Текст книги "Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач! (СИ)"

Автор книги: Кармен Луна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

14.

Ехать в карете три дня подряд – это как добровольно засунуть себя в деревянную коробку, которую трясёт злобный великан с садистскими наклонностями. Каждая выбоина на дороге отзывается в позвоночнике, каждый ухаб заставляет подпрыгивать на сиденье, а к концу первого дня ты начинаешь серьёзно подумывать о том, чтобы просто выйти и идти пешком. Даже если это пятьсот миль.

По грязи. В метель.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница звания "Женщина с самым избитым задом в королевстве", сидела в карете напротив принца Эдварда и пыталась не думать о том, что где-то далеко позади остался Райнар, а впереди ждёт умирающая девушка и очередная порция медицинских чудес, которых от меня ожидают.

Принц Эдвард выглядел примерно так же, как я себя чувствовала – измученный, встревоженный, с кругами под глазами размером с чайные блюдца. Он не спал – я знала это точно, потому что каждый раз, когда я открывала глаза среди ночи в придорожной таверне, слышала его шаги за стеной. Взад-вперёд, взад-вперёд, как маятник часов, отсчитывающий время до неизбежного.

– Ещё день пути, – сказал он во второй половине третьего дня, глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи. – Может, чуть меньше, если дорога будет хорошей.

– Дорога никогда не бывает хорошей, – философски заметил Василиус, устроившийся у меня на коленях как рыжая пушистая грелка. – Это противоречит самой природе дорог. Они существуют исключительно для того, чтобы портить задницы путешественникам.

Эдвард вздрогнул – он всё ещё не привык к говорящему коту. Что было забавно, учитывая, что мы провели вместе три дня.

– Расскажите мне о ней, – попросила я, пытаясь отвлечь принца от мрачных мыслей. – О принцессе Изольде. Какая она?

Его лицо преобразилось – на мгновение тревога сменилась тёплой улыбкой.

– Она... особенная, – начал он, и в его голосе послышалась такая нежность, что стало понятно: это не просто брат и сестра, это лучшие друзья. – Умная до невозможности. В десять лет читала медицинские трактаты. В двенадцать тайком пробиралась в королевский лазарет, чтобы наблюдать за работой лекарей.

– Звучит знакомо, – пробормотала я.

– Она мечтала стать врачом, – продолжал Эдвард, не услышав моего комментария. – Настоящим врачом, а не просто придворной дамой, которая знает, как приложить холодный компресс к голове. Она хотела изучать болезни, понимать, как работает тело, спасать жизни.

Моё сердце сжалось от узнавания. Родственная душа. Девушка, которая боролась с теми же стенами, что и …

– И что сказал ваш отец? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– То, что можно ожидать от короля, – горько усмехнулся принц. – "Принцессы не копаются в болезнях и крови. Принцессы выходят замуж за выгодных женихов и рожают наследников." Классическая отцовская мудрость.

– Очаровательно, – съязвила я. – Ничто так не вдохновляет молодую женщину, как напоминание, что её главная функция – быть инкубатором для будущих поколений.

Эдвард посмотрел на меня с удивлением.

– Вы... вы понимаете.

– Ещё как понимаю, – я откинулась на спинку сиденья. – Меня пытались сжечь на костре за то, что я посмела быть врачом. Так что да, я понимаю борьбу вашей сестры лучше, чем вы думаете.

Мы ехали в молчании, каждый погружённый в свои мысли. За окном мелькали деревья, холмы, редкие деревеньки. Мир, не знающий о наших проблемах и не особо интересующийся ими.

Вечером третьего дня мы остановились в таверне на границе между нашими королевствами и Альтерией. Место называлось "Последний приют" – название настолько зловещее, что я начала подозревать владельца в извращённом чувстве юмора или тайных некромантских наклонностях.

Таверна оказалась на удивление уютной – большой каменный очаг деревянные столы, запах жареного мяса и эля. Хозяин – толстяк с лицом, которое видело всё и удивить его было уже невозможно – принял нас без лишних вопросов.

