Текст книги "Проклятие теней и льда (ЛП)"

Автор книги: Катарина Маура

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 41
Феликс

Я прохожу мимо десятков вагонов, заполненных стальными трубами, осматривая каждую партию, которую мы берем с собой. Потребовались недели подготовки, чтобы собрать достаточное количество для нашего путешествия.

– Я волнуюсь, Феликс.

Я поворачиваюсь к Арабелле и поднимаю руку к ее лицу, лаская ее щеку тыльной стороной пальцев.

– Не волнуйся, любимая. Ты уже несколько недель поддерживаешь тепло в атриуме. Разве ты не видела растения, которые выращивают Элейн и другие волшебники? Я не помню, когда в последний раз что-то росло в Элдирии, а ты сделала это возможным. Если ты смогла это сделать в атриуме, ты сможешь сделать это и в остальной части нашей империи.

Она качает головой и хватается за мой плащ.

– Атриум – это часть дворца, где действие проклятия в значительной степени ослаблено. В остальной части страны все будет не так.

Она права, но на этот раз я уверен, что мы победим.

– Верь, любимая. Я верю. Я верю в тебя, в нас. Мы продвинулись дальше, чем когда-либо, и я подозреваю, что нам предстоит пройти еще долгий путь. Иди со мной по этой дороге, Арабелла, и мы изменим больше жизней, чем ты когда-либо могла себе представить.

Она кивает, но я вижу неуверенность в ее глазах. Меня удивляет, что она, похоже, не осознает, насколько она сильна. За несколько месяцев она освоила силы, которые считались утраченными, научившись большему, чем я когда-либо мог бы научить ее. Ее контроль над огнем не похож ни на что, что я когда-либо видел, а ее контроль над воздухом быстро растет. Теперь она может поднимать меня в воздух на несколько секунд, тогда как всего несколько недель назад она едва могла поднять снег. Хотелось бы, чтобы она могла увидеть себя моими глазами.

– Пойдем, моя любовь.

Арабелла берет меня за руку, а я обнимаю ее за талию, чтобы поднять на Сирокко, не отрывая от нее рук. В последнее время у нас с ней не было много моментов наедине. Каждый момент, когда я не работаю, я трачу на выполнение планов Элейн и подготовку к предстоящему путешествию. В ближайшие дни бесчисленные регионы империи должны получить сталь, а вместе с ней и солдат, которые будут копать землю и укладывать трубы, чтобы мы с Арабеллой могли быстрее передвигаться по стране. Я ожидаю, что будет много случаев, когда трубы еще не будут уложены из-за льда или воздействия проклятия. Насколько я заметил, проклятие не затрагивает ничего, к чему прикоснулась магия Арабеллы, но до этого оно может разразиться с новой силой.

Мы с женой сделали все возможное, чтобы быть готовыми к неожиданностям. Это путешествие может длиться всего несколько недель, а может и месяцы. Хотя мы подготовились к обоим сценариям, я знаю, что она все еще полна страха, и я не знаю, как избавить ее от этих страхов.

– Как красиво, – говорит Арабелла, когда мы проезжаем мимо пустых полей, покрытых снегом, и я пытаюсь увидеть их ее глазами. Звезды над нами освещают поля, и я думаю, что в этом есть какая-то красота.

– Много лет назад это были рисовые поля.

Она напрягается, ее спина напряженно прижимается к моей груди.

– Прости, Феликс. Я… я не знала.

Я улыбаюсь про себя и обнимаю ее одной рукой.

– Однажды я покажу тебе, как они выглядели. Однажды мы с тобой восстановим эти поля до того состояния, в котором они были когда-то.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, ее глаза встречаются с моими. Я скучаю по ней. Последние несколько недель были наполнены поздними ночами и ранними утрами. Я скучаю по тому, как лежал в постели с ней в объятиях. Я скучаю по тому, как ее обнаженное тело прижимается ко мне, и по тому, как она шепчет мое имя поздней ночью. Я скучаю по тому, как ее глаза блестят от желания, ее молчаливые, но эффективные мольбы.

Я наклоняюсь и целую ее, заставая ее врасплох. Арабелла на мгновение замирает, а затем поднимает руку, запуская ее в мои волосы, и отвечает на мой поцелуй. Прошло больше двух недель с тех пор, как я в последний раз прикосался к ее губам, и расстояние, которое выросло между нами с тех пор, вызывает у меня глубокое беспокойство.

