Текст книги "Ведьмино семя (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Ева наблюдала, как каждая из ее коллег уходила, оправдываясь тем, что нужно куда-то, а сама каждый раз, когда кто-нибудь спрашивал, уходит ли она, отвечала, что еще немного задержится. Надо сегодня все закончить. В конце концов, Арнольд и Ева остались единственными людьми на этаже. Но ни один из них не работал. Оба делали вид, что заняты, но единственное, что каждый из них делал, наблюдал за другим.

Через некоторое время Ева перестала притворяться и направилась к его кабинету, неся в руках бумаги, требующие подписи. Голова Арнольда была опущена, но она знала, что он наблюдает за ней. Скорее всего, он сонный и опутанный магией от зелья, что она подмешала в кофе. Она остановилась в дверном проеме и прислонилась к косяку. Парень не отреагировал. Негромко постучала в стеклянную дверь. Он поднял глаза, притворяясь удивленным, сонливым, водя вокруг расфокусированным взглядом.

– О, Ева, – произнёс ведьмак слегка расслабленным тоном. – Ты поздно. Я и не подозревал, что здесь еще кто-то есть.

– Да, что ты? – подумала она с раздражением, убеждаясь визуально, что он скован магией. Но она оставила эту мысль при себе и сказала:

– Нужно подписать несколько приказов. Они не могут ждать до завтра.

В руке она держала пачку бумаг и когда Арнольд хмыкнул:

– Ну, давай. Подпишу.

Она поняла, что ее план на верном пути. Он не спросил ни что это за бумаги, откуда и почему он их не читал. Готов подписать не глядя. Ева вошла в комнату. Его глаза плавно скользили вверх и вниз по ее телу, пока она делала полдюжины шагов к столу. По выражению его лица Ева могла сказать, что он не будет разыгрывать из себя недотрогу. Теперь не будет. Она подошла и присела на край стола. Арнольд отодвинул свой стул под углом назад и залюбовался ее ногами.

И Ева знала, что они хороши. Сегодня она специально надела юбку, чтобы показать их с лучшей стороны. Было ясно, что усилия не пропали даром. Она протянула ему бумаги, и он бросил их на стол, не глядя в них. Ева опустилась взглядом по его туловищу вниз и посмотрела на выпуклость, образовавшуюся у него в промежности. Его брюки не могли скрыть того, что там происходило. Он тоже посмотрел на это и рассмеялся:

– А знаешь, ты меня поймала. Иди сюда.

Уже это должно было насторожить! Ева подошла, наклонилась и провела рукой по выпуклости, эротично и настойчиво, так что Арнольд заерзал. Она зажала молнию между пальцами и осторожно потянула. Затем нырнула, засунула руку внутрь, достала оттуда член. Отметила, что она скучала. Не по этому гаду, а по нему. Она несколько секунд не сводили глаз с пульсирующего члена. Жаль расставаться с таким выдающимся экземпляром.

Арнольд подвинул свой стул вперед и положил руку ей на бедро. Он погладил ее несколько раз, прежде чем позволил кончикам пальцев переместиться на гладкий холмик, обтянутый кружевом, и погладить через ткань. Затем нащупал край и просунул пальцы под резинку, обнаружив мокрую выбритую киску. Рванул рукой так, что трусики, не выдержав натиска порвались. Ева от неожиданности замерла. Сжалась. А затем, резко схватила нож для вскрытия писем и ударила Арнольда в сердце. Сильно. Одним мощным ударом! Она вложила всю ненависть, всю черноту на какую только способна.

Она смотрела на него. Видела удивление в его глазах, и то, как мужчина резко отшатнулся от нее, хватаясь за рукоять. Поняла – не сработало! На нем была защита. От ужаса, Ева вскрикнула. Проклятие ведьм! Он ходит в магической защите, та слоем обвивала его ауру и становилась зеркальной при атаке любого предмета или магии на ее носителя.

