Текст книги "Проклятие теней и льда (ЛП)"

Автор книги: Катарина Маура

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25
Арабелла

– Закрой глаза, – говорит мне Феликс, и я подчиняюсь. – Чувствуешь, как воздух движется вокруг тебя?

Я глубоко вдыхаю, стараясь сосредоточиться на том, что он мне говорит. Он целый час пытался объяснить, как он использует свои алхимические силы для преобразования воздуха, но это не помогает, и я так и не смогла получить доступ к своим силам. Я начинаю задаваться вопросом, есть ли у меня вообще какие-то силы, или люди в Альтее были правы, и я просто проклята.

Я отняла у Феликса гораздо больше времени, чем ожидала. Конюшня построена только наполовину, а мы потратили несколько дней на тренировки.

Я изо всех сил стараюсь успокоить свой разум, чтобы по-настоящему почувствовать то, что, я уверена, мне удавалось время от времени в последние несколько дней.

– Да, – шепчу я, наконец. Это едва уловимо, но я чувствую гудение в воздухе, почти как будто воздух вокруг нас осязаем.

Феликс подходит ко мне сзади, берет меня за руку и вытягивает мою руку, пока мы оба не тянемся к небу, наши пальцы переплетены.

– Ты чувствуешь, как воздух скользит по твоей коже, когда ты двигаешься?

Он стоит прямо за мной, его губы касаются моего уха при каждом слове, и я снова закрываю глаза.

– Да, – шепчу я, не в силах успокоить свое сердце. Его тело кажется сильным, прижавшись к моему, наши позы интимны. Возможно, именно поэтому мне так трудно сосредоточиться.

– Почувствуй, как падает снег, как он нарушает поток воздуха. Посмотри. – Я открываю глаза и вижу, что снег навалился на нас, как будто его удерживает прозрачная мерцающая золотая полка. – Чувствуешь концентрацию воздуха под снегом, который я держу?

Я задыхаюсь, когда чувствую это, и поворачиваюсь к нему.

– Да!

Он улыбается мне, его глаза весело блестят, и я не могу не покраснеть.

– Протяни руку.

Я поднимаю руку, ладонью вверх. Снег быстро покрывает мою перчатку, и я с досадой хмурюсь.

– Просто стой смирно, дорогая. Почувствуй воздух, который витает вокруг тебя. Сосредоточься на нем. Попробуй представить слой воздуха между твоей рукой и снегом, затем глубоко вдохни и притяни к себе больше этого воздуха, создавая дополнительный слой поверх того, который у тебя уже есть.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, и делаю то, что просит меня Феликс. Даже мысли о магии вызывают у меня панику. Они напоминают мне о наказаниях, которые назначал мне отец, но я должна преодолеть это. Я с дрожью вдыхаю воздух, сердце мое наполняется страхом, и я изо всех сил пытаюсь представить, как воздух поднимает снег, словно невидимый поднос. На этот раз ощущения другие, почти как будто воздух, который я пытаюсь двигать, не сопротивляется моим намерениям, а скорее принимает их и позволяет мне направлять его. Что-то вспыхивает глубоко в моей груди, почти как чувство принятия, и я невольно улыбаюсь.

– Открой глаза, любимая.

Я делаю, как просит Феликс, и с удивлением обнаруживаю, что снег, который был на моей перчатке, теперь парит над ней. Это не похоже на то, что сделал Феликс, но сработало. Я улыбаюсь, теряя концентрацию, когда поворачиваюсь к нему.

– Ты видел это? – спрашиваю я, не в силах сдержать своего волнения. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, когда поток магии и я полностью синхронизированы. – Я сделала это! – У меня действительно есть силы. Они были у меня все это время – я просто не знала об этом.

Феликс кивает, широко улыбаясь. Его глаза блестят, и я в удивлении замираю. Он стоит здесь, на снегу, и смотрит на меня с такой гордостью в глазах… это что-то со мной делает. Это вызывает чувства, которых я никогда раньше не испытывала, чувства, которые я не могу точно назвать.

