Текст книги "Малинка и Медведь (СИ)"

Автор книги: Катарина Гросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

19. Макс Громов

Алина оказалась по-настоящему восхитительной. Она была как нежный весенний цветок, который каким-то чудом распустился в оранжерее среди дорогих сортовых роз. На их фоне её хрупкость и уязвимость только сильнее притягивали и делали ее ценнее, рождали инстинктивное желание уберечь, укрыть от острых шипов, заслонить собой от любого ветра.

Сколько вокруг меня было этих благоухающих роз, изысканных, безупречных, но ни одна никогда не сравниться с парой. Алина по-настоящему желанна, она милее и прекраснее всех на свете. Не смотря на то, что пара не может не нравиться, она заведомо идеальна для нас, но в Алине было то, что не могло не тронуть: естественная красота, простота и отсутствие фальши. Её тело идеальное для меня, с манящими мягкими изгибами, лицо открытое и светлое, большие глаза полные живого света и вздернутый носик с веснушками придающий ее образу озорства, такого искреннего, что невольно хотелось улыбнуться.

Мне нравилось в ней все. Я любовался её смущением, когда она краснела от простых слов и неловких жестов, нравилась её невинность, бесхитростность и удивительная бескорыстность. Для меня она была как глоток свежего воздуха, после душного зала и я тянулся к ней, чувствуя, как в груди растёт желание защищать, поддерживать и быть рядом.

Каждый её взгляд, каждая улыбка отзывались во мне мягкостью и тёплотой, той самой, что согревает внутри и рождает желание любить глубже и бережнее.

Я боялся напугать ее своим напором, боялся не сдержаться и этим оттолкнуть от себя. Никогда мне еще не было так сложно строить отношения с женщиной. Все предыдущие были опытными женщинами, знающими чего хотят от мужчин и конкретно от меня, я в свою очередь знал чего от меня ждут и на что сам готов. Это было предсказуемо, выверено и удобно.

Мне достаточно было лишь намекнуть о своем интересе или поддаться проявленному интересу ко мне и дальше шло уже по накатанной траектории: ресторан, отель, постель. Ну а как долго это могло продолжаться уже зависело от моего желания. С кем-то отношения сохранялись дольше, с кем-то они прекращались быстрее. Трудно поддержать плотский интерес без эмоционального притяжения.

С Алиной всё было сложнее. С ее появлением я перестал принадлежать себе, а моя рассудительность улетучивалась, как только я оказывался рядом. Ещё с первой молекулы её чарующего запаха я почувствовал зависимость, ощутил притяжение, она стала не просто желаемой, а продолжением меня, частью, без которой я казался неполным. Я не мог устоять, то и дело терял контроль, позволяя долгожданным эмоциям вести меня дальше. Ни к кому я не испытывал ничего подобного: нежность и трепет, страсть и жажда, забота и преданность.

Сначала Алина держалась сдержанно, не давала мне шанса на легкую победу, даже сторонилась меня. Я старался терпеливо завоевать её доверие, хотел, чтобы она привыкла ко мне постепенно, чтобы моё присутствие стало для неё привычкой, а я стал опорой. Я хотел покорить её заботой и вниманием, чтобы она нуждалась во мне не из-за слабости, а потому что рядом со мной ей спокойнее, легче, светлее.

Но этому мешал мой зверь, он торопил присвоить ее, сделать своей и я едва успевал гасить его напор. Она на обоих нас действовала так. При ней моя выдержка, которой я усердно учился с детства, трещала по швам как старая одежда.

Но Алина сомневалась в моем интересе к ней, боялась стать одной из тех, с кем я расставался. И это справедливо, с моим прошлым доверять мне сложно. Тогда я по настоящему осознал, что ошибочно радовался своему зверю, который не мешал наслаждаться мне чужими женщинами. Мои быстрые победы приносили мимолётное наслаждение, но они же лишали меня глубины.

Классическую схему соблазнения я отбросил сразу, это не для нее. Не ее хотел пачкать теми же приемами, что использовал на других.

Первый случай показать себя выпал, когда моя ягодка заболела. Жаль, что причиной ее болезни стал я сам. Так хотел как можно больше быть рядом с ней, что не подумал о том, что ее молодой организм может не выдержать такой нагрузки.

