Текст книги "Проклятие теней и льда (ЛП)"

Автор книги: Катарина Маура

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7
Феликс

Первое, что я заметил в ней, было горе в ее глазах. Мне не ускользнуло из виду, что парень, в которого она влюблена, явно отсутствует. Без сомнения, он сталкивается с последствиями своих вчерашних поступков. Если бы не заклинания слежения и защиты, которые Элейн наложила в момент заключения союза, они могли бы ускользнуть из моих рук, уйти навсегда.

Я крепче сжимаю ее руку, изо всех сил пытаясь подавить надежду, которую пробуждает во мне ее присутствие. Как будто я забрал это у нее, чтобы самому выжить.

Арабелла из Альтеи. Если пророчество сбудется, именно она разрушит проклятие. Двести лет, и я почти забыл, что такое надежда. До нее. Я всегда знал, что проклятие сломает женщина, но в течение многих лет Пифия не могла увидеть, кто это будет. Теперь, когда я наконец нашел ее, во мне пробудилась новая цель.

Я смотрю на свою новобрачную жену, и неуверенность заглушает надежду, которую она вселила в меня. Она молода и не выглядит сильной. Скорее, она выглядит легко покоренной. Я не удивлюсь, если она убежит при виде меня. Она не будет первой.

Мы вместе входим в тронный зал, и я с трудом сдерживаю свое нетерпение. Я должен скоро вернуться во дворец. Чем дольше и дальше я нахожусь, тем сильнее проявляются последствия проклятия. Сейчас я еще справляюсь, но в Альтее есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя более неловко, чем обычно – почти как будто проклятие знает, что я на шаг ближе к его снятию.

Арабелла кажется напряженной рядом со мной, ее рука слабо сжимает мою, как будто она хотела бы вообще не прикасаться ко мне. Ее взгляд блуждает по гостям в бальном зале, и ее плечи выпрямляются, когда ее взгляд останавливается на блондинке, которая всего на несколько лет моложе ее. Подозреваю, что это ее сестра.

Две женщины обмениваются тоскливыми взглядами, и, к моему удивлению, Арабелла улыбается, успокаивая ее. Я вижу ее улыбку впервые, и это зрелище, которое стоит увидеть. Когда я в последний раз видел, чтобы кто-то улыбался в моем присутствии?

Очевидно, что у Арабеллы не было реального выбора в этом союзе, и она, несомненно, злится на меня за то, что я увез ее от ее народа под угрозой насилия. Возможно, Элейн была права. Завоевать ее расположение будет нелегко, и я не сделаю себе одолжение, если заставлю ее уехать через несколько секунд после церемонии, не дав ей возможности насладиться обычаями своего народа.

Арабелла останавливается посреди комнаты и поворачивается ко мне, ее улыбка исчезает. Я напрягаюсь, когда понимаю, чего от меня ожидают. Танца. Я не танцевал десятилетиями.

Я неохотно кладу руку ей на талию, делая вид, что не замечаю, как она вздрагивает. Мое прикосновение отталкивает ее, и она еще даже не видела меня.

Ее рука дрожит, когда она поднимает ее к моей груди. Она высокая для женщины, но по сравнению со мной она крошечная. Что-то в ней удивительно… привлекательно. Я притягиваю ее ближе, несомненно, шокируя ее, и она снова морщится. Я останавливаюсь и изучаю ее лицо. Она не испытывает отвращения. Она испытывает боль.

– Ты ранена.

Ее глаза слегка расширяются, и она поднимает взгляд, на мгновение выражение ее красивого лица омрачается замешательством, когда она не может разглядеть мои черты лица из-за заклинания, наложенного на меня Элейн. Арабелла качает головой и улыбается, но я вижу, что она лжет.

Мы с ней двигаемся медленно, и я провожу пальцами по ее спине, замечая боль, которую она так старается скрыть.

– Кто это с тобой сделал?

Она снова качает головой и крепче сжимает мой плащ, опустив глаза. Ее молчание вызывает у меня гнев, и я останавливаюсь, мы оба замираем.

– Ты мне скажешь, – предупреждаю я ее. – Вопрос в том, сделаешь ли ты это добровольно?