– Давай попробуем один из этих ледяных шаров, – говорю я, отступая от него на шаг. Он стоит слишком близко. Здесь Феликс другой. Я не замечала разницы до сих пор, но он гораздо более расслаблен. Его брови не сдвинуты, и он не выглядит таким озабоченным. Он выглядит как обычный человек, а не как император королевства, которое отчаянно в нем нуждается. Стоя передо мной, он выглядит как мой муж.

Я кусаю губу, мгновенно охваченная чувством вины. Он может быть моим мужем по расчету, но я вернусь к Натаниэлю, и мне становится все труднее об этом помнить. Я отрываю взгляд и наклоняюсь, набирая в ладони свежий снег.

– Арабелла.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня поднять на него глаза, а снег падает сквозь мои пальцы. Интенсивность его взгляда заставляет мое сердце биться чуть быстрее, и я с трудом отрываю глаза от его пытливого взгляда.

– О чем ты только что думала?

Я открываю губы, чтобы ответить, но слова не выходят. Вместо этого меня наполняют стыд и вина. Я думала о Натаниэле, и взгляд Феликса говорит мне, что он это знает.

Он поднимает руку, и я задыхаюсь, когда он поднимает меня в воздух. Он держит меня на уровне своего лица, и я с трудом могу понять его выражение.

– Ответь мне.

– Ни о чем, – спешу сказать я. – Я просто думала о технике, которой ты меня научил, и о том, смогу ли я поднять что-нибудь потяжелее.

Он смотрит мне в глаза и делает шаг ближе, прижимаясь ко мне, когда наклоняется.

– Не ври мне, Арабелла, – шепчет он.

Он обхватывает мою голову ладонью, а затем пропускает руку в мои волосы, сжимая их крепко, но не больно. Феликс наклоняет мою голову, обнажая шею. Я задыхаюсь, когда его губы касаются моей кожи, и странное возбуждение пробегает по моему позвоночнику.

Он целует мою шею, его прикосновения мягкие, несмотря на резкость в его голосе.

– Вспомни наше соглашение. Ты моя жена. До того дня, когда я отпущу тебя, я не позволю тебе думать о другом. Я прощал тебе это один или два раза, чтобы сохранить мир между нами, но с меня хватит. Я избавлю тебя от всех посторонних мыслей, если понадобится. Я перезапишу все твои воспоминания, пока ты не будешь думать только обо мне.

Он поднимает меня выше и целует в шею, его прикосновение горячее среди холодного воздуха вокруг нас. Феликс обнимает меня за талию, и я с трудом сглатываю, прижимаясь к его груди, а желание, которое я испытываю, только разжигает мой гнев.

– Это единственный способ, которым ты можешь обладать мной, Феликс. Связанная и висящая в воздухе, без возможности сопротивляться тебе или уйти.

Он замирает, его движение едва заметно.

– Ты постоянно мне это повторяешь, и словами, и поступками, – говорит он мягким голосом.

Он опускает меня на пол, и я задыхаюсь, пытаясь удержать равновесие. Феликс поворачивается и уходит, ни разу не оглянувшись на меня. Я смотрю ему вслед, мгновенно сожалея о словах, которые выплеснула в гневе, словах, которые, по-моему, я даже не имела в виду.

Глава 26
Феликс

– Прости, Феликс.

Я заканчиваю укладывать последний кусок дерева на сарай, прежде чем повернуться к Арабелле. Она стоит передо мной, ее плащ покрыт снегом. Ее щеки румяны, и выражение ее лица отражает искреннее раскаяние.

– Я дала тебе обещание, но не смогла его сдержать. Ты был прав – я думала о Натаниэле. Я не могу просто перестать это делать, Феликс. Я стараюсь, клянусь, но я всего лишь человек. Он – мужчина, за которого я собиралась выйти замуж, человек, в которого я влюбилась много лет назад. Я не могу просто от этого отречься, но клянусь тебе, что я стараюсь.

Я принимаю ее искренность и киваю. Когда я просил ее дать мне это обещание, я не верил, что у нас есть шанс, но когда она стоит передо мной, она зажигает искру надежды глубоко в моем опустошенном сердце.

– Извинения приняты, – просто говорю я ей. Я не смею признаться, но мне не нравится спорить с ней. Кроме того, я знаю, что не стоит ожидать, что она когда-нибудь по-настоящему захочет меня или выберет меня.