Я чувствовал ее смущение и видел, как загорелись ее глаза при виде меня в ее фартучке, что практически ничего не скрывал. Мне очень понравилась ее реакция. Она так застенчиво краснела, когда впервые почувствовала мой животный магнетизм.

Свидание, которое запланировал провести на природе чуть было сам же не испортил. Ее аромат, доверчивость и близость природы смогли пробить мою выдержку и контроль, эмоции взяли верх и медведь поборол меня. Я почти не держал себя в руках, медведь стремился к полному соединению. В тот вечер я понял, насколько легко можно переступить черту и лишиться всего.

Животные живут инстинктами и не считаются с чувствами. Если самку посчитал своей, инстинкт заставит взять её, порой вопреки её желанию, если только она не найдёт в себе силы дать отпор. Это жестокая правда нашего мира. Хорошо, что в тот вечер ничего непоправимого не произошло.

Мой брат попал в такую беду. Он встретил свою пару, привёз её в поселение, но не успел раскрыть своей сущности. Трагедия произошла, когда он не сумел удержать зверя и тот, гонимый инстинктами, сделал то, что зверь делает по природе – присвоил и поставил метку. Дарью спасло лишь её крепкое телосложение и характер, выкованный в суровых стенах детского дома. Не каждая женщина после такого смогла бы выжить и жить нормально.

Старейшины залечили ее тело и раскрыли правду о двойной сути всех мужчин в поселении. Когда Дарья поняла кто так зверски надругался над ней, то долго гоняла огромной дубиной моего брата по всему поселку. Она била, не щадя ни человека, ни медведя, а потом ещё полгода не подпускала к себе, чем еще больше наказывала. Ведь разлука с парой была для него суровым испытанием, а осознание, что он мог её потерять из-за собственной несдержанности, делали его жизнь невыносимой.

Мне же такого допускать было никак нельзя. Поэтому, когда на природе эмоции и желания накрыли меня с головой, и я, не в силах сдержаться, ринулся к машине в зверином облике с намерением уничтожить преграду между мной и моей парой, то в глубине сознания обмерал от ужаса страшась последствий в случае если зверь добьется своего.

Превращение всегда приходит как буря, сначала в теле разливается жар, в горле появляется резкий вкус металла, дыхание становится тяжёлым. Шкура словно ползёт по костям, мышцы распирают, суставы щёлкают и вот я уже не человек. Мир вокруг сжимается до запахов: её дыхание, сладкий аромат волос, запах резины машины, всё становится громче, ярче, звучит как зов. Сердце зверя бьётся, как молот, лапы жаждут движения, клыки подёрнуты предчувствием добычи. В такой момент человеческий разум будто уходит в тень, память остаётся, но решения принимает хищник, живущий звериными инстинктами и желаниями.

Зверю бесполезно говорить о совести или просить думать рационально, он не проецирует свои действия на будущее, он живет принципом «здесь и сейчас».

В ту ночь на природе я уже чувствовал, как когти готовы разорвать преграду. Тело требовало контакта. Я рвался, полагаясь на силу зверя, но тут, в полёте между образами, я увидел её глаза. Глаза, полные ужаса, стали для меня якорем. Этот образ врезался в меня глубже, чем любое желание. Оттеснить инстинкт получилось не силой воли, а её взглядом. В тот момент я был уже не хищник, а тот, кто способен удержать свои желания.

Ощутить её ладонь на своем носу, пусть и через стекло машины, увидеть её улыбку было для моего Бурого лучшей наградой. Этот мягкий, доверчивый жест словно остудил остатки ярости.

Потом Алина успокоилась, она тихо улеглась, закрыла глаза и, наконец, позволила себе заснуть. Я же всё ещё сидел у машины, не в силах отойти и охранял её сон, слушал ровное дыхание и прислушивался к себе.

Я думал о границе между человеческим и звериным, как порой тонка она в часы влечения и какой прочной может быть, если её держать уважением и любовью.

Свидание на крыше и то, что случилось после, было лучшим, что со мной когда-либо происходило. Всё, что у меня было до неё, сводилось к взаимовыгодным сделкам: женщины получали меня, я – физическое удовольствие, это были быстрые победы, они не оставляли ни следа, ни тепла.

