Текст книги "Ведьмино семя (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Тут даже у Арнольда не нашлось слов. Он изумлённо уставился на Еву, не веря.

– Белые ведьмы и зло, несовместимые вещи!

– Это была самозащита, – она обняла себя руками, содрогаясь от дрожи и холода.

Арнольд понял, им нужно остановиться. Еще немного, и Ева хлопнется от дикого перенапряжения в обморок. Как минимум нужно ее согреть и успокоить. Дать ей хоть небольшую передышку.

– Так стоп, – он поднял руку. – У нас мало времени и тебя трясет. Давай, переместимся в более спокойное и полезное место. Пошли.

Он привел ее в спальню, где Ева смогла укрыться в плед и наконец, перестать трястись, понемногу отогреваясь. Арнольд протянул ей стакан со спиртным и льдом, пока она рассматривала спальню.

Комната была такой же простой в декоре, как и зал. Впрочем, как и весь дом. Его спальня состояла всего из одного предмета мебели – кровати. Несмотря на то, что в комнату могло встать намного больше мебели, ее хозяин предпочитал паркет из серебристой лиственницы, каменные невыразительные стены с широким окном, прикрытым жалюзи и кровать без изысков, прямо в центре комнаты. Еве ничего не оставалось, как сесть на нее и взять то, что он принес. Плед и стакан с жидкостью.

Сам он ничего не пил. Растянулся на кровати поперек ее, готовый выслушать.

– Продолжай, – подтолкнул он, пока она пробовала напиток и, поняв, что тот не слишком крепкий, делала более смелые глотки.

– А нечего рассказывать, – произнесла Ева, разглядывая камни в стене. – Ты знаешь разницу между нами?

Арнольд полагал, что знает. Но решил, что лучше услышать ее версию. К тому же у него были дела по серьёзнее. С того момента, как Ева сказала, кто она, он ничего не мог поделать с буйным желанием. Хотелось тут же завалить ее в кровать и хорошенько оттрахать. Во-первых, у него никогда не было белых ведьм. Во-вторых, теперь он, зная, как благотворны ее звучания, хотел опробовать их более осознанно. Многочисленные байки рассказывали, что если двигаться в унисон с их звучаниями, можно получить эффект кайфа. И даже не это самое интересное, главное было то, что белые ведьмы любое заклятие, произнесенное во время секса, могло усилить стократ. Ему нестерпимо хотелось попробовать, что-нибудь простое и не такое отвлекающее для начала. Ситуация осложнялась зельем. Требовалось любой ценой замедлить его действие. На сегодняшний день Ева должна была свидетельствовать косвенно. А для этого ей важно оставаться живой и в твердом уме.

– Чем белые от черных отличаются?

– Не особо. Так слухи и сплетни, – отозвался он, разглядывая ее похотливым взглядом.

– Хотя бы историю появления знаешь?

– Что-то про опыты во время столетней войны.

Она закусила нижнюю губу, затем и вовсе начала их облизывать, вызывая в Арнольде совсем не интерес к истории. Отпила щедро напитка, снова устремляясь глазами на стену.

– Наши прабабушки жили на той войне, – она бросила на него заплаканный взгляд, и усмехнулась. – А знаешь, в самом деле, давно было. Только последствия до сих пор. Вам то ведьмакам все равно. А вот нам, белым ведьмам, вся жизнь борьба. Смешно даже. Конец не из-за этого же…

Она допила напиток, продолжая держать стакан, побрякивая остатками кусков льда.

– Я знаю, что ставили опыты на ведьмах. И те не выдерживая, обращались, – сказал Арнольд.

– Нет, не так. Для этих целей использовали газ. Кажется, была такая фирма ИГ «Небраф». Они распыляли его над захваченными городами. Пиразин, кажется. Если удавалось сделать это над теми с кем, только предстояли бои, женщины выходили голыми на улицы, вооруженные кто, чем. Пытались убить врагов.

