Текст книги "Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач! (СИ)"

Автор книги: Кармен Луна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

18.

Думать, что худшее позади, – это как радоваться, что шторм утих, не заметив приближающегося цунами. вселенная обожает подкидывать сюрпризы именно в тот момент, когда ты расслабляешься и начинаешь надеяться, что всё наконец-то идёт по плану. Она такая – злобная, с извращённым чувством юмора и склонностью к драматическим поворотам.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Женщина, которая слишком рано обрадовалась успеху", стояла у постели Изольды и смотрела на термометр с выражением человека, обнаружившего бомбу замедленного действия в собственной постели.

Тридцать девять и три.

Высокая температура. Очень высокая. У пациентки, которая три недели не показывала никаких признаков лихорадки.

– Это... это плохо? – прохрипела Изольда, дрожа под тремя одеялами. Её лицо горело, волосы прилипли ко лбу от пота, губы потрескались.

– Определяй сама, – буркнула я, доставая стетоскоп. – Помнишь, как ты ходила вчера по комнате и планировала, когда сможешь выйти в сад? Вот так вот "плохо.

Я прослушала её грудь. Хрипы. Мелкие, влажные, зловещие. В том месте, где их не должно было быть – в нижней доле правого лёгкого.

– Кашляй, – скомандовала я.

Изольда закашлялась – глубоко, надрывно, и я увидела в платке кровь. Свежую, ярко-алую.

Мой желудок ушёл куда-то в область пяток.

– Это рецидив? – спросила она, и в её голосе я услышала страх. – Болезнь вернулась?

– Не знаю, – честно ответила я, а внутри паника начала разворачиваться как ядерный гриб. – Дай мне подумать.

Я отошла к окну, делая глубокие вдохи. Спокойно. Нужно мыслить спокойно и рационально, как врач, а не как испуганная дура.

Два месяца лечения. Стабильное улучшение. Температура не поднималась три недели. Кашель практически прошёл. Анализы показывали уменьшение воспаления.

И вдруг – бац! – температура под сорок, кровь в мокроте, хрипы в новом месте.

Что-то пошло не так. Очень сильно не так.

– Василиус, – позвала я, и кот тут же материализовался из-под кровати, где, судя по довольному виду, охотился на пылевых кроликов.

– Что случилось? – он мгновенно переключился в серьёзный режим. – Я чувствую запах паники. Густой, насыщенный, с нотками надвигающейся катастрофы.

– Спасибо за моральную поддержку, – съязвила я. – У Изольды температура под сорок, новые хрипы, кровь в мокроте.

– Но она же шла на поправку!

– Вот именно, – я схватила свой медицинский журнал, начиная лихорадочно пересматривать записи. – Что-то не так. Это не должно было произойти.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Секунду спустя в комнату ворвался король Альдред в сопровождении Мастера Гвидо и ещё троих придворных лекарей.

Видимо, слуги уже доложили о состоянии принцессы.

– Что происходит? – потребовал король, и его голос мог бы заморозить ад. —Почему моя дочь снова при смерти?

– Она не при смерти, – огрызнулась я, не отрываясь от записей. – У неё осложнение.

– Осложнение? – Мастер Гвидо подошёл к кровати, демонстративно прощупывая пульс Изольды. – Или провал вашего "чудодейственного" лечения?

– Заткнись, Гвидо, – рявкнула я, теряя остатки дипломатичности. – Я думаю.

– Вы думаете? – король шагнул ко мне, и я почувствовала его ярость как физическую силу. – Два месяца! Два месяца вы обещали вылечить мою дочь.

Заставляли меня терпеть ваше присутствие, вашу дерзость, ваши безумные методы! И вот результат?

– Результат был отличным три дня назад! – я наконец оторвалась от записей, разворачиваясь к нему – Ваша дочь могла ходить, нормально дышать, температура не поднималась неделями!

– А теперь она горит в лихорадке и кашляет кровью, – холодно заметил король. —Как в самом начале. Может, даже хуже.

– Это не рецидив туберкулёза, – начала я, но он перебил.

– А что же это, по-вашему мудрому мнению?

– Не знаю! – взорвалась я. – Пока не знак! Мне нужно время, чтобы разобраться!

– времени нет, – он повернулся к Мастеру Гвидо. – Начинайте ваше лечение.

Немедленно.

– Что?! – я шагнула вперёд, загораживая собой кровать. – Вы не можете! Их "лечение" убьёт её!