С Алиной всё иначе. На крыше, под открытым небом, каждая деталь казалась важной: её смешок, как дрожит свет фонарей в её глазах, запах её кожи в ночном воздухе. Я не спешил и не играл. Ее присутствие рядом держало меня в постоянном напряжении и желании. Невинные поцелуи легко превращались в ураган, который сметал мой контроль, как слабый ветер уносит воздушный шарик; остановиться вовремя было практически невозможно. Когда я держал её в своих руках, готовую отдаться мне полностью без остатка, я стоял на грани превращения и едва сдерживал себя. Её мягкое, податливое тело, которое в моих ладонях словно таяло, требовало от меня ещё большей выдержки, чтобы не накинуться на нее со всей своей мощью и желанием. Я старался сдерживать свои порывы и не физически не навредить не знающей еще мужчин девочке.

Её отзывчивость, сначала робкие вздохи, затем более уверенные отклики были для меня как сладость, которую хотелось пить осторожно, глоток за глотком.

Когда я уже был на грани, то прокусил ее нежную кожу у основания шея, тем самым закрепляя ее связь с моим зверем. В тот миг волна такого наслаждения охватила меня, что мир словно взорвался салютом.

Залп ощущений прошёл через всё тело и на время лишил меня сил. Я упал на бок и прижал мою девочку к себе. Я почувствовал, как человеческое и звериное в моём теле, наконец, нашли редкий, правильный лад.

–Теперь моя, по-настоящему, – прошептал не как завоевание, а как обещание заботы.

После мы лежали в тишине, я охранял её сон. И в этой тишине и я, и зверь урчали от удовольствия.

20

Не понял что сделал не так, но Алина стала ревновать к моей бывшей, уже давно ничего не значившей для меня партнерше. Она почувствовала себя обманутой и ненужной. Я гадал, где допустил ошибку, чем заслужил недоверие, почему её сомнения пустили корни, ведь кроме моей малинки я не замечал никого. Все женщины слились для меня в одну тусклую серую массу, и внимания я им не уделял.

Когда смог оправдаться, развеять ее печаль и доказать, что она сильно ошибается, меня ждало вознаграждение: Алина без колебаний согласилась поехать со мной в наше поселение. Я думал, что осталось лишь немного – уладить дела здесь и быть свободным рядом с ней. Хотел передать управление бизнесом своему заместителю, он бы вел дела, а я бы время от времени навещал и контролировал – это казалось мне верным решением.

Но я не учел людские пороки. Уже давно отметил, что людское сообщество сильно отличается от нашего медвежьего, как стая волков отличается от стаи дворовых собак.

У волков стая – это способ дожить до старости и передать опыт молодым. В наших стаях уважают старших, есть порядок и иерархия, основанные не только на силе, но и на мудрости, умении вести за собой и заботе о сородичах. Старый волк, как и медведь, ценен для стаи, он учит, направляет, остаётся частью жизни стаи до последних дней.

Стая дворовых собак – это банда, где правит беспредел силы. Поэтому в ней пока ты сильный, ты живёшь, пока ты можешь себя прокормить (отнять, отбить, урвать) ты живёшь. Если ты не вписываешься в стаю, то тебя съедят свои же, если ты устал, болен или стар, то тебе тоже нет места.

Люди в городе часто ведут себя как та самая банда собак. Они быстро расправляются со слабыми или с теми, кто оказался в невыгодном положении.

Как только я открыл свою стратегию заместителю, так сразу же столкнулся с его предательством. На меня мгновенно вышли конкуренты и попытались просто отжать бизнес. Я выдержал переговоры и не поддался их угрозам, но позже они перешли от слов к не честной борьбе и подлым подставам.

Сначала это были мелкие диверсии: в одном филиале устроили коммунальную аварию, лишив отдел воды и электричества; потом неожиданно заблокировали электронную клиентскую систему, без которой работа стала невозможной; затем начали добиваться отказа в рекламе и в обслуживании спортивного оборудования. Каждая новая пакость была рассчитана на то, чтобы утомить и деморализовать меня, заставить отказаться от проблемного актива.

И так я кружился, пытаясь исправить и избежать диверсий в будущем, но получил отрезвляющий удар под дых. Они покусились на мое самое ценное.

Когда я отвез Алину на квартиру и поехал домой, то дома мой зверь не давал покоя. Его и меня что-то тревожило, что-то беспокоило, такое мерзкое зудящее чувство не давало расслабиться. Сначала я принял это за не привычное одиночество и желание вновь держать мою девочку рядом, но меня просто с силой тянуло назад к ней.