По ее руке пробегает дрожь, и я глубоко вдыхаю, мгновенно наполняясь сожалением. Элейн бесчисленное количество раз предупреждала меня, чтобы я был с ней нежен, но я провалился уже через час после нашей свадьбы.

– Мой отец, – наконец шепчет она, ее голос настолько тихий, что я едва его слышу.

– Почему?

Она поднимает глаза, и печаль в ее глазах сменяется огнем.

– Я пыталась убежать от тебя. От этого.

Уголки моих губ поднимаются в невольной улыбке, когда она дает волю своему гневу, а в ее глазах танцует ярость. Я задавался вопросом, не ошибочно ли было пророчество, потому что такая скромная девушка, как она, не может быть нашим спасителем. Скромная… Теперь я понимаю. Она совсем не такая.

Я делаю шаг в сторону от нее и поворачиваюсь, чтобы увидеть ее отца, который уже смотрит на нас с оттенком страха в глазах. Вероятно, он знает, что будет дальше. Я поднимаю руку, и король поднимается в воздух, паря над толпой, в моей власти. Музыка умолкает, и в бальном зале воцаряется тишина.

– Моя невеста ранена, – говорю я мягким голосом. – Кто ее тронул? – Он открывает рот, чтобы ответить, но я качаю головой и уменьшаю поток воздуха в его легкие. – Я вырежу тебе язык, если ты солжешь мне.

Глаза короля расширяются, и я слегка ослабляю хватку, позволяя ему говорить.

– Я, – говорит он с сожалением. – Это был я.

Я подтягиваю короля Альтеи ближе и опускаю его на пол передо мной, сжимая челюсти, чтобы сдержать гнев. Этот мужчина осмелился причинить вред единственному человеку, который может спасти мой народ?

Арабелла инстинктивно делает шаг назад, как будто боится своего отца больше, чем меня, и это совершенно неприемлемо. Я не позволю никому из тех, кто носит мое имя, бояться такого человека, как он.

– Принеси мне инструмент, которым ты осмелился причинить вред моей жене. – Только магический предмет мог причинить ей такой вред, даже находясь под защитным заклинанием Элейн.

Король стоит передо мной с широко раскрытыми глазами, по-видимому, в шоке, и я щелкаю пальцами. Просто так, сила воздуха вокруг его пальцев сжимается, пока его мизинец не ломается. Громкий крик вырывается из его губ, раздаваясь эхом в тихой комнате, и он падает на колени передо мной. Он сжимает руку на груди от боли, а в его глазах отражается настоящий ужас.

– Я буду ломать по пальцу за каждую минуту, которую я вынужден ждать. Я не терпеливый человек.

Наконец он выходит из состояния саможаления и кивает одному из своих солдат. Мне хочется сломать ему еще один палец, когда солдат возвращается только через две минуты, но я сдерживаюсь, увидев, как в комнату заносят темную махагоновую шкатулку, от которой исходит дикая магия. Я хмурюсь и открываю ее, обнаруживая черный кожаный кнут, покрытый следами зла.

– Ты посмел использовать это против моей жены после того, как пообещал мне ее руку?

Его молчание говорит о многом. Я взмахиваю рукой и против его воли поворачиваю его спиной ко мне, поднимаю кнут высоко над головой и с силой опускаю его. Он кричит, и его крик раздается эхом по всему бальному залу, еще более пронзительный, чем предыдущий.

Если этот человек испытывает такую боль, как же кричала Арабелла? Сколько боли она перенесла? Сколько боли она все еще испытывает?

– Сколько раз он тебя бил? – спрашиваю я ее.

Она смотрит на меня, ее взгляд расфокусирован из-за заклинания, искажающего мои черты.

– Я потеряла счет, – шепчет она дрожащим голосом. Я пугаю ее, но так лучше. Я предпочитаю не скрывать свою истинную природу. Лучше, чтобы она с самого начала видела меня таким, какой я есть.

Я взмахиваю рукой, и кнут сам по себе начинает бить короля снова и снова, пока он не начинает излучать только сожаление, а его мучительные крики не раздаются эхом по всей комнате.

