Текст книги "Друг моего детства (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 31
Сергей Хорольский
Сижу на кухне, завороженно глядя на то, как София в моей футболке готовит нам ужин. Стройные шикарные ножки бродят от стола до холодильника и обратно, пританцовывают и завлекают всё моё внимание…
Я, наверное, за всю жизнь зрелища прекраснее этого не наблюдал. Просто потому что это самый топ всех моих влажных желаний о своей любимой лучшей подруге детства… Чтобы готовила мне, и мы трахались… Без остановки.
– Прекрати пялиться…
– Ну что, блин?! Я, может, этого все восемнадцать лет ждал… – ржу, а она закатывает глаза. – Когда ты научилась?
– Не помню… Лет в шестнадцать, кажется… Просто с отцом начали готовить всякое и… Вот.
– Круто… Я реально счастлив. Пожму твоему бате руку…
– Если ты со мной из-за этих сексистских штучек…
– Ещё каких сексистских, – играю бровями, а она брызгает мне соус в глаз.
– Ай, блядь…
– Прости, прости, – тут же подбегает и вытирает, подув на ресницы. – Болит?
Я опять довольно лыблюсь, а она проскальзывает языком по моему веку, слизывая всё это… Дёрнув её за талию, заставляю сесть на меня, расшиперив рогатку. Горячая… Хочется внутрь снова.
– Ты не даешь мне доделать…
– Обойдёшься просто, вот и всё, – смотрю на неё и брожу носом по её лицу, заставляя смеяться.
– Щекотно…
– Потерпишь…
– Грубиян такой… Хотя мне нравится… – обвивает мои плечи руками и сидит на мне, а в какой-то момент бросает взгляд на часы… – Блин, шесть уже… Нужно родителям звонить…
– Ссышь, София прекрасная?
– Нет… Совсем нет… Переживаю просто… Да и к тому же мне не в чем идти на учёбу теперь…
– Съездим утром до тебя… Переоденешься… Я могу зайти даже… – говорю ей, но она так смотрит. Заглядывает прямо в душу и тревожится.
– А что если мой папа…
– Что? Собьёт меня машиной? Это вряд ли…
– Ну это вряд ли… Но всего остального я бы не исключала… Ты знаешь, он купил ружьё…
– Ахахахаха…
– Я не шучу, правда… На охоту ездил… Ну, мало ли…
Смотрю на её милую мордашку и смеюсь.
– Значит, буду ходить с дырявой задницей…
– Лишь бы только не с дырявой головой…
Слышу мелодию своего телефона и тянусь к нему. Увидев «мама» на экране, свайпаю тут же. Хотя хз почему… Просто предчувствие.
– Да…
– Серёжа, Слава Богу… Ты Софию не видел?!
Ну вот, не зря… Так и знал, что уже потеряли… Больше скрывать ничего не буду. Уже сказал.
– Видел… Она как бы со мной… А что?
– С тобой, да? Родители её потеряли… Лёша приезжал в универ, а там сказали, что вы прогуливаете… Сынок, ну…
И перед мамой неудобно, конечно, за прогулы… Всё же отец договаривался обо мне… Потому что я не планировал это всё. Уехать хотел. Да только потом понял, что не вывезу без неё. Загнусь…
– Блин… Мам… Первый и последний раз… – отвечаю, а Софка выдыхает.
– Мне конец…
– Здравствуй, София…
– Здравствуйте… – стеснительно отвечает, а сама полуголая на мне сидит… Мне так пиздец нравится, кстати… Заводит нереально.
– У вас всё в порядке? Позвони, пожалуйста, папе…
– Да я уже собиралась… – отвечает моя, глядя мне в глаза, и пытается слезть, но я не отпускаю.