Я отгоняю боль и углубляю наш поцелуй, на мгновение теряя себя в ней. Я боюсь, что воспоминания, которые мы создадим во время этой поездки, могут стать последними, которые у меня останутся о ней. Я надеялся изменить ее решение, но подозреваю, что она по-прежнему намерена покинуть меня, как только мы вернемся во дворец. Эта поездка может оказаться моим последним шансом завоевать ее сердце.

Арабелла отстраняется, ее щеки пылают, и я улыбаюсь. Давно я не заставлял ее краснеть.

– Красавица, – шепчу я ей на ухо. – Мне нравится, как краснеют твои щеки, любимая. Слишком долго этого не было.

– Феликс! – упрекает она, но тон ее голоса успокаивает меня. Арабелла в последнее время изменилась. С дня рождения ее сестры она стала рассеянной. Раньше я легко мог понять свою жену, но в последнее время она стала для меня загадкой. Я не могу понять, о чем она думает, и боюсь, что ее мысли заняты Альтеей. Мне хотелось прочитать ее письма, боясь, что на самом деле она переписывается с тем мальчиком, но я доверяю ей. Надеюсь, я не пожалею об этом.

– Мы на месте, – говорит она нервным голосом. Я оглядываюсь на площадь в первом городе нашего путешествия. Горожане собрались, чтобы поприветствовать нас, их лица сияют надеждой.

Когда наши лошади останавливаются, начинает падать снег, который превращается в град в тот момент, когда я ступаю на землю. Я смотрю вверх, и у меня сжимается сердце. Арабелла была права. Проклятие не позволяет нам вмешиваться с той же легкостью, с которой мы действовали в атриуме.

Я в мрачном настроении поднимаю ее с Сирокко, и с каждой секундой мое настроение ухудшается. Я не могу долго оставаться вдали от дворца. Каждый раз, когда я пытался, проклятие опутывало меня, душа меня так медленно, что я едва осознавал, что происходит, пока не становилось слишком поздно и ущерб не был нанесен. Без меня наш план проваливается, а период восстановления во дворце задержит нас на бесконечное время.

– Все в порядке, Феликс, – говорит Арабелла. Она берет меня за руку и улыбается мне. – Все будет хорошо.

Я киваю, следуя за ней, и заставляю себя поверить в ее слова. Арабелла никогда не видела, как я теряю контроль – немногие люди видели это и остались в живых, чтобы рассказать об этом. Я боюсь того, что могу с ней сделать, если мы будем слишком долго находиться вдали. Судьба, она и я никогда не оправимся, если дело дойдет до этого. Сейчас она, возможно, способна видеть за моей чудовищной внешностью, но как только она увидит зверя внутри, я потеряю ее.

– Феликс?

Я смотрю на свою жену, и мое сердце сжимается от боли. Она так прекрасна, что душа разрывается. Дело не только в ее потрясающем лице или теле, о котором я не могу перестать фантазировать; дело в ее сердце.

– Ты готов, Феликс?

Я киваю и смотрю на стальные трубы, которые уже приготовили для меня. Чтобы их переместить, мне понадобится так много энергии… Сколько раз я смогу это сделать, прежде чем полностью истощусь? Сколько я смогу сделать, прежде чем стану угрозой для всех вокруг?

Глава 42
Феликс

Я смотрю на Арабеллу, которая склонилась над своим импровизированным столом в нашей палатке и пишет так быстро, что я вижу капли чернил на ее щеках с того места, где стою. Ее глаза сияют от счастья, когда она пишет письмо своей сестре, и я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь заставить ее улыбнуться так же, как сегодня вечером.

Я заставлял ее смеяться, и были моменты, когда я приносил ей счастье, но оно всегда было мимолетным. Смогу ли я когда-нибудь сделать ее такой же счастливой, как письмо от сестры? Арабелла вздыхает, ее улыбка на мгновение исчезает, но она качает головой и продолжает писать. Интересно, какая мысль только что промелькнула в ее голове.

Я никогда раньше не испытывал любопытства к женщине, но сейчас я хочу знать все, что ее волнует. Я хочу знать каждую ее мысль, каждую причину ее вздохов. Полагаю, что освобождение моего народа означает потерю ее. Я был проклят с момента своего рождения и умру, ощущая последствия этого проклятия. К счастью, в конце концов я буду окружен воспоминаниями об Арабелле. Мне повезло, что она была со мной столько, сколько могла.

Арабелла поднимает глаза, прижимая руку к груди, и широко раскрывает глаза.

