Текст книги "Малинка и Медведь (СИ)"

Автор книги: Катарина Гросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

22

Если бы не обстоятельства, сопровождавшие мой переезд, я была бы безмерно счастлива. Жить с Максом под одной крышей, каждое утро готовить ему завтрак, стирать его рубашки, находить тысячи маленьких способов заботиться, я мечтала об этом давно. Мне хотелось чаще чувствовать его рядом, видеть его лучистые глаза и слушать его хриплый бархатный бас, который так остро откликался во мне.

Несколько дней ласки, терапии нежностью и заботой от Макса полностью стерли из памяти воспоминания той ночи.

Я уже начала планировать наше с ним ближайшее будущее, как мы какое-то время еще поживём в его шикарной квартире, пока он закончит с делами, а потом уедем в его дикий край и будем жить там долго и счастливо. Но один вечер перечеркнула все мои планы.

От работы я не отказалась, хоть Макс и настаивал, но находится одной в пустой квартире вдали от него, было для меня невыносимо. Я, как и прежде, работала администратором.

Однажды вечером, когда клиенты уже почти разошлись, а Макс уехал решать важные дела, в нашей тренерской комнате отдыха я застала заплаканную Оксану.

–Что-то случилось? Нужна помощь? – спросила я. И хоть считала ее соперницей и не питала к ней теплых чувств, но против человеческого горя не смогла пройти мимо.

Она на миг замерла, стерла слезы с лица и с каким-то безумным блеском в глазах и остервенением ответила:

–Ты у меня спрашиваешь, что случилось? Ты у меня случилась, гадина, – она вскочила и сжимая кулаки начала кричать. – И откуда только он откапал тебя? Что он в тебе нашел? В тебе же ничего нет, – все больше заводилась она, отчего даже губы дрожали. – Ты посмотри на него и на себя, ты же просто позоришь его своим видом, деревенщина неотесанная.

Я попыталась отвечать ровно, потому что приняла её истерику за отчаяние.

–Не тебе решать, что он во мне нашёл, – сказала я и хотела уйти. Но она выкрикнула то, что остановило меня в дверях и заставило вернуться обратно.

–Я беременна. От Макса беременна. Всё шло так хорошо, а потом появилась ты и всё испортила, – она вновь села на стул и, закрыв ладонями лицо, разрыдалась с новой силой. – Кому я теперь нужна? Фитнес-тренер с пузом! Какой позор!

Я стояла в центре комнаты и уловила момент, когда мне на грудь опустилась гранитная плита, ощутила как небо обрушило на меня все свои звезды и они теперь обжигали меня.

–Господи, за что мне это? Что делать? Как жить? – бормотала она.

–Я не знала, – потрясенно сказала я. – Макс знает, что у тебя будет ребёнок от него? – спросила, находясь на какой-то грани, которая вот-вот разделит мою жизнь на до и после.

– Нет, – выкрикнула она прямо мне в лицо. – Хотела сказать сегодня, но он уехал….

Это обстоятельство все меняло. Тема детей без отцов была для меня не пустым звуком – это болезненная семейная рана. Моя мама когда-то оказалась в таком же положении: она забеременела мной, и отец, оказавшийся из другого круга отвернулся от нас. Он предложил сделать аборт, потому что его семья не одобрила их союз. Мама отказалась. Ей пришлось уволиться и уехать в деревню к бабушке.

Я отчетливо помню печаль в глазах мамы, когда она тайком рассматривала старое пожелтевшее фото моего отца. Она так и не вышла замуж, а всю свою жизнь, внимание и любовь дарила мне.

Помню шепотки односельчан за моей спиной о том, что мама меня нагуляла и принесла в подоле. В селе дети без отцов считались позором и мы, маленькая семья из трёх женщин, всегда ощущали эти косые взгляды.

И теперь я понимала, что для Оксаны всё может повториться. В городе, может, будет легче, но тяжесть ожиданий, осуждения и одиночества никуда не денется.

Я видела перед собой не просто беременную женщину, а ее ребёнка, чья судьба могла оказаться тяжелой.

В конце концов, за детей должны нести ответственность двое. Если Максим позволял себе близость, то должен был понимать возможные последствия.

Я долго не думала, потому что решение было естественным для меня и возникло само собой.