– Пожалуйста, – шепчет Арабелла.

Я удивленно поворачиваюсь к ней.

– Ты просишь пощады для него после того, что он с тобой сделал?

Она кивает.

– Он мой отец. Я хочу проявить к нему милосердие, которого я хотела бы от него.

Я смотрю на нее, впитывая ее черты. Ее глаза полны слез, и она явно напугана, но все же стоит передо мной, прося о пощаде, которой ее отец не заслуживает.

Арабелла из Альтеи. Она еще может меня удивить.

– Хорошо.

Я щелкаю пальцами, и кнут падает на землю.

– Уберите его, – приказываю я. – Я не хочу его больше видеть.

Трое моих людей бросаются выполнять приказ, а я поворачиваюсь к жене.

– Мы уходим. – Я не хочу больше с ней разговаривать. Мой всплеск эмоций вызвал жажду крови, с которой я так упорно борюсь. У меня не так много времени.

Арабелла кивает и оглядывается в комнату, ее взгляд блуждает по толпе и на мгновение задерживается на сестре. Она улыбается, успокаивая ее, прежде чем повернуться и последовать за мной, оглянувшись один раз.

Я не сомневаюсь, что она ищет мальчика. Сегодня его здесь нет, и если все пойдет по-моему, он больше никогда не приблизится к ней.

Глава 8
Арабелла

Его плащ скользит по полу, когда Император Теней проходит через большие двери у входа в наш замок, а мой багаж парит за ним. Я никогда раньше не видела таких сил, как его. То, как он без раздумий сломал палец моему отцу и выпорол его на глазах у всех, казалось легким, как будто это не требовало от него почти никаких усилий. Если он способен делать это с такой легкостью, то что он может сделать со мной?

– Лучше поторопись, – говорит мне солдат с удивительно дружелюбным выражением лица. – Его Превосходительство не любит, когда его заставляют ждать.

Я киваю и заставляю дрожащие ноги двигаться вперед, стараясь не оглядываться на замок, в котором я оставляю свое сердце. Я не знаю, в безопасности ли Натаниэль, и не могу помочь ему избежать наказания. Я сказала отцу, что это все моя вина, но сомневаюсь, что этого будет достаточно.

Возможно, я больше никогда его не увижу. Он в темнице из-за меня, а я даже не могу сказать ему, как мне жаль. Если судить по тому, что я только что видела, есть вероятность, что я не доживу до утра.

– Ты поедешь со мной.

Император Теней не смотрит в мою сторону, но ясно, что он обращается ко мне. Я смотрю на гигантского коня с его неестественно черными глазами и содрогаюсь от страха. Сирокко еще более ужасающий вблизи, чем на тех страшных иллюстрациях, которые я видела. Мой взгляд скользит к карете, и я пытаюсь набраться смелости, чтобы спросить, могу ли я поехать в ней, но у меня не получается.

– Теон.

Я замираю, услышав этот голос. Это тот же голос, который я слышала прошлой ночью в туннелях. Сердце колотится в груди, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на женщину, стоящую рядом с Императором Теней. Элейн. Еще несколько секунд назад она не стояла рядом с ним, но я уверена, что это ее голос я слышала.

– Она может поехать со мной, – говорит она.

Все мои инстинкты подсказывают мне, что с ней я не в большей безопасности, чем с самим Императором Теней, особенно если она знает, что я пыталась сбежать прошлой ночью. Меня охватывает чистая горечь, когда я смотрю на нее. Раньше я ее боготворила. В детстве она была единственной женщиной, которую я знала, которая была сильнее своих мужских коллег. Когда-то я хотела быть такой же, как она. Теперь я сожалею, что наши пути когда-то пересеклись. Если бы не она, Натаниэль и я, возможно, были бы сейчас в другой стране. Вместо этого мы оба оказались пленниками, хотя и разного рода.

– Нет, – говорит он, и я напрягаюсь. Я может и не люблю Элейн, но все равно предпочту ехать с ней, чем с ним. Прежде чем я осознаю, что происходит, меня поднимают с пола, и воздух вокруг меня затвердевает. Я задыхаюсь и машу руками от страха упасть, а затем в шоке смотрю на пол под собой, вызывая у него смешок. Он шевелит пальцами, и я двигаюсь по воздуху к нему. Это чувство… чувство такой беспомощности и слабости… Я ненавижу его.