– Да, знаю, те их били в ответ, затем насиловали, или просто насиловали, и ведьмы массово перерождались. Моя прабабка одна из них. Редкая сволочь была.

Они оба замолчали, вспоминая уроки истории. Веди только позже выяснилось, что у черных ведьм, выживших в ту войну, а шансы на выживание у них после оборота становились выше, родилось необычное потомство. Потомство любви, совершившись сексуальную магическую революцию. Маги не люди, провели исследования и выяснили, что подобное отношение к жизни, магический дар не прощает. Он становился от поколения к поколению слабее. Как только открытие стало достоянием общественности, на белых ведьм началась натуральная охота. И хотя у черных ведьм были некоторые достоинства такие, как невосприимчивость к действию зелий, они же стали и их недостатками. Лечить их было труднее. Черные ведьмы не мучились совестью от распутства. Чтобы склонить ведьму из приличной семьи на свою сторону, нужно всего четыре раза провести правильный сексуальный ритуал. Всего четыре. И ведьма уйдет в чужую семью, переметнется на сторону врага не моргнув глазом и даже не вспомнит. Так и появился черный рынок черных невест и жен. Тех, кто не представлял в глазах общества большой ценности в силу неверности. Верность, не любовь. Только верность ценится в этом мире мужчинами. Любовь продается и покупается. Верность купить нельзя. Иначе это уже будет неверность, а предательство. И значит, в цене всегда будет преданность, и никогда привязанность. Такова жизнь.

– Так что с твоим женихом, – напомнил Арнольд.

Ева звякнула кубиками льда, отвернулась.

– Ничего с ним. Звучание наша сила. Я его и отзвучала. Только вот с тобой почему-то не вышло.

На губах Арнольда появилась злая усмешка. Еще бы вышло с ним. Он, это он.

– То есть тебе нельзя звучать?

Ева не стала отвечать на этот вопрос. К чему ныне? Теперь, когда почти все кончено. А самое поганое, она не имела понятия, сколько у нее в запасе времени. День, месяц, год?

– Что ж, Ева Эгин, – Арнольд встал с кровати, отобрал нее стакан, протянув руку. – Пошли?

– Куда это, – напряглась она не безосновательно.

– Будем делать из тебя черную ведьму, – Арнольд взял ее за руку сам, наблюдая, как у той округлились глаза и она, пока еще не веря ему, застыла. Попыталась понять, что это за шутка такая.

– Ты же шутишь? Шутишь?!

Он потянул ее на себя, заставляя встать с кровати.

Ева затормозила, силясь вырвать руку, и прояснить все до конца. Это как? А если он не шутит. А вдруг!?

– Что значит делать «черную ведьму»?

Арнольд настолько хищно и кровожадно улыбнулся, что Еве захотелось бежать. Бежать подальше от него, из его дома, из Сити, так чтобы пятки сверкали.

– Нет, – затрясла она головой, и казалось, у нее шею свело судорогой. – Неееет. Это не возможно. Отпусти. Я не хочу!

– А чего тебе бояться?

Она уставилась на него возмущенная и ошарашенная.

– Я хочу умереть белой ведьмой! Белой!!!

– Ева, а не все ли равно? У тебя на кону жизнь! Не хочешь ее продлить?

Она пришла в ярость.

– Продлить! Продлить? Что продлевать? Агонию? Безумие? Ты в своем уме?!

Парень с силой дернул ее на себя, но одной рукой удержать не вышло. В этот раз Ева действовала быстрее, резче и за три секунды умудрилась расцарапать его лицо в кровь. Он отбросил стакан с растаявшим льдом и вцепился в вырывающуюся Еву двумя руками, потащив ее из комнаты.

– Я против! Я не хочу быть черной! Ненавижу черной, – кричала она, отбиваясь. – Перед смертью не надышишься!

– Зато натрахаешься, – был ей невзыскательный ответ, и крепкий шлепок по ягодицам.