– Феликс, – шепчет она. – Я не заметила, что ты здесь. Давно ты здесь?

Гораздо дольше, чем я готов признать.

– Недолго, – говорю я ей. Она смотрит на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, но затем качает головой, и это движение настолько едва заметно, что я чуть не пропустил его.

– Я знаю, что прошу о многом, но не мог бы ты отправить это письмо Серене? Я обещала ей, что буду на связи, даже когда мы будем в пути. Она волнуется. Мне не нравится, что она сидит там, полная тревоги. Я просто знаю, что она не сможет уснуть, пока не получит от меня весточку. Что бы я ей ни говорила, она уверена, что я замерзну насмерть или… – Она внезапно замолкает, и ее щеки быстро краснеют.

– Или что?

Арабелла отводит взгляд и качает головой.

– Ничего. Она боится тебя и убеждена, что ты когда-нибудь причинишь мне вред. Что бы я ни говорила, ее невозможно переубедить. Думаю, это связано с тем, как ты обошелся с отцом в день нашей свадьбы. Это все, что она видела в тебе.

– А ты что думаешь? – спрашиваю я, колеблясь. – Ты думаешь, я причиню тебе вред, Арабелла? Ты боишься меня?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты никогда не причинял мне вреда, Феликс.

Это не ответ, и она это знает. Наверное, я должен быть благодарен, что она не лжет мне напропалую. Я хотел бы успокоить ее и поклясться, что ей никогда не будет причинено вреда, но чем дольше мы находимся вдали от дворца, тем больше я чувствую беспокойство. С каждым днем я чувствую, как теряю контроль над собой. Я чувствую, как тьма тянет меня, маня мыслями, от которых я не могу избавиться. По опыту я знаю, что смогу сопротивляться только до поры до времени, но я ожидал, что продержусь гораздо дольше.

Как будто проклятие оживает и понимает, что мы близки к его победе. Его тяга сильнее, чем когда-либо.

– Феликс? Отправишь письмо для меня?

Я киваю и подхожу к ней, осторожно беру письмо, все время сдерживая желание прикоснуться к ней. Моя потребность в ней растет с каждой секундой, но я боюсь быть с ней, когда у меня так мало контроля.

– Конечно, любимая. – Я смотрю на письмо, сосредоточиваясь на воспоминании о длинном столе в тронном зале Альтеи, откуда я отправлял все письма Арабеллы. Письмо мерцает ярким золотом, прежде чем исчезнуть, и Арабелла улыбается.

– Спасибо, Феликс.

Я киваю и поворачиваюсь, чтобы уйти, но Арабелла хватает меня за руку и останавливает.

– Куда ты идешь? – Ее голос мягкий, сладкий и совершенно неотразимый.

– Мне нужно проверить, как продвигается прокладка труб. Солдаты все еще копают, и я думаю, может быть, все-таки лучше снова использовать алхимию. Это уже третий город, в котором к нашему приезду не проложены трубы. Это значительно замедляет нас.

Арабелла кивает в знак понимания, но на ее губах появляется легкая улыбка.

– Или ты можешь просто оставить их делать свою работу, а мы сможем насладиться вечером вдвоем. Мы еще ни разу не брали выходной. Ты не устал?

Я слышу невысказанные слова, тоску. Она скучает по мне так же, как я по ней, но я не могу отбросить свои страхи.

– Я просто пойду проверю, как у них дела. Я скоро вернусь.

– Феликс, – говорит она, и мое имя звучит как мольба на ее губах. Она встает со стула и проводит руками по моей груди, пока не обнимает меня за плечи.

Она смотрит мне в глаза, ее взгляд ищет что-то, хотя я не могу понять, что именно. Она колеблется, а затем поднимается на цыпочки, и ее губы находят мои.

Я стону, когда она целует меня, и пропускаю руку сквозь ее волосы, притягивая ее к себе с отчаянной силой, которую с трудом сдерживаю.

Она стонет, прижавшись к моим губам, и я опускаю руки на ее талию, поднимая ее выше, пока она не обхватывает меня ногами.

Я прижимаю ее к стене, покачивая бедрами так, как я мечтал. Ее стоны разжигают мое желание, и я испытываю соблазн взять ее прямо здесь и сейчас. Я чувствую, как на мгновение теряю контроль, мое зрение темнеет, как будто тени тянут меня, лишая сознания. Мне приходится приложить все силы, чтобы бороться с этим, чтобы остаться здесь, с Арабеллой.