– Ваше уже убивает, – отрезал король. – Отойдите, герцогиня. Или я прикажу стражникам отвести вас силой.

Два здоровяка в королевских ливреях шагнули вперёд. Я посмотрела на них, на короля, на торжествующее лицо Мастера Гвидо.

А потом посмотрела на Изольду.

Она смотрела на меня. ЕЁ глаза горели лихорадкой, но в них я видела доверие.

Веру. Мольбу.

"Не дай им", – беззвучно прошептала она.

– Хорошо, – сказала я, поднимая руки. – Хорошо. Я отхожу. Но с одним условием.

– У вас нет права выдвигать условия, – начал король.

– Дайте мне двенадцать часов, – перебила я. – Двенадцать часов, чтобы разобраться, что произошло. Если через двенадцать часов я не найду ответ, не начну правильное лечение – делайте что хотите. Пускайте ей кровь, молитесь, танцуйте с бубнами. Но дайте мне шанс.

Король молчал, взвешивая.

– Почему я должен вам доверять?

– Потому что два месяца назад она была на волосок от смерти, – твёрдо сказала я. – А сейчас, даже с этим осложнением, она выглядит в десять раз лучше. Это моя заслуга. Моё лечение работало. И я найду, почему оно перестало работать.

Он смотрел на меня долго. Оценивающе. Холодно.

– Двенадцать часов, – наконец произнёс он. – Ни минутой больше. И если моя дочь умрёт…

– Она не умрёт, – пообещала я, молясь, чтобы это была правда.

Когда все ушли, я рухнула на стул рядом с кроватью Изольды.

– Что со мной? – прошептала она. – правда, что со мной?

– Не знаю, – призналась я. – Но узнаю. Обещаю.

Следующие шесть часов прошли в лихорадочном анализе. Я пересматривала все записи, все симптомы, все изменения. Проверяла дозировки лекарств —правильные. Схему лечения – по учебнику. Реакцию пациентки – отличная до сегодняшнего дня.

Так что же пошло не так?

– может, бактерии выработали устойчивость? – предположил Василиус, наблюдая за моими метаниями по комнате.

– За два месяца? Маловероятно, – я качала головой. – Это занимает годы, поколения бактерий.

– Тогда неправильный диагноз?

– Нет это точно был туберкулёз, – я показала ему свои записи. – Все симптомы совпадали. И лечение работало!

– Работало, – согласился кот. – Прошедшее время. Что изменилось?

Я остановилась. Что изменилось?

Три дня назад Изольда впервые прогулялась по комнате. Ужинала нормальной едой, а не бульоном. Смеялась, строила планы.

Два дня назад – то же самое. Отлично себя чувствовала.

Вчера утром – жаловалась на лёгкую слабость. Я списала на переутомление после прогулок.

Вчера вечером – начала кашлять. Сухой кашель, не характерный для туберкулёза.

Сегодня – температура, хрипы, кровь.

Слишком быстро. туберкулёз не развивается так быстро.

Я подошла к Изольде, которая дремала под градусником.

– Изольда, – позвала я тихо. – Ты можешь ответить на несколько вопросов?

– Попробую, – прохрипела она.

– Где болит? Кроме груди.

– Горло, – она коснулась шеи. – Очень болит. Когда глотаю – как ножом режет горло. При туберкулёзе горло не болит.

– Ещё что-то?

– Голова. Тело ломит. Как будто меня переехала телега.

Ломота в теле. Головная боль. Резкое начало. Высокая температура.

Я схватила свечу, поднесла к её лицу.

– Открой рот. Широко.

Она открыла, и я заглянула внутрь.

Красное, воспалённое горло. Белые точки на миндалинах. Налёт.

Бинго.

– Василиус, – я повернулась к коту с диким облегчением. – Это не рецидив.

– тогда что?

– вторичная инфекция. Ангина. Бактериальная. Организм Изольды ослаблен борьбой с туберкулёзом, иммунитет не справляется. На фоне этого она подхватила стрептококковую инфекцию горла.

– И это хорошо? – недоверчиво спросил кот.

– Это отлично! – я рассмеялась почти истерично. – Потому что ангину я могу вылечить за неделю! Тем же антибиотиком, просто другая дозировка и способ применения!

Изольда открыла глаза.

– значит… я не умираю?

– Не умираешь, – заверила я, уже доставая лекарства. – У тебя просто очень неприятная ангина поверх туберкулёза. Что, конечно, отвратительно, но излечимо.