Казалось, она секунду обдумывала другие варианты, прежде чем оттолкнуться от края стола. Попытаться нанести второй удар. Уже с магией. Нанесла и опять ничего не вышло. Ей стало чрезвычайно жарко, невыносимо пылко! В душе горело адское пламя. В глаза ярость. Взгляд Арнольда бешенный, готовый ее сожрать. Ответное пламя ненависти. Разъярённая готовность покарать врага.

– Тебе конец ведьма, – прорычал он.

И Ева осознала, что она ошиблась. Он убьет ее! Распотрошит прямо на рабочем столе, устроив кровавую резню. Оставит от нее месиво со слюнями и брызгами вокруг. Она бросилась бежать. В несколько прыжков достигнув двери. Ведьмак одним прыжком повалил ее с ног, долбанул о стену.

Взвыв от боли, она отбивалась от него в безжалостной схватке. Ведьмак собирался ее разорвать, как зверь. Ева изворачивалась, спасаясь в наводящем ужасе слепой ненависти к нему.

Очень скоро ее одежда превратилась в лохмотья, а тело Арнольда покрылось кровавыми царапинами. Он бил ее не жалея. Она извивалась и творила магию. Выла и нападала, пока хватало сил.

Спустя несколько минут все закончилось. Он связал ее и она практически ничего не видела из-за заплывшего лица. Ей ничего не оставалось, как позволить ему делать с ней все, что захочется. Ева больше не ощущала своего тела, не чувствовала наготы. Только запах своей же крови, смешанной с его запахом.

Арнольд тяжело дышал над ней.

– Перед тем, как ты умрешь, я трахну тебя, – прорычал он.

Она не слышала его из-за шума стоящего в ушах, по тому как сама издавала рев. Убрав руку, он протянул ее к себе, схватил ее пальцы и засунул себе в рот, слизывая с них кровь.

– Вкусно.

Затем взял ее на руки и отнес к столу. Положил и раздвинул ей ноги. Его член подергивался под углом в сорок пять градусов. Схватил за задницу, он притянул Еву к себе так, что его стержень, оказался прижат к обнаженной промежности. Когда их лица оказались в нескольких миллиметрах друг от друга, Ева едва дышала, еле шевелила пальцами, чувствуя, что на шее есть нечто, что душит. Кажется галстук Арнольда. Он собирался затрахать ее до смерти и задушить. Она чувствовала его дыхание на лице и как оно набирает скорость. Он наклонился, чтобы лизнуть. Руками гладил мягкий изгиб ее грудей.

– Хочешь, чтобы трахнул тебя?

Она не смогла ответить. Последовал удар по лицу, и она сквозь боль прошептала, тихо, чуть слышно:

– О да, пожалуйста, мистер Норд. Я бы очень хотела, чтобы ты трахнул меня.

Он поднял ее ноги, поставил пятки на край стола и развел колени в стороны.

– Я порву тебя, – сказал он, глядя на ее киску. – И сожгу. Ты же не знаешь, откуда это пятно на твоей попке, верно?

Ей не нравилось то, что она чувствовала, лежа перед ним обнаженной.

– Это метка демона, Ева. Так мы помечаем своих, отделяя от чужих. И знаешь, такими же горячими могут быть не только мои яйца!

Ева вяло перенесла вес тела на левый локоть, освободив правую руку, чтобы спуститься к промежности и закрыть ее. И это был единственный жест, в котором он нуждался. Арнольд взял свой увеличившийся раскаленный член в руку и поднес его к краю ее дырочки. Деймон помедлил секунду, прежде чем заставить себя двинуться вперед. От возбуждения он стал очень большим, и резко вошел в нее.

Она закричала от шокированных нервных окончаний и ненормальных ожогов. Вопя, пожираемая заживо, внутренним огнем боли. Ева истошно выла. Проклиная его и теряя себя. Она звала на помощь, лязгая зубами, дергалась всем телом, ощущая, как пахнет жареная киска. Дикий вой захлебнулся в яростном вопле страшного возмездия. Она перерождалась в черную ведьму. Стиралось все прежнее, все былое, пережитое…

Пройдя весь путь, он остановился всего на секунду, прежде чем войти в Еву почти полностью. Крепко схватил ее за бедра и использовал их, чтобы снова войти в нее с еще большей силой. Он сделал четыре или пять толчков, чтобы найти свой ритм, но как только все получалось правильно, он каждый раз попадал в точку.