Я отстраняюсь от нее и прижимаюсь лбом к ее лбу, мы оба тяжело дышим. Она совершенно не подозревает о моих внутренних мучениях, и хотя я хочу, чтобы она оставалась в неведении, это небезопасно.

– Арабелла, – шепчу я, закрывая глаза. – Я чувствую это. Я чувствую притяжение проклятия, и мне трудно сопротивляться. Оно тянет меня, соблазняя поддаться тьме. Я не так силен, как хотелось бы, любимая. Ты можешь выиграть эту борьбу с проклятием, а я могу проиграть. И если я проиграю… Я не могу сказать тебе, какими будут последствия, но я могу сказать, что после каждого такого отключения я никогда не открывал глаза, не видя вокруг себя жертв. Я не могу рисковать, чтобы ты стала одной из них.

Она прижимает ладони к моей груди и качает головой.

– Ты не причинишь мне вреда, Феликс. Не причинишь.

Я обнимаю ее за щеку и улыбаюсь, пораженный доверием, которое вижу в ее глазах. Именно это доверие сделает боль еще сильнее.

– Ты этого не знаешь, моя любовь. Я просто пойду проверю солдат, ладно? Мне просто нужно подышать свежим воздухом.

Она смотрит на меня так, как будто хочет, чтобы я остался, и я бы ни за что не отказался… но я не могу. Не сегодня. Не тогда, когда проклятие так сильно манит меня.

Выражение лица Арабеллы преследует меня всю дорогу в лес, и с каждым шагом я сопротивляюсь желанию вернуться к ней, чтобы удовлетворить ее невысказанные потребности.

Мои руки дрожат, когда я достаю из кармана осколок Зеркала Пифии и поднимаю его к лунному свету.

– Пифия, – шепчу я. – Покажи мне будущее.

Ее лицо появляется в зеркале, и она кивает, прежде чем ее образ сменяется теми же вспышками будущего, к которым я уже привык, теми самыми, которые я стал презирать. Я смотрю, как Арабелла уезжает на Сирокко, а мой дворец исчезает на заднем плане по мере того, как она удаляется. Я вижу, как она обнимает свою сестру, и смотрю, как она садится на трон своего отца с короной на голове. Изображение сменяется тем, что причиняет мне наибольшую боль, и тьма манит меня, когда я смотрю, как она кладет голову на плечо Натаниэля, а он обнимает ее.

– Все это видения я уже видел. Что-нибудь изменилось в нашем будущем?

Пифия снова появляется передо мной, ее лицо спокойно.

– Возможно, это не изменение, но ко мне пришло новое видение. Я не считаю разумным показывать его тебе.

Мое сердце сжимается от боли, когда изображения меняются, и я вижу себя, зараженного проклятием. Мои глаза полностью черные, черные струйки дыма окружают меня и Арабеллу рядом со мной. Образы сменяют друг друга так быстро, что я едва могу их разобрать, но одно я вижу ясно – порезы на коже Арабеллы и кровь, текущую из ее ран. Образы исчезают, и в зеркале я вижу только Пифию.

– Я причиню ей боль, – шепчу я, и мое сердце сжимается от боли. У меня сжимается желудок, и меня начинает тошнить. – Скажи мне, что есть способ предотвратить такое будущее, Пифия.

– Я не могу, Ваше Превосходительство. Это происходит в каждой версии будущего, которую мне показали.

– Должно быть что-то, что ты можешь мне сказать, что-то, что ты можешь сделать.

Она качает головой, кланяется и исчезает, не дав мне задать ей дополнительных вопросов. Я сжимаю осколок в руке, покрывая его своей черной ядовитой кровью.

Я смотрю на свою руку и понимаю: это только вопрос времени, когда я заражу и Арабеллу.

Глава 43
Арабелла

Я бросаю взгляд на Феликса, стоящего вдали, и все мои инстинкты подсказывают мне, что что-то не так, но я не могу понять, что именно. Я уверена, что Феликс игнорирует меня уже почти две недели, прикрываясь оправданием, что ему нужно помогать с прокладкой труб в каждом городе, который мы посещаем.

– Все в порядке? – спрашивает Элейн, и я поворачиваюсь к ней, не в силах скрыть хмурый взгляд.

– Не знаю. Феликс… он стал другим. Он тебе рассказывал о темноте, которая его манит?

Элейн замирает и смотрит на меня, в ее глазах мелькает страх.

– Это происходит так скоро? Обычно он способен сдерживать свою манию неделями. Если это правда, мы должны действовать быстрее.

