Текст книги "Заклинательница Теней (СИ)"

Автор книги: Катерина Мороз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 12. Загадочная и несчастная

Я сидела в кофейне за углом и пила уже третью чашку латте. Яркие желтоватые гирлянды обрамляли огромные окна в пол, которые покрыл замысловатый морозный рисунок. Эти неестественные узоры и завитки напоминали мне о доме, и я разглядывала их снова и снова.

Это был чудовищно напряженный день, я вымоталась морально, а бесконечные бесцельные прогулки за весь день заодно вымотали и физически. Я размышляла о Беатрис, она напомнила мне о том, что я слишком юна, мой опыт ограничивается стенами дворцовых пристроек и книжной библиотекой. Моя самоуверенность в своих силах была размазана самой судьбой, она преподала мне чертовски хороший урок. Магия – вязкая, текучая и непостоянная, бежит быстрее самой жизни и ты никогда не узнаешь во что еще она может переродиться. Я тому пример. Тайна, которой нет ни в одной книге, тайна, полностью которую мне никто не раскроет кроме моего отца. Почти шесть месяцев свободы, возможности что-то исправить и сделать. Но что я сделала? Если быть честной хотя бы с самой собой – НИЧЕГО. Я добилась ровном счетом ничего существенного, приспособилась жить без магии, платить картой, пользоваться душем и, более менее, сливаться с местным контингентом молодых девушек. Как быстро Беатрис спустила меня с небес на землю. Я нуждаюсь в ней. И она нуждается во мне. Как бы мы друг другу не нравились, нужно потерпеть друг друга хотя бы до возвращения домой.

А кем была моя мать? Я даже имя ее не спросила, настолько чувства затуманили мой мозг. Трудно любить кого-то и при этом не помнить.

В этом незнакомом маленьком кафе, где никто меня не знал, каждый был занят своим делом: пил кофе, работал, держал за руку свою возлюбленную или просто смотрел в окно, я могла сбросить все маски и дать волю своим чувствам. Я закрыла лицо руками и тихонько заскулила, затем разрыдалась, тихо, горько. Я скучала по друзьям, скучала по Малю, скучала по Анжеле, скучала по Госпоже Кернер! И, что самое ужасное и непонятное для меня, безумно желала снова увидеть Александра Галлигана. Ощутить на себе тяжелый, темный и ощутимо недобрый взгляд.  Я знала, он жив. Артефакт так и не сбросил свой флер, гребень держал мои спутанные волосы в подобии пучка. Наложенный флер настолько мощный, что ни один колдун не узнает его истинное предназначение. Эта тайна осталась между мной и Галлиганом. Очень на это надеюсь.

Выплеснув свои накопившиеся негативные эмоции, мое подсознание наконец расслабилось, ушла тревога, ушла злость и обида, снова стало легче. Мозг прояснился.

Надо быть более мягкой с Беатрис и, одновременно, не дать ей помыкать мной. Мне нужно получить от нее информацию, ей нужно попасть в Большую землю. Но Беатрис сильная колдунья, это факт. В Большой земле война. Было бы очень глупо не перетянуть ее на свою сторону. Но как же не хочется лебезить ей! Это сделает меня слабой и выдаст всю мою неопытность. Вот за Галлиганом она бы пошла, он бы точно переманил ее на свою сторону. Этот инквизитор имеет власть, громкое имя и сторонников.

Все эти мысли раздразнили мое уязвленное провалом с возвращением в свой мир эго и настроение снова помрачнело.

В этот момент скрипнула входная дверь, по ногам потянуло ледяным сквозняком. Я подняла взгляд на посетителя. Беатрис шагнула внутрь и сытым кошачьим взглядом прошлась по посетителям. Увидев меня, девушка медленно двинулась ко мне. Огромные причудливые снежинки искрились серебристым светом на ее пальто и рыжих огненных волосах. Но еще одно мгновение и снег превратился в мелкие холодные капли. Одним легким движением Беатрис стряхнула с себя морось и уселась напротив меня, не снимая пальто. Она не взяла с собой шарф, и я с интересом разглядывала ее волосы: прямые, рыжие, даже красные, блестящие, густые. Она была завораживающе красивой, а ее движения – уверенными и грациозными. На нее поглядывали посетители с других столиков, даже мне перепало внимание, хотя до этого момента я ревела минут пятнадцать и оставалась незамеченной.

