, в надежде поставить шах и мат чужому королю.

Только не ясно одно, почему тогда он чувствует себя при этом, так мерзопакостно и хреново, словно он последний подлец.

Глава 21

Первые несколько дней Ева отсыпалась и пила ведрами настойки. Травы с магическим успокаивающим действием раньше помогали. В этот раз, все было иначе. Сильное заговоренное снотворное дарило немного отдыха сгорающему от сластолюбия тела. Но когда Ева бодрствовала, жизнь превращалась в зудящую муку страсти. Она ошибалась, то был не ад…

Спустя неделю началось то, что она приняла за отравление. Ее ломало и крутило, рвало и лишало сил. Тело поднимало температуру и опускало. Сердце от нагрузок билось через раз, давление прыгало, а она не могла ни есть, ни спать. Мысли приходили в голову только спустя несколько часов. Они расплывались акварельными кляксами на фоне мыслительного торможения.

Она обратилась в больницу, прошла обследование. Ничего ни утешительного, ни действенного врачи не предложили. Что с ней они не смогли объяснить. Предложили остаться в больнице, но мрачная Ева уже знала ответ.

Она умирает.

Как и сказал ведьмак. Будь он не ладен и проклят стократ окаянный. Какой нужно быть алчной нечестью, чтобы накладывать заклятие страсти. Отчего лучше сдохнуть? От того, что творит в организме грязный яд или от унижения, после того, как она приползет к Арнольду? Она будет смиряться, изнывать от желания, томиться похотью, но выбирает первое.

Звонок раздался после обеда и Ева не узнала голос позвонившего.

– Крошка, как поживаешь? – спросил тот, как ни в чем не бывало. – Ты так резко уехала с озера. Я начал думать, что ты в обиде на нас, дорогая.

В голове, у Евы, борющейся с очередным позывом к рвоте и слабостью, не проскочило ни единой мысли. Не возникло порыва послать еще одну сволочь в ее жизни куда подальше, съязвить или повесить трубку. Какой смысл говорить с тем, кто убил тебя?

Она не двигалась и ничего не отвечала.

– Ауу? Ты еще там, – спросил вампир. – Честно говоря, я думал, ты будешь скучать без меня и Ирэн. Хочешь добавки? Разве мы не повеселились в душевой? Ой! Ты была невероятной! Я скучаю по тебе. Не хочешь встретиться с нами снова?

Кажется, прошла вечность, прежде чем тело отпустила удушающая тошнота и взгляд немного прояснился. Она не могла вспомнить, кто звонит? Арнольд? Тот ведьмак?

– Можем продолжить с момента, как закончили? – продолжал Тони. – Нам ведь было очень горячо. Помнишь? Тебе хорошо, дорогая?

Она ответила спустя несколько минут.

– Мне плохо. Я умираю.

На том, конце трубки задорно хмыкнули, что-то кому-то сказали, раздавались разные звуки, указывающие на уличный шум и езду машин.

– Ну, так в чем дело? Давай встретимся, и я отменю твое умирание на некоторое время. Я же, этот, причиндальный чудодей! Писямаг! Воу! Что скажешь? Тебе станет снова весело, и мы клево развлечемся.

– Я не могу, – отозвалась она, соображая, ее только что тошнило на ковер.

А у ног на корточках стоит слуга и убирает рвоту. А, значит, она на некоторое время зависла или вырубилась или не знает, что делала. Тело отказывалось служить. Разум затуманенный болью больше не доступен ей все время.

– Дай мне кого-нибудь, – велел Тони, очевидно, раздражаясь.

Она послушно протянула трубку. И ее снова унесло в забытье.

***

Проснулась Ева поздно ночью. И впервые за долгое время ощутила себя, если не здоровой, постоянное состояние на взводе и бесконечное возбуждение, никак не назовешь нормой. Но голова у нее работала. Она несколько минут смотрела никуда, затем повернулась к окну. Взгляд зацепил на прикроватной тумбе пузырек с зеленой жидкостью, и лист бумаги.

На нем каллиграфическим почерком чернела надпись: «От Тони. По одной капле в нос. Раз в сутки. Выздоравливай».

Она села, обращая внимание, что одета в ночную рубаху. Взяла пузырек. Он был с мизинец, совсем не большой. Повертела его, обдумывая. Почти не оставалось сомнений, она держит в руках пиразин. Затем вызвала прислугу и того, кто убирал рвоту. После смерти отца, когда Ева вернулась домой, она уволила почти весь штат служащих. Он был одним из новых работников в доме.