– Вы уверены? – в её голосе прозвучала надежда.

– Абсолютно, – я начала готовить новую смесь. – Увеличенная доза антибиотика плюс полоскания горла. Через три дня температура спадёт. Через неделю вернёшься к обычному лечению туберкулёза.

Она закрыла глаза, и я увидела, как по её щекам текут слёзы облегчения.

Когда король вернулся ровно через двенадцать часов, я встретила его с победоносной улыбкой.

– НУ? – потребовал он. – Нашли ответ?

– Нашла, – я показала ему свои записи. – Это не рецидив туберкулёза. Это вторичная бактериальная инфекция – острый тонзиллит. Ангина, если проще.

Мастер Гвидо фыркнул.

– Ангина не даёт такой высокой температуры и крови в мокроте!

– Даёт, – парировала я. – Особенно стрептококковая, на фоне ослабленного иммунитета. Температура – классический симптом. Кровь в мокроте – от повреждения воспалённых сосудов при кашле.

– Это абсурд.

– Это медицина, – отрезала я. – Посмотрите на её горло. Красное, с белым налётом на миндалинах. Классическая картина.

Король сам подошёл к дочери, заглянул ей в рот. Нахмурился.

– И вы можете это вылечить?

– Уже лечу, – я указала на приготовленную смесь. – Увеличенная доза антибиотика внутрь плюс местная обработка горла. Температура спадёт через два– три дня.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я лечила ангину дюжину раз, – ответила я. – И всегда успешно. Это намного проще, чем туберкулёз.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются недоверие и отчаянная надежда.

– Если вы ошибаетесь…

– Не ошибаюсь, – твёрдо сказала я. – Ваше величество, я понимаю, что вы мне не доверяете. Что считаете меня шарлатанкой, выскочкой, дерзкой иноземкой. Но я прошу: дайте мне ещё одну неделю. Одну. И если через неделю Изольде не станет лучше – делайте со мной что хотите.

Он молчал долго.

– Неделя, – наконец произнёс он. – Последний шанс, герцогиня.

Когда все ушли, я рухнула на стул, и меня начало трясти. Отложенный шок, адреналиновая яма, усталость.

– Ты справилась, – Василиус запрыгнул ко мне на колени. – Нашла ответ.

– Почти не успела, – прошептала я. – Ещё немного, и…

– Но успела, – он потёрся мордой о мою руку. – Ты всегда успеваешь.

Я обняла кота, уткнувшись лицом в его шерсть. Дрожь постепенно утихала.

– Я так испугалась, – призналась я. – кота увидела температуру, кровь... я думала, что всё, что я облажалась, что убила её своим лечением.

– Но не убила. Спасла. Снова.

– Пока, – я отстранилась. – Если ангина не пройдёт.

– Пройдёт, – уверенно заявил кот. – Потому что ты лучший врач, которого я знаю.

А я знаю многих. Правда, большинство из них мертвы, но это детали.

Я рассмеялась – слабо, но искренне.

– спасибо. За веру в меня.

– Не за что, – он спрыгнул на пол. – Кто-то должен. Раз уж ты в себя не веришь.

Той ночью я не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове события дня.

Так близко. Я была так близко к провалу. К потере пациентки. К катастрофе.

Что, если бы не нашла ответ? Что, если бы король не дал мне эти двенадцать часов?

Что, если в следующий раз не успею?

Страхи нахлынули волной, и я почувствовала, как комната сжимается вокруг меня.

Я встала, подошла кокну. Ночной город спал под звёздами.

Те же звёзды, что над моим домом где Райнар.

Моя опора. Моя поддержка. Человек, который верил в меня даже тогда, когда я сама в себя не верила.

Как же я хотела к нему. Прямо сейчас. Обнять, спрятаться в его объятиях, услышать, что всё будет хорошо.

Но он был далеко. Слишком далеко.

А я здесь. Одна. С огромной ответственностью и постоянным страхом облажаться.

– Ещё неделя, – прошептала я звёздам. – Потом ещё месяц лечения. И я вернусь домой. К тебе.

Выдержу. Должна выдержать.

Ради Изольды. Ради себя. Ради нас с Райнаром.

Потому что когда я вернусь, когда всё это закончится, я больше никогда не соглашусь на разлуку.

Никогда.

Мы будем вместе.

Что бы ни случилось.

Навсегда.

19.