– Ты так похожа на Джеймса, что даже не раздражаешь меня так сильно как могла бы, – фыркнула недовольно девушка.

Мои брови поползли вверх от того, как фамильярно она со мной общалась, хотя утром мы даже не были знакомы.

Тут к нам подошел молоденький официант, совсем мальчик. Он улыбался, разглядывая интересную гостью, крутя в руках блокнот и ручку.

– Ca va! …

–Стакан молока и все, – коротко бросила Беатрис, даже не поднимая на него глаз.

Доброжелательная улыбка парня быстро материализовалась в дежурную, он перевел взгляд на меня, а я лишь покачала головой.

– Скажи, твоя надменность приобретенная или врожденная? – не выдержав, спросила я.

О, Боги! Дейдре! Заткнись! Ты с ней подружиться должна.

Беатрис заулыбалась, стягивая с рук перчатки. Мои не слова не задели ее, а, будто, наоборот, расшевелили.

– Ты поразительна бестактна для твоего положения и твоего возраста, – сказала она, забирая свой стакан молока прямо из рук официанта, даже не глядя на него, – Но мне это даже нравится, в тебе есть стержень, не то, что в твоей подруге, она при мне и слова не проронила.

Мы говорили на Аркеронском, достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание, достаточно громко, если прислушаться и попытаться разобрать слова.

– Я устала держать язык за зубами, – пожала плечами я, добивая свой латте.

– Летиция рассказала мне твою историю, это меня взбудоражило, признаюсь.

– Почему же? Я думала тебя взбудоражила возможность вернуться домой.

Будь вежливей, Дейдре, хотя бы попытайся.

Я стиснула зубы.

– Морригана объявилась, – коротко ответила Беатрис.

– Слушай, возможно, вопрос не в тему, но я училась при дворце больше десяти лет и ни разу не слышала про Морригану, ни в одной книжке или лекции не упоминалось ее имя. У меня складывается впечатление, что вы ее придумали.

Беатрис снова заулыбалась, но теперь ее улыбка была скорее снисходительная, будто перед ней пятилетний ребенок.

– Морригана существует, это не сказки. Почему же ты про нее не слышала? А потому что проще проблему замять, чем пытаться ее решить. Морригана всегда была жадная до власти, она любила, когда про нее слагали легенды и детские страшные сказки на ночь. Инквизитор Ерем и Джеймс не просто ее изгнали, они сделали все возможное, чтобы забыли даже ее имя, ударили по ее больному месту, уязвили ее самолюбие. Какая же ты сильная страшная колдунья, если про тебя даже никто не знает?

– Ты сказала «замяли проблему», что ты имела в виду? Ее же изгнали.

– Изгнали, но не уничтожили. Она может жить очень и очень долго. И что ей помешает накопить силы и вернуться? Ах, да, это уже произошло, – ехидно протянула Беатрис.

– Так говоришь, будто это тебя не касается.

Девушка быстро подняла на меня глаза, в ее движениях проскользнул страх и что-то еще.

– А почему это должно меня касаться?

– А почему нет, Беатрис? Ты хочешь вернуться в Большую землю, даже наступила себе на горло и общаешься со мной, хотя я тебя откровенно раздражаю. Проблема Морриганы может не коснуться тебя сейчас, но она доберется до тебя рано и поздно.

– Собираешься бросить ей вызов? – хихикнула девушка в ответ, – Дерзай.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, стараясь не выдавать своего бешенства. Необходимо сменить тему, пусть она хотя бы подумает о Морригане еще немного, возможно удастся вывести ее в нужное русло.

– На каких условиях вы сотрудничали с Беллигарде?

Готова поклясться, ее передернуло на слове «Беллигарде».

– Думаешь он не был альтруистом?

– Очень в этом сомневаюсь.

Подложив под подбородок руки, смотрю на девушку открыто, внимательно. Весь мой вид не выдает моего возбуждения и нервозности, чего нельзя сказать о Беатрис, она сидит словно ей на стул натыкали иголок, вечно дергается, трогает волосы и нервно косится в окно. Под напускной развязностью и самоуверенностью чувствовалась скрытая тревога – она виделась в том, как напряженно она сжимала губы, как резко и стремительно бегали ее глаза.