– Три комнаты, – заказал Эдвард. – И ужин.

– И большую миску молока, – добавил Василиус. – Желательно тёплого.

Хозяин даже не моргнул при виде говорящего кота. Видимо, на границе королевств чудеса были обычным делом.

После ужина – на удивление съедобного тушёного кролика и не слишком чёрствого хлеба – мы собрались у очага. Таверна была почти пуста: только мы, пара торговцев в углу и старик, который либо спал, либо умер, но никто не проверял.

– Скажите честно, – Эдвард повернулся ко мне с тем выражением лица, которое предшествует очень неудобному вопросу. – Вы уверены, что сможете помочь Изольде? Или… или я тащу вас через полкоролевства ради ложной надежды?

Я могла бы солгать. Могла бы заверить его, что всё будет хорошо, что я спасу его сестру, что чудеса случаются. Но я этого не сделала.

– Не знаю, – честно ответила я. – Я даже не видела вашу сестру. Не знаю точный диагноз, не знаю, как долго она больна, насколько запущена болезнь. Я могу только обещать, что сделаю всё возможное. И даже невозможное, если понадобится.

Он молчал, переваривая мои слова.

– Это... не то, что я хотел услышать, – наконец сказал он.

– зато это правда, – я пожала плечами. – Я могла бы наобещать вам золотые горы и гарантированное выздоровление. Но я врач, а не шарлатан. Я даю надежду, но не ложные обещания.

– Она не подведёт, – вмешался Василиус, вылизывая лапу после молока. – Эта упрямая женщина вытащила дюжину человек с того света. Включая короля, который был уже с одной ногой в могиле.

– Обе ноги, – поправила я. – Он был уже практически лёжа в гробу, и кто-то начал забивать крышку.

– Видите? – кот посмотрел на принца. – Если кто и может спасти вашу сестру, так это она. Раздражающая, саркастичная, вечно попадающая в неприятности, но чертовски хорошая в своём деле.

– спасибо за комплимент, – буркнула я. – Особенно за "раздражающая'

– Не за что, – невозмутимо ответил кот.

Эдвард впервые за три дня улыбнулся – слабо, но искренне.

– Расскажите мне о своих приключениях, – попросил он. – О том, как вы стали тем, кто вы есть.

И Василиус рассказал. С присущей ему драматичностью и склонностью к преувеличениям, он поведал историю о том, как я спасала людей от эпидемии, как меня арестовали за колдовство, как я сбежала от казни, как лечила беглецов в лесу и как в итоге вернулась, чтобы спасти короля.

Он, конечно, приукрасил. В его версии я была чем-то средним между святой и супергероем. Стража насчитывала не десять человек, а сотню. Эпидемия была не просто брюшным тифом, а "чумой века". А побег от казни превратился в эпическую битву с участием взрывов, погонь и героических жертв.

– Василиус, – прервала я его в особо драматичный момент, – ты превращаешь мою жизнь в плохую приключенческую повесть.

– Плохую? – он притворно обиделся. – Я делаю её захватывающей! Правда всегда скучнее хорошей выдумки.

– Но она правда, – возразила я.

– Детали, детали, – отмахнулся кот.

Эдвард смеялся – впервые искренне смеялся – и это было стоило всех преувеличений Василиуса.

Поздней ночью, когда принц наконец ушел спать, я сидела в своей комнатушке у окна и не могла заснуть. Тревога за Изольду, усталость от дороги и острая, физически болезненная тоска по Райнару смешались в один тяжёлый ком где-то в районе груди.

Я достала из сумки письмо – то самое, которое нашла утром отъезда, аккуратно заложенное между моими медицинскими принадлежностями. Его почерк. Его слова.

"Моя любимая Вайнерис,

Когда ты прочтёшь это, ты будет уже далеко. Слишком далеко для того, чтобы я мог просто протянуть руку и коснуться тебя. Слишком далеко для моего спокойствия.