Я кусаю губу, не в силах игнорировать навязчивое чувство, что ни Элейн, ни Феликс не рассказывают мне всей правды.

– Что происходит, когда он поддается?

Элейн отводит взгляд и обнимает себя руками.

– Ему никогда не причиняют вреда. Проклятие окутывает его, но никогда не причиняет ему боли. Страдают все вокруг него. До того, как я присоединилась к делу, Теон часто позволял проклятию овладеть им, чтобы помочь нам завоевать соседние страны. Он уходил один и возвращался победителем. Теон уничтожал целую армию за считанные часы и никогда не помнил ни секунды из этого. Все, что он видел, – это кровь на своих руках, когда он наконец возвращал контроль над собой, без каких-либо признаков того, что могло произойти. В последнее десятилетие это случалось нечасто, но однажды, когда он сражался с армией из десятков тысяч человек, Рафаэль и я последовали за ним с нашими лучшими солдатами, несмотря на его предупреждения. Я никогда не забуду то, что мы увидели.

Она вздрагивает и на мгновение закрывает глаза, как будто воспоминание слишком ярко, чтобы его вынести.

– Он действительно теряет себя. Проклятие превращает все его тело в существо, непохожее ни на что, что я видела раньше. Его глаза становятся черными, и он превращается в демона во всех смыслах этого слова. Я никогда не боялась Теона, но боюсь его, когда он такой. Когда сражение закончилось и он остался последним, кто стоял на ногах, Рафаэль и я попытались подойти к нему. Мы думали, что это поможет ему бороться с проклятием, но это не помогло. Мы потеряли нескольких наших людей и едва не лишились жизни. Когда он в таком состоянии, он не является самим собой. Он словно одержим. Он не узнал нас и не мог понять, кто хочет ему вреда, а кто нет.

Я смотрю на Феликса, не в силах даже представить себе то, что описывает Элейн.

– Мы не можем допустить, чтобы дело дошло до такого, императрица. Ты должна предупредить меня, если будет похоже, что он теряет контроль, чтобы я могла организовать наше возвращение. Наши планы могут подождать.

Я киваю в знак согласия и наблюдаю, как Феликс помогает солдатам поднять и установить металл. Я заметила, что он минимизирует использование своей алхимии, и мне интересно, не потому ли, что он начинает бояться, что ее использование заставит его потерять контроль.

Я подхожу к нему и замечаю, как он напрягается, но не поднимает головы. Странно, но мне кажется, что он почти не смотрит на меня. Это совершенно необычное наблюдение, но я сомневаюсь, что ошибаюсь.

– Я могу помочь, – говорю я солдатам. Они прерывают свою работу и, словно по команде, кланяются. – Вам действительно нужно перестать так делать, – говорю я им. Они не кланяются Феликсу; они относятся к нему как к одному из своих, но ко мне относятся иначе. Солдаты смотрят на меня с почтением, и это нервирует.

– Приносим извинения, Ваше Превосходительство, – говорит один из них. По-моему, его зовут Саймон. – Это инстинктивно. Большинство из нас ждали вас всю свою жизнь, и то, что вы здесь, среди нас, – большая честь. Слухи о пророчестве передавались из поколения в поколение, начиная с моей бабушки.

Я улыбаюсь, как могу, и поднимаю руки так, как меня научил Феликс, поднимая сталь в воздух, а затем опуская ее в землю, которую солдаты выкопали, затратив на это несколько минут, а не часов.

В каждой области, которую мы посещаем, Феликс как можно быстрее устанавливает самые большие трубы, а я так же быстро пропускаю через них огонь, прежде чем проклятие успевает помешать нашей работе. Как только главная труба установлена, она, похоже, создает безопасный радиус, в котором наши солдаты могут работать, устанавливая дополнительные трубы, которые нагревают землю больше, чем одна труба, после чего Феликс соединяет их, и я пропускаю через них весь огонь.

Солдаты возбужденно перешептываются между собой, но я не отрываю глаз от Феликса. Он стоит лицом к своим людям и пока не обращает на меня внимания. Я придумывала себе оправдания, убеждая себя, что между нами просто встала работа, но я не знаю, как долго еще смогу обманывать себя. Феликс избегает меня.

Когда я подхожу к нему, он выпрямляется, выдавая, что заметил меня.

– Феликс, – шепчу я. Когда он поворачивается ко мне, он выглядит нетерпеливым, как будто не хочет находиться рядом со мной и я ему просто мешаю. – Давай уйдем на ночь, – все же шепчу я.