– Объяснитесь, – попросила она, наблюдая, как Вальдир мнется.

При найме он показался ей услужливым, пугливым и дрожащим. Сутулый, худенький со значительным острым носом и редкими светлыми волосами, с большими руками, он смотрелся нелепо, но не опасно. И поэтому она его наняла.

– Я прроошшшу ппппрощения – его тело потряхивало, а сам он заламывал руки. – Я не знал, что делать. Ваш друг сказал, что поможет. Вам стало легче. И это назначил ваш врач. Назначил? Я прошу прощения, о святые метелки, про, простите меня.

– Он больше ничего не передавал? – спросила Ева, понимая, что хотя Вальдир и оказал ей услугу, но с таким же успехом он мог ее и добить.

– Сказал, что когда закончится, вы знаете, где найти ещё. Я уволен?

Ева покачала головой. Вальдир побрел собирать вещи, оставив ее одну. Получалось пиразин не только вещество сносящее крышу от секса и дарящее мультиоргазмы на пределе чувств, он еще и вызывает мгновенное привыкание. Выходит, пока она его принимает, что будет? Она свихнется или нужно все время его принимать, и она останется в уме? И кто это может знать, эти да или нет? Кто ответит на вопросы?

Хорошие вопросы, очень правильные.

Когда ей через несколько дней совсем полегчало, она наняла магохранителей для передвижений вне дома и поехала к Тони.

Вампир не обрадовался ее сопровождению.

– Воу-во-у! – поднял он руки, разглядывая двух здоровяков, владеющих приемами боевой магии. – К чему это? Ева!? Чего боишься-то…

– К тому, – ответила она, не желая с ним ругаться, но и не жаждая повторения истории в душевой. А то, что та могла запросто иметь место быть, говорило тело Евы, реагирующее чувственно даже на порыв ветра. – Я приехала поговорить.

Тони оскалился. Когда он того хотел, он выглядел ослепительно, как юный красавец, чьи помыслы прекрасны и чисты.

– О, совсем не так, дорогая. Ты приехала за добавкой. Опочки!

Ева промолчала. Тони встречавший ее в дверях своей квартиры в одних шортах, отвесил ей клоунский поклон.

– Ты прав, – выдавила она, сожалея, что не может придушить его, но вместо этого дала знак магохранителям отойти на приемлемое расстояние, чтобы поговорить.

– Точно, не войдешь внутрь?

– Мне нужно знать, если я буду принимать эту… это лекарство. Я умру?

Ему определенно доставлял удовольствие ее приезд и явно хотелось поиздеваться над ней. Ему, виноватому в случившемся с ней, на чьем миловидном лице не было ни капли сожаления.

– Ну, как посмотреть? Все относительно, дорогая.

Ева ничего не сказала, давя Тони молчанием.

– Ну, если принимать стабильно, все будет в шоколаде. А вот если не принимать, опочки, – он скользнул взглядом по ее телу. – Ты и сама знаешь, какого это?

– Сколько?

Он очаровательно улыбнулся во все свои зубы, включая клыки. Сощурился лукаво, словно она загадала ему загадку.

– Тебе абсолютный ноль. Не ожидала, да?

Ева сузила глаза и посмотрела в сторону охраны, раздумывая, а может все-таки нарушить закон. И придушить? Эта сволочь посадил ее на неизвестное вещество, и теперь набивает цену.

– Что ты хочешь сказать?

– Один поцелуй.

Ева не стала больше разговаривать, развернулась к нему спиной и пошла прочь.

– Воу-воу, стой. Я шутил! Думал, тебе понравилось со мной, в той душевой. Нет? Опочки! Теряю сноровку.

У нее кровь закипела в венах. Понравилось? Он издевается? Ментальное насилие, приказы исподтишка, отравление, что именно из этого могло понравиться? Еве хотелось вцепиться ему в лицо и разодрать до костей, залить содержимое пузырька в ноздри, и заставить его жрать землю всю дорогу, каждый шаг пути, когда она пойдет домой.