– Мам… попозже перезвоню… Мы обязательно позвоним ему… Давай, пока, – даже не даю ей договорить и убираю телефон в сторону. Смотрю на Софийку, которая теперь бледная как моль. – Вот не надо теперь бояться, ага? Он ничего нам не сделает…
– Я знаю, что не сделает… Точнее, не знаю, а надеюсь… Но позвонить нужно. Серёжа, отпусти…
– Не хочу отпускать… – обхватываю её за талию и жму к себе… Целую, заставляя поскуливать и сжимать мои плечи…
– Хорольский…
– Что, Красильникова? Когда ты уже перестанешь быть папиной дочкой, а…
– Никогда, блин, – хихикает она, выгибаясь в моих руках. – Ты должен знать, что если обидишь меня, отец тебя закопает…
– Хватит. Мне. Угрожать… – рычу на неё, сжимая задницу… Она ахает на всю кухню и пытается спрыгнуть. – Нет… Не отпущу. Хочу…
– Серёжа…
– Хочу сейчас… – оттягиваю трусы в сторону и глажу её, заставляя течь прямо на мои пальцы. Она всё ещё мокрая с первого раза, хотя кровь бегала вытирала… Но мне мало. Пиздец как… Я хочу ещё. Въедаясь в меня, Софка моментально подхватывает… Прикрывает глазки, ёрзает, а я чуть поднимаю её и стаскиваю с себя трусы… – Извини, больно, наверное, будет…
Касаюсь влажной киски головкой и толкаюсь внутрь. Медленно, потому что вижу, что она куксится от боли и царапает меня, съёжившись… Но пока не принимает полностью, не останавливаюсь.
– Так… – выдыхаю в её шею, собирая с той сладкие мурашки. – Вообще бы из тебя не выходил… Больно?
– Нормально… – пищит в районе плеча. Я держу её за талию… Скольжу ладонями вниз до отбитой покрасневшей задницы и двигаю её на себе. – А…
– Моя… Мне тебя так мало… Чертовски мало…
– М… М…
– Так приятно…
– Помедленнее… Прошу тебя… У тебя такой большой…
– Медленно… Я медленно. Стараюсь… – хрипло выдаю, прикусывая её тонкую шею, и перехожу с поцелуями на ключицу… Вкусная. И с ней так, блядь, хорошо. Мне никогда так хорошо с девушкой не было. Я не знаю в чём этот долбанный секрет, но даже то, как она дышит и стонет вызывает во мне ураган эмоций. Я и не думал, что бывает так сладко… – Нежная моя… Маленькая…
Чувствую, как общее дыхание становится совсем тяжелым… София влажной, а я ненасытным… Она двигается на мне сама, потому что я боюсь нажестить… Просто трогаю… Просто целую и дышу её волосами. Насыщаюсь этой любовью и сладостью. И в один момент мы взрываемся… Рассыпавшись на тысячи маленьких частичек… Смотрим друг другу в глаза и…
В тот самый момент, когда я хочу спросить у неё любит ли она меня, в дверь моей квартиры раздаётся звонок и…
Мы с ней замираем, уставившись друг на друга…
Глава 32
София Красильникова
Я всё ещё чувствую фантомные ощущения Серёжиного члена в себе, когда слышу отцовский голос за дверью…
– Серёга… Открывай давай, разговор есть. И к тебе, ненаглядная дочь!!!
Наши глаза встречаются в безмолвной тревоге. У меня внутри сейчас такое происходит, что, кажется, будто я вот-вот потеряю сознание… Мамочки…
То есть, папочки…
– Боже, он нас убьёт…
– Да не убъёт, блин, – огрызается он, и начинает одеваться, аккуратно спуская меня с себя, а я не знаю, что делать. Потому что я в его футболке. И всё, что у меня есть из своего – трусы… Остальное же он порвал. Буквально жестоко изорвал на входе. И это всё валяется тут, рисуя картину жёсткого порева между нами…
– Боже, Боже… В чём мне быть?! Как?! – поднимаю это всё с пола и сжимаю возле груди.
– Да, блин, Софа! Иди в комнату и найди чё-нить в шкафу! Я открою ему сам, – он надевает на себя джинсы, а мне так неловко, что я просто ношусь туда-сюда и не знаю куда себя деть.
Только вот потерять Серёжу так глупо не хочу, и тут же бросаюсь к двери первым делом. Прислушиваюсь…
– Пап… Ты без ружья? – спрашиваю у него, пока он там насмехается. И Хорольский, кстати, тоже… Смотрю в глазок – нифига он не улыбается… Но хотя бы без оружия. Я реально боялась, что принесут для убедительности… И где же мама, блин?!