Неопределенность давит. На нее. На меня. Вот она я, могу решить все ее проблемы. Но как заставить? Как пробудить силы?

–Что ты можешь мне предложить, Беллигарде? – колко спросила Беатрис, сделав акцент на моей фамилии.

То, как она обратилась ко мне – резало слух, я дернула щекой, выдав свои истинные эмоции. Беатрис расплылась в коварной улыбке, мое напускное спокойствие ее бесило.

Всю жизнь жить как Деверо и, внезапно, стать Беллигарде. Был бы Джеймс инквизитором, я бы знала хоть что-то о нем, но он предпочитал жить в тени.

– А что можешь предложить мне ты, как, кстати, твое полное имя?

Беатрис залпом допила свой стакан молока и резко отставила его в сторону, затем вытянула пухлые губы трубочкой и довольно произнесла:

– Мое полное имя Беатрис Северлинус. Колдунья из не знатного рода бедняков. Мой отец держал дешевый бордель на границе с южным Сарацином. Я их прославила, дешевый бордель превратился в помпезный притон, а моя фамилия как ассоциировалась с гулящими девками, так там и осталась. И если не хочешь меня бесить, будь добра, зови меня Беатрис.

Я не ожидала от нее такой откровенный монолог о себе, но оценила, что девушка открылась мне немного, хоть и в угоду себе.

– Что касаемо моих интересов, – продолжила та, – между мной и Джеймсом была непреложная клятва. Разрушить ее могла только смерть Морриганы. Ерем был уверен, что колдунья не протянет и года в изгнании, ее лишили сил, власти, разрушили часть души, превратили в живого призрака. Но призраки бывают мстительными. Шли годы, а клятва не разрушалась, даже окрепла.

Я слушала затаив дыхание, непреложная клятва могла накладываться до конца жизни и никакая магия не способна ее нарушить. Договор дороже денег.

– Если ты действительно его дочь, то приняв дар, можешь спасти своего отца от этой клятвы.

–Что ты имеешь в виду, Беатрис? – насторожено спросила я. Не хватало мне еще влезть в непреложную клятву.

– Клятву нужно исполнять. Любой ценой! – жестко сказала Беатрис, глядя мне в глаза.

– Мой отец пропал много лет назад, ты же сказала, что ничего об этом не знаешь! – возмутилась я, посетители стали недовольно поглядывать на нас. Я недовольно нахмурилась и заерзала на жестком стуле.

– Так и есть, ты верно все поняла. Но я же не сказала, что он мертв.

Мой отец может быть жив. Нет, я, конечно, догадывалась об этом, но предполагать и знать точно две совершенно разные вещи!

– Продолжай, – сухо проскрипела я.

Вместо ответа девушка вытянула вперед правую руку и задрала пальто, а под ним рукав бежевого свитера. На тонком женственном запястье блестела черная яркая татуировка в виде резного браслета шириной в три сантиметра. Знак непреложной клятвы. Резные тонкие стебли искусно переплетались в изумительный красоты узор. Татуировка была яркой, словно ее нанесли пару часов назад.

–Джеймс жив и здоров, – то, как она произнесла его имя заставило меня вздрогнуть. Кем была это женщина для него? – Уверена, он бы вернулся, если бы мог. И единственный кто может удерживать такого сильного ведьмака как Джеймс в своей власти – Морригана.

– Что ты хочешь от меня, Беатрис? И, прошу, подбирай слова тщательней, подозреваю, твоя просьба будет весьма специфической.

– Тогда по порядку. Если ты истинная Беллигарде, то должна принять силу рода, принять себя. Но твою память хорошенько потрясли перед тем, как ты попала в Аркерон. Джеймс в этом мастер. Кажется, я знаю способ это исправить, способ специфический. А теперь о главном, – Беатрис сделала театральную паузу, подбирая слова.

О «главном» значит. Как четко она обозначила мое место.

– Время идет, непреложная клятва не исполняется.

– Если не следовать непреложной клятве она вас убьет, – грубо закончила я.