Он опускает меня на свою лошадь, и я сразу же зарываюсь рукой в ее темную гриву, боясь, что меня снова поднимут. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Я потеряла всякий контроль над своим телом и была полностью в его власти, даже больше, чем когда на мне были наручники. Так будет выглядеть остаток моей жизни? Меня будут швырять по его прихоти?

– Ваше Превосходительство, – говорю я дрожащим голосом. – Я вполне способна сама сесть на лошадь.

Он не отвечает мне, садясь на лошадь позади меня. Я пожалела о своих словах, как только они сорвались с моих губ, и считаю себя счастливой, что он их проигнорировал. Те несколько слов, которые я только что произнесла, могут принести мне бесконечные страдания. Я могу страдать так же, как страдал мой отец.

– Феликс, – говорит он наконец. – Ты моя жена, Арабелла. Ты будешь называть меня Феликсом.

Я застываю, когда он обнимает меня, чтобы взять поводья, и оказывается слишком близко, чтобы я чувствовала себя комфортно. Его жена. Это слово и все, что оно означает, пугает меня.

Его грудь касается моей спины, и я изо всех сил пытаюсь отодвинуться, но безрезультатно.

– Твои попытки вырваться бесполезны, – говорит он мне. – Сила нашего движения заставит тебя прижаться ко мне, нравится тебе это или нет. Тебе лучше привыкнуть к этому.

Я решила игнорировать его слова и ухватилась за гриву Сирокко, но в тот момент, когда мы начали галопировать, я прижалась к нему, как он и сказал. Сирокко гораздо быстрее всех лошадей, на которых я когда-либо ездила, и это пугает. К моему удивлению, Феликс обхватил меня одной рукой за талию, надежно удерживая на месте.

– Так безопаснее, Арабелла. Кареты всегда подвержены риску, но пока ты со мной, тебе ничего не угрожает.

В его голосе слышится беспокойство, и я хмурюсь. Полагаю, я действительно стала женой самого влиятельного человека в мире. Не сомневаюсь, что у него бесконечное количество врагов. Мне не приходило в голову, что я тоже могу стать мишенью.

– Как далеко? – заставляю себя спросить, едва вынося боль от давления на травмированную спину.

– На Сирокко это займет полдня, если погода позволит, но наша свита не сможет удержать такой темп. Как только мы окажемся на территории Элдирии, мы оставим их позади. Им понадобится полтора дня, чтобы добраться до дворца.

Я киваю и стараюсь расслабиться, чтобы перенести боль, но то, как его тело прижимается к моему, не дает мне этого сделать. Я закрываю глаза и с дрожью вдыхаю воздух, изо всех сил стараясь сосредоточиться на чем-то другом.

Он пугает меня, но не кажется таким чудовищем, каким его все описывают. Мне он кажется нормальным. Я не особо хорошо знакома с анатомией мужчины, но, насколько я могу судить, он не кажется уродливым. Он кажется сильным и широкоплечим. Даже его голос звучит нормально – даже мелодично. Некоторые вещи, которые я читала о нем, определенно правдивы, но некоторые, возможно, нет.

Я любопытно смотрю на него через плечо.

– Почему я не могу видеть тебя нормально? – Я даже не осознаю, что произнесла эти слова, пока они не вылетели из моих уст. Мой желудок сжимается, пока я жду его ответа, и часть меня надеется, что он просто проигнорирует этот вопрос.

– Это заклинание. – Он крепче сжимает меня, и это только усиливает боль в спине. – Почему ты хочешь меня видеть?

Я не знаю, что ответить. Я не могу решить, что для меня лучше: держаться от него подальше или расположить его к себе – я не могу решить, что обеспечит мне большую безопасность.

– Я хочу знать, за кого я вышла замуж, – в конце концов честно отвечаю я.

Я чувствую его взгляд на затылке и крепче сжимаю гриву лошади, не позволяя страху овладеть мной.