Я ходил по комнате из стороны в сторону, питаясь унять беспокойство, но ощущал только нарастающую тревогу, какое-то предчувствие не давало спокойно вздохнуть. Поэтому, не смотря на ночь, и понимание что я могу своим визитом в такое время напугать или выглядеть в глазах Алины смешным, все равно сел в машину и рванул к ней.

Предчувствие не обмануло меня. Стоя на лестничной клетке, я сначала уловил чужие запахи, доносившиеся из-под ее двери, а когда послышались непонятные звуки, то я уже не сдерживаясь вышиб ее дверь с петель и влетел внутрь.

Вид, что открывался мне из коридора лишил воли. Два голых мужика с дряблыми телами прижимались к моей маленькой девочке, что лежала со связанными за спиной руками. Они прикасались к ее нежной коже своими грязными руками и пожирали своими похотливыми взглядами. В ее глазах стоял дикий ужас и отчаяние, которые она пыталась скрыть за маской отрешенности. Эта картина, где покушались на мое, стала для меня спусковым крючком.

В груди все сжалось, чтобы быстро превратиться в пожар, кровь забурлила. Я перекинулся прямо на ходу, яростный рев огласил комнату и я бросился к ним для справедливой расправы. Все произошло молниеносно. Мои движения были быстрыми и безжалостными, каждый удар, каждый рывок был выплеском той злобы, что копилась во мне последнее время.

Брызги крови и куски плоти, что полетели в разные стороны, окрасили и без того бледную девочку алыми разводами. Она не выдержала напряжения, закатила глаза и потеряла сознание.

Мне это было на руку, потому что уже без опаски мог закончить начатое, не оглядываясь на реакцию пары. Ужас в глазах мразей, запечатленный перед их смертью, было для меня отмщением за те страдания, что они успели нанести моей куколке. Хорошо, что я подоспел вовремя. Минута моего промедления могла бы стоить моей нежной ягодке очень дорого.

Удовлетворенно окинул взглядом поле боя, то, во что превратилась ее квартира. Те, кто хотел навредить Алине, получили заслуженное наказание. Но если не хочу окончательно ее напугать, когда она придет в себя, то нужно срочно все это убрать. Для сначала мне нужно было успокоиться и вернуть себе человеческий облик. Я подошел в бессознательной Алине, облизал влажным языком ее испачканное кровью лицо и уселся рядом, стараясь почувствовать умиротворение и отсутствие каких-либо угроз для своей пары. Только когда медведь во мне успокоился, тогда я смог без усилий трансформироваться в человека.

Первым делом набрал Степаныча и кратко описал ситуацию, в которой оказался. Он понял и выслал команду, имеющуюся у нас для решения подобного рода проблем. А пока они ехали начал сам оттирать все вокруг, вооружившись тряпкой. Алину оставил на последнее, дабы она раньше времени не пришла в себя и не увидела лужи крови и два истерзанных трупа, что валялись на ее ковре.

Помощь пришла быстро. Это была команда из наших, молодняк, который недавно приехали в город. Я и сам, когда был молодым и неопытным тоже участвовал в таких мероприятиях. Ребята, маскирующиеся под клининговую компанию, слаженно начали работу. Засунули трупы в большие черные мешки, вооружившись специальными средствами и тряпками, взялись за отмывание стен, пола и мебели. Я же смиренно ждал окончания их уборки и сторожил свою девочку, чтобы если она придет в себя, то не испугалась звуков моющих пылесосов и незнакомых работающих парней.

Когда работа была окончена, квартира полностью восстановлена и очищена, и за последним из них закрылась дверь, я поднял бессознательное маленькое тельце моей малинки и направился в ванну. Там бережно опустил ее в уже подготовленную теплую воду и начал смывать остатки чужой крови с ее белоснежной кожи.

Алина резко раскрыла свои большие бездонно-голубые глаза, в которых плескались отголоски ужаса и вцепилась в мои руки.

21. Алина

Кто-то резко выдернул меня из пустоты. Сначала я ощутила воду, а потом руки, что аккуратно водили по коже. Мне почудилось, что это новый кошмар и инстинктивно дернулась, стараясь отстраниться, но потом я узнала его прикосновения, его теплые и твердые ладони.