– А ты открой и узнаешь…
– Пап… Я тебя прошу… Сейчас откроем… У нас тут просто… Ужин готовится… Руки грязные…
– Да, да… Конечно… – издевательски выдаёт с сарказмом. – Я подожду…
– Иди на кухню, женщина, – рявкает на меня Серёжа, пока я вся красная, быстро бегу в его комнату, хватаю там первые попавшиеся трикушки и натягиваю на себя, услышав отцовский голос ближе… О, нет…
Он его запустил… Господи…
Вжимаюсь в стену. Хочу с ней срастись…
Страшно так, что дышать тяжело. И сердце стучит как у загнанного в угол тушканчика.
– Ну и как это всё понимать… Что за тайны такие?!
Я выползаю из комнаты, чтобы Серёжа не успел наделать глупостей. И тут же открываю рот первой, встав рядом с ним.
– Никаких тайн, мы просто готовили ужин… Просто общаться начали – да… И…
– И мы встречаемся. В отношениях, – перебивает меня Серёжа и смотрит на меня волком. – Такие вот дела.
Отец бросает на меня осуждающий взгляд, услышав это. А я вся покрываюсь иголками. Ну вот зачем так резко, а?! Нафига?!
– Пап… Ну… Пап, ты же знаешь, как я к нему отношусь…
– Меня не это, нахрен, выносит, София! А-то что ты мне вообще ничего не сказала, ещё и учёбу прогуливаешь! – повышает отец тон, а Серёжа весь при этом ершится. Я же знаю, что если продолжат в том же духе, то жди беды… Оба вспыльчивые… Импульсивные. Особенно Хорольский… Но папа нагнетает пуще прежнего. – Ладно, она молчала. А ты что?! Зассал?!
– Я не зассал. Её слушал. Вот к чему привело. Но молчать больше не собираюсь. Я хочу, чтобы Софа ко мне переехала.
– Чё? Щас ага! – выдаёт отец нервно.
– Пап…
– Не папкай… И вообще… Чё это на тебе такое?! – спрашивает, а потом меняется в лице. – Не говорите только, что… Бляяяядь… – проходит в гостиную и плюхается на диван, роняя лицо себе на руки. А я стою рядом с Сережей и хлопаю ресницами.
– Пап, ну нам по восемнадцать…
– Это всё в браке должно происходить! – выдаёт он, возмущая меня и раздражая до белого каления. Смотрю на его лицо и закипаю. Вот люблю же его, и зачем он так?!
– Да?! А чё же тогда у тебя было не в браке, а?! У тебя и мамы?! Я уж молчу про всех остальных!
– Про остальных? – спрашивает у меня Серёжа с довольным видом.
– Это вас двоих вот вообще не касается…
– Так и Вас тоже! – нападает Серёжа. – Это наши с ней отношениях. Двух взрослых, блин, людей!
– Слышь, взрослый! Ты давно таким умным и борзым стал?!
– Да давно, блин! Когда вы меня всей семьёй сбагрили с горизонта!
– Не было такого! Это было твоим решением!
– Не моим это было решением! А вашим общим, блин!
Моя скала тоже нервозит. Причём конкретно… Я вцепляюсь в его предплечье пальцами, чтобы хоть как-то сбавить градус напряжения. Иначе же взорвётся просто…
– С-с-с… Детки, блин… – отец смотрит на нас по очереди и злится. – Вы соображаете, что маму нельзя тревожить сейчас вот этим… Что ей покой нужен… А, София?! – обращается он ко мне, и я проглатываю ком.
Получается… Эммм… Он не от неё узнал… А от кого тогда? Блин…
Серёжа смотрит на меня, я на него. Это просто надо видеть. Я же врать родителям совсем не умею. Посторонним – пожалуйста… Но отцу вообще плохо получается…
– Стоп… – тут же понимает он, глядя на моё напуганное покрасневшее лицо. – Только не говори мне, что мама знала… София…
– Ну что?! – взвываю я, а он округляет глаза.
– Капец… И как давно?!
– Ну… Я ей совсем недавно рассказала… Пап… – иду к нему и сажусь рядом. А Серёжа как стоял, словно монумент напротив нас, так и стоит…
Беру отца за руку и смотрю на него с жалостью.
– Прости меня… И на маму не злись… Ты знаешь, что у нас всё с Серёжей давно было сложно…
– А ничего, что я здесь стою?