Наблюдать, как твоя пациентка превращается из бледного призрака в здоровую, румяную девушку, – это примерно, как смотреть на цветок, распускающийся после долгой зимы. Только этот цветок умел говорить, постоянно задавал медицинские вопросы и обладал упрямством, которое могло бы посоревноваться с моим собственным.

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Женщина, которая три месяца лечила принцессу и не свихнулась", стояла у окна покоев Изольды и наблюдала, как моя бывшая пациентка прогуливается по саду внизу.

Прогуливается. Сама. Без одышки, без приступов кашля, без температуры.

Месяц назад у неё была ангина, из-за которой я чуть не обделалась от страха. Три недели назад – последние остатки туберкулёза, которые упорно не хотели сдаваться. Две недели назад – финальные анализы, показавшие, что бактерий в организме почти не осталось.

А сегодня – полное, абсолютное, медицински подтверждённое выздоровление.

– Она выглядит счастливой, – прокомментировал Василиус, устроившийся на подоконнике как рыжая пушистая статуя. – И живой. Что тоже немаловажно.

– Спасибо, что напомнил, – буркнула я. – А то я забыла, что три месяца назад она была на грани смерти.

– Не за что, – невозмутимо ответил кот. – Я здесь, чтобы поддерживать твоё эго и напоминать о твоих достижениях. Кто-то же должен.

Внизу Изольда остановилась возле розового куста, наклонилась к цветку, вдохнула аромат. Просто вдохнула – полной грудью, без кашля, без хрипов.

Месяц назад такое простое действие вызвало бы у неё приступ. Сейчас – только радость.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок Профессиональная гордость врача, сентиментальность измученной женщины и чистое облегчение человека, который три месяца нёс груз ответственности за чужую жизнь.

– Не плачь, – предупредил Василиус. – Ты слишком крутая для слёз.

– Заткнись, – я вытерла предательскую влагу с глаз. – У меня что-то в глаз попало.

– Конечно, – согласился кот тоном, который ясно говорил: "Мы оба знаем, что это неправда, но я позволю тебе сохранить достоинство".

Вечером король Альдред созвал официальную церемонию в тронном зале. Вся знать Альтерии собралась посмотреть на очередной королевский спектакль —придворные в парадных одеждах, лекари (включая Мастера Гвидо с его вечно кислым лицом), слуги, стражники.

Атмосфера торжественности была настолько плотной, что можно было резать её ножом и продавать кусками как сувениры с надписью "Настоящая королевская пышность"

Я стояла перед троном в своём лучшем платье (которое всё равно уступало нарядам местных аристократок, но хотя бы не делало меня похожей на нищенку) и пыталась не ёрзать. Официальные мероприятия всегда вызывали у меня желание сбежать куда-нибудь, где можно спокойно заниматься полезными делами вместо позирования.

Рядом со мной стояла Изольда – в белом платье, символизирующем выздоровление, с розовыми щеками и сияющими глазами. Она выглядела как ожившая сказочная принцесса. Что, технически, и было правдой.

Король поднялся с трона, и зал мгновенно затих.

– Три месяца назад, – начал он голосом, который легко разносился по всему залу,

– моя дочь, принцесса Изольда, была при смерти. Лучшие лекари королевства не могли ей помочь. Я уже смирился с мыслью о потере единственного ребёнка.

Он сделал паузу, и я видела, как его челюсть напряглась от сдерживаемых эмоций.

– И тогда принц Эдвард привёз герцогиню Вайнерис Эльмхарт, – он посмотрел на меня. – Женщину-врача из соседнего королевства. Я был... скептически настроен.

– Вы называли меня шарлатанкой, – не удержалась я от уточнения.

Несколько придворных ахнули от моей дерзости. Король усмехнулся – впервые я видела на его лице что-то похожее на улыбку.

– Да, – согласился он. – Я был неправ. Герцогиня Вайнерис не только вылечила мою дочь от болезни, которую мы считали неизлечимой, но и справилась с осложнением, которое могло её убить.

Он спустился с возвышения, подошёл ко мне. И сделал то, что заставило весь зал ахнуть в унисон.

Опустился на одно колено.

– Герцогиня Вайнерис, – его голос был серьёзен и искренен, – от имени короля, отца и просто человека, который чуть не потерял самое дорогое, что у него есть, —благодарю вас. Вы совершили чудо. Вернули мне дочь.

Я стояла, не зная, что сказать. Король Альдред – этот гордый, холодный, надменный монарх – стоял передо мной на коленях и благодарил. Публично.