– Верно, – подтвердила Беатрис, – Если ты хочешь спасти Джеймса, своего отца, то приняв силу своего рода, можешь забрать на себя его клятву.

– И, заодно, спасти тебя, – прошипела я, сверля красавицу взглядом, – Ты забыла добавить. Для четкости картины.

Беатрис кивнула. Что-то в ее манере держаться, излагать свое предложение, говорило о том, что о себе она думала в последнюю очередь. Мой отец был ей не безразличен.

– В чем суть клятвы? Что вы натворили?

– Если б я знала, что все так обернется ни за что бы не потребовала с него эту гнусную клятву, – зашептала одними губами Беатрис. Ее голос дрожал, отчаяние рвалось наружу, – Я расскажу тебе все, но для начала ты должна обрести свою силу, стать истинной Беллигарде, без ничто не имеет смысла, твой отец исчезнет…

– Как и ты, Беатрис. Он любил тебя?

– Как и я его.

Между нами возникла гнетущая тишина. Я слушала, как шумно вдыхает воздух Беатрис. Ее взгляд блуждает от окна до пола, от пола до окна. У меня нет ни одной причины верить этой женщине. И нет ни одной причины не верить. И этот ее специфический способ прочистить мне мозги? Самое худшее, что может произойти – слечу с катушек. Или помру. Эх, Анита будет тут вечно болтаться в компании Летиции. Пока Морригана снова не решит прорваться в этот мир.

– Как Морригана сумела достать Джеймса в этом мире? – я нарушила эту давящее молчание вполне логичным вопросом.

Беатрис взглянула на меня своими сочными глазами цвета летнего свежего мха и тихо проговорила:

– Сильная темная магия не проходит без следа, она рвет пространство, вбирая в себя силу природы, силу миров, создавая вокруг себя тьму или свет. Чтобы не сделала Морригана, это было по-настоящему сильное колдовство. И это дало ей возможность разорвать пространство между мирами. Это точно была она, я ее почувствовала, но ничего сделать не успела, – Беатрис медленно водила пальцами по своей магической татуировке, – Пойми, Дейдре, прошло больше пятнадцати лет, а он все еще у нее. Его время уходит, обет сделает свое дело. И не могу допустить этого, не прощу себя ни за что. А в этом мире даже сделать ничего не могу!

После этого разговора я отчаянно желала знать кем была моя мать. Черт возьми.

Глава 13. Все в мире хранит воспоминания

На окраине города, у самого леса, стоял двухэтажный каменный дом, старый, кособокий, расползающийся – ему было за сотню лет.

Прикрыв глаза, стараюсь унять дрожь в коленях. Впервые в жизни делаю что-то самостоятельно, никто не поможет, никто не примет за меня решение. Судьба бросила меня в омут проблем, наградила прошлым, сделала мишенью. И не имеет значение готова ли я к этому.

Думаю о Галлигана – как мы посещали сокровищницу во дворце. Как уверенно он двигался к своей цели, ему не было страшно. Он знал, что делает. От этого становится горько. Ведь я не знаю, что найду там и Галлигана здесь нет, никто не захлопнет таинственную дверь и не спасёт меня. От таких мыслей становится не по себе. Когда я успела проникнуться к этому инквизитору такой симпатией?

Дряхлеющие стены все еще крепко держат залатанную крышу. Свет давно не отражается в больших окнах, будто в зрачках человека поселилась вся тьма этого мира.

Беатрис ехидно ухмыляется глядя как я унимаю поднимающаяся внутри панику. Она явно наслаждается моим страхом и не собирается поддерживать морально. Если я претендую на роль Заклинательницы теней, значит и действовать должна уверенно, бесстрашно. Не кровь решает за нас, а наши поступки. Я могу отказаться от всего, спрятаться от своей природы, жить как Летиция. Но я не такая. Но, твою мать, как же мне страшно! Одно дело войти туда во все оружии, а другое войти туда простым человеком, с одним лишь кинжалом и защитными амулетами, которые в этом мире больше смахивают на дешевые побрякушки.

Захлопываю дверь машины и иду к дому. Очень холодно, лицо мгновенно леденеет, нос краснеет, руки прячу в карманах.