Больше Ева не кричала. Она издавала хриплые вскрики каждый раз, когда парень входил в нее. Он воспринял их, как поощрение двигаться интенсивнее и жестче. Вскоре негромкие крики превратились в нечто, граничащее с воплями. Она уже не могла петь. И не запоет никогда. Она каркала.

Сама не осознавая, что произошло, лодыжками Ева обвились вокруг его шеи, а бедра оторвала от стола. Ее возбуждение росло, движения становились все жестче, пока она не впилась ногтями в мягкую плоть, и ее захлестнули красочные волны.

Ева ощутила себя свободной и засмеялась, как умалишенная. Когда Арнольд кончал в нее, она выкачивала из него магические силы. Наполнялась ими. Она больше не отдавала. Каждый его толчок, каждая капля семенной жидкости оказывали лечащее воздействие на израненное тело.

Арнольд упал на нее изможденный и истощенный без сил.

В крови, в ранах, с заплывшим лицом, Ева трогала свое новое тело и не узнавала. Она встала на дрожащие ноги, пошатываясь, взяла первое из одежды, что подвернулось под руку. Пиджак Арнольда. Одела его на себя, и, шагая по красным пятнам крови босиком, достигла выхода из кабинета. Ей все время от чего-то было смешно. Может от того, что по внутренней стороне бедра текла ее кровь, смешанная с мужским семенем и ее смазкой. Та капала крошеными каплями, расчерчивая ее дальнейший путь. Она обернулась.

– Спасибо вам, мистер Норд, – неразборчиво произнесла она, хихикая не понятно чему.

– О, пожалуйста, – выговорил он, устало выключая свет одной рукой и ощупывая самого себя другой, ему явно хотелось полежать в темноте. – Зовите меня, Ард.

Глава 30

Год спустя…

В допросной для дачи свидетельских показаний стоял полумрак. Слабый красный свет использовали для раздражения нервной системы. Он был всем хорош в работе полицейских, кроме одного, при нем практически ничего не было видно за двухсторонним зеркалом. А камеры наблюдения в нем не могли снять четкое изображение, отражая в фокусах линз расплывчатые непонятные пятна. И Арнольда он весьма устраивало, потому что когда он закрыл глаза и языком жадно врезался в сладкую обнаженную киску Евы, та застонала в голос от подступающих волн удовольствия. Для него стон служил прекрасным указанием на то, что они оба были на верном пути.

– Давай же, говори…

Он жестко двигал языком вверх вниз, лаская ее. И Ева жалобно хныкала. Затем Арнольд прервал осмотр внизу и подвергал жаркому обследованию ее соблазнительный ротик.

– Скажи мне, откуда у тебя такие деньги? Или я обещаю, что мне снова придется устроить тебе допрос с раздеванием.

После ее перерождения в офисе «ФармоНью», Ева стала черной ведьмой. Пиразин сделал из нее проститутку, которой она не была от рождения. Токсин сам по себе рождал неконтролируемую похоть, приводящую со временем к безумию. Особенно у редких белых ведьм. К счастью, перерождение подарило ей иммунитет. К несчастью, не убрало побочные эффекты. Плевать, что они не этические, все равно, что лишали памяти и ослабляли дух ведьмы. Все лучше, чем умирать. Потому-то Ева и не вернулась домой. Ведьма забыла кто она. Скоро она осела на улице Красных метел. Переехала в пустующую квартиру Тони. И Арнольд использовал ее, как своего шпиона.