– Встаньте, ваше величество, – наконец выдавила я. – Это неправильно. Короли не должны…

– Короли должны уметь признавать свои ошибки, – перебил он, поднимаясь. – И благодарить тех, кто заслуживает благодарности.

Он повернулся к залу.

– С сегодняшнего дня герцогиня Вайнерис Эльмхарт объявляется почётным гостем нашего королевства. Ей и всем членам её семьи гарантируется безопасный проход через наши земли, убежище в случае необходимости и дружба короны Альтерии.

Зал разразился аплодисментами. Даже Мастер Гвидо хлопал, хотя выглядел так, словно каждый хлопок причинял ему физическую боль.

А потом Изольда шагнула вперёд.

– Отец, – сказала она, и в её голосе звучала та же решимость, что я слышала, когда она расспрашивала меня о медицине. – У меня есть объявление.

Король нахмурился.

– Изольда, мы обсуждали…

– Я хочу изучать медицину, – перебила она, и зал снова ахнул. – Официально.

Стать врачом. Как герцогиня Вайнерис.

Повисла тишина, которую можно было не просто резать ножом – её можно было нарезать, пожарить и подать с гарниром.

Король смотрел на дочь с выражением человека, который только что получил ведро холодной воды на голову.

– Изольда, – начал он осторожно, – принцессы не становятся врачами. Это не…

– Не подобает? – она подняла подбородок. – Три месяца назад вы думали, что я умру. Герцогиня Вайнерис спасла мне жизнь. Показала, что медицина – это не колдовство, не божья кара, а наука. Я хочу изучать эту науку. Помогать людям, как она помогла мне.

– Но твой долг перед королевством…

– мой долг – быть полезной, – твёрдо сказала она. – И я могу быть полезной, спасая жизни. Создавая медицинскую систему, которая будет служить народу.

Разве это не достойная цель для принцессы?

Я стояла, затаив дыхание. Гордость распирала грудь. Эта девушка – моя ученица, моя пациентка, моя подруга – стояла перед отцом-королём и всем двором и отстаивала своё право на собственную жизнь.

Король молчал. Долго. Мучительно долго.

А потом вздохнул.

– Ты упряма, как твоя мать, – сказал он тихо. – Она тоже не умела слушать разумные доводы.

– Она была мудрой женщиной, – парировала Изольда.

– Слишком мудрой для меня, – он усмехнулся грустно. – Хорошо. Изучай медицину. Но с одним условием.

– Каким?

– Ты будешь учиться у лучших. Создашь здесь, в Альтерии, медицинскую школу —первую в нашем королевстве. И возглавишь её, когда придёт время.

Изольда кинулась к отцу, обнимая его. Король застыл – явно не привыкший к публичным проявлениям чувств – а потом осторожно обнял дочь в ответ.

Зал взорвался аплодисментами. На этот раз – искренними.

Позже, в покоях Изольды, мы сидели за столом, уставленным картами, книгами и моими медицинскими записями.

– Медицинская школа, – Изольда смотрела на наброски с горящими глазами. —настоящая, где будут учить анатомии, физиологии, правильным методам лечения.

– Тебе понадобятся преподаватели, – предупредила я. – Компетентные. Не те старые лекари, которые до сих пор верят в гуморы.

– Я найду, – она записывала что-то в свой журнал. – Может быть, некоторые согласятся приехать из вашего королевства? Когда вы создадите там свою академию?

– Возможно, – я улыбнулась. – Обмен знаниями между королевствами.

Медицина без границ.

– Это прекрасная идея, – она посмотрела на меня. – Вы знаете, я должна вам столько... вы не просто спасли мою жизнь. Вы дали мне цель. Показали, кем я могу стать…

– Ты сама это сделала, – возразила я. – Я только подсказала направление.

Мы проработали несколько часов, составляя планы, обсуждая учебные программы, строя мечты о будущем медицины.

А потом король Альдред попросил личной аудиенции.

Мы встретились в его личном кабинете – комнате, заполненной картами, документами и атмосферой сдержанной власти.

– Герцогиня, – начал он без предисловий, – я хочу предложить вам должность.

– Вашего величества…

– Главный королевский медик, – продолжил он. – С полной властью над всей медицинской системой королевства. Собственная резиденция, жалование, которое сделает вас богатой женщиной, ресурсы для исследований.

Это было... щедрое предложение. Невероятно щедрое.

– Я польщена, – медленно сказала я. – Но вынуждена отказаться.