Глава 15

Пока Арнольд нес сопротивляющуюся Еву по коридорам дома во тьме, он молчал. Его мысли концентрированно направлялись на суровое понимание своей ужасающей чудовищности. То, что он собирался сделать, нельзя потом будет простить. Но ведь потом и не будет. У Евы его не будет. Верно? Оно жестоко по любым меркам. Он сам себя ненавидел за это. Но он не видел иного выхода. Не находил путей других решений.

Еве по любому конец. Девчонка обезумит. «Когда» вопрос нескольких месяцев и момента «в какой день». Он же пропустит один шабаш. Помучается еще четыре месяца. А вот она до следующего может и не дотянуть. Ситуация воспринималась им, как проклятое невезение. С одной стороны, они встретились. Чем не удача? С другой стороны, а куда дальше двигать, когда поздно предпринимать хоть что-то. Или нет?

Она противится. Она имеет право на выбор, какой ведьмой ей погружаться в безумие. Арнольд этого выбора ей не предоставит. Он сам все решил за нее.

В стенах огромного особняка, принадлежащего семейству Норд не одно поколение, имелись не только залы для игр и чаепития. Он спускался в глубокий подвал наощупь. Ступал по памяти. Дом построили на сети катакомб столетней войны. Они уходили далеко под землю, расширяясь вниз, храня вековую историю не только семейства, но и целого города.

В помещении, в которое он шел, парила кромешная тьма. Из-за того, что абсолютно ничего не было видно, девушка притихла. Он слышал, ее тяжкое дыхание и всхлипывания за спиной. Она молила и уговаривала его не делать с ней ничего противоестественного.

Вскоре он поставил ее на ноги. Ева тут же дернулась в сторону, в нелепой попытке убежать, выскользнуть из тьмы. Это-то в кромешном мраке. Арнольд перехватил ее за руки и толкнул. За ее спиной стоял мягкий диван. Она упала на него. Умолкла. Только после этого, он зажег свет и она, щурясь, начала оглядываться. Обалдела, открыв рот от страха, перевела на него потрясенный взгляд.

– Теперь ты знаешь о моей семье все, – произнес он, взял табурет у стены, присел на него, напротив, почти вплотную к ней.

В ее огромных глазах читалось слово «н-е-т»! Глаза взглядом метались по стенам, на которых висели орудия пыток самого разного толка. Очевидно, помещение давно не использовали, но его содержали в чистоте и возможно кто-то в нем любил придаваться воспоминаниям о прошлом.

– Твой дед был, – начала она, с трепетом догадываясь, что он ответит.

– Да, черным убийцей. Убивал невинных ведьм и ведьмаков. Он был чудовищем, как и я.

Ее глаза округлились. Даже перестала моргать. Ева непрерывно смотрела на Арнольда и пыталась унять дрожь в пальцах рук. Дыхание сменилось хриплым, поверхностным.

– Семейство Нордов, – пролепетала она. – Запрещенные эксперименты с магией. Так ты и есть те, тот. Ты из их рода?

Затем ее будто подменили, и она снова ударилась в слезы.

– Пожалуйста! Умоляю, прошу тебя, не делай этого со мной. Я не хочу! Понимаешь? Не хо-чу!!! Бесчеловечнее этого ничего нет. Жестоко! Я сделаю все, что ты попросишь, умоляю! Дай мне остаться той, кто я есть.

Арнольд схватил ее подбородок и приблизил к себе. Заплаканная, отчаявшаяся, Ева становилась желанней. Она даже не подозревала, насколько женские слезы и мольба могут волновать мужскую суть. Как подобные взгляды и заклинания способны вызывать не только охоту утешить, но и желание властвовать, владеть тем, кто так трогательно беззащитен.

– Все, что угодно? – прорычал он, едва сдерживая рвущееся раздражение. – Все!?

Арнольд был так интимен с ней. Их носы почти касались друг друга. Дыхание смешивалось воедино, без малейшего касания.

– Все!!! Все, что у меня есть!

– Даже жизнь?

Ева дернулась в страхе назад, но пальцы удержали лицо на месте.