Ева обычно все рассказывала и без большого давления. За год они много раз пересекались. Первым воспоминанием о нем у Евы естественно был офис, в котором они так странно пообщались, что у нее до сих пор покалывало и дергало киску. Но последующие встречи были иными. Эта была страсть с первого взгляда и Ева до сих пор не могла объяснить, почему в душе испытывает к этому ненормальному копу неконтролируемое мощное вожделение. Конечно, он был по-ведьмовски сексуален, слишком силен, чрезмерно внушителен, чтобы она захотела и смогла оказать требуемое сопротивление. Но ей не хотелось ему долго сопротивляться. Этому мужчине она хотела подчиняться, даже не смотря на то, что он враг. Он коп, полицейский, мудила, а она шлюха под сутенером. И хотя Норд всегда великолепен, она слишком сильно боялась гнева Хабиба Пусмена, своего нового босса, чтобы в этот раз произнести хоть слово. Однако обычно, как Ева не пыталась ему сопротивляться, Норд имел над ней магическую власть. Он просто никогда не сдавался. И, чтобы она не предпринимала, как не жаловалась и не писала заявлений о том, что его методы допросов противоречат правилам, ничего ему не делалось. Арнольд рано или поздно добивался требуемых показаний и правдивых слов.

Ева проклинала его, ненавидела, пыталась забрать у него всю колдовскую силу, как могла сопротивлялась, но не отрицала, что он ее прикрывает. Всякий раз, когда ее и других девушек забирали в результате полицейских облав, он выручал ее. Не просто так. И секс с ним был невероятно чувственным, страстным. Каждый раз его глаза проникали сквозь ее и своим горячим пламенем пробирали ее до мозга костей. Словно просили сжалиться над тем, кто по ней чахнет. Но это же было не возможно! Норд глядел на нее разинув рот. И когда хватал ее, находясь так близко к ней, в ней, как мог, он резко посылал в глаза Евы искры из своих глаз и тем самым направлял жизненный дух Евы. Приказывал жить дальше. В обоюдной встрече лучи их глаз легко объединялись, и также объединялся и жизненный дух одного с жизненным духом другого. Это было так сильно, когда испарения жизненного духа Арнольда, проводимые его сердцем, сразу же устремлялись к сердцу Евы, сгущались в твердой субстанции этого сердца и становились кровью. То есть тем, чем они были раньше в Арнольде. Еве каждый раз казалось, что она умирает в его объятьях и возрождается вновь. И она работала на Арнольда, предавая своих новых подруг, клиентов, а также половину сутенеров и проституток, работавших на улице Красных метел. К счастью его интересовал только пиразин, который, к слову сказать, на нее аномально не действовал.

Она не могла сказать, что любит его. Нет, не любит. Ева получала удовольствие от того, что зарабатывала на жизнь траханьем с незнакомыми мужчинами. Она была настолько бисексуальна, что едва ли могла заметить разницу. И хотя это, возможно, было неэтично, Норд был более чем готов использовать ее по полной.

Ева считала, что правда заключается в том, что этот полицейский извращенец. Будучи таким красавцем, с раскаченным телом и внешностью, за которые можно и умереть. И такими поцелуями, а Норд целовался так, что любая затрепетала бы от желания. Он часто следил за ней. Ева знала об этом. Ей говорили об этом. И она видела сама. Потому что каждый вечер, работая в городе, она одевала сексуальные чулки и туфли на невероятно высоких шпильках, шла на свое место в переулке, и он там чаще всего уже был. Она чувствовала, буквально знала, что найдя хорошую наблюдательную точку, плотно темную и уединенную этот коп подглядывает за ней. За тем, как она в тусклом свете желтых фонарей расхаживает туда-сюда, облизывает губы и ловит клиента. То есть нарушает закон.

Этому психу были в кайф многочасовые скучные слежки. Это она уже уяснила. Она была уверена, что Норду в ней нравится абсолютно все. И то, как она одевалась, как двигалась и как работала. Трудно было объяснить причину его странного выбора и вожделения. Но когда дело доходило до драки, Норд всегда оказывался на ее стороне. Хотя ему трудно было держать пальцы подальше от ее кудрявой щелочки. Может в этом заключалось простая истина? Норд безумен? Ведь в тот момент, когда клиент Евы передал наличные и надеялся на секс, Норд знал, что у него более чем достаточно улик, чтобы арестовать обоих. Но вместо этого, он арестовывал клиента. Ева прикусила губы, чтобы не застонать от восторга, в то время, как Норд изо всех сил старался молчать. А затем она приседала на корточки, чтобы пососать его пульсирующий член. Некоторые проститутки могли бы притворяться, что стонут от удовольствия, чтобы осчастливить своих клиентов, но Ева не притворялась. И когда Арнольд наконец кончал ей в рот, она так яростно гладила свою обнаженную киску, что тот не мог не хотеть присоединиться к ней.