–Обязательно скажи ему завтра. Я не буду мешать. Я исчезну из вашей жизни.

Потом развернулась и быстро вышла. Чувствовала, как внутри всё ломалось, как распланированное счастливое будущее в одночасье превращалось в крошки надежд. Это требовало переосмысления себя в настоящем и тем более себя в будущем.

В глубокой задумчивости я вышла из нашего шикарного здания фитнес клуба и ощутила горечь расставания. Понимала, что это сверкающее подсвеченное огнями здание я больше никогда не увижу, не войду в его пустоту ранним утром и не прочувствую его темноты и умиротворения поздним вечером, не увижу людей здесь проработавших со мной какое-то время и клиентов, таких разных и таких не похожих на меня.

Представленный телохранитель отвёз меня до квартиры. Без Макса комнаты были пустыми и холодными, как выставочный зал. Кажется, всё дышало только вместе с ним, он здесь был источником света и жизни. Только рядом с ним все оживало, солнце светило веселее, окружающий мир был ярче, а пространство обретало смысл.

Я сразу же стала собирать вещи. Сердце диктовало уйти до его возвращения, чтобы избежать объяснений. И не потому что мне будет неприятно говорить с ним о разрыве, причиной которого стало его несдержанное ранее поведение и наступившая беременность его прежней партнерши, а боязнь увидеть его реакцию на это.

Если он с честью примет ответственность и вернется к Оксане, то Макс станет для меня еще дороже и отпустить его к другой будет мучительнее. Ведь иметь такого благородного мужчину рядом и потерять было бы трагедией для любой женщины.

Всю оставшуюся жизнь я буду сравнивать его с другими и совершенно точно знаю, что другого такого я никогда не встречу.

Если же он отвергнет дитя, то я разочаруюсь в нем окончательно. Ведь это означало бы, что того идеального мужчины никогда не существовало, что он лишь плод моего воображения, что я сама наделила его благородными качествами, которых у него нет. А разочарования я боялась сильнее, чем просто потерять его.

Приняла решение сбежать, уйти так, чтобы он не нашёл меня и не имел соблазна вернуться. Судьба мне подыграла, намекая, что я приняла правильное решение, потому что на телефон пришло сообщение от Макса, о том, что он задержится для решения каких-то проблем, ночевать не придет, но будет ждать меня утром на работе с водителем, которого за мной пришлет. Это обстоятельство было определенно мне на руку.

Застегнув замок чемодана, в который уложила все свои немногочисленные вещи, я вызвала такси и поехала на автовокзал. Автобусы до моего села ходили каждый день ранним утром. Купила билет, заняла кресло в зале ожидания и смиренно стала ждать наступления утра и отправления моего автобусного рейса.

Сон не шел, мысли не давали расслабиться, не давали отвлечься. Как мог Макс так быстро стать центром моей жизни? Почему разрыв с ним причиняет мне такую боль и несет пустоту, будто кто-то вырвал из меня самую светлую часть? – задавала я себе вопросы, сидя в полупустом зале и тихо плакала.

Как смириться с тем, что я больше никогда его не увижу? И как получилось, что моя жизнь из недавнего любовного романа так стремительно перетекла в самую настоящую трагедию?

Новые трудности и страх перед неизвестностью пугали меня, а отсутствие его – моего первого мужчины, моей первой настоящей любви – по-настоящему страшили.

Моё сердце тянулось к нему вопреки всему. Всю бессонную ночь ловила себя на противоречивых мыслях, в которых хотела, чтобы он полюбил Оксану и ребёнка, и в то же время надеялась, что он вернется ко мне. Эмоциональные качели изматывали с удвоенной силой.

Я стала сомневаться в правильности своего поступка и упорно убеждать себя в обратном. В груди что-то стонало и сжималось, не давая вздохнуть свободно. Даже извечный мой внутренний голос, что часто норовил устроить диалог, сейчас помалкивал, чувствуя, наверное, что я нахожусь на грани.

Тихо роняя слезы и глуша напрашивающиеся всхлипы, я дождалась утра, потом заняла свое место в стареньком автобусе и уехала в старое село строить свою новую жизнь, но уже без него.