– Она и так твоя, – выдохнула она, сдаваясь, не подозревая, как слышится подобное эротично, сладко, красиво.

– Добро, Ева. Я расскажу тебе, что предпочитаю. И ты – подчинишься, – произнес деймон жестко и категорично. – Если, ты хоть раз, проявишь непокорность или неповиновение. Я проведу ритуал обращения тебя в черную ведьму. Ты принимаешь мои условия?

С пушистых черных ресниц Евы от их дрожания срывались капли слез на ее тонкие, точеные скулы. Их взгляды плавились в химической реакции женской жути и мужской твердой уверенности.

– Даю слово, – прошептала, и тут же пальцы выпустили подбородок, и Ева отклонилась назад.

Моргнула, словно занавес рухнул на сцене сознания, на секунду другую закрывая бездонный сломанный дух, а затем резко взмыл вверх. За ним на сцене повисло признание чужой победы, принятия любых условий, а ее самой уже не было.

Арнольд четко видел, как в глубине ее глаз, в закулисье стоит сломанная мышка. Обещает, клянется, надеется выжить. Хочет пусть надломленной, оскверненной, загнанной в угол, но самой собой.

– Вот и славно. А теперь ответь мне на простой вопрос, Ева? Я понимаю, что ты не помнишь, но как ты относишься к порке?

Она пару секунд хлопала глазами, не понимая, дышала слегка приоткрытым ртом.

– Никак. Неудовлетворительно, – отозвалась растерянно, полагая, что когда тебя бьют, тебе точно должно быть плохо.

Арнольд заметил ее реакцию и подавил улыбку.

– Я не спрашивал о битье, Ева. Ты видимо даже не проводишь разницы между плетью, кнутом и невинной поркой. А я кое-что тебе обещал. Помнишь? И поверь, я всегда держу слово.

Теперь она выглядела опасающейся. Конечно, она не могла забыть об обещании наказать ее. И скорее всего ее никогда не пороли. Потому что Арнольд уже видел, что первой ее реакцией было умолять его, что-то типа глупого «О, не нужно, пожалуйста…». Но то, что он задумал, было намного-намного хуже невинной порки. И гораздо тяжелее обычного секса.

– Никто больше не понимает, что такое плеть, – начал говорить он приглушенным и доверительным шепотом. Он смотрел ей глубоко в глаза. – Некоторые думают, что это наказание для детей. Другие думают, что это нелепая мания. Но это величайший способ отдать дань уважения самой достойной, самой изысканной части и самой щедрой у женщин: ее ягодицам. Не знаю, знаешь ли ты мышка, но человек единственное существо в природе, у которого есть ягодицы. У животных их нет. У них задние конечности. А у вас, у девочек, есть высокомерная и очаровательная округлость, которая притягивает, выделяется и которая провоцирует. Она у вас принимает форму восхитительных изгибов, непреодолимой привлекательности для рук. Порка, Ева, это не избиение. Это значит ласкать и насиловать одновременно.

Арнольд произносил слова до того вкрадчиво, жгуче, играя тоном в голосе. Ева непроизвольно переключилась, под действием яда в крови и клюнула на его игру.

– Я не знаю ничего более великолепного, чем женские ягодицы, которые подрагивают под моей рукой, затвердевают, а затем снова умоляют об еще одном ударе. Они сдаются и восстают в одном и том же движении. Шлепать женщину по заднице лучше, чем трахать ее. Это все равно, что заниматься с ней любовью, наблюдая за ее последствиями.

Он видел, как весь ее страх, трепет и переживания, самым предвиденным образом трансформируется в волнующее любопытство. Ева ерзала, представляя то, о чем он говорил. И наверняка ее нежные ягодицы горят. Не могли не гореть. Ведь он пару раз уже шлепал их. И она еще хорошо помнила его тяжелую ладонь на своей белой коже.

Глава 16

– Что ты об этом знаешь?