– Ничего, постоишь, – ворчит отец, взглянув на него. – Весь в отца, блин.
– У меня кайфовый отец. Самый лучший… Скажете не так?
Папа усмехается и вздыхает.
– Так.
– Ну и всё тогда…
– И всё! Попизди мне тут, сопляк, а…
– Этот сопляк уже больше в два раза, если чё! – ответно нападает Серёжа. Вот оба заткнуться не могут никак. Ну что это такое?! Мама бы быстро их приструнила!
– Нет, это пиздец… Надо было ружьё брать всё-таки…
– Папа!
– Вашу мать… – падает на спинку дивана. – Как так, а?! Ну вот как?! Как я не усмотрел…
– Пап… Да ты же усмотрел… В конце концов, я же не залетела в шестнадцать, да?
– А ты что сейчас залетела?! – смотрит он на нас обоих убийственным взглядом, а Серёжа проглатывает ком.
– Нет! Конечно, нет, блин! – перебиваю, и он крестится, как дурачок, будто специально меня раздражая. – А вот если будешь так делать нарочно залечу! Понятно?!
– Я тебе сейчас залечу! Одевайся и домой поехали, блин!
– Я одетая…
Отец косится на меня с недоверием, а мне и сказать ему нечего, блин… Да, Серёжина одежда… Да, так вышло…
– Одежда твоя где, София?! – обращается ко мне сердито, и я стыдливо опускаю глаза. – София…
– Ну что… Ну… Порвала я там платье… Как бы…
– Тааааак, – встаёт отец с дивана, глядя на нас и раздувая ноздри. – Оба одеваемся и на выход.
– Это ещё зачем?! – возмущается Серёжа, но мне кажется, что зря. С ним сейчас лучше вообще не ругаться и не спорить.
– Домой поедем все вместе… С мамочкой нашей ужинать, партизаны. Всей большой семьёй. Жду вас в машине! – и уходит, хлопнув за собой дверью. А мы с Серёжей переглядываемся…
М-даааа… Офигительный вечер… Рубите теперь головы, что сделаешь…
Глава 33
Сергей Хорольский
Бесит, что приходится так себя вести. Как какому-то щенку, блин.
Осунуться и молчать.
Всё из-за Софки. Любому другому «папашке» я бы уже выбил зубы и отправил его погулять по улице, остыть… Но не дяде Лёхе, конечно…
Ему нельзя, он же друг семьи…
Тут не только в ней дело, но и в том, что отец с мамой бы меня не поняли…
Софа в моих шмотках. Вроде как тоже борется с ним за наши отношения. И я чувствую, что стало немного иначе. Всё-таки она старается, даже если порой ведёт себя стервозно, но…
Именно это в ней меня и привлекает, кажется.
Сила её характера и такая безоговорочная любовь к самой себе. Она же горит, блин, и меня поджигает. Словно маленький, но такой взрывоопасный фитилёк.
Пока едем в машине, держу её за руку и не отпускаю.
Она смотрит в окно в основном. Периодически переглядываемся озадаченными взглядами, пока её отец молчит за рулем и только поглядывает на нас в зеркало заднего вида… Словно мы с ней этого не видим, блин.
Сказать, что бесит – ничего не сказать. Буквально раздражает…
Я сто лет у них дома не был, но Софа держится уверенно. Не выглядит так, будто сейчас на грани нервного срыва. Наверное, потому что самое страшное уже произошло…
Её отец о нас узнал. Всё… Нам не о чем переживать. Наверное…
Оказавшись у них на территории, я выхожу из машины и помогаю ей выйти.
Открываю дверь, подаю руку.
– В дом, в дом, – подгоняет нас Лёха. Я зубы пока прячу. Не хочу показывать. Вот если голос повысит – иначе буду разговаривать. Задрали уже все лезть в наши отношения… Мы, сука, взрослые. И сами знаем, как надо и что. Хватит нас уже поучать…
Встречает нас, кстати, её обеспокоенная мама. Сначала-то улыбается, но потом её улыбка быстро слетает с лица, обнажая все истинные эмоции.