23

Проведя шесть часов в душном автобусе и созерцая проносившиеся мимо бескрайние поля, луга и небольшие рощи, которые поздней весной были прекрасны, свежи, зелены и наполнены красками и новой жизнью, к вечеру я, наконец-то, добралась до своей остановки.

Автобусная станция находилась в соседнем поселке и мне, судя по навигатору, еще предстояло два часа тащиться до дома пешком. Пыльная неровная сельская дорога, которая никогда не знала асфальта, затрудняла движение моего чемодана, который я пыталась катить. Его маленькие колесики, не приспособленные к таким трудностям, каждый раз натыкаясь на очередной камень или бугорок скрежещущим звуком грозились обломиться и вовсе застопорить мое продвижение.

Пока шла, пыталась вспомнить бабушкин дом, где родилась и где провела свое ранее детство. После ее смерти, мы с мамой не долго в нем прожили. Маму пригласили работать по ее профильному образованию в бухгалтерию соседнего колхоза и ей пришлось бросить старый дом и переехать. Тут и пригодились деньги от продажи городской квартиры, потому что домик ей тогда выделили старенький и требующий капитального ремонта. Женщина с ребёнком на руках не могла своими руками перекрыть крышу, провести воду в дом или перестелить старые деревянные полы. Именно тот дом я воспринимала своим родным, потому что в нем прошло все мое осознанное детство и школьная юность.

Мамин дом мне пришлось продать за бесценок, потому что нужны были деньги для жизни в городе и аренда квартиры требовала существенных финансовых вложений.

Пока я с трудом брела по пустынной вечерней дороге, молила Бога, чтобы бабушкин дом остался пригодным для жизни, потому что на данный момент он был моим единственным жильем. Чем дольше я шла, тем больше настораживала, пустынность дороги, будто ей не пользовались вовсе. За все время мимо меня не проехала ни одна машина и не встретился ни один человек. Солнце уже медленно скрывалось за горизонтом и окружающее пространство постепенно темнело и грозилось вот-вот окончательно погрузиться во тьму, когда я, наконец, дошла до таблички с названием села и свернула по указанному направлению.

Чтобы не оказаться ночью в кромешной тьме в позабытой деревне мне пришлось ускориться и тащить свой тяжелый чемодан, напрягаясь изо всех сил и уже не обращать внимания на то, что один из его колесиков все-таки не выдержал схватки с сельской дорогой, подогнулся и теперь он безнадежно царапал твердую землю.

Идя по центральной асфальтированной дороге села, я старательно вспоминала поворот в моему пристанищу. К счастью дом стоял не так далеко от основной дороги.

Складывалось впечатление, что некогда большое живое село просто вымерло, потому что уличное освещение отсутствовало, ни одно окно в домах не светилось и не было слышно ни одного звука. А ведь обычно в посёлках если не слышно людских голосов, то уж звуки издаваемые скотиной, домашней птицей или, завсегдатаев спутников человека, собак да кошек слышны далеко.

К старому покосившемуся забору я подошла уже при свете яркой луны и многочисленных звезд. Аккуратно отворила скрипучую калитку и по заросшей травой тропинке прошла к притихшему темному дому. Медленно поднялась по ветхим ступенькам на крыльцо, рискуя наступить на прогнившую половицу и провалиться. Дернула старенькую, но крепкую дверь. Она не поддалась, поэтому я достала из поясной сумки старый ключ, который хранила по завету мамы и всунула его в замочную скважину. Как ни странно, но замок, пусть с небольшим усилием, но тихо щелкнулся и дверь открылась.

–Здравствуй, мой старый дом, – шепотом с печалью, но все же с какой-то надеждой на лучшее произнесла я.

Старый дом встретил меня запахом пыли и давно нежилого помещения. Я включила фонарик на телефоне и медленно водя им из стороны в сторону, старалась оценить степень моего попадания.

В луче тусклого света увидела круглый стол, накрытый плотной клеенкой, стоявший в центре большой пустой комнаты, рядом одинокий деревянный табурет, в углу проглядывалась давно не знавшая побелки русская печь, а возле нее добротная лавка с пустыми металлическими ведрами. Пыли и паутины в доме было много, но наличие целых стекол в окнах и отсутствие серьезных повреждений в крыше и полах меня определенно порадовало.