– Ничего, – Ева начала расхаживать по комнате, поднимать различные кожаные изделия, рассматривать их и снова класть на место. Сама не понимая, зачем это делает. Почему дразнит того, кто обещал ее выпороть. Они в запертой комнате, бежать ей некуда, и она ничего не делает, чтобы дальше сопротивляться.

– Что это?

– Это мышка, настоящий флоггер. Ты что, раньше такого не видела?

– Что ты с этим делаешь? – спросила она с опасливым видом, широко раскрыв глаза.

– Хочешь, я тебе покажу?

Арнольд встал и приблизился к ней. Ей тут же захотелось отпрянуть.

– Нет. Ты не понял. Не хочу, – отозвалась она, дергаясь от него в сторону.

– Хм, мышка, маленькие девочки, которые не могут сами принять решение, часто обнаруживают, что за них решают другие.

– Что ты имеешь в виду?

– Я собираюсь отшлепать тебя так, как ты заслуживаешь, – сказал Арнольд, направляясь к ней.

Только сейчас Ева поняла, причину своего странного поведения и вопросов. Она попросту ушла в отрицание. Ее лимбическая система пришла к выводу, что для Евы все это слишком сложно, и, выставив защиту, система сделала вид, что ничего не происходит. И эмоции и отношение со случившимся просто не дошли до ее сознания, как угроза. Она продолжала защищаться, но теперь уже не только от Арнольда, но и от себя самой. Отказаться она не могла. Но как согласиться, когда так страшно не хочется.

Она попятилась от него, пока не почувствовала, как холодная поверхность каменной кладки упирается ей в спину.

– Брось, Ева, ты уже несколько месяцев ведешь себя как маленькая соплячка, тебе давно пора научиться жить в реальности.

– Да что за бред, Что за разговоры!? Ты себя слышишь? Ты кого из себя строишь, а? Гребанного доминанта? Нет!

Схватив ее за запястье, Арнольд потащил ее через комнату. Сев на диван, он перекинул ее через свое колено. Ева закричала.

– Не смей прикасаться ко мне!

Но что она могла поставить против чужой силы? Ева продолжала брыкаться, но сделать ничего не могла.

– Вы, юная леди, не в том положении, чтобы говорить мне, что я могу или не могу сделать, – со звонким шлепком Арнольд опустил правую руку на ее приподнятый зад, оставив в нем ощущение жжения на правой ягодице. Подняв руку, он снова звонко шлёпнул свою ладонь о ее левое полушарие.

– Оууууууу! Это чертовски больно, ты, паршивый гнилой ублюдок!

– Ругаться на меня, Ева, не самая лучшая идея, – рассмеялся Арнольд. – А порка и предназначена для того, чтобы причинять боль.

Она извивалась, но он только прижал ее еще крепче. О, как она ненавидела этого властного мужчину. Как она его проклинала.

– Это не настоящая порка, мышка. Настоящая та, что по голому заду.

Арнольд просунул пальцы за пояс ее «юбки» и распуская ее до середины бедра. Ева потянулась за спину и попыталась снова натянуть обратно.

– Нет, ты этого не сделаешь, мышка!

Ева взмолилась. Очевидно, ему нравилось с ней вот таким способом развлекаться. Он схватил ее за правую руку и завел за спину.

– Это то, что все ведьмочки должны получать на регулярной основе.

Арнольд продолжал шлепать ее по голому заду… сначала по одной ягодице, потом по другой. Ева взвыла, усилила свои извивания, когда ее попку не начало покалывать и она почувствовала себя невыносимо горячей. Не только места, по которым он ее шлепал. Она вся горела, пылала от жара каждой клеточкой кожи.

– Теперь твоя попка определенно выглядит намного лучше, – удовлетворенно проворчал он. – Но она недостаточно красная.

– Ты паршивая свинья, – визжала она, колотя его по ногам. – Ударь меня еще раз, и я прокляну тебя по-настоящему.