Поверить не могу, что ещё вчера я так сильно боялась сесть в автомобиль. Да. Все познаётся в сравнении. Надеюсь, завтра заходить в чужие волшебные темные дома станет для меня раз плюнуть.

Старые ступеньки крыльца совсем развалились и их прилично припорошило снегом. Двигаюсь медленно, аккуратно, ещё не хватало растянуться в снегу в такой ответственный момент. Чувствую, как Беатрис сверлит взглядом мой затылок. Это место отталкивает, внушает первобытный страх – чтобы выжить не стоит приближаться к дому. Она ни за что не пойдёт за мной. Даже если что-то случится.

Толкаю на себя старую покосившуюся дверь. Петли мерзко скрипят, дверь отворяется. Передо мной тьма. Непроглядная, густая. Стою, всматриваюсь, глаза привыкают к темноте. Обвожу помещение взглядом – мебели нет совсем, старые разбитые окна впустили внутрь снег и весь пол покрыт мелкими сугробами. Но дальше. Сердце пропускает удар.

Искореженный пол. Словно фундамент был в родах, и чудовищный младенец разорвал пол. Тут и там валятся разбитый паркет, а жерло образовавшейся пещеры смотрело на меня безликим взглядом.

Замечательно. Уверена, мне туда.

Хмурюсь, прикидывая мои шансы на побег. Сколько мне понадобится секунд, чтобы выскочить из этого адского дома?

Ватные ноги несут меня вперёд, ступаю прямо в яму, по бокам фундамент, под ногами мерзлая земля. Держусь руками за то, что осталось от стен, чтобы не укатиться вперёд. Узкий коридор уходит вниз, я почти ползу, страх парализует мозг, не давая слишком много думать и дает возможность телу действовать.

Оправдываю свой поступок тем, что если ничего не делать, то ничего и не изменится. А оставлять как есть своё жалкое существование в этом мире я не могу. Не хочу!

Раздался неприятный скрежет металлических петель. Передо мной открылась старая кованая дверь, какие бывают только в темницах. Я расправила плечи, пытаясь не обращать внимание на бешено стучащее в груди сердце, на страх, расползающийся по спине. Делаю шаг. Ещё один. Уверенно проскальзываю внутрь. Темнота, чернее любой ночи, окутывает все мое тело. Поднимаю ладошку и на ней вспыхивает неуверенное слабое пламя, освещая больше мое лицо, чем эту густую тьму.

Тут раздаётся голос. Глубокий, льющийся сразу отовсюду и понять кто его издаёт не кажется возможным:

– Нас окружает водоворот предназначения, он сжимает свои тиски, сближая твою судьбу с другими. Каждая встреча, каждое принятое решение приближает исход. Люди, связанные предназначением, всегда найдут друг друга. Ты должна была найти это место, должна была попасть сюда.

Голос больше мужской, чем женский. Он говорит так, будто ждал именно меня, знает кто я.

– Ты хочешь сказать, что чтобы я не делала исход предопределён? – уверенно спрашиваю в ответ.

– Твоя судьба, девочка, стать Заклинательницей теней, ты должна была прийти сюда за ответами, этого было не избежать. Ты обладаешь силой, но желаешь только вернуться в Большие Земли. Исход – переплетение действий всех замешанных в это судеб. Исход всегда один, а вот какой, зависит только от нас самих, – скрипит голос.

– С кем я говорю? – в моем голосе сталь, но чувствую, что существо так просто не обмануть.

Тьма сгущается, мой огонёк на руке мерцает, словно его пытаются потушить, хоть в помещении нет и намёка на сквозняк. Вторая рука плавно ложится на кинжал на поясе – мое единственное на сегодня оружие.

Нечто заходится в грудном скользком смехе. Его явно забавляет мой страх, и моя попытка себя обезопасить.

– Как меня только не называли, девочка. Владыка тьмы, Истинный дух, Создание ночи.

– Ты знал, что я приду. Откуда?

– Исход близок. Ты – лишь часть мозаики судьбы. История, которую пишет колдунья Большой земли, подходит к концу, – загадочно нашептывает голос.

– Выйди на свет, – требую я.