Так как было уже совсем поздно и темно, я достала из чемодана первую попавшуюся футболку, смахнула ею пыль с лавки. Потом нашла в нем две кофты, даже не обратив внимания, что они дорогие брендовые, одну свернула себе под голову вместо подушки, уложив ее прямо на лавку, а другой укрылась и так, не раздеваясь и не разбирая чемодана легла спать. Измотанная моральными терзаниями и переживаниями, проведя прошлую ночь без сна, я быстро уснула и даже твердая узкая лавка не помешала мне мгновенно отключиться и проснуться лишь, когда яркие солнечные лучи осветили комнату и настойчиво пробивались мне сквозь веки.

Резко открыла глаза, пытаясь сообразить где нахожусь. Лавина вчерашних образов заплаканной Оксаны, пустой квартиры Максима, ночь на вокзале и темнота деревенских улиц пролетели перед глазами и вернули меня в мое безрадостное и наполненное трудностями настоящее.

Я уставилась в потолок затянутый густой паутиной, перевела взгляд на толстый слой пыли на полу, котором виднелись следы дорогих кроссовок и, собравшись с силами, приняла вертикальное положение.

–Что ж, вперед к трудовым будням… Что я с пылью и грязью что ли не справлюсь? – задала я сама себе вопрос, который не требовал ответа, потому что у меня просто не было другого выхода.

В раскрытом на полу чемодане отыскала удобные резиновые Crocsы, в ворохе одежды откопала футболку, которую было не жалко запачкать и такие же шорты, которые я недавно сделала из джинсов, просто отрезав штанины.

Вышла в огород и пробираясь по зарослям травы пошла искать старый колодец. Нашла его быстро и на мое счастье он был исправен, поэтому прицепив к ржавой цепи металлическое ведро, набрала холодной воды и пошла бороться с запустением и одиночеством старого дома.

Весь день прошел в делах и заботах. Мне определено повезло, что в доме было исправно электричество, поэтому я первым делом поставила на зарядку телефон, жаль только что мобильная сеть отсутствовала и телефон показывал мне три безымянные точки.

Но на этот счет я не унывала, надеясь позже найти таки место в селе, где этот сигнал будет приниматься. Следующей моей радостью было, после тщательной помывки, увидеть в доме добротный, не требующий ремонта пол и потолок, без видимых признаков прогнивания дерева, а также исправную печь. Хорошо, что на первое время с собой я взяла несколько пачек Доширака (он всегда меня спасал, когда не было времени или возможности приготовить себе еду), поэтому растопив печь и накипятив воду в старом алюминиевом чайнике, заварила себе одну пачку лапши.

Жаль лишь было, что работающих лампочек у меня не оказалось, значит вечер придется вновь провести в темноте. И вот, сижу я за столом ем с удовольствием свою «одноразовую» лапшу, как слышу скрип половиц старого крыльца, а потом и настойчивый стук в дверь.

Открываю дверь, а там стоит старый дед в засаленном картузе, старой телогрейке, потертых брюках и калошах.

–Здравствуйте, – как можно приветливее поздоровалась, зная, как старые люди ценят вежливость и радушие, и пригласила его за стол.

–Здравствуй, девица. Ты чья ж такая будешь, почему без спросу в этот дом заселилась? Не уж то Нюркина внучка?

–Она. Я Алина, внучка бабушки Нюры, дочка Татьяны.

–О как. Я дед Виктор, мы живем тут с бабкой по соседству. Так каким же ветром тебя сюда занесло, али с матерью поругалась и приехала самостоятельную жизнь начинать?

–Мама умерла год назад, – с затаенной печалью ответила ему.

–О как. Значит сирота ты теперь. Будешь значит с нами в глуши теперь жить?

–Какое-то время точно придется.

–Это хорошо, будет нам с бабкой хоть какая забота, да интерес. А то знаешь нас в селе осталось всего три двора, тут не до веселья, одни склоки.

–Как же так? Ведь раньше это было большое село, – удивилась я.

–Как колхоз обанкротился, так все и разъехались. Работы нет – и жизни нет. Вот наше село и вымерло. Ну, вижу устроилась ты, чистоту тут навела. Ты, если нужно что или помощь какая так, говори.