– Тебе больно. – Это не вопрос, но я все равно киваю. У меня есть ощущение, что он разгадает любую ложь, которую я попытаюсь ему сказать, и я не собираюсь давать ему повод наказать меня.

Он замедляет ход лошади, пока мы не подъезжаем к Элейн.

– Мы остановимся у водопада, – говорит он ей мягким и спокойным голосом.

Взгляды, которыми они обменялись, говорят мне, что они не планировали останавливаться так скоро, и я не могу сдержать чувство благодарности.

Я боюсь, что боль может привести к обмороку, так как это не редкость в дни после наказания моего отца. Обморок на спине Сирокко может стоить мне жизни.

К тому времени, когда лошадь останавливается, я дрожу и чувствую такое головокружение, что боюсь, что могу упасть в любой момент. Феликс спрыгивает с лошади и, к моему удивлению, протягивает мне руку, вместо того чтобы поднять меня с помощью алхимии. Я колеблюсь, прежде чем положить свою руку на его кожаную перчатку. Мои глаза пытаются найти его взгляд, но заклинание, наложенное на него, делает это невозможным. Я чувствую себя дезориентированной, когда он помогает мне слезть с лошади с такой нежностью, которой я никогда бы от него не ожидала.

Он поворачивается к Сирокко, достает яблоко из одного из карманов седла и протягивает его лошади с той же нежностью, с которой только что обращался со мной. Я уже готова спросить, действительно ли Сирокко из ада, но я слишком ценю свою жизнь, чтобы произнести эти слова.

Я прислоняюсь к дереву, к которому он привязал Сирокко, и наблюдаю, как он чистит лошадь, пока его солдаты разбивают вокруг нас палатки. По какой-то причине я не ожидала, что он сам будет ухаживать за Сирокко. В нем есть что-то очень человеческое, но в то же время я не могу отделаться от ощущения, что все это иллюзия.

– Я забываю, что ты не солдат. Ты совсем не похожа на Элейн. Я думал, что ты продержишься до тех пор, пока мы не вернемся в Элдирию, но я должен был знать лучше.

Я замираю и обнимаю себя за плечи, не зная, как отреагировать на его слова. Он меня ругает или извиняется? В любом случае, он заставляет меня чувствовать себя более чем сбитой с толку. Я ожидала страха и пыток, но он не причинил мне вреда. Я почти уверена, что он остановился, потому что понял, что мне больно, и его доброта сбивает меня с толку. Я отворачиваюсь от него и смотрю, как солдаты с нечеловеческой скоростью ставят палатки. То, что должно было занять часы, занимает у них всего несколько минут.

– Это магия. – Я оглядываюсь на Императора Теней, Феликса. Я все еще не могу привыкнуть к его имени, даже в своих мыслях. Обращаться к нему по имени… это странно. – Магия не запрещена в моей империи, – говорит он мне. Его тон заставляет меня почувствовать, что я что-то упускаю, что я должна читать между строк. – Мы поощряем ее использование и овладение ею. Я не верю, что за чумой стояла колдунья, и не верю, что несчастья обрушиваются на тех, кто имеет магическое происхождение. Это всего лишь тактика, позволяющая тем, кто боится магии, подчинить себе то, чего они не понимают.

Я нерешительно киваю, в голове кружится. Он не верит, что проклятие, с которым я родилась, реально? Хотелось бы, чтобы это было правдой, но нельзя отрицать бесчисленные пожары, которые возникали рядом со мной, или тайфуны и землетрясения, которые обездвиживали меня каждый раз, когда я пыталась сбежать после наказаний отца, подпитываемых яростью и болью.

– Идем. – Он указывает на небольшую палатку посередине, и я колеблюсь, прежде чем последовать за ним. Мне еще не приходило в голову, что он ожидает, что его жена будет делить с ним палатку. Несмотря на церемонию, я не чувствую себя замужем.

Я следую за ним через дверной проем и задыхаюсь, когда вижу интерьер. Внутри он огромный, и все украшено в декадентском стиле, с роскошными коврами и бесконечными широкими деревянными дверями. Похоже, в этой небольшой палатке полдюжины комнат.