– Привет, Серёжа… Ой…
– Здравствуйте…
– Вот тебе и ой, дорогая. Ничего не хочешь мне рассказать?! – обращается он к ней он, и она тут же убегает. – Ну-ка стой! Наташа!
– Красильников, отстань от меня! Меня тошнит!
– Я тебе сейчас покажу тошнит… Сюда иди! Предательница, блин! В горести и радости! Обещала никогда не предавать, а о родной дочери ничего не рассказала! – уходит он куда-то за ней, а Софа при этом смотрит на меня, вжимая голову в плечи.
– Капец… Началось… Мы ей проблем принесли…
– Да он остынет сейчас… Она же беременна… – подхожу к Софии и улыбаюсь. – Ну и ты тоже, нарочно хочешь залететь, да? – спрашиваю, вспоминая её угрозы, а она тут же меняется в лице.
– Что?! Нет! Ни за что… Пока не доучусь никаких детей!
– Узнаю свою девочку…
– И тебе нужно думать так же, между прочим! – поучает она меня, а я и не думал ни о чём таком, просто рофл в отношении отца понравился…
Он же у неё истеричка…
Возвращается обратно весь прижученный. Кажись, её мама конкретно ему сейчас навтыкала.
– В общем… В столовку идём… Ужинать будем… – зовёт нас, пока мы с ней стоим рядом и смотрим друг на друга довольными взглядами. Как только Лёха выходит отсюда, оставив нас одних, я ржу.
– Кому-то прилетело…
– Ш-ш-ш… Не говори так… – фыркает на меня София и вздёрнув свой маленький симпатичный носик идёт за отцом на кухню помогать…
Ну а я иду в гостиную, где встречаюсь взглядами с тётей Наташей. Усаживаюсь на диван и жду, что она скажет.
– Не обращай на него внимания. Побесится, успокоится… – уверенно говорит она, рассматривая себя в зеркало. – Это что… Госссподи, ещё и прыщи полезли как у малолетки!
Я сижу и угораю, потому что моя София вот точно в неё пошла, конечно…
– Я уже не обращаю…
– Вот и правильно. Он что вас из постели выдернул? У Софийки вид такой… Твои трикушки? – хихикает с радостью.
– Мои, – отвечаю с улыбкой.
– Ну я ему устрою вечером…
– Да не надо, пожалуйста… Я частично его понимаю… Он переживает же…
– Вот. Всегда знала, что ты умный мальчик… – улыбается она и смотрит на меня, вздыхая. – Так на отца похож… Одно лицо…
– Ну, спасибо…
– Не знаю, что там мой наговорил вам, но я всегда была за вашу пару… Это он накрутил себя… – отмахивается она. – Будто всегда знает, как лучше… Уже девятнадцать лет прошло, а он по-прежнему за всех пытается решать… – говорит она, и на пороге появляется он…
Глядя на нас своим подозрительным прищуром, обиженно выдыхает:
– Мы ждём вас в столовой…
– Ну и ждите! – выпаливает её мама. – А мы, может, с Серёжей секретничаем.
Выражение его лица надо видеть. Сижу и угораю над ним, не испытывая никаких мук совести. Вообще… Кайф просто. Иначе и не назовёшь. Один-один, маза фака.
– Наташа…
– Да идём, идём мы… Госссподи, Красильников… Ты меня доведешь, я к матери жить уеду!
– Не уедешь, вы друг друга и дня не вынесите!
– А ты этим и пользуешься! – собачатся они, уходя, а я иду за ними… Незаметно проскальзываю на кухню к Софке и крепко обнимаю сзади, вжимаясь грудной клеткой в её спину… Ну и пахом в задницу… Хочу так, что искры отовсюду летят.
– Моя…
– Серёж, ну… Увидят же…
– Вообще плевать… Я с них угораю просто…
– Да, они смешные… – вздыхает она, и я разворачиваю её к себе. Приподнимаю и усаживаю попой на стол, встречаюсь взглядами.
– Завтра к моим поедем… И ничего не бойся, ладно?
– Ладно… Только…
– Что?
– Останемся сегодня здесь, ладно? Я очень не хочу ругаться с папой… Всего на один день… Пожалуйста… – выпрашивает, обняв меня за шею, и я чувствую, что это крайне тонкая манипуляция… Но что вот я могу поделать…
– Ладно… Только если твой отец не будет вмешиваться в наши отношения, хорошо? Ночевать будем вместе… В твоей комнате…
Она улыбается и тянется к моим губам, и тут мы слышим его недовольное кряхтение позади.