–Да вроде, пока справилась. А магазин тут есть? Мне бы лампочку, хоть одну, да продуктов прикупить.

–С магазином беда. Когда почтальонша привозит пенсию, так мы ей и заказываем, что нам нужно, а она на следующий месяц привозит. А за лампочкой пошли к нам, дадим и продуктами поделимся. Как не поделиться…

Оказалось, что дед Виктор с бабушкой Ольгой жил через три двора от меня. Побывала я в гостях у соседей, которые наложили мне продуктов всяких на первое время и лампочек дали и посуды разной, других в хозяйстве нужных вещей и обещали завтра утром старый холодильник на тачке привезти.

Никогда не думала, что буду так радоваться старому утюгу, кастрюле или постельному белью. Только лишившись чего-то, понимаешь настоящую ценность вещи.

Помниться еще совсем недавно лишившись доступа к одному очень популярному приложению в телефоне, я думала, что это был конец всей моей жизни и что без него прожить будет просто не возможно. Однако, позже поняла, что есть жизнь и после него. Отсутствие одного из приложений практически не изменило моей жизни, я так же сытно кушала, современно одевалась и не была оторвана от новостей. Сейчас это выглядит смешным по сравнению с отсутствием одной простой лампочки. Комфорт измеряется незначительными вещами.

Сегодняшняя ночь обещала быть прекрасной. В сарае я нашла металлическую пружинную кровать, на нее уложила новый ватный матрас и подушку, набитую сухим ароматным сеном.

–Спокойной ночи, дом, – шепнула в пустоту, когда легла спать. – Спокойной ночи, мишка, – сама не понимая зачем, попрощалась я с медведем, которого встретила и почему-то именно сейчас вспомнила и его печальную морду, и янтарные глаза, и брови домиком.

Наполненный физическим трудом день не давал воспоминаниям о Максе очередной раз убить меня морально. Но как только моя голова коснулась подушки и уставшее тело расслабилось, так сразу напрягся мой внутренний мир.

Воспоминания нахлынули с новой силой, как наяву я видела глаза нереально-яркого янтарного цвета, обрамленные густыми ресницами, которые смотрели на меня так восхищено, грубые, но притягательные черты лица. Когда перед глазами встал образ обнаженного Макса, его крепкое рельефное тело с широкой спиной, идеальными кубиками пресса и упругими ягодницами, то я не могла сдержать слез.

Я позволяла себе проживать эти минуты снова и снова: его поцелуи, его желание, его объятия. Я не пыталась забыть, напротив, лелеяла каждую минуту воспоминания. Помнила голодный взгляд, смотрящий на меня сверху вниз, его напор, когда он целовал и не мог оторваться, его восхищение и трепет, когда он прижимал меня к своему разгоряченному телу, как он терял голову от меня и это оставляло в душе болезненную смесь горечи и сладостной ностальгии.

Я не хотела забывать его, а наоборот, хотела сохранить в памяти каждую счастливую минутку проведенную вместе с ним. Я словно вновь проживала и прочувствовала те моменты, которые вспоминала. Я помнила как сама загорелась словно спичка лишь от одного его пронзительного взгляда и очаровывающей улыбки, как томилась желанием, лишь видя его идеально сложенное тело, движение его крепких мускул.

Слезы скатывались по щекам и впитывались в подушку – это была моя ночь горя и страсти одновременно. Я тянулась к нему всем сердцем, малодушно мечтая изменить принятым решениям и снова оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своей коже и услышать его удовлетворенный рык в минуты высшего наслаждения.

Постепенно мысли о Максе, которые должны остаться в прошлом перетекли в соображения о моем будущем. И завтра мне предстояло много сделать, поэтому я постаралась больше мыслями о Максе себя не терзать, отвлечься и уснуть.