Он смотрит на меня с осторожным выражением лица, и я ловлю себя на мысли, что хотела бы знать, о чем он думает. Некоторое время я была уверена, что мы с ним сближаемся, превращая наш брак в настоящий. Момент, когда мы отправились в это путешествие, показался мне началом конца, и с каждым днем, проведенным вдали от дворца, это чувство усиливается.

– Хорошо, – говорит он, вежливо кивая.

Он указывает на палатки позади нас, и я напрягаюсь. Я ожидала, что он возьмет меня за руку или хотя бы предложит свою руку, но он держится от меня на расстоянии.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы вернуться в нашу палатку, а Феликс следует за мной.

– Ты не пойдешь рядом со мной? – спрашиваю я тихим голосом.

Феликс отвечает тем, что идет рядом со мной, его плащ касается моего. Мне больно, что я должна просить его о чем-то таком простом.

– Ты отталкиваешь меня, Феликс. Я хочу знать, почему. Это действительно все потому, что ты думаешь, что так я буду в безопасности?

Он смотрит прямо перед собой, избегая моего взгляда.

– Я просто был занят, Арабелла. Мы все были заняты.

– Почему ты так с нами поступаешь? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Тебе же не больно относиться ко мне с добротой, правда? Ты ведешь себя так, потому что достиг своей цели – смягчил последствия проклятия? Теперь, когда я тебе почти не нужна, ты отвергаешь меня?

Мои худшие опасения вырываются из моих уст без осознанного размышления, и я обнимаю себя руками, пытаясь защитить себя от уязвимости, которую я чувствую.

Феликс на мгновение замолкает, и я сожалею, что вообще что-то сказала. Я чувствую себя обнаженной и глупой.

– А это имеет значение? – спрашивает он безразличным тоном. – Как только мы закончим нагревать землю, ты вернешься в Альтею.

Я удивленно смотрю на него. Это то, о чем мы договорились, когда он попросил меня о помощи, но почему-то я все же ожидала, что он попросит меня остаться.

– А что, если я больше этого не хочу?

Тогда он смотрит на меня, и в его глазах мелькает эмоция, которую я не могу определить.

– Ты вернешься домой, Арабелла. Ты получишь все, что когда-либо хотела, все, что я тебе обещал. Так мы договорились, разве нет?

– Да, но это было до… – Я прикусываю губу, не зная, как закончить фразу. Это было до того, как мы стали парой, до того, как он взял меня в постель и показал мне, кто он на самом деле, под маской монстра, которую он изображает.

Феликс улыбается, но его глаза остаются холодными.

– До того, как я лишил тебя невинности? О чем ты беспокоишься? Я уверен, что мальчик примет тебя обратно, как только ты вернешься.

Я останавливаюсь, и Феликс тоже. Долгое время он не позволял мне даже думать о Натаниэле, а теперь, похоже, он согласился с тем, что я буду с ним после возвращения в Альтею? Это невозможно.

– Я думала, что ты держишься от меня подальше из-за влияния проклятия на тебя. Я вижу, как ты мучаешься, Феликс, и я пыталась быть терпеливой… но, возможно, я ошибалась. Возможно, я была просто еще одной женщиной в твоей долгой жизни. Кем-то, кто выполнил свою задачу и перестал тебя интересовать. Возможно, я видела то, чего не было.

Он отводит взгляд, как будто этот разговор – утомительное дело, которое он должен перетерпеть, и это больно.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Арабелла? В рамках нашего соглашения мы пытались найти любовь вместе, но потерпели неудачу. Мы нашли другой способ смягчить последствия проклятия, поэтому, естественно, наши приоритеты должны измениться в соответствии с этим.

Арабелла. Он так давно не называл меня своей любовью или возлюбленной. Я смотрю на него, гадая, могу ли я доверять его словам. Я не могу понять, это проклятие так на меня действует или я просто наивна.

– Не делай этого, – шепчу я, в последний раз умоляя его.

Феликс улыбается мне, в его глазах читается сожаление.

– Наша судьба всегда была предрешена, Арабелла. Мы можем бороться с ней, но это только отсрочит неизбежное.

– Ты действительно так думаешь?

Феликс смотрит в небо и кивает.

– Я знаю.

Я смотрю на него, делаю шаг в сторону, а затем поворачиваюсь и ухожу. Часть меня надеялась, что он пойдет за мной, но он этого не делает.