–Тише, тише, маленькая моя. Это я. Не бойся меня. Все позади, – постарался успокоить Максим.

Он завернул меня в большое полотенце и посадил на стул на кухне, зная, что находиться в той комнате мне будет невыносимо, а сам собирал в чемодан мои вещи. Я молча сидела, уставившись в одну точку.

В голове крутились вопросы, которые не хотели подчиняться порядку: почему это случилось со мной? Кто они? Что они хотели сделать с помощью видео? Куда делись эти люди и почему в комнате снова чисто, будто кровавые сцены расправы мне только привиделись? Но самые главные вопросы стояли у меня перед глазами в виде огромной таблички с кучей вопросительных знаков: откуда взялся медведь у меня в квартире и куда он делся сейчас?

В подсознании ответы на них уже были, но рациональный ум их настойчиво отвергал. Тем более горький опыт у меня уже имелся. В детстве я очень любила читать, моей страстью была фантастика, а, как известно, скажи, что ты читаешь и я скажу кто ты. Я была неисправимой мечтательницей способной поверить в инопланетян, существование параллельного мира и магии. Как-то один из одноклассников сообщил мне, что на Дальнем востоке рухнуло НЛО и сейчас все заинтригованы, остались ли живы инопланетяне. Нормальный бы человек поднял его на смех или вспомнил бы, что сегодня первое апреля, но только не я. Я с воодушевлением и радостью принялась за поиски информации об этом, веря в достоверность, но в школе была поднята на смех за свою доверчивость и мечтательность. С тех пор я повзрослела и перестала быть наивной, а ко всему выходящему за рамки нормальности отношусь скептически.

Я удержала себя от расспросов, потому что не хотела сейчас, даже в памяти, вновь оказаться в том времени. Никогда не думала, что могу стать одной из героинь ролика криминальных новостей. Все это казалось было так далеко от меня. В какой-то момент даже поймала себя на мысли, что все больше мой любовный роман стал походить на детективное чтиво.

Потом была поездка в машине к нему домой. Макс накинул мне на плечи, прямо поверх полотенца, свою рубашку. Она пахла едва уловимым дымком и лесом, смесью, которая сейчас означала спасение. Не спуская с рук, так, закутанную в полотенце и рубашку, он внес меня в свою квартиру.

Его дом был одновременно чужим и знакомым, тут лежали вещи, которые я видела раньше, но теперь они казались частью новой реальности, где он моя защита.

Он не задавал вопросов. Просто посадил на диван, и я позволила себе расслабиться, ощущая, как тело, наконец, маленькими волнами начало отпускать напряжение. Тело расслаблялось, а внутри мне хотелось рыдать, но голос предательски молчал. Взамен из груди рвалась благодарность, которую нельзя выразить словами, за то, что он пришел, за то, что прижал к себе, за то, что был рядом, когда весь мир сжался до размеров одной злобной ночи.

Сначала я не могла смотреть ему в глаза, боясь увидеть там гнев, печаль, вину. Но когда наши взоры встретились, в них не было осуждения. Было понимание и обещание быть рядом, защитить. Это обещание звучало громче всяких слов.

В этот момент, в его объятиях, я смогла, наконец, выпустить воздух из легких и расплакаться. Слезы текли медленно, как мед, и с каждой каплей уходила часть напряжения. Он не трогал меня разговорами, сначала просто был рядом, как гора, которая не рушится. Я чувствовала то редкое сочетание спокойствия и защищенности, которое, быть может, и будет началом исцеления. Нас окутывала мягкая темнота и уютная тишина, и время словно остановилось, а за окнами жил своей жизнью ночной город, гудел машинами, мерцал огнями, торопился рассказать тысячу историй и ничего не знал об одной трагедии, что разыгралась в его пространстве.

–Там был медведь? – спросила я, когда была готова к диалогу, но стараясь воспоминаниям не дать нарушить то спокойствие, которое наступило внутри.

–Был.

–Твой медведь?

–Мой, – Макс тоже стремился сохранить хрупкую тишину.

–Он пришел вовремя, они хотели записать видео и прислать тебе, – по моим щекам вновь покатились капли слез. Макс аккуратно стер их ладонями.

–Они больше ничего не смогут тебе сделать, не плачь, ягодка моя. Это все из-за меня. Так они хотели сделать больно мне. Прости, что не уберег.