24. Макс Громов

Встреча, устроенная конкурентами, больше походила на бандитскую сходку. Они предприняли попытку с помощью силы отжать мой бизнес, но она полностью провалилась. Лица, желавшие отстранить меня от моего же детища и даже объединившиеся для этого в одну свору, были неприятно удивлены отпором, что я смог им дать на этой встрече. Пятеро представителей конкурирующих компаний всеми способами пытались склонить меня отступиться. В ход сначала шли слова, а потом уже угрозы оружием. Но куда им слабым людям тягаться со мной – оборотнем, который и в образе человека сохраняет инстинкты и силу медведя? Мне пришлось доказать им, что у них нет рычагов давления на меня, я им их рычаги узлом завязал, а заодно и руки их держащие. Еле сдержал себя, чтобы не перегрызть им глотки, за то, что они решили такими методами вести бизнес, но и за их подлость, за то что посмели прикоснуться и навредить моей женщине, моей паре.

Не смотря на то, что в людском обществе пропагандируется человеколюбие и воспитываются высокие моральные и нравственные нормы, в итоге все равно все решается силой. Здесь также как и у нас в лесу, кто силой может доказать свою правоту, тот имеет авторитет и власть. В людском обществом оказались свои хищники.

После таких встреч на грани, обычно, имеешь немного пугающий вид, а я очень не хотел, чтобы моя ягодка страшилась, тревожилась и боялась меня, поэтому решил переночевать у деда Ивана, а встретиться с ней уже утром на работе.

Казалось последняя проблема, удерживающая меня в этом городе была решена, поэтому уже утром я планировал представить всем коммерческого директора, в управление которого уйдет сеть моих фитнес залов. Я жаждал побыстрее передать ему дела и начать, наконец, собирать вещи для отлета на родину.

Ничего не подозревая, на рабочее место я прибыл еще на заре, нужно было еще подготовить документы для ознакомления моему преемнику. Но звонок от телохранителя, который должен был привезти Алину заставил мои волосы зашевелиться на голове от беспокойства и страха.

–Макс, Алины в квартире нет, – доложил приставленный к ней телохранитель.

–В смысле нет? Она, что, самостоятельно на работу поехала, без охраны? – рассердился было я.

–Нет, босс. Сначала я звонил в дверь, но, когда мне никто не открыл, я сам зашел внутрь с помощью ключа, который вы мне дали. Но в квартире ее сейчас нет и вещей тоже нет.

–Как?

–И ночью ее здесь тоже не было, – совсем огорошил он меня.

Первым делом, конечно, я набрал ее номер телефона, но он ожидаемо был вне зоны доступа сети. Мысль, что те отморозки, с которыми я вчера «беседовал» не приняли всерьез мои аргументы и похитили Алину, чтобы манипулировать мною и угрожать, приводили в бешенство, поэтому я вылетел из кабинета с намерением сначала приехать в квартиру и собственными глазами оценить ситуацию.

Но быстро выйти из здания мне не дала Оксана. Все такая же подтянутая, стильная, но холодная, как снежная королева, она преградила мне дорогу:

–Макс, мне нужно поговорить с тобой.

–Не сейчас, поговорим позже, – быстрым шагом направляясь к выходу, дал ей понять, что я занят, но это ее не остановило. Она схватила меня за руку и потянула на себя.

–Я беременна, – сказала она, остановив меня по середине холла, который был полон в тот момент персоналом и клиентами.

–Поздравляю, но мне нужно идти, – вновь попытался я уйти и забрать свою руку из ее цепкой хватки.

–От тебя. Это твой ребёнок, – не обращая внимания на людей, продолжила она задерживать меня.

–Послушай, Оксана, то, что у нас какое-то время были отношения не дает тебе право вешать на меня чужих детей, – ответил грубо и выдернул свою ладонь из ее хватки. Ее ход с тем, чтобы эту информацию услышали все, тем самым не давая мне выкрутиться из этой ситуации, я раскусил.

–Но это твой ребёнок. Макс, неужели ты думаешь, что я буду тебе лгать? – глаза ее наполнились слезами, угрожая вот-вот пролиться наружу потоками лживых слез.

–Ты знаешь, что это ложь, – стараясь говорить спокойно, хотя сам был в нетерпении и хотел отшить ее как можно быстрее, потому что тревога за Алину набирала обороты.

Больше не обращая ни на кого внимания, вышел и направился в подземный паркинг за своей машиной.

Так быстро до дома я не добирался никогда, нарушив при езде, наверное, кучу правил и собрав множество штрафов, потому что я выжимал из своего железного коня максимум скорости и заставлял его маневрировать в плотном потоке на пределе возможностей.