Я хотел остановить тебя. Запретить ехать. Запереть в комнате и не выпускать, пока ты не откажешься от этой безумной миссии. Но я знаю тебя. Ты бы меня возненавидела. И была бы права.

Поэтому я отпускаю тебя. Но знай: каждую секунду, каждую минуту я буду думать о тебе. Скучать. Беспокоиться. Ждать.

Вернись ко мне. Целой, живой и желательно без новых врагов (хотя я знаю, что это невыполнимое требование).

Я люблю тебя. Больше, чем могут выразить слова. Больше, чем я думал способен любить.

Твой вечно ждущий и сходящий с ума Райнар.

РS. Василиус обещал присматривать за тобой. Я пригрозил ему личной расправой, если с тобой что-то случится. Надеюсь, этого достаточно для мотивации."

Слёзы капали на бумагу, размывая чернила. Я вытерла их, бережно сложила письмо и прижала к груди.

Боже, как я скучала. Как скучала по его голосу, его прикосновениям, его присутствию рядом. Мы были разлучены всего три дня – жалкие, ничтожные три дня – а я чувствовала себя так, словно прошла вечность.

Я прижала письмо к груди, закрыв глаза. Воспоминания нахлынули с такой силой, что перехватило дыхание. Наша последняя ночь вместе. Его руки, державшие меня так бережно. Его губы, целующие мой лоб. Его голос, шепчущий слова любви.

Я представляла, как он обнимает меня, как его дыхание касается моей шеи, как мы лежим, переплетённые, в нашей постели. Как его пальцы рисуют ленивые узоры на моей спине. Как он смотрит на меня тем взглядом, который заставляет моё сердце биться чаще.

Тело отзывалось на воспоминания предательским теплом. Я вспоминала каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый момент близости, который мы разделили.

"Райнар.." – прошептала я его имя в темноту, как молитву, как заклинание.

Воспоминания были такими яркими, что казалось – протяни руку, и коснешься его.

Но вместо тёплой кожи мои пальцы встречали только холодный воздух пустой комнаты.

Волна тоски накрыла с головой – такая сильная, что защипало в глазах. Это физически болело – быть так далеко от человека, ставшего частью тебя.

Я лежала, прижимая к себе его письмо, и слёзы текли по щекам. Не от горя – от острой, пронзительной тоски. От желания оказаться рядом с ним. От понимания, что впереди ещё недели разлуки.

– Я скучаю, – прошептала я в темноту. – Так сильно скучаю.

За окном выла ночь. где-то далеко, за сотнями миль, был он. Ждал. Беспокоился.

Скучал так же сильно, как и я.

Я свернулась калачиком в постели, прижимая к груди его письмо.

Ещё немного. Еще чуть-чуть, и я вылечу принцессу, закончу эту миссию и вернусь домой. К нему.

Где моё место.

Где моё сердце.

На следующее утро мы выехали на рассвете. Граница Альтерии встретила нас серым туманом и подозрительными стражниками.

– Документы, – потребовал капитан пограничной стражи – мужчина с лицом, высеченным из гранита и столь же радушным. – Цель визита.

– Я принц Эдвард Альтерийский, – Эдвард выпрямился, и в его голосе зазвучала королевская власть. – Это герцогиня Вайнерис Эльмхарт, личный врач нашей семьи. Мы едем во дворец по срочному делу.

Капитан изучил нас с тем выражением, которое говорило: "Я видел тысячи самозванцев, и вы не выглядите особо убедительно"

– Личный врач? – он скептически посмотрел на меня. – Женщина?

– Проблемы со зрением? – съязвила я. – Или вы действительно настолько отстали, что существование женщин-врачей вас удивляет?

Эдвард ткнул меня локтем в бок.

– Капитан, – он достал из кармана печать с королевским гербом, – вот мои полномочия. Я требую немедленного пропуска.

Печать подействовала. Капитан нехотя махнул рукой, и шлагбаум поднялся.