Арабелла вздыхает с облегчением и подходит ближе ко мне, ее взгляд блуждает по готовой конюшне. Это отняло у меня столько энергии, что я боюсь, нам придется сократить нашу поездку. Я должен скоро вернуться во дворец.

– Выглядит великолепно, – шепчет она. – Не могу поверить, что ты перестроил это за такое короткое время.

Я качаю головой.

– Это заняло гораздо больше времени, чем я ожидал.

Арабелла делает еще один шаг ближе, удивляя меня. Я не помню, чтобы она когда-либо проявляла инициативу и стояла рядом со мной таким образом.

– Тебе, наверное, холодно, – говорит она, оглядывая мои, несомненно, замерзшие волосы. – Мне сказали, что в этой местности есть горячие источники. Насколько я понимаю, это большие открытые природные бассейны. Это может помочь. Почему бы нам не пойти туда? Думаю, это не очень далеко.

Мысль о теплой воде вызывает улыбку на моем лице.

– Мы не можем задержаться надолго, – говорю я ей. – Мне скоро нужно возвращаться во дворец. Моя магия иссякла, и я чувствую себя на грани. Нахождение во дворце стабилизирует меня.

Арабелла кивает и хватает край моего рукава. Она не совсем берет меня за руку, но она определенно гораздо ближе, чем когда-либо раньше.

– Мы можем вернуться сейчас, если хочешь?

Я наклоняюсь и убираю волосы с ее лица.

– Нет, давай пойдем к источникам. Они – одно из немногих чудес, которые остались в Элдирии.

Я предлагаю ей свою руку, и она берет ее без малейшего колебания. Интересно, осознает ли она, что больше не смотрит на меня с отвращением и ненавистью?

Снег обильно падает, когда мы идем к лесу, и она молчит, пока я веду ее через деревья к уединенному месту. Арабелла задыхается, когда видит пар вдали, красиво освещенный полной луной. Это одно из немногих сокровищ, оставшихся в нашей империи, и я хотел бы показать ей, как оно выглядело когда-то. Элдирия всегда была прекрасной страной, полной пышной зелени и природных чудес. Даже если нам удастся снять проклятие, я не думаю, что будет возможно восстановить то, что было утрачено.

– Иди первая, – говорю я ей. – Я отвернусь, если тебе так будет удобнее.

Ее глаза расширяются, когда она понимает, что означает совместное купание, и я вижу, как она мысленно обсуждает, бежать ей или нет.

– Иди, – говорю я ей. – Мне становится холодно, и я не пойду, если ты не присоединишься ко мне.

Она кивает.

– Отвернись, – шепчет она, и я подчиняюсь.

Не помню, чтобы мое сердце когда-либо билось так быстро, как до нашей свадьбы, но в ее присутствии оно делает только это. Я ждал ее всю свою жизнь. Теперь, когда она здесь… все кажется таким нереальным. В некотором смысле, это и не реально. Единственная причина, по которой она согласилась мне помочь, – это то, что она хочет вернуться домой к другому мужчине. Ее дом никогда не будет со мной.

Я слышу, как она идет по лесу, а потом вдруг задыхается. Я улыбаюсь про себя, желая увидеть, как она впервые испытывает это горячее чувство. Я до сих пор помню, как впервые окунул в него пальцы ног.

Убедившись, что она достаточно долго побыла в воде, я поворачиваюсь, беру ее одежду и подношу ее к воде. Я останавливаюсь у края, затаив дыхание. Она прислонилась спиной к каменной стене, ее плечи едва видны над водой, а на щеках пылает румянец. Она прекрасна.

Арабелла наблюдает за мной, когда я расстегиваю пуговицы на черной форме, и мне нравится, как ее дыхание учащается. Я ожидал, что она отвернется, но ее глаза следят за каждым моим движением. Она прикусывает губу, когда мои руки опускаются на брюки, а затем ее взгляд встречается с моим. Кажется, она осознает, что делает, и быстро поворачивается, заставляя меня улыбнуться.

Между нами все меняется. Я не знаю, что стало причиной, но я благодарен за это. Время от времени она смотрит на меня так, как будто действительно видит меня – человека за легендами.