– Боюсь, ты не знаешь, о чем просишь, – голос становится громче, злее. Ему явно не нравится, что я им пытаются командовать.

– Так объясни.

Кусаю губы до крови. Я становлюсь жесткой, грубой, требовательной. Я словно ящерица хамелеон – подстраиваюсь под окружающую среду. Выживают сильнейшие. Или хитрейшие.

– Сначала докажи, что ты живая Беллигарде.

Живая. Это словно больно колет мое сердце, уменьшая и так крошечную надежду, что мои родители ещё живы. Беатрис может ошибаться, она не знает наверняка жив ли Джеймс. Она может лгать в угоду себе.

Внезапно тьма отступает. Густые и толстые щупальца расползаются по углам, обнажая каменный серый пол. Свет моего огня словно усиливается и освещает этот крошечный кусок пола, на котором лежит небольшой предмет.

Делаю шаг вперёд и различаю, что это кольцо. Старое, покрытое пылью. Его не трогали многие годы, как будто оно случайно упало и его забыли здесь навсегда. Осторожно беру его в руку, ведь именно этого хочет нечто. Все тело напряжённо, жду хоть какой-то реакции: боли, землетрясения, потопа, стрел. Но ничего не происходит.

– Смелее, колдунья, – его холодный голос проникает внутрь, заставляя поежиться всем телом.

Сжимаю кулак с огнём, и он тухло гаснет. Тьма расступилась прямо вокруг меня и теперь могу разглядеть кольцо. Мощное, широкое, чёрный драгоценный металл. Смахиваю пальцами пыль с внушительного камня. Сапфир. Глубокий синий цвет выглядит внушительно на этом кольце из чёрного драгоценного металла, словно они создавались друг для друга. Ищу глазами гравировку. Ее нет. Одно мимолетного взгляда достаточно, чтобы заметить, что кольцо мне бесконечно велико. Но что с ним делать ещё я без понятия, особенно в этом мире, где мои силы до слез ограниченны.

Пожимаю плечами и насаживаю кольцо на средний палец левой руки.

– Удивительная сила истинных наследников. Даже кольцо надела именно так, как носил Беллигарде, – задумчиво прокомментировал голос.

Я хотела задать следующий вопрос, но не успела. Кольцо резко сжалось на пальце, опаляя кожу. Я вскрикнула и резко затрясла рукой, затем попыталась стянуть кольцо, но только обожгла пальцы правой руки. Воздух наполнился вонью сгоревшей плоти.

– Боль вознаграждается, – спокойно говорит нечто.

Тем временем боль стала невозможной, неконтролируемой и я закричала, упав на колени, сделав ещё одну попытку стащить опасное кольцо.

Какая же я дура! Повелась на эту уловку! Возможно, у него даже тела нет, он не смог бы мне ничего сделать! Я сама села в его капкан!

Кольцо словно приросло, а боль и ожог стал расползаться к запястью.

– Прекрати это! Пожалуйста! – взмолилась я, глотая слёзы.

– Нежное создание, ты сама пришла за ответами, – спокойно напоминает мне голос.

Глаза накрыла пелена. Я часто моргала, пытаясь держать себя в сознании. Но разум уплывал, словно гонимые ветром грозовые тучи.

Боль исчезла. Я погрузилась в странное оцепенение, не могла пошевелить рукой, ногой, даже не могла моргнуть. Тьма растворялась подобно утреннему туману. Я сидела за столом, обычным обеденном столом, который был слишком большим или я слишком маленькой. Мужчина напротив крутил это самое зловещее кольцо, чистое, отполированное. У него были аккуратные руки с длинными широкими пальцами, кожа светлая как у меня. Я силилась поднять на него взгляд, но не могла. Тело, в котором я оказалась, внимательно рассматривало интересующую его драгоценность и совершено не интересовалось мужчиной.

– Оно достанется тебе, Дейдре. – весело сообщил мужчина, заметив мой интерес, а затем добавил: – Когда-нибудь.

У него был молодой бархатистый низкий голос, довольно приятный.

– Когда уже, папа? – нетерпеливо пролепетал тонкий голосок девочки.