Арнольд целую секунду размышлял об этой новой угрозе. Ева успела за это время нанести еще один удар по его ноге. Он помог ей сесть. Она совершенно зачарованно наблюдала, как он медленно снимает кожаный ремень со стены. Ее глаза расширились, когда он обернул ремень вокруг своей руки, оставив около 30 сантиметров свисающими.

– Ладно, Ева, давайте-ка снова посадим тебя ко мне на колени. Может быть, вкус этого ремня улучшит твое поведение.

Он снова перекинул ее через свое колено. Покачивал ее, пока не убедился, что она находится в правильном положении, и поднял правую руку …

Она зарыдала. Неподдельно горько, со страхом. Арнольд, не решился давить на нее сильнее. Убрал ремень, ничего больше не делая, дожидаясь, когда она проплачется, пока не обнаружил, что рукой гладит нежную красную округлость. А Ева разгоряченная и пульсирующая, прерывисто дышит, почти задыхается от его прикосновений. Если он сейчас проведет пальцами вниз, она кончит. Арнольд резко отнял руку.

– Все в порядке, мышка, – засмеялся он сам над собой. – Тебе это не должно нравиться.

– У меня задница горит!

Она возобновила свою борьбу. Но чем больше она извивалась, тем крепче он держал ее. И тем больше возбуждался сам.

– Ты поднимаешь много шума, у тебя лишь слегка порозовела попка.

Арнольд снова поднял ее и усадил в сидячее положение и сменил тактику.

– Ты забыла о своем обещании? Я не слышу ответа, Ева?

Дождавшись кивка, он недовольно прорычал:

– Так-то лучше, – затем перекинул ее через подлокотник дивана. – Давай, задери свою попку повыше.

И он прижал ее голову к спинке дивана.

– Теперь оставайся так, – приказал он.

Обычно Ева не делала того, что ей говорили, и не собиралась делать этого сейчас. Она встала, но Арнольд в пару шагов пересек комнату и толкнул ее обратно на подлокотник дивана. Нанес дюжину сочных жалящих пощечин ладонью, заставив ее яростно задергать попкой, и давиться слезами.

– А теперь, может быть, ты останешься лежать?

На этот раз она сделала, как он ей велел. Повернув голову, она попыталась разглядеть, что он задумал. Но что бы это ни было то, что он прятал за своей спиной, она не могла видеть.

Отворачивая ее лицо обратно на спинку дивана, он не дал ей увидеть. Пока она не почувствовала, как что-то мягкое и слегка колючее приземлилось ей на ягодицы. И что бы это ни было, оно обернулось вокруг ее бедер. Это было новое ощущение, крайне необычное. Острое, горячее и совершенно фантастическое.

– Что ты используешь? – спросила она.

– Флоггер, Ева, ты меня спрашивала, как им пользовались. Это должно скорее возбуждать, чем причинять боль, – объяснил он.

Он поднял правую руку и опустил флоггер ей на ягодицы. Ева не могла понять, почему между каждым ударом, казалось, была пауза. Поэтому она снова повернула голову, чтобы посмотреть, что он делает. Он расправлял ветви флоггера и скручивал их, прежде чем нанести еще один удар. После еще нескольких поглаживаний она снова начала извиваться, но теперь все стало иначе. Иным. Вместо боли она ощущала нарастающее возбуждение и тихо постанывала от особенного удовольствия.

Арнольд продолжал так ласкать ее, время от времени позволяя листьям мягкой замши нежно облизывать внутреннюю сторону нежных бедер. Без предупреждения ритм изменился. Теперь он использовал флоггер, чтобы плавно провести им между ее плечами, обжигая круговыми движениями. Использование флоггера вызывало у Евы желание все большего и большего. Оно начиналось с острых лопаток, медленно продвигалось вниз по спине к ее сильно покачивающемуся заду. Арнольд дразнил ее до тех пор, пока она почти не начинала кричать, требуя освобождения. И тогда он внезапно перестал, а вместо этого мягко раздвинул ее ноги и позволил лезвиям флоггера один раз скользнуть между ее ног. А затем и вовсе остановился.