– Проезжайте. Но я доложу о вашем прибытии.

– Докладывайте, – невозмутимо ответил Эдвард.

Когда мы отъехали от заставы, он повернулся ко мне.

– Вы могли бы быть чуть более дипломатичной.

– Могла бы, – согласилась я. – Но где в этом веселье?

Василиус фыркнул – звук, который можно было интерпретировать как кошачий смех.

– Вот поэтому я её и люблю, – заявил он. – Никогда не знаешь, когда она устроит дипломатический скандал.

– Спасибо за поддержку, – буркнула я.

Альтерия встретила нас холодным дождём и ещё более холодными взглядами местных жителей. Видимо, иностранцев здесь любили примерно так же сильно, как чуму или саранчу.

Но я не обращала внимания на хмурые лица и осуждающие взгляды. У меня была миссия. Девушка, которую нужно спасти. И жгучее желание закончить всё это как можно быстрее и вернуться домой.

К Райнару.

К жизни.

К себе.

Карета мчалась по дороге, увозя меня всё дальше от дома и всё ближе к новым испытаниям.

Но я была готова.

Насколько это вообще возможно.

15.

Королевский дворец Альтерии встретил нас примерно с тем же энтузиазмом, с каким крепость встречает осадную армию – настороженно, недоверчиво и с явным желанием, чтобы мы убирались восвояси как можно быстрее. Стражники у ворот смотрели на нас так, словно мы были прокажёнными с табличкой «заразные», придворные шептались за углами, а сам дворец – серый камень, готические башни и атмосфера всеобщего недовольства – выглядел как декорация к пьесе «Как сделать гостей максимально некомфортными за пять минут»

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Иноземная целительница, которой здесь явно не рады", шла по мраморным коридорам и пыталась не обращать внимания на враждебные взгляды. Что было примерно так же просто, как игнорировать пожар в собственных волосах.

– Атмосфера просто душевная, – прокомментировал Василиус, пристроившийся у меня на плече как рыжий пиратский попугай. – Я чувствую себя как на семейном ужине у Борджиа. Все улыбаются, но яд в бокалах.

– Заткнись, – прошептала я сквозь зубы, изображая улыбку для очередного хмурого придворного. – Мы здесь, чтобы помочь, а не устраивать дипломатический скандал.

– Ещё не устраивать, – поправил кот – День молодой.

Принц Эдвард шёл впереди, и я видела напряжение в каждой линии его тела. Он был дома, но явно не чувствовал себя желанным гостем. Что говорило о семейной атмосфере больше, чем любые слова.

Нас привели в тронный зал – помещение размером с небольшой ангар, украшенное гобеленами с изображением батальных сцен (видимо, альтерийцы очень любили войну или у них был крайне специфический декоратор). На троне восседал король Альдред.

И вот туг я поняла, откуда у Эдварда эти измученные глаза.

Король Альдред выглядел как человек, который съел лимон, запил его уксусом и заел чем-то очень горьким и неприятным. Лет пятидесяти, с лицом, высеченным из гранита, с глазами цвета зимнего неба и выражением лица, которое говорило: "Я терпеть не могу всех вокруг включая себя самого, но особенно терпеть не могу вас".

– Отец, – Эдвард опустился на одно колено, и я последовала его примеру, хотя каждая клетка моего тела протестовала против такого унижения. – Я привёз целительницу. Герцогиню Вайнерис Эльмхарт.

Король посмотрел на меня с тем выражением, с каким обычно изучают подозрительное пятно на ковре.

– Женщина, – произнёс он тоном, которым обычно говорят "крыса" или "чума". —Ты привёз мне женщину-целительницу?

– Лучшую, что есть, – твёрдо ответил Эдвард. – Она спасла короля соседнего королевства, вылечила дюжину человек от эпидемии.

– Я слышал байки, – перебил король. – Слухи о чудо-лекарстве и невероятных исцелениях. Обычно такие истории рассказывают шарлатаны перед тем, как украсть деньги и скрыться.