Я странно нервничаю, когда вхожу в воду. Она заставляет меня испытывать столько эмоций, которые я считал утраченными навсегда. До нее я цеплялся за последние обрывки своей человечности. Я был ошеломлен, никогда по-настоящему не испытывая жизни. Меня убивает осознание того, что эти моменты с ней не будут длиться вечно. Она будет со мной только до тех пор, пока действует это проклятие. До самого конца это проклятие будет заставлять меня страдать.

Я подхожу к ней и кладу руку ей на плечо. Арабелла напрягается, и на мгновение я уверен, что она оттолкнет меня, но потом она поворачивается и смотрит на меня. Я знаю, что всегда буду помнить этот момент. Только я и она в этой горячей воде, а вокруг нас идет сильный снег. В конце концов, именно этот момент будет сопровождать меня до самого конца. Она единственный человек, который когда-либо был по-настоящему моим. Она самое близкое к семье, что у меня когда-либо будет.

– Ты выглядишь уставшим, – говорит она, и я киваю.

– Использование моих сил за пределами дворца гораздо более изнурительно, и этот конкретный случай оказался не таким простым, как я поначалу думал.

Она удивляет меня, положив руки мне на плечи, ее глаза прикованы к моей ключице, пока она массирует мои болезненные мышцы. Ни одна женщина никогда раньше не делала этого для меня. Она так близко, что я мог бы прижать ее к себе. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я это сделал. Боги, еще один шаг, и она почувствовала бы, как она на меня действует.

Арабелла смотрит на меня, ее дыхание неровное.

– Я не имела это в виду, – наконец говорит она мягким голосом.

– О чем ты говоришь?

– Когда я сказала, что единственный способ заполучить меня – это связать и заставить… Я не имела это в виду. Я не должна была этого говорить.

Углы моих губ поднимаются в улыбке, и я протягиваю к ней руки, обнимая ее за талию. Из ее губ вырывается тихий вздох, который меня радует.

– Правда?

Она кивает, ее щеки багровеют под луной, освещающей ее тело. Вода слишком темная, чтобы полностью разглядеть ее тело, но одного его намека достаточно, чтобы я почувствовал болезненную твердость.

– Докажи, – шепчу я.

Глаза Арабеллы слегка расширяются, и она прижимается ко мне, прижимая свое тело к моему. Ее руки обхватывают мою шею, и я стону. Чувствуя, как ее грудь прижимается ко мне, а мой член прижимается к ее животу… Я хочу поднять ее на руки и погрузиться глубоко в ее влажную теплоту, но я должен сопротивляться.

– Ты играешь в опасную игру, супруга. Не недооценивай, насколько я тебя желаю.

– Ты сказал мне доказать это, – шепчет она дрожащим голосом.

Я пропускаю руку сквозь ее волосы и использую свои силы, чтобы поднять ее выше, ее грудь поднимается над водой, пока она не оказывается на уровне моего лица.

– Тогда сделай это.

Рука Арабеллы дрожит, когда она тянется ко мне. Она нежно обхватывает мое лицо ладонями, большим пальцем скользя по моей нижней губе. Она наклоняется и нежно целует меня в щеку, удивляя меня. Никогда раньше со мной не обращались с такой нежностью.

– Как тебе?

Я улыбаюсь ей и беру ее за подбородок, наклоняя ее лицо к моему.

– Этого недостаточно.

Затем я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими, нежно, осторожно, давая ей возможность отстраниться. Арабелла на мгновение напрягается, но затем прижимается к моим губам сильнее, пытаясь неловко ответить на поцелуй. Я улыбаюсь, прежде чем взять ее нижнюю губу между зубами, дразня ее, прежде чем принудительно открыть ее губы и поцеловать так же, как в ночь перед тем, как мы приехали сюда.

Она стонет, ее тело прижимается к моему, когда я грубо захватываю ее рот, а мой член скользит между ее ног, когда я углубляю наш поцелуй. Вода начинает казаться горячее – или, возможно, она просто заставляет мое тело перегреваться от желания. Было бы так легко войти в нее. Потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы взять то, что принадлежит мне, но я не буду этого делать. Я хочу, чтобы она добровольно отдалась мне, как в прошлый раз.