Эти странные взаимоотношения повторяющиеся раз за разом, только удивляли Еву.

– Привет еще раз, – соблазнительно рычал он, прижимая развратную Еву к стене и заставляя ее «принять позу». Она разводила ноги, призывно выгибая спину и обильно текла. А когда он медленно проводил рукой вверх поглаживая внутреннюю сторону бедра и лаская ее обнаженную киску, Ева неизменно щебетала, как канарейка с распущенными губами, рассказывая ему все, что она знает еще до того, как у того появился шанс задать хоть один вопрос.

Но однажды Ева исчезла с улицы. Арнольд не нашел ее ни в притоне Пусмена, куда сам же ее и пристроил. Ни на точке, где она работала. Ни в ближайших магазинчиках, куда она забегала перекусить и отдохнуть. Ее не было, нигде.

Глава 31

Арнольду потребовалось много времени, чтобы найти Еву. Она пряталась в своем старом доме. Дверь оказалась отворенной. Впервые с того дня, как они познакомились заново, когда Норд вошел в комнату, и увидел на лице Евы вовсе не похоть, новым выражением был страх. В темной комнате, освещенной настольной лампой в углу она съежилась, сжимая в руках большую бумажную коробку так, словно от этого зависела ее жизнь.

В груди у Арнольда проскочило нервное чувство. Возможно, пора уже вызывать подкрепление? Может в доме кто есть чужой? Ведь по его сведениям, она в этот дом не приходила после, даже мимо не шла. Ни одного раза, Ева с момента перерождения не посещала его. Он был уверен, что это оттого, что она забыла. Конечно, с ее стороны были отданы распоряжения управляющей компании подготовить дом к закрытию. А потом поставить под сигнализацию. Она также велела распустить весь штат слуг. Охранная контора не получала отзывающих приказов.

Что же могло стрястись?

Вытащив оружие из кобуры, он обыскал каждую комнату в доме, каждый угол. Проверил шкафы, ванные и даже заглянул под кровати. Убедившись, что Ева совершенно одна, он сварил им свежий кофе и спросил, что случилось. Ева не произнесла ни слова. И когда Арнольд сел рядом с ней и открыл посылку, он ощутил потрясение. Та оказалась наполнена купюрами, каждая из которых имела по десять нулей. И это не попросту много денег. А колоссальная сумма! У Евы оставалось наследство, но что оно, когда сейчас она в руках держала бюджет страны.

– Что это, такое? – он, едва поверил своим глазам.

Ева могла не работать совсем, но столько денег у нее точно не было. Один взгляд на убогую квартирку Тони доказал, что она ни за что на свете не смогла бы наложить лапу на такие деньги, и это не наследство, и вообще что-то иное… Что так напугало ее? И настолько сильно, что она пришла в свой прежний дом. Неужели такое возможно? Вспомнила что-то о себе прежней!?

Ему было известно по истории столетней войны, переродившиеся ведьмы даже имя собственное забывали. Не то, что старую жизнь. Процесс существовал односторонне. Считался необратимым. Так устроена психика ведьм. Они забывают, что случается на шабаше, и забывали при перерождении. Слыла молва о том, что беспамятство на шабаше отголосок перерождения их первой ведьмы в роду.

– Ты уверена, что не хочешь сказать мне, откуда они?

И неожиданно Ева разрыдалась, умоляя его о прощении. Арнольд не знал, что и думать. Он обнял ее, гадая, что же она натворила? Она продолжала отказываться говорить. Но очевидно, что она пребывала на странной психической грани. Черная ведьма пришла в свой прежний дом, разве поступок норма? Арнольд утешал, как мог, гладил ее, ощущая, что скоро подобное утешение превратиться в возбужденное наваждение. Оно охватывало их каждый раз, как черное проклятие.