– Кхм, кхм… Вас там ждут вообще-то, ничего не перепутали?!
– Начинается…
Глава 34
София Красильникова
С одной стороны, я счастлива, что мы признались… С другой – не очень. Потому что папа так смотрит… и на меня, и на маму. Как на врагов народа. Хотя я уже поняла, что его больше задело то, что мы молчали… А не сама ситуация.
И мне понравилось, как себя повёл Серёжа. Правда…
Зря я хотела врать и дальше. Наверное, мне нужно было чтобы он взял всё в своих руки и поговорил с отцом. Это поступок мужчины, а не мальчика. И мне это в нём как раз нравится…
– Алексей, что ты хочешь сказать детям… – тянет мама на ужине, подгоняя его. Словно уже успела на него наехать. Ну и он так на нас зыркает.
– Хочу сказать, чтобы больше не лгали ни о чём, а сразу говорили…
– Лёша, – шикает на него мама.
– И что… Я не против ваших отношений… – добавляет он, а потом смотрит Серёже в глаза. – Только ты имей в виду…
Вижу, что мама обхватывает папу на предплечье.
– Не обижай её… И береги…
– Я и так собирался… – отрезает Серёжа. Со стороны просто цирк какой-то… Потому что ни один из нас не был настроен на этот разговор и каждое слово даётся с трудом.
– Мама, папа… Серёжа сегодня у нас переночует…
Отец тут же загорается.
– В гостиной.
– Нет, папа. В моей комнате, – ставлю точку, а он стискивает желваки, зато мама от души насмехается.
– Лёша… Они взрослые уже… Сами знают…
– Знают они, ага… Знаю я о чём они знают… – ворчит, пока я закатываю глаза.
– Не все такие как ты, папа.
– Это ещё что значит?! София! – рявкает в ответ, а мама ухохатывается.
– Она пошутила… пошутила!
– Да, я пошутила, папа… – повторяю, глядя на Серёжу, который просто сидит как варёный рак весь красный и пытается не заржать. Хотя буквально в секунде от этого.
Кое-как досиживаем этот ужин… И когда папа и Серёжей уходят «покурить» на улицу, я остаюсь с мамой и помогаю ей убрать со стола.
– Ну вот… А ты переживала… – приобнимает она меня, а я вздыхаю.
– Просто он так к нему относится… А я не понимаю за что…
– София… Да хорошо он к нему относится. Любого другого он бы на порог не пустил даже. Что ты папу нашего не знаешь, что ли?
– Ну да вообще… Ты права…
– А мы сегодня… На УЗИ ездили…
– Что?! Правда?! Блииин! А чего мне не позво… А… Понятно… Вы звонили…
– И даже искали, дочка. Приехали в универ… Я осталась в машине, а Лёша пошёл за тобой… Вернулся весь нервный. Сказал едем без тебя… Ну вот, видимо, причина… Он мне не рассказал… Потом довёз до дома и уехал… За вами, – смеётся она, а мне так стыдно.
– Мам, прости… Ну и как?
– Всё хорошо, срок маленький пока. Шесть недель. Но сердечко стучит…
– А уже известно кто?
– Нет, малыш… Это очень рано… Обычно узнают точно неделе на 16–18…
– Ого, как долго…
– Ну вот так… Да и какая разница… Папа твой снова заплакал… – улыбается она. – Только тссс…
– А он что и со мной плакал?
– Плакал, конечно. Рыдал даже…
– Так мальчика хотел?
– Дурочка, – хихикает она. – Нет… Просто увидел тебя, горошинку на экране, и разрыдался… Но это нормально… Мужчины очень близко к сердцу принимают это мгновение… Любящие мужчины… – добавляет и ласково убирает прядку волос мне за ухо. – Всё будет хорошо. Он его не съест. Ночёвку я вам выбила… Только громко не жестите, чтобы у отца там инфаркт не случился… Кстати, ружьё я спрячу… На всякий случай…
Я тут же краснею и опускаю взгляд, но всё равно улыбаюсь.