Он проходит через дверь в задней части, и я присоединяюсь к нему в том, что, по-видимому, является его спальней. Мои нервы взлетели до небес, и на мгновение я едва не пропустила знакомую женщину, стоящую рядом с кроватью.

– Теон, – говорит она, удивленно оглядывая меня, как будто не ожидала, что он приведет меня в свою комнату. Само по себе это уже облегчение. Это означает, что он, возможно, просто показывает мне комнаты.

– Элейн, – отвечает он ровным голосом.

Она выпрямляется и улыбается мне, ее выражение лица невозможно прочитать.

– Для меня большая честь наконец-то официально с тобой познакомиться, – говорит она.

Я вежливо киваю, желая, чтобы обстоятельства были другими. Когда-то я бы с удовольствием с ней познакомилась. Я была бы в восторге. Теперь я едва сдерживаю свой гнев.

– Элейн – мой самый доверенный советник, – говорит он мне. – Она командует нашей армией в мое отсутствие и играет ключевую роль в содействии торговле между всеми нашими регионами.

Я киваю, как будто я этого не знала, не зная, сколько можно раскрыть. В конце концов, нет способа узнать, правда ли то, что я прочитала.

– Я хотела обсудить с тобой эту неожиданную остановку, – говорит Элейн, звуча обеспокоенно. Ее взгляд испытующий, и то, что она, похоже, находит, не успокаивает ее. Может ли она проникнуть сквозь чары? – Боюсь, что мы подвергнемся опасности, если останемся здесь слишком долго.

Кто осмелится напасть на Императора Теней? Наверняка никто не будет настолько глуп?

– Мы останемся на час.

Элейн заметно напрягается и смотрит на него, слегка приподняв брови. Похоже, изменение планов для них не является обычным делом.

– Хорошо, – говорит она, поворачиваясь, чтобы уйти.

Мое сердце начинает биться чаще, когда за ней закрывается дверь. Я никогда раньше не оставалась с ним наедине и боюсь того, что он со мной сделает.

– Иди сюда.

Я с трудом сглатываю и делаю небольшой шаг к нему. Я так сильно дрожу, что невозможно скрыть свой страх.

– Ненавижу повторяться, Арабелла.

Я киваю и делаю шаг вперед, закрывая глаза, когда стою перед ним, как трусиха, которой я и являюсь. Он обходит меня и кладет руки на мой корсет, медленно развязывая его, и я сжимаю грудь, когда он расстегивается, боясь того, что он со мной сделает. Мне так больно, что у меня нет сил даже пытаться сопротивляться ему.

Я вздыхаю, когда слышу, как рвется мое платье, и прохладный воздух касается моей кожи. Он кладет ладонь на мою кожу, и я задыхаюсь от странного ощущения, охватывающего меня, охлаждающего невидимые рубцы, оставленные моим отцом. Мы стоим там вместе, кажется, бесконечно долго, боль постепенно утихает, и я почти падаю от облегчения.

Обычно порка – самая безболезненная часть моего наказания. Больше всего болит заживление ран, которые нельзя лечить.

– Лучше?

Я киваю и поворачиваюсь к нему лицом, но при виде его отшатываюсь. Чары, которые затуманивали его лицо, исчезли, и я отступаю назад, увидев густые черные жилки, которые ползут по его лицу, как скользящие змеи, скрывая его черты. Меня охватывает чистый ужас, и он поспешно натягивает капюшон на лицо, но не раньше, чем я успеваю заметить его бирюзовые радужные оболочки глаз, в которых золотые искорки освещают его иначе темные черты. Почему-то я ожидала, что его глаза будут похожи на глаза Сирокко, но это не так. В его глазах мелькает что-то похожее на уныние, прежде чем он отводит взгляд и натягивает капюшон еще ниже.

Он протягивает ко мне руку, и я инстинктивно вздрагиваю, но ткань на моей спине сама по себе зашивается, и мое платье снова становится целым, а корсет завязан. Меня мгновенно охватывает раскаяние, и он вздыхает, отступая еще дальше.

– Нам следует продолжить путь, – говорит он усталым голосом, поворачивается и уходит, оставляя меня одну в его пустой спальне.