О... замечательно. Он не просто недоверчивый – он откровенно враждебный.

– Ваше величество, – я поднялась, игнорируя предостерегающий взгляд Эдварда.

Колени мне не предназначены для длительного стояния на них. – С вашего позволения, я бы хотела осмотреть принцессу. Диагноз можно поставить только после осмотра, а не на основе слухов.

– Дерзкая, – его глаза сузились. – Ты смеешь диктовать мне условия?

– Я смею предлагать помощь, – поправила я. – Если вы не хотите, чтобы я осмотрела вашу дочь, я могу развернуться и уехать. Но тогда не вините меня, если она умрёт, потому что вы слишком гордый, чтобы принять помощь от "женщины– целительницы"

Тишина повисла такая, что можно было услышать, как где-то в соседнем крыле дворца упала булавка.

Эдвард побледнел. Придворные ахнули. Кто-то в заднем ряду, кажется, упал в обморок от шока.

А король... король медленно поднялся с трона и спустился к нам. Каждый его шаг эхом отдавался в тишине зала.

Он остановился передо мной. Мы были примерно одного роста, и я видела его глаза – холодные, оценивающие, но в глубине... страх. Страх отца, который боится потерять дочь.

– Если ты шарлатанка, – произнёс он тихо, но отчётливо, – я лично прослежу, чтобы ты провела остаток очень короткой жизни в самой глубокой темнице этого замка.

– Справедливо, – кивнула я. – А если я спасу вашу дочь, вы лично извинитесь за своё хамство?

Его губы дёрнулись – то ли в попытке сдержать гнев, то ли в подавленной улыбке.

– Веди её к Изольде, – приказал он Эдварду, не отрывая взгляда от меня. —Посмотрим, на что способна эта... дерзкая женщина.

Покои принцессы Изольды находились в северном крыле дворца – подальше от шума и суеты, в тихой части, где слышны были только шаги и далёкие звуки города за окнами.

Эдвард шёл молча, и я видела, как его руки дрожат, когда он открывал дверь.

– Изольда, – тихо позвал он. – Я привёз помощь.

Комната была просторной, светлой, с большими окнами, выходящими в сад.

Кровать с балдахином стояла у стены, и на ней, среди белых подушек и одеял, лежала девушка.

Принцесса Изольда.

Мне понадобилось всё моё профессиональное самообладание, чтобы не выругаться вслух.

Она была... истощена. Бледная как смерть, с синевой под глазами, с впавшими щеками. Светлые волосы спутаны на подушке, тонкие руки лежат поверх одеяла.

Она выглядела как призрак самой себя.

Но когда она открыла глаза – серые, яркие, полные ума, – я увидела, что огонь внутри еще не погас.

– Эдвард, – её голос был слабым, но в нём звучала радость. – Ты вернулся. Я думала…

– Думала, что я оставлю тебя? – он опустился на колени рядом с кроватью, взяв её руку. – Никогда. Я привёз лучшую целительницу, какую смог найти.

Изольда посмотрела на меня, и я увидела, как её взгляд становится острым, оценивающим.

– Вы – герцогиня Вайнерис? – спросила она. – Та, что спасла короля от брюшного тифа за десять дней?

– Слухи преувеличивают, – ответила я, подходя ближе. – Это были не совсем десять дней. И он был не совсем при смерти. Ну, почти при смерти.

Она слабо улыбнулась.

– скромность не ваша сильная сторона?

– Я врач, – пожала я плечами. – Моя сильная сторона – спасать жизни.

Скромность оставлю монахиням.

На этот раз она рассмеялась – тихо, прерывисто, и смех перешёл в кашель.

Болезненный, глубокий, раздирающий грудь.

Я мгновенно переключилась в профессиональный режим.

– Принцесса, мне нужно вас осмотреть, – сказала я, доставая из сумки чистую ткань. – Как давно у вас этот кашель?

– Три месяца, – ответила она, когда приступ прошёл. – Сначала был просто лёгкий кашель. Я думала, простуда. Потом стал усиливаться. Появилась кровь.