– Всё случилось, мам…
– Да? Ой, Господи… София, – мама обнимает меня, и как раз в это мгновение мужчины возвращаются обратно. Застывают и смотрят на нас вдвоём.
У отца, конечно, такой взгляд. Прошивающий…
– Что? Опять что-то тут скрываете и сплетничаете, да?!
– Ой, всё. Отстань от детей! – рявкает на него мама, а потом смотрит на меня. – Идите, отдыхайте… А папа помоет посуду.
– Нормально…
– Да, да… Папа помоет, – ещё раз ему говорит уже более настойчивым тоном.
– Ладно, помою, блин… – идёт к раковине, а я подхожу к Серёже и встаю на носочки.
– Я сейчас приду… Иди в мою комнату, угу?
– Эм… Ладно…
Он слушается. Идёт к лестнице, а я к папе…
Обнимаю его сзади и прижимаюсь к спине.
– Пап… Я тебя очень люблю… Правда…
– Подхалимка. Вся в мать…
– Щас получишь! – выкрикивает из гостиной, и он ржёт.
– Пап… Ну правда…
Он разворачивается и смотрит на меня уже иначе.
– Я не заметил, как ты выросла… – бормочет растерянно. – Ты отдалилась… Перестала делиться со мной…
– Нет, пап… Я не отдалялась, правда… Просто боялась признаться в чувствах.
– Я не собираюсь мешать вам. Я понимаю…
– Зато у вас теперь будет малыш…
– Будет… Я рад, что ты так воспринимаешь… И по правде говоря, рад, что ты именно с Серёгой… Потому что если выбирать зятя, то я был бы рад породниться с Хорольскими. Как ни крути…
– Пап…
– Я в курсе, что рано об этом. Просто говорю… Не хочу, чтобы ты обижалась на меня. Переживаю просто… Очень.
– Я знаю, пап… – ещё раз прижимаюсь к нему, и он целует меня в макушку.
– Воспитывай его, ладно?
– Ага… – ухмыляюсь. – Как мама тебя?
– Ну… Да, наверное, – смеётся. – А-а-а… Как же сложно… Было проще, когда ты была с ноготок…
– Всё меняется, пап…
– Я знаю. Ладно, иди давай… Заждался там поди тебя…
– Хорошо… Я тебя люблю, пап…
– И я тебя, родная моя…
Он отпускает меня, а потом я вижу, что мама подходит к нему. Остановившись возле лестницы, краем глаза понимаю, что обнимаются и целуются там… Вижу, как топчутся.
– Вот теперь я тобой горжусь…
Улыбаюсь и убегаю наверх. К Серёже…
А когда захожу в комнату, вижу, что он стоит и рассматривает мои полки… Где ни намёка на бывшего лучшего друга. Я всё-всё убрала из зоны видимости… Чтобы ничего не напоминало…
Прикрываю дверь и прохожу поближе к нему.
– Что?
– Раньше тут была доска с нашими фотками… Жаль, что нет больше…
– Ты помнишь…
– Конечно, я помню… – присаживается на край кровати и зовёт меня. – Я помню ещё не это…
– А что ещё…
– Как я хотел тебя поцеловать здесь…
– Здесь… в четырнадцать, что ли?
– Ну да… А что такого? В четырнадцать…
– Боже, Хорольский… У меня щёки горят…
– И штаны слетают, – смеётся он, а я тут же подтягиваю резинку. Вроде бы затянула шнурки, но толком не держатся.
– Потому что ты в три раза больше…
– Так уж и в три… Сюда иди, говорю, – настаивает, а я стою и мнусь перед ним, стеснительно разглядывая его в комнатном свете.
– Папу нельзя огорчать… – ещё раз повторяю, вдруг он забыл, а он широко расставляет ноги и смотрит то себе между ног, то на меня. Прямо оповещая меня о том, чего хочет.
– Это намёки?
– Нет. Призыв к действию…
– Ах ты! – бросаю в него подушкой, а он ржёт… И я тяну вверх футболку, которая была мне почти до колен, блин. У него моментально глаза загораются, глядя на мою обнаженную грудь.
– Дальше… – хрипло призывает, разглядывая меня, и я вижу, что у него там всё натянулось…
Дёргаю за шнурок и штаны тут же опадают вниз…