Руки Арабеллы скользят по моим волосам, пока я трусь своим членом о нее, дразня ее. Смогу ли я довести ее до оргазма таким образом? Я призываю свою тень к себе и позволяю ей скользить по ее телу, создавая ощущение, будто мои пальцы ласкают ее киску.

– Феликс, – стонет она. – Подожди. Подожди. – Мое сердце болезненно сжимается, и я останавливаюсь, дыша неровно, когда она прижимается лбом к моему. Я никогда не испытывал такой тоски, такого желания, чтобы она хотела меня.

Ее рука впивается в мои волосы, и я стону от приятного удивления, когда она целует меня, устраняя чувство отвержения, которое я испытывал. Арабелла крепко обнимает меня, обхватив ногами, и я наклоняюсь назад, обнимая ее, принимая все, что она готова мне дать. Я не могу вспомнить, когда в последний раз мое сердце билось так, как сейчас. Сомневаюсь, что когда-либо чувствовал себя настолько живым. Она предназначена спасти мой народ… но я подозреваю, что она уже спасла меня. Она спасла меня от моего жалкого существования и дала мне цель в жизни, и она даже не осознает этого.

Мы вдвоем смотрим на луну, делясь моментом, о котором я никогда не думал, что мы его переживем вместе. Не так давно было время, когда тишина между нами казалась болезненной. Когда же она стала утешительной?

Глава 27
Феликс

– Как прошла поездка? – спрашивает Элейн, с трудом сдерживая волнение. Она уже час крутится вокруг моего стола. Я гадаю, сколько времени ей понадобится, чтобы задать этот вопрос.

– Все было хорошо.

Я стискиваю зубы и продолжаю подписывать гору документов, которые она положила передо мной, санкционируя закупку дополнительного оружия и выплату зарплаты нашим солдатам. Наша империя выглядит процветающей, но мы едва-едва обеспечиваем наш народ пропитанием и не даем внешним территориям узнать, насколько плохо обстоят дела. Благодаря нашим убежищам, бесчисленные колдуны и колдуньи помогают нам выращивать урожай и разрабатывать оружие, которое регулярно доставляется в Элдирию, но если бы не они и наши хорошо налаженные торговые пути, многие из наших людей бы умерли от голода.

Я в сотый раз за утро бросаю взгляд на письмо, лежащее в углу моего стола, и мое сердце сжимается. Я попросил Элейн класть все письма от Альтеи на край моего стола, чтобы я мог использовать свои алхимические способности и телепортировать их к себе во время нашего путешествия, но я специально оставил их. Арабелла была другой во время нашего путешествия. Она открылась мне, и впервые с тех пор, как я узнал о проклятии, я по-настоящему поверил, что, возможно, любовь все-таки может его сломать.

Этот конверт отбросит нас назад. Я знаю, что в нем. Доказательство освобождения и восстановления в должности Натаниэля Оратиса, как я и приказал. Я поступил глупо. В попытке успокоить Арабеллу, я также попросил письмо от ее сестры. Это только усилит желание Арабеллы вернуться домой, но я не могу лишить ее этого.

– Хорошо? Поездка не удалась?

Я опускаю перо и с вздохом смотрю на нее. Она никогда не уйдет, если я не скажу ей то, что она хочет знать.

– Это зависит от того, как ты определяешь успех, – сухо замечаю я.

– Императрица, – говорит она, и в ее голосе слышится нотка почтения. – У тебя с ней не все в порядке?

Я снова смотрю на бумаги перед собой, не зная, как ответить.

– Все идет хорошо, – говорю я ей. – У нее есть способности управлять воздухом. Ее контроль слаб, но она сильна духом. Я не сомневаюсь, что ее способности быстро растут, и она с легкостью их подчинит.

Элейн прислоняется к моему столу и смотрит на меня.

– Это хорошо, – бормочет она, и в ее голосе нет прежнего энтузиазма. – Но как она к тебе относится? Ты добился каких-нибудь успехов?