– Высокая температура по вечерам?

– да. И ночная потливость. Просыпаюсь мокрая, как после купания.

– Потеря веса?

– Я похудела на два размера платья.

– Боли в груди при кашле или дыхании?

– Постоянно.

Я прощупала её шею – лимфоузлы увеличены. Приложила ухо к груди, прослушивая дыхание. Хрипы. Характерные, зловещие хрипы в верхней части лёгких.

Туберкулёз. Чахотка. Белая смерть. Болезнь, которая убивала королей и нищих с одинаковой лёгкостью.

Но. Стадия средняя. Не запущенная. Ещё можно лечить.

Я отстранилась, складывая инструменты обратно в сумку.

– Диагноз? – Изольда смотрела на меня с той смесью надежды и страха, которую я видела у многих пациентов.

– Туберкулёз, – честно ответила я. – В средней стадии. Болезнь серьёзная, но излечимая.

– Излечимая? – Эдвард вскочил на ноги. – Вы уверены?

– Абсолютно, – я повернулась к нему. – Но лечение будет долгим. Месяцы, возможно, полгода. Принцессе понадобится полная изоляция, строгий режим, правильное питание и мои лекарства в точных дозах.

– Изоляция? – переспросила Изольда.

– Туберкулёз заразен, – объяснила я. – Передаётся воздушно-капельным путём – через кашель, чихание. Вам нельзя контактировать с другими людьми, чтобы не заразить их. Только я, ваш брат и специально обученные слуги.

– Но отец..

– Ваш отец может навещать вас, соблюдая меры предосторожности, – перебила я. – Но это необходимо. Иначе половина дворца заболеет.

Эдвард побледнел

– Боже, мы с ней виделись каждый день.

– Тогда вам тоже нужно будет регулярно проходить осмотр, – сказала я. – На всякий случай.

Изольда закрыла глаза, и я видела, как по её щеке скатилась слеза.

– я не хочу умирать, – прошептала она. – У меня столько планов... я хотела учиться, путешествовать, лечить людей.

Я села на край кровати, взяв её холодную руку в свою.

– И вы будете, – твёрдо сказала я. – Вы выздоровеете, принцесса. Я обещаю. Но вы должны слушаться всех моих указаний. Пить лекарства по расписанию, соблюдать режим, не перенапрягаться. Договорились?

Она открыла глаза – в них появился огонёк надежды.

– Вы… вы действительно верите, что я выживу?

– Я не просто верю, – улыбнулась я. – Я знаю. Я уже спасала людей от этой болезни. И вы не исключение.

– Как? – внезапно спросила она, приподнимаясь на локте. – Как вы лечите туберкулёз? Наши лекари говорили, что это неизлечимо, что это божье наказание.

– Ваши лекари идиоты, – отрезала я. – Извините за прямоту. Туберкулёз вызывается бактериями – крошечными организмами, которые поражают лёгкие. У меня есть лекарство, которое убивает эти бактерии.

– Бактерии? – её глаза загорелись любопытством. – Я читала о теории, что болезни вызывают невидимые существа, но это считалось ересью.

– Это не ересь, это наука, – я почувствовала, как между нами возникает связь.

Встреча умов. – И когда вы выздоровеете, я с радостью расскажу вам всё об этом.

– Когда я выздоровею. – повторила она, пробуя слова на вкус. – Звучит как мечта.

– это станет реальностью, – заверила я.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался король Альдред в сопровождении троих мужчин в тёмных мантиях – королевские лекари, судя по их самодовольным лицам и атмосфере превосходства, которую они излучали как дешёвый одеколон.

– Итак? – потребовал король. – Диагноз?

– Туберкулёз в средней стадии, – повторила я, поднимаясь. – Излечим при правильном лечении.

Самый старший из лекарей – седобородый мужчина с лицом, которое видело слишком много смертей и перестало на них реагировать – фыркнул.