Забежав в квартиру, где меня уже ждал телохранитель, прошел по всем комнатам, все осмотрел и сделал вывод, что Алина покинула мою квартиру еще вчера вечером, причем добровольно. Она аккуратно собрала все свои вещи в чемодан, закрыла квартиру и просто ушла, оставив мне на память о себе лишь шифоновый шарфик на спинке стула и короткую записку «Будь счастлив», на кухонном столе. В этот момент у меня словно мир померк.

Она ушла, она просто ушла от меня. Бросила, даже не объяснив мне ничего, – сокрушался я, не понимая причин ее ухода.

То что она не попала в беду и с ней ничего плохого не случилось, конечно, успокоило, но непонимание причин ее действий рождали растерянность и отчаяние. Эмоции разрушали плотину контроля, грозя прорвать оболочку сдерживающую моего медведя, ведь он тоже был обескуражен и как настоящий хищник с присущими ему чертами характера требовал немедленно броситься на ее поиски, найти и не отпускать никуда.

Я отослал телохранителя, а сам, сидя на кухне с запиской в одной руке и шарфиком пахнущем ею, в другой, пытался отключить эмоции и понять что я сделал не так. От отчаяния и опустошенности, от тоски и горя я ревел медведем. От меня словно на живую отрезали какую-то очень важную часть меня и сейчас пустота, образовавшаяся в этом месте, острой болью разрасталась внутри меня.

Через какое-то время, когда я смог взять себя в руки и начать лихорадочно соображать, то стремительная, словно летящий астероид, мысль, связавшая воедино сегодняшний разговор с Оксаной о ее беременности и уход без объяснений Алины, привел к одному очевидному выводу: Оксана вчера вечером сказала о своей беременности от меня, и моя девочка приняла решение за нас за всех.

Моя бедная, нежная девочка, моя добрая и ранимая пара поставила счастье ребенка, выше нас с ней и собственного счастья.

Почему я не ей дарил цветов? Она достойна моря цветов. Почему не баловал дорогими украшениями? Хоть с ней не мог сравниться даже самый дорогой драгоценный камень. Почему не водил в рестораны? А ну да, я же идиот решил, что ей всего этого не нужно. Она даже ни словом не обмолвилась о своем кредите, о котором я узнал случайно и сразу погасил. Я сокрушался о том, что может быть, узнав мою щедрость, она бы поборолась за меня? Но уже ничего не изменить и мне придется исправлять свои ошибки.

Чтобы немедленно приступить к ее поискам и вернуть сбежавшую пару, нужно было сначала убедиться в правильности моего вывода.

Я пулей вылетел из квартиры и опять, нарушая правила дорожного движения, летел в фитнес клуб. Там нашел свою бывшую и на глазах у всех за руку потащил ее в свой кабинет, а там без предисловий начал допрос:

–Ты вчера сказала Алине, что ждешь ребенка от меня? – сел я в кресло за своим столом и указал ей место напротив.

–Да. Она должна знать об этом, – не стесняясь, ответила она.

–То, что ты беременна может быть и правдой, но что ребёнок от меня – ложь. Ты не могла забеременеть от меня, – пытался говорить спокойно, хотя внутри клокотал вулкан.

Из-за эгоистичности и меркантильности одной женщины, сейчас моя девочка страдает и мучается. Но мне нужно было вытрясти все, что возможно из Оксаны, чтобы начать полноценные поиски Алины.

–Откуда такая уверенность? Менее двух месяцев назад мы были еще близки и у меня больше никого не было, – уверенная в своей авантюре, она даже не подозревала насколько я вижу ее насквозь.

–Что Алина тебе сказала вчера по этому поводу?

–Что уйдет и не будет больше нам мешать. Ты же понимаешь, что она тебе не пара. Со стороны вы смотрелись просто смешно.

Я не стал ничего говорить и доказывать, мне совершенно были сейчас не интересны планы и желания Оксаны и тем более мне было совсем все равно как мы смотрелись вместе с Алиной, главное я узнал и теперь мне требовалось начать поиски моей беглянки. Я встал из-за стола и, не обращая внимания на трескотню Оксаны о ее любви ко мне, направился в отдел кадров, бросив лишь на ходу, «Свободна» и давая ей понять, что разговор окончен.