Эту фразу сказал мой рот. И я все поняла. Это было мое воспоминание, одно из тех, что стёрлись из моей памяти много лет назад. Ни одна магия не могла восстановить их. Поэтому я не могу двигаться и говорить.

Комок эйфории поднялся откуда-то из живота и сладким тёплом разлился по всему телу. Я молила саму себя поднять глаза и посмотреть на своего отца.

– Конечно, когда вырастишь, – мужчина улыбался и явно забавлялся ситуацией.

Я, наконец, подняла на него глаза и недовольно протянула:

– Ну, папа, ты все время это говоришь! Я хочу сейчас!

На меня смотрел мужчина лет тридцати, светлые, как у меня волосы, собраны в короткий конский хвост, зелёные глаза смеются и горят, словно два изумруда, пухлые неидеальные губы, прямой нос, высокие скулы, подтянутая фигура. Мой отец был красив.

– Твоя взяла, конфетка, сегодня перстень твой, – сдался Джеймс и протянул руку за кружкой.

Я взвизгнула от счастья и немедля натянула огромный перстень на тонкий детский пальчик.

– Самое время, – заметил отец.

Я снова устремила взгляд прямо на него. Он изменился за мгновение: серьёзный взгляд, плотно сжатые губы. Он отставил кружку и поднял одну руку – пальцы изогнулись для колдовства. Я наблюдала за ним, чувствуя, как остекленели мои глаза, но, одновременно, внутри что-то изменилось, будто туго натянутая струна расслабилась. Я нервно выдохнула.

– Это заклинание очень энергоемкое, – признался он и выставил руки на стол, опираясь на него, глаза заблестели от напряжения.

Я понимала, что времени совсем нет. Мысли скакали как и сердце в груди.

– Прошло пятнадцать лет, – говорю я губами и голосом пятилетней девочки, но тон совсем не детский.

Его глаза на мгновение расширяются, затем в них проскальзывает боль, даже отчаяние.

– Мне было пять, когда мы потерялись, – уверенно сообщаю я, не упоминая о том, что даже не помню свою семью и вижу его сейчас в первый раз. Как же сильно нужно было меня заколдовать, чтобы стереть абсолютно все! Целых пять лет жизни! – Как управлять тенью? Я не могу вернуться в Большие Земли.

– Сила Заклинателей Теней идёт от сердца и, чтобы свободно путешествовать по мирам, необходимо искренне любить не только родной мир, но и чужой. Принятие. Сущности, мира, каждой жизни. Выбора. Выбор – даруется нам по рождению и отнять его нельзя. Никто не имеет права, – он говорит быстро, по делу, я вижу как у него трясутся руки, как ему тяжело держать связь, – Ты рождена ходить по теням, но только если сама сделаешь выбор. Стать Заклинательницей теней. Назад дороги нет. Ты испугалась и попала в механический мир. В мир, в котором родилась. Он спас тебя.

Носом пошла кроваво красная струя и у меня, и у него. Джеймс Беллигарде, смотрел на меня не отрываясь, будто мог разглядеть свою дочь спустя пятнадцать лет.

Я вдруг поняла, как сильно мне его не хватало, человека, который мог бы воспитать меня, сделать другой. Сделать счастливее и добрее.

– Морригана найдёт тебя здесь, найди способ спасти нашу семью, – отчаянно говорю я, мне больше не нужны никакие ответы, я лишь хочу, чтобы он нашёл способ спрятаться или убить эту тварь, хочу остаться со своей семьей.

Глаза закрывает пелена из слез. Лицо Беллигарде искажает гримаса отчаяния, то ли от перенапряжения, то ли от моей боли, которая вибрацией заполняет эту небольшую светлую кухню.

– Кольцо – твоё наследие, если ты здесь, оно признало тебя. Стань Заклинательницей теней, – продолжает он как в чем небывало, – Тебе теперь служит Ракиен, Истинных дух, проси о чем пожелаешь, но оплата может быть слишком высока. Заклинательница теней обладает силой всех четырёх стихий, может пить из разлома между мирами, пить чистую магию, но будь осторожна, ее сила отравляет разум.

Джеймс уронил тело на локти, удерживать ниточку между нами становилось для него невыносимым.

Мир стал расплываться, медленно, словно кто-то взял ластик и хаотично водит им перед глазами. Время вышло.