– Чепуха, – объявил он. – Туберкулёз неизлечим. Это всем известно.

– Вам известно, – поправила я. – Мне известно обратное. Потому что я лечила эту болезнь и добивалась успеха.

– Абсурд, – второй лекарь покачал головой. – Чахотка – это наказание за грехи, дисбаланс гуморов.

– чахока – это инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Mycobacterium tuberculosis, – перебила я, переходя в атаку. – Которая поражает лёгкие, размножается там и разрушает лёгочную ткань. Никаких гуморов, никаких наказаний. Просто биология.

Тишина. Все трое уставились на меня так, словно я говорила на древнем шумерском.

– Микобактерия.. что? – переспросил третий лекарь.

– Неважно, – махнула я рукой. – Главное, что у меня есть лекарство, которое работает.

– и вы откажетесь поделиться рецептом? – ехидно спросил седобородый. – Как удобно. Чудодейственное средство, которое никто не может проверить.

– Я откажусь давать вам рецепт, потому что вы его неправильно используете, —твёрдо сказала я. – Вы начнёте давать его от любой болезни, увеличивать дозы, смешивать с вашими дурацкими отварами. И убьёте больше людей, чем спасёте.

– Какая дерзости – взорвался второй лекарь. – Вы оскорбляете нашу профессию!

– я констатирую факты, – парировала я. – Ваша "профессия" за последние три месяца довела принцессу до состояния, когда она на волосок от смерти. Простите, если я не восхищаюсь вашими успехами.

Король поднял руку, останавливая начинающуюся склоку.

– Достаточно, – его голос прорезал шум как нож. – Герцогиня, вы говорите, что можете вылечить мою дочь. Сколько времени это займёт?

– Минимум три месяца, – ответила я. – Максимум – полгода. Зависит от того, как её организм отреагирует на лечение.

– Три месяца, – повторил он. – И что требуется?

– Полная изоляция принцессы. Отдельные покои, минимум контактов. Строгий режим: покой, свежий воздух, правильное питание – много белка, овощей, фруктов. Мои лекарства три раза в день, в точных дозах. И никакого вмешательства ваших лекарей.

Седобородый открыл рот для протеста, но король снова остановил его жестом.

– Условия приняты, – сказал он. – Вы получаете полную свободу действий. Но если моя дочь умрет…

– Она не умрёт, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Даю вам слово.

Он долго смотрел на меня, оценивая, взвешивая.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Начинайте лечение. Эдвард, обеспечь герцогине всё необходимое.

Когда все ушли, и мы остались наедине с Изольдой, она посмотрела на меня с благоговением.

– Вы только что поставили на место придворных лекарей и заставили моего отца согласиться со всеми вашими условиями, – прошептала она. – Как вы это делаете?

– Упрямство, – честно ответила я. – И полное отсутствие страха перед авторитетами. Помогает, кода тебя уже однажды пытались сжечь на костре —после этого короли не кажутся такими уж страшными.

Она рассмеялась – тихо, слабо, но искренне.

– Я думаю, – сказала она, – что мы станем друзьями.

– Я тоже так думаю, – улыбнулась я. – А теперь отдыхайте. Завтра начнём лечение.

Вечером, в отведённых мне покоях, я сидела у окна и смотрела на чужой город под чужим небом.

Впереди месяцы работы. Месяцы разлуки с Райнаром. Месяцы борьбы за жизнь девушки, которая стала мне близка за один день.

– Ты справишься, – сказал Василиус, запрыгивая на подоконник. – Ты всегда справляешься.

– Надеюсь, – прошептала я. – Боже, как же я надеюсь.

За окном зажглись звёзды. Те же самые звёзды, что светили над моим королевством. Над Райнаром.

Я прижала руку к сердцу, де под платьем лежало его письмо.

"Жди меня– Я вернусь."

– мысленно обратилась я к нему. – "Я вернусь. Обязательно"

А пока – работа. Лечение. Спасение жизни.

То, ради чего я и стала врачом.