Спустя десять минут, он уже просовывал руку ей под подол короткой юбочки, заставляя шумно вдыхать от ожидания и играя с ней в туже игру, что они обычно играли. Только в этот раз, без свидетелей, на мягком уютном диване в полумраке пустой комнаты полной теней и воспоминаний.

– Тебе придется мне все рассказать, мышка, – в его голос от возбуждения прокрадывались предательские хриплые нотки страсти.

Он сам дрожал от предвкушения и того, какой она выглядела беззащитной, особенно, когда плакала и текла.

– Или мне придется снова арестовать тебя.

Еве отчаянно и безумно хотелось рассказать ему все. Очевидно, что она полюбила их странные отношения. Ей не терпелось быть вознагражденной его лаской, его страстью. Но она лишь пылко дышала.

– Давай, мышка, колись?

– Я не могу, меня убьют. И ты знаешь это. А я не хочу-не хочу умирать. Опять…

– Ты все равно заговоришь.

Какой бы стойкой ни была Ева, Арнольд также мог быть очень убедительным, особенно когда хотел. И поскольку он заставлял ее дрожать от желания. Знал, что это будет только вопросом времени, когда она скажет правду.

– Мышка, придется обыскивать тебя с раздеванием?

Ева нервно и все же невероятно соблазнительно хихикнула, понимая, что он не причинит ей вреда. Арнольд резко стягивал с нее одежду. Не церемонился. Все разом. В миг, обнажая ее великолепную острую грудь. Ева порывисто дышала. Но даже когда он обхватил губами ее дерзкие набухшие соски, задыхающаяся она прикусила язык и отказалась произнести хоть слово. Даже когда Арнольд заставил ее встать коленями на диван и упереться локтями в подушки, она молчала. Он засунул сильные пальцы глубоко в ее обнаженную киску, заставляя ее кончать до тех пор, пока она чуть не потеряла сознание. И она все еще умудрялась держать рот на замке.

Это выводило его из себя, возбуждая и сердя одновременно. За год их столкновений в полицейском участке, и на улицах Сити, она ни разу не проявляла столь вызывающего упрямства. Хотелось наказывать. Хотелось пороть. Хотелось трахать до потери пульса.

Что могло такого стрястись и откуда такие бабки? Он выругался и решил, что она может куда-то деться от него. Без вариантов, он надел на нее наручники, вспоминая, как они познакомились. От прикосновения холодной стали к ее запястьям, тяжелого дыхания, ее изможденности, готовности дальше терпеть допросы, Арнольд чувствовал, как самого шатает от возбуждения, как член разрывается от возбуждения в штанах.

Ева поняла, что он намерен делать. Арнольд наслаждался собой почти так же сильно, как ею. Но после часа беспрерывного траха на уютном диванчике, когда оба в поту и агонии эроса были готовы сдаться экстазу и разрядке в плен, Арнольд так и не приблизился к истине. Он оставил Еву прикованной наручниками к столу на мгновение, а сам вернулся к машине, взял полицейскую дубинку. Подруга готовая ему помочь, если собственных сил на упорство Евы помочь продвигаться вперед, не хватает.

И тридцать секунд спустя Ева стонала от оргазма, когда дубинка непристойно вонзилась в ее сочащуюся киску.

– Колись мышка! – требовал он, наблюдая, как падают упрямые бастионы намерений.

– Ирэн Кроу! – задыхалась Ева, изо всех сил пытаясь отдышаться в короткие промежутки между оргазмами, пока Арнольд продолжал долбать ее сочащуюся щелочку.

– Она наняла меня трахнуться с мэром Сити, пока тайно фотографировала нас! Потом посадила его на пиразин в обмен на снимки. А сегодня, когда я привезла товар, и забрала деньги, он был мертвым!

– Кроу, – медленно протянул Арнольд.

– Да, она профессиональная убийца, но выдает себя за копа.

– Она и есть коп, – отрезал Арнольд. – Только не городской, а частный. Она создаёт клиентурную сеть?

Ева изможденно кивнула.