Он нахмурился.

– Почему? Разве это не то, чего вы хотите? Власть изменять медицину, ресурсы.

– Это то, чего я хочу, – перебила я. – Но не здесь.

– Не понимаю.

Я подошла к окну, глядя на чужой город под чужими звёздами.

– Ваше величество, я провела здесь три месяца, – сказала я. – Три долгих, тяжёлых месяца вдали от дома. От человека, которого люблю. От жизни, которую мы только начали строить.

Я повернулась к нему,

– мой дом – там. Мой муж – там. Моя работа, моё будущее – всё там. Я помогла вашей дочери, выполнила свой долг врача. Но теперь пришло время вернуться туда, где моё место.

Он молчал, переваривая мои слова.

– Вы любите его, – это не было вопросом. – Этого герцога. Райнара.

– Больше жизни, – честно ответила я. – Он – моя опора, моя поддержка, моя вторая половина. Без него я не целая.

– я понимаю, – тихо сказал он. – моя жена... королева... она умерла пятнадцать лет назад. С тех пор я чувствую эту пустоту. Каждый день.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах не короля, а просто человека.

Одинокого, уставшего, тоскующего.

– Не теряйте время, герцогиня, – сказал он. – Жизнь коротка. Любовь редка.

Держитесь за то, что имеете.

– Собираюсь, – улыбнулась я. – Именно поэтому уезжаю домой.

Последний день в Альтерии прошёл в суете прощаний. Король одарил меня золотом (которое я приняла, потому что отказываться от денег глупо), письмами благодарности (которые пригодятся для резюме) и обещанием вечной дружбы (которое, надеюсь, не придётся проверять на практике)

Мастер Гвидо удостоил меня кивком – что для него было эквивалентом восторженных объятий. Придворные выстроились в очередь, чтобы пожать руку.

Слуги упаковывали мои немногочисленные вещи.

А я всё время думала об одном: "Скоро домой. Скоро к нему"

Вечером Изольда пришла в мои покои. В руках она держала небольшую шкатулку.

– Подарок, – сказала она, протягивая мне. – На память.

Я открыла. Внутри лежал медальон – серебряный, изящный, с гравировкой двух переплетённых цветов.

– Роза и лилия, – объяснила Изольда. – Символы наших королевств. Чтобы вы помнили о нашей дружбе.

– Изольда, – у меня перехватило горло. – Это прекрасно.

– Не так прекрасно, как то, что вы для меня сделали, – она обняла меня. – Вы дали мне жизнь. Будущее. Цель. Как мне вас отблагодарить?

– Живи, – прошептала я, обнимая её в ответ. – Учись. Помогай людям. Меняй мир. Это лучшая благодарность.

Мы стояли, обнявшись, две женщины из разных миров, связанные медициной и дружбой.

– Я буду скучать, – призналась Изольда. – По нашим разговорам, по вашей мудрости, по вашему сарказму.

– А я буду скучать по твоему любопытству и упрямству, – улыбнулась я. – Ты будешь великим врачом, Изольда. Я знаю.

– Только благодаря вам.

– Нет – я отстранилась, глядя ей в глаза. – Благодаря себе. Я только показала путь. Идти по нему будешь ты.

Когда она ушла, я села на кровать и позволила слезам течь свободно.

Три месяца. Три месяца борьбы, страха, надежды, отчаяния, триумфа.

Три месяца вдали от дома.

Но теперь – конец.

Завтра я уезжаю.

Домой.

К Райнару.

К жизни.

К любви

Я достала его письма – все, что он прислал за эти месяцы. Перечитала последнее.

"Моя Вайнерис,

Я считаю дни. Часы. Минуты.

Скоро ты вернёшься. Скоро я увижу твоё лицо. Услышу твой голос. Обниму тебя так крепко, что ты не сможешь дышать.

И я не отпущу. Никогда больше не отпущу.

Жди меня у городских ворот. Я встречу тебя.

`Твой Райнар."

Я прижала письмо к груди, закрыв глаза.

Завтра.

Завтра я увижу его.

Обниму.

Поцелую.

Вернусь домой.

Навсегда.

– Взволнована? – спросил Василиус с подоконника.

– Больше, чем можно выразить словами, – призналась я.

– Тогда поспи, – посоветовал кот – Завтра долгая дорога. И встреча, которую ты не захочешь проспать.

Он был прав.

Я легла в постель, но сон не шёл. Я просто лежала, представляя завтрашний день.