Я вспомнила первые слова Ракиена, с которыми он встретил меня сегодня. Исход предопределен. Он близок.

– Ты знал, что я приду, знал, что все так обернётся! – я кричала, чтобы он мог меня услышать, язык не ворочался, мое детское тело подергивалось от сковавшей ее магии, пытаясь сбросить наваждение. – Как ты смог заглянуть в будущее?!

– Ты – мое будущее, конфетка, – ласково уверил он и растворился в темноте.

Меня тошнило. Сознание крутилось, словно раскрученное на детских каруселях. Боль в руке ослабла и ее остатки противно пульсировали на запястье. Мое тело размякло, и я с трудом открыла глаза. Темная тюремная камера Истинного Духа, мое тело осталось там, где и было.

Села на попу, чуть не упав назад, от боли в голове. Кровь из носа прекратилась и запачкала мне все лицо и куртку. Небрежно вытерев лицо рукавов, я попыталась встать, но не смогла. Это была двусторонняя связь и я не была так сильна, как Джеймс. Магический ритуал высосал из меня практически все.

Устало потерла глаза грязными руками и вяло обратилась к безликому Духу:

– Надеюсь, мне больше не требуется сегодня ничего доказывать, ибо я немного устала.

Где-то над головой раздался скрипучий смех, звук которого перекатывался по камере словно шарик для пинг-понга.

– Истинная наследница, – вымолвил он и тьма расступилась, глоток света осветил мои руки, заставив рассмотреть кольцо.

Оно было именно таким каким его запомнила маленькая я. Идеальным, новым, наполированным. Желанным.

– Бойся своих желаний, Дейдре, – грустно буркнула я себе под нос и, шатаясь, поднялась на ноги.

– Мудрое замечание, девочка.

Я фыркнула и уверенно потребовала:

– Раз ты теперь служишь мне, расскажи о своих условиях.

Дух издал странный звук, похожий на урчание большой дикой кошки и спокойно ответил:

– Условия просты. Обычный бартер, ты мне, я тебе.

– Например? Чего может желать Дух? – поинтересовалась я.

– Упокоения, конечно, – пробормотал он, его скользкий голос прокатился по всему помещению.

Я склонила голову на бок, не веря своим ушам.

– Ты хочешь смерти?

– Вы называете это смертью, я же – новой жизнью. Отпусти меня.

– Почему же Беллигарде этого не сделал?

Дух заскрипел, засопел, словно старый недовольный дед:

– Беллигарде жаден до власти. Он не готов со мной расстаться.

– Почему ты служишь ему?

– Нерушимое магическое соглашение.

– Расскажи подробнее.

– Зачем, маленькая колдунья? – злобно спросил он и меня обдало ледяным ветром, тьма сгустилась  я снова не видела ничего.

– Не упрямься, Ракиен, я не враг тебе, – спокойно ответила я, сил на страх и панику не осталось. Моя уверенность граничила с невозможной усталостью, – Я лишь спрашиваю об условиях вашего соглашения.

Дух гневно заклокотал каким-то гортанными бурлящими звуками.

– Я в долгу у Беллигарде. У Беллигарде осталась лишь одна просьба и моя цена– свобода.

– Все что угодно? – уточняю я.

– Все что угодно, – подтверждает он.

– Выйди на свет.

– Не могу.

– Я хочу знать с кем говорю.

Меня снова обдало сильнейшим ледяным ветром, Дух зарычал, но тьма отступила.

– Такие как я живем во тьме. Ты можешь увидеть меня только, когда сможешь смотреть во тьму. Свет убивает меня. Скажи своё желание и прикажи выйти на свет , тогда мы встретимся. На мгновение, – ехидно прошипел он прямо мне в ухо.

Я недовольно сжала губы. Радушия от него не дождёшься, он пленник Беллигарде и относится ко мне соответствующе. Стать тюремщиком меня не радовало.

– Я отпущу тебя за одну просьбу. И, обещаю, это просьба не заставит тебя ждать годами. Ты же сам сказал, что история подходит к концу.

Дух молчал. Я же почти пришла в себя, чувствуя уверенность в ногах. Интересно, сколько прошло времени?