Элейн принадлежит к большинству, которое верит, что любовь освобождает нас. Несмотря на свое почтение к логике и стратегическому мышлению, она отказывается слушать голос разума. Думаю, я бы поступил так же, будь я на ее месте. Эпическая любовь, которую она разделяла с Рафаэлем, поддерживает ее до сих пор, спустя много лет после его потери. Я понимаю, как такая любовь, как ее, может сделать невозможное возможным.

Я помню, как они были вместе, постоянно излучая счастье, неразлучные двое. Хотя она, возможно, никогда не говорила об этом вслух, я знаю, что единственная причина, по которой она не поддается проклятию, – это надежда, что его снятие вернет его обратно.

Я передаю ей подписанные документы и приступаю к следующей пачке, стараясь игнорировать ее жгучий взгляд.

– Значит, прогресса нет, – говорит она, скрестив руки на груди, и ее разочарование очевидно. – Что ты сделал?

Я сажусь и провожу рукой по волосам.

– Почему ты думаешь, что я что-то сделал?

Как объяснить Элейн, что Арабелла не намерена оставаться здесь со мной? Чем больше я напоминаю себе об этом, тем сильнее болит мое сердце.

«Ты отпустишь меня, когда все это закончится. Ты просил помощи, а не согласия», – сказала она. Мы сблизились во время путешествия, но в конце концов это бесполезно. Это письмо укрепит ее желание защитить свое сердце, если она еще этого не сделала. Возможно, именно поэтому она не позволила нашим отношениям развиваться дальше с самого начала – потому что она выполнила свой долг, вступив в брак, и все, что выходит за рамки этого, для нее – нежелательная обязанность.

– Ты один из лучших мужчин, которых я знаю, и со временем императрица это поймет. Пожалуйста, будь с ней терпелив, будь нежен. Не отпугивай ее, пытаясь защитить себя.

Ее глаза горят искренностью, и я с трудом формулирую ответ. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, нас прерывает тихий стук.

Дверь открывается без моего разрешения, и я встаю с хмурым выражением лица, но замираю на месте, когда Арабелла входит с подносом для чая в руках.

Она останавливается на полпути, ее взгляд переходит с меня на Элейн, и в ее глазах я вижу выражение, которое никогда раньше не замечал. Я не ожидал, что она будет меня искать – раньше она этого никогда не делала.

Элейн берет документы, которые я подписал, и ухмыляется, сдерживая улыбку, а затем вежливо склоняет голову.

– Я прослежу, чтобы все было выполнено, – говорит она мне, прежде чем уйти.

Когда Элейн закрывает за собой дверь, в комнате воцаряется тишина, и я снова смотрю на свои бумаги, испытывая противоречивые чувства. Мне нужно отдать Арабелле письмо, лежащее на моем столе. Я должен был сделать это вчера, когда мы вернулись – я не могу больше откладывать.

Арабелла ставит поднос на мой стол, и я бросаю на него взгляд, избегая ее взгляда. Я не хочу смотреть в ее медовые глаза, которые никогда не будут смотреть на меня так, как она, без сомнения, смотрит на того парня.

– Ты был так занят с тех пор, как мы вернулись, – говорит она. – Сделай перерыв.

Я поднимаю на нее глаза, не в силах устоять перед искушением. Сегодня она прекрасна в этом красном платье. Ее темные волосы струятся по телу, а губы выглядят вишнево-красными, но меня завораживают ее глаза.

– Пришло письмо из Альтеи, – говорю я ей тихим голосом.

Ее глаза расширяются, в ее выражении лица борются тоска и надежда, и это сильно поражает меня. Одна только мысль об этом парне вызывает в ее глазах выражение, которое вызывает во мне ревность, и я испытываю соблазн сжечь письмо.

Вместо этого я передаю его ей.

Руки Арабеллы дрожат, когда она берет мой нож для писем, и я внимательно наблюдаю за ней, пока она читает его содержание.

Она подносит руку к груди и с облегчением выдыхает, а в ее глазах собираются слезы.

– О, слава богам, – шепчет она.

– Не их ты должна благодарить. Если хочешь, я с удовольствием отправлю ответ твоей сестре.

Она поднимает на меня глаза, и ее зрачки расширяются.

– Спасибо, Феликс, – говорит она, опустив взгляд, как будто пытаясь скрыть, что ее мысли снова обращены к нему.