– Воу, стой, – Тони схватил ее за плечо и развернул. – Я же сказал. Ничего. Всего лишь небольшая услуга и все. Такую мелкую и незначительную. А потом конечно, за звонкую монету. Но сначала…

Ева знала, числа этим услугам не будет. Она у него на крючке. И отныне она его шестерка. Она сделает все, что он попросит и потребует, выполнить любую просьбу, любое поручение. Будет приносить тапочки в зубах, и когда ее хорошенько прижмет, то согласится и на все остальное. На все! Все, что позволит ему представить поганая фантазия и извращенный разум. Ева сжала зубы, злясь на мир и на жизнь, на Тони, на Арнольда и на себя.

– Что ты хочешь, Тони? Говори, и, может быть, я соглашусь подумать об этом.

Глава 22

Ева ждала и думала о том, что сейчас в этой ситуации Тони смотрелся и выглядел, как обычно. Каким он был все то время, что они провели вместе на курсах. Как обманчивы отношения. Ведь у них с Тони был на счету не один чудесный и расслабляющий выходной. Они дружили несколько месяцев, поэтому раньше проводили много времени вместе, можно сказать каждую свободную минуту. Они не покидали Сити. Часто ходили в интересные места, любовались городом, парками и фонтанами. Заходили в магазины старинных вещей и покупали антиквариат. Ева не помнила прошлого, но обнаружила, что способна каким-то невероятным образом отличать оригинальные вещи от подделок. Прекрасные воспоминания. И все они похоронены.

Тони хмыкнул, оценил упорность Евы, посмотрел на магохранителей и вздохнул:

– Ладно, пошли прогуляемся. Ты же без этих никуда! Подожди, надену что-нибудь.

Скрылся в квартире, затем вышел спустя время одетый.

Они вышли из дому и пошли вдоль улицы в центр.

Шли не спеша, так что можно было разглядеть в витринах магазинов, что встречались по пути цветочные горшки, керамику, переодику изданий, книги, ткани с изделиями лоскутных дел мастеров. Охрана тащилась за ними.

– Мне жаль, что пришлось так, – сказал он, после затянувшейся паузы.

Ева считала, что сама подставилась. Тони вовсе недруг и то, что происходило сейчас, тоже нельзя называть заурядным.

– Я была бы тебе благодарна, если бы ты рассказал хоть, что-нибудь обо мне, – произнесла она, надеясь, что может не все нормальное вымерло у него в душе.

– Нашла, у кого спрашивать, – Тони посмеялся над ее энтузиазмом. – Хотя если подумать, я как раз то, что тебе нужно.

Еве хотелось сказать, что Тони как раз меньше всего, нужен ей. Но уже ничего нельзя сделать, разве что умереть.

– Я никогда не был тебе другом. Еще до того, как ты первый раз оказалась здесь. Я тебя не встречал. Потом, конечно было всякое. Я сутенер… А потом ты пришла в себя. И…

Ева посмотрела ему в лицо.

– Кто меня заказал, блондинка?

Он кивнул.

– Не знаю для чего? Может месть. Может знакомы были. И ты, где дорогу перешла. В любом раскладе, тебе конец. Я лишь исполнитель. Здесь мы с тобой на одной стороне.

– Кто она?

– Тебе незачем знать. Лучше не связываться.

– Но ты хотя бы мог намекнуть. Ведь ей и тебе и дальше, что-то нужно.

– Мне от тебя ничего не нужно. А ей? Хотя, воу! Ты смотри, – Тони остановился и показал пальцем на небо. – Опоньки!

На его ладонь упала крупная капля. По состоянию туч на небе, стало ясно, скоро разразится ливень. Небо затягивалось грозовым полотном и неизвестно откуда, подул ветер.

Они не успевали вернуться в квартиру Тони. Решили переждать в ближайшей кафешке, но хозяин заведения погнал их.

– Ребят, без обид. Мы сегодня не работаем. Табличку видели?

Им пришлось выйти за дверь. И за это время, в воздухе полетели первые капли малых снарядов, падающие на поверхности тяжелыми кляксами.

– Вонючий козел, – пробормотал Тони, глядя на дождь.

– Теперь слишком поздно.

Они слушали, как владелиц кафе запирается на ключ, а в небе зарождается истинный шторм. И очевидно, что это не короткий летний ливень на несколько минут, а настоящая буря.

Она рассмеялась. Смешно стало от мысли, что небеса готовы утопить все вокруг, и она была бы не прочь утонуть в этом. Ева повернулась в Тони и улыбнулась:

– Ты как насчет пробежки под дождем?

Тот ухмыльнулся в ответ, глядя сверху вниз:

– Я бегаю не плохо. Почему бы и нет? А они, не отстанут?

– Не переживай, Они найдут нас в любом случае. И если со мной что-нибудь случится, тебе конец.

Он рассмеялся.

– Побежали!

То был не дождь, а стена из воды. Как назло, все магазины выглядели закрытыми. Тяжелые и жалящие иглы-капли били по ним, не давая возможности увернуться. Они бросились вперед по улице, выискивая глазами, где бы спрятаться. Пока не замерли под небольшим навесом, тесно прижимаясь к друг другу.

Наблюдая, как дрожит от холода Ева, Тони обнял ее, и этого хватило, чтобы сработал триггер. Она загорелась в руках тонкой переменой, вспышкой на лице подвернувшимся от желания и от яда, вызывая отклик шевелением пениса в его собственных шортах. Он поискал глазами, где можно укрыться получше, понял, что они прижимаются к двери церкви.

Собор Мастера Святой метлы, не самый большой и крупный каменный собор в Сити, был хоть и не величественным, но украшенным. В окнах было вставлено витражное стекло, создающее уютный образ убежища. Само здание от обилия влаги стремительно темнело, и делалось мрачным, но даже это не смутило их. Они обернулись, натыкаясь глазами на деревянную двустворчатую дверь из цельного дерева.

Тони ухватился за одну из дверей и потянул. Ничего не случилось. Вторая дверь широко и свободно распахнулась на старых петлях. Холодный воздух повеял из церкви, когда они вошли в вестибюль и остановились, глядя вокруг. Вода стекала с волос вампира, протекала по носу, скатываясь по подбородку, капала на его грудь. Под ними тут же начали образовываться лужи. Тони вздохнул и покачал головой.

– Посмотри на нас, – засмеялся он, вытянув руки вдоль тела. – Мы воу, любим воду!

С него беспрерывно капала вода.

– По крайней мере, здесь сухо, – отозвалась Ева, перестукивая зубами и дрожа всем телом.

Тони потянулся за мантией для хора, висевшей на ближайшем крючке, и огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Одел в нее Еву.

– Тише, – велел он, наблюдая, как она вытирается ею, впитывая тканью лишнюю воду.

Сам он тоже одел другую мантию, вытерся, а затем вернул все на свои места, повесив на крючки. Приведя себя в порядок, они вышли из вестибюля во внешнюю комнату. Некоторое время стояли в тишине, пораженные мощью.

Потолками высотой в два этажа, и сводчатыми перекрытиями с массивными дубовыми балками. Их покрывали фрески с изображением метел и деревьев, из которых делались ручки метелок, с завивающейся растительностью и цветами. Разноцветные витражи, что они видели с улицы, стройно в арочных стрельчатых нишах тянулись к потолку второго этажа. И там растворялись за счет пятен на потолке. Может быть, они были заколдованы рукою мастера, но смотрелось это здорово. Церковь явно предназначалась для ведьм, потому что освященные метлы чаще использовали они, ведьмаки предпочитают посохи. Но даже скамьи смотрелись прекрасно. Было видно они вырезаны вручную из дорогого дерева. Ступени вели к массивному алтарю. В центре висела помелом вверх внушительная метла.

Для Евы оказалось полным сюрпризом, дальнейшие действия Тони. Вампир окунул пальцы в освещенную магическими травами воду и преклонил колени. Он бормотал что-то, что было чуждо Еве, выросшей в семье, не верящей в великих Мастеров. Эгины признавали только магию природы и ее силы. Глаза Тони казались широко раскрытыми, когда он осматривался.

– Это прекрасно, не правда ли? – прошептал он.

– Совершенно верно, – согласилась она.

– Давай присядем, – предложил Тони.

Скамья оказалась на удивление удобной. Тони вытащил из кармана деревянные четки и поиграл с ними, снова и снова вертя в руках, пока Ева от скуки положила свою влажную голову на его плечо. Они не разговаривали, довольствуюсь тем, что просто смотрели по сторонам в течение долгого времени. Ева прислушивался к его сердцебиению и тишине.

– Как ты думаешь, здесь кто-нибудь есть? – спросила она его.

– Кто-то есть поблизости почти всегда, но сейчас нет.

Она провела рукой вверх и вниз по его бедру. Тони безмолвно перебирал бусинки четок, пока она гладила его по ноге. Возможно, язычница в ней, а вовсе не яд, но она обнаружила, что стала влажной при одной мысли о том, чтобы поиметь Тони в церкви святых метел, и вернуть ему мстительно долг за прошлый раз.

Откуда взялась эта идея?

Может быть, из-за того полированного стола, на котором красовалось длинное предложение на старо-ведьмовском, который большинство современных ведьм не знали: «Сделай это, чтобы помнить всегда». Еву страшило забвение. Она навещала трех других девушек в клинике и пришла в ужас от будущего. Это были не разумные существа, а куклы. В них не имелось ничего разумного. Ходячие трупы. Удручающий конец для молодой ведьмы. Ими мог воспользоваться в собственных целях, кто угодно. Ее уверили, надежды на исцеление нет никакой.

– Тони?

– Хмммм? – казалось, он почти заснул.

– Я хочу тебя.

– Чтобы сделать что?

Ева хихикнула и красноречиво взглянула на вампира. Он посмотрел на нее сверху вниз. Она удержала взгляд, чтобы убедиться, он понял, что она имела в виду именно то, что сказала.

– Хочу, чтобы ты трахнул меня в этой церкви!

Тони начал смеяться, но затем резко замолчал.

– Ты серьезно?

В ответ Ева вытянула четки из его пальцев и крепко прижала их к его паху. Тони почти сразу же затвердел, несмотря на раскрытые от удивления глаза. Тут же провела гладкими бусинками по внешней стороне его шорт, затем скользнула ими вверх по штанине, прижав их к его яйцам. Рука Тони накрыла ее, чтобы потянуть за нее, а затем он заколебался, когда Ева скользнула бусинками вверх по твердеющему члену.

Она игриво обхватила рукой его толстый пенис и переплела пальцы с четками. Ласково скользнула обеими руками вверх по его телу, и он выдохнул воздух, который задерживал, застонав ей в шею, открыл рот и прикусил кожу. Очень по-вампирски. Ева задохнулась от удовольствия, когда влажность начала расти у нее между бедер.

– Это неправильно, – без особого энтузиазма запротестовал он.

– Ты так думаешь?

Она скользнула рукой вверх по его стволу и прижала одну бусинку четок к отверстию его длинного члена. Надавила осторожно. Слегка. Бедра Тони дернулись, и его рука сильно сжал ее запястье, удерживая. Ева крутанула бусину, и он вскрикнул. Звук был приглушен ее шеей.

Тони вскочил и отдернул ее руку. Он грубо потащил ее в проход. Он попытался повалить ее на покрытый ковром пол, но Ева сопротивлялась, вытаскивая четки из его штанов и обходя стороной. В глазах вампира плясало желание, когда Ева протянула руку и окунула бусины в жидкость с водой и травами. Рот Тони открылся от удивления, ведь та для метел. Только для метел! Теперь его четки тоже освящены! Девушка подошла к нему и стянула с него шорты вниз, внезапно открыв его взору узоры, смотрящие вниз с богато украшенных стен.

– Что ты делаешь? – в тишине его голос прозвучал отчаянно.

Ева обматывала четки вокруг его члена. Он громко застонал, когда те туго натянулись, плотно обхватив его твердый кончик, а затем она скатала их вниз, как презерватив. Тони ахнул, когда бусинки прокатились к основанию члена.

– Я хочу тебя так сильно, как только можно, – прошептала она, наклоняясь вперед, зачерпывая капли воды, и поливая его пах. Те, скатывались, текли по его яйцам, и основанию члена.

– Пусть это будет моей освященной метлой на сегодня! – посмеялась она, слушая, как за стенами церкви гром ругаясь гремит, разрываясь яростью, и, ощущая себя целиком проклятой.

Ева наблюдала, как Тони снесло от этих ее действий, как его рука потянулась и нашла собственный член. Он неосознанно поглаживал его, под ее озорной улыбкой.

– Ты соблазнительница, – прохрипел он в свою защиту.

Он сжал член, когда она взяла в рот одно из его яиц. Ева провела по нему языком и пососала, чувствуя, как оно перекатывается между губами. Тони застонал, страстный звук отразился от высоких потолков и вернулся обратно. Что-то было общего у вампира и одного сказочного костяного персонажа, определенно… повышенная чувствительность к яйцам.

3