Что бы я ни делал и ни говорил, я не могу вытеснить его из ее головы. Я могу завоевывать страны, но не могу сделать то же самое с моей женой. Если бы она думала, что ей это сойдет с рук, она бы, наверное, тут же побежала к нему.

– Все в порядке, – говорю я ей. – Арабелла?

Она прижимает письма к груди и смотрит на меня с улыбкой на лице. Разве она когда-нибудь так улыбалась мне? Этого парня даже нет здесь, а он с такой легкостью заставляет ее улыбаться.

– Ты извинилась передо мной у источников, но извиняться должен был я. Я обещал тебе, что буду терпелив с тобой, но не был таким. Я не должен был связывать тебя своими силами и целовать твою шею против твоей воли в тот день в снегу. Я потерял самообладание, и мое поведение было недопустимым.

Она расслабляется и смотрит на меня, ее взгляд испытующий.

– Я твоя жена, – говорит она, едва слышным шепотом. – Прикасаться ко мне – твое право.

Я смотрю ей в глаза, гадая, могло ли все сложиться иначе, если бы мы с ней встретились при других обстоятельствах. Моя мать так и не научилась любить моего отца, и Арабелла, похоже, идет по ее стопам. Неужели она тоже в конце концов проклянет меня? Не подверг ли я свой народ еще большему риску, заставив ее выйти за меня замуж?

– Я не заинтересован в осуществлении своих прав, – говорю я ей, и каждое слово мое искренне. Я хочу, чтобы она пришла по собственной воле. Не из чувства долга, а потому, что она хочет меня.

Арабелла выглядит удивленной, ее тело напрягается от моих слов. Она смотрит на меня, в ее глазах мелькает гнев.

– Понимаю. Полагаю, я должна быть благодарна за это.

Я делаю глоток чая, который она мне принесла, не зная, что сказать. Я позволяю своим глазам блуждать по ее телу и изо всех сил пытаюсь подавить ярость, которую испытываю при мысли о ней с тем парнем.

– Ты сбежала с ним, – бормочу я бездумно, мой мягкий тон скрывая неконтролируемую ярость, которую я испытываю. – Только вы двое… Наверное, это был не единственный раз, когда вы оказались наедине с ним.

Она напрягается, в ее глазах мелькает паника, но она успевает ее скрыть.

– Это было впервые… Я была королевской принцессой Альтеи. За мной постоянно следили. – Она смотрит влево, как всегда, когда что-то скрывает от меня или пытается солгать.

– Он трогал тебя, Арабелла?

Она делает шаг назад, ее глаза расширяются от страха. Она может и не говорить этого, но я вижу это в том, как она на меня смотрит. Для нее я – монстр, который отнял у нее семью и любимого парня. Я – монстр, который держит ее в плену.

– Нет, – шепчет она, опустив взгляд. – Ты знаешь, что я была нетронута, когда мы… Пожалуйста, не причиняй ему вреда, Феликс. Я умоляю тебя. Клянусь, я изо всех сил стараюсь обуздать свои силы. Я делаю все, что в моих силах. Пожалуйста.

Она будет умолять за него, да? Королева-наследница Альтеи готова пожертвовать своей гордостью ради сына герцога. Ее отчаянное желание защитить его очевидно и болезненно.

– Я не буду, – говорю я ей. – Я не причиню ему вреда. – В этом нет смысла. Даже если я убью его, он навсегда останется человеком, по которому она тоскует. Его убийство мне не поможет. Но, с другой стороны, ничто не может помочь. Не в этом отношении.

– Спасибо, – шепчет она, и я отворачиваюсь, не понимая, что в этом разговоре вызывает во мне чувства, о которых я не подозревал. Я ревную.

– Возмести мне, продолжая делать все возможное, чтобы помочь моему народу. Встретимся завтра во дворе, и мы возобновим твое обучение.

Арабелла кивает, казалось бы, колеблясь.

– Это все? – спрашиваю я. До сих пор я хотел, чтобы она оставалась рядом со мной так долго, как она позволит, но в этот момент все, чего я хочу, – это вернуться в то время, когда я еще не встретил ее. Я хотел бы вернуться в то время, когда я еще не